Полное собрание сочинений. Том 3. Развитие капитализма в России

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 3. Развитие капитализма в России

Таким образом (повторяем еще раз), подчеркивая прогрессивную историческую роль капитализма в русском земледелии, мы нисколько не забываем ни об исторически преходящем характере этого экономического режима, ни о присущих ему глубоких общественных противоречиях. Напротив, мы показали выше, что именно народники, умеющие только оплакивать капиталистическую «ломку», крайне поверхностно оценивают эти противоречия, затушевывая разложение крестьянства, игнорируя капиталистический характер употребления машин в нашем земледелии, прикрывая такими выражениями, как «земледельческие промыслы» или «заработки», образование класса сельскохозяйственных наемных рабочих.

X. Народнические теории о капитализме в земледелии. «Освобождение зимнего времени»

Вышеизложенные положительные выводы о значении капитализма необходимо дополнить разбором некоторых распространенных в нашей литературе особых «теорий» по этому вопросу. Наши народники в большинстве случаев совершенно не могли переварить основных воззрений Маркса на земледельческий капитализм. Более откровенные из них прямо заявляли, что теория Маркса не охватывает земледелия (г. В. В. в «Наших направлениях»), тогда как другие (вроде г. Н. —она) предпочитали дипломатично обходить вопрос об отношении своих «построений» к теории Маркса. Одно из таких наиболее распространенных среди народнических экономистов построений представляет из себя теория «освобождения зимнего времени». Суть ее состоит в следующем[280].

При капиталистическом строе земледелие становится особой отраслью промышленности, не связанной с другими. Между тем оно занимает не весь год, а только 5–6 месяцев. Поэтому капитализация земледелия ведет к «освобождению зимнего времени», к «ограничению рабочего времени земледельческого класса частью рабочего года», что и является «коренной причиной ухудшения хозяйственного положения земледельческих классов» (Н. —он, 229), «сокращения внутреннего рынка» и «растраты производительных сил» общества (г. В. В.).

Вот и вся эта пресловутая теория, основывающая самые широкие историко-философские выводы единственно на той великой истине, что в земледелии работы распределяются по всему году крайне неравномерно! Взять одну эту черту, – довести ее, при помощи абстрактных предположений, до абсурда, – отбросить все остальные особенности того сложного процесса, который превращает патриархальное земледелие в капиталистическое, – таковы нехитрые приемы этой новейшей попытки реставрировать романтические учения о докапиталистическом «народном производстве».

Чтобы показать, как непомерно узко это абстрактное построение, укажем вкратце на те стороны действительного процесса, которые либо вовсе опускаются из виду, либо недостаточно оцениваются нашими народниками. Во-1-х, чем дальше идет специализация земледелия, тем сильнее уменьшается земледельческое население, составляя все меньшую долю всего населения. Народники забывают об этом, а между тем специализацию земледелия они доводят в своей абстракции до такой степени, которой земледелие почти нигде не достигает на самом деле. Они предполагают, что особой отраслью промышленности сделались одни только операции по посеву и уборке хлебов; обработка почвы и удобрение ее, обработка и возка продукта, скотоводство, лесоводство, ремонт строений и инвентаря и т. д. и т. д. – все это превратилось в особые капиталистические отрасли промышленности. Применение подобных абстракций к современной действительности немного даст для ее выяснения. Во-2-х, предположение такой полной специализации земледелия обусловливает чисто капиталистическую организацию земледелия, полный раскол фермеров-капиталистов и наемных рабочих. Толковать при таком условии о «крестьянине» (как делает г. Н. —он, с. 215) – верх нелогичности. Чисто капиталистическая организация земледелия предполагает, в свою очередь, более равномерное распределение работ в течение года (вследствие плодосмена, рационального скотоводства и т. д.), соединение с земледелием во многих случаях технической обработки продукта, приложение большего количества труда к предварительной подготовке почвы и т. д.[281] В-3-х. Капитализм предполагает полное отделение предприятий земледельческих от промышленных. Но откуда следует, что это отделение не допускает соединения наемной работы земледельческой и промышленной? Во всяком развитом капиталистическом обществе мы видим такое соединение. Капитализм выделяет искусных рабочих от простых, чернорабочих, которые переходят от одних занятий к другим, то привлекаемые каким-либо крупным предприятием, то выталкиваемые в ряды безработных[282]. Чем сильнее развивается капитализм и крупная индустрия, тем сильнее становятся вообще колебания в спросе на рабочих не только в земледелии, но и в промышленности[283]. Поэтому, предполагая максимальное развитие капитализма, мы должны предположить наибольшую легкость перехода рабочих от земледельческих к неземледельческим занятиям, мы должны предположить образование общей резервной армии, из которой черпают рабочую силу всяческие предприниматели. В-4-х. Если мы возьмем современных сельских предпринимателей, то нельзя отрицать, конечно, что они испытывают иногда затруднения по снабжению хозяйства рабочими силами. Но нельзя также забывать о том, что у них есть и средство привязывать рабочих к своему хозяйству, именно – наделять их клочками земли и пр. Сельскохозяйственный батрак или поденщик с наделом, это – тип, свойственный всем капиталистическим странам. Одна из главных ошибок народников состоит в том, что они игнорируют образований подобного же типа в России. В-5-х. Совершенно неправильно ставить вопрос об освобождении зимнего времени земледельца независимо от общего вопроса о капиталистическом перенаселении. Образование резервной армии безработных свойственно капитализму вообще, и особенности земледелия обусловливают лишь особые формы этого явления. Поэтому, напр., автор «Капитала» и затрагивает вопрос о распределении работ в земледелии в связи с вопросом об «относительном перенаселении»[284], а также в специальной главе о различии «рабочего периода» и «времени производства» («Das Kapital», II. В., 13-ая глава). Рабочим периодом называется то время, в течение которого продукт подвергается действию труда; временем производства – то время, в течение которого продукт находится в производстве, включая и период, когда он не подвергается действию труда. Рабочий период не совпадает со временем производства в очень многих отраслях промышленности, среди которых земледелие является лишь наиболее типичною, но отнюдь не единственною[285]. Из других европейских стран в России различие между рабочим периодом в земледелии и временем производства особенно велико. «Когда капиталистическое производство завершает отделение мануфактуры от земледелия, – сельский рабочий становится все более и более зависящим от чисто случайных побочных занятий, и его положение в силу этого ухудшается. Для капитала… все различия в обороте сглаживаются, для рабочего же – нет» (ib., 223–224){73}. Итак, единственный вывод, который вытекает из особенностей земледелия в рассматриваемом отношении, это – тот, что положение земледельческого рабочего должно быть еще хуже, чем промышленного. Отсюда еще очень далеко до «теории» г. Н. —она, по которой освобождение зимнего времени есть «коренная причина» ухудшения положения «земледельческих классов» (?!). Если бы рабочий период в нашем земледелии равнялся 12 месяцам, – процесс развития капитализма шел бы точно так же, как и теперь; вся разница состояла бы в том, что положение земледельческого рабочего приблизилось бы несколько к положению промышленного рабочего[286].

 

Таким образом, «теория» гг. В. В. и Н. —она ровно ничего не дает даже по общему вопросу о развитии земледельческого капитализма вообще. Особенностей же России она не только не разъясняет, а, напротив, затушевывает их. Зимняя безработица нашего крестьянства зависит не столько от капитализма, сколько от недостаточного развития капитализма. Мы показали уже выше (§ IV этой главы), по данным о заработной плате, что из великорусских губерний наиболее сильной зимней безработицей отличаются губернии с наименьшим развитием капитализма, с преобладанием отработков. И это вполне понятно. Отработки задерживают развитие производительности труда, задерживают развитие промышленности и земледелия, а следовательно, и спроса на рабочую силу, – и в то же время, прикрепляя крестьянина к наделу, они не обеспечивают ему ни работы в зимнее время, ни возможности существовать своим мизерным земледелием.

XI. Продолжение. – Община. – Взгляды Маркса на мелкое земледелие. – Мнение Энгельса о современном сельскохозяйственном кризисе

«Общинное начало препятствует захвату капиталом земледельческого производства» – так выражает г. Н. —он (с. 72) другую распространенную народническую теорию, построенную точно так же абстрактно, как и предыдущая. Во II главе мы привели целый ряд фактов, показывающих неверность этой ходячей посылки. Теперь же добавим следующее. Вообще ошибочно думать, что для самого возникновения земледельческого капитализма требуется известная особая форма землевладения. «Та форма, в которой находит поземельную собственность зарождающийся капиталистический способ производства, не соответствует этому способу. Соответствующая ему форма впервые создается им самим посредством подчинения земледелия капиталу; таким образом и феодальная поземельная собственность, и клановая собственность{74}, и мелкая крестьянская собственность с поземельной общиной[287] (Mark-gemeinschaft) превращаются в экономическую форму, соответствующую этому способу производства, как бы ни были различны их юридические формы» («Das Kapital», III, 2, 156). Таким образом, никакие особенности землевладения не могут, по самой сущности дела, составить непреодолимого препятствия для капитализма, который принимает различные формы, смотря по различным сельскохозяйственным, юридическим и бытовым условиям. Отсюда можно видеть, как неправильна была самая постановка вопроса у наших народников, которые создали целую литературу на тему: «община или капитализм?». Назначит ли, бывало, какой-нибудь сиятельный англоман премию за лучшее сочинение о введении в России фермерства, выступит ли какое-нибудь ученое общество с проектом расселить крестьян хуторами, сочинит ли какой-нибудь досужий чиновник проект 60-десятинных участков – народник спешит поднять перчатку и броситься в бой против этих «буржуазных проектов» «ввести капитализм» я разрушить палладиум «народного производства», общину. Доброму народнику и в голову не приходило, что, покуда сочинялись и опровергались всяческие проекты, капитализм шел своим путем, и общинная деревня превращалась и превратилась[288] в деревню мелких аграриев.

Вот почему мы относимся очень равнодушно к вопросу собственно о форме крестьянского землевладения. Какова бы эта форма землевладения ни была, от этого отношение крестьянской буржуазии к сельскому пролетариату в сущности своей нисколько не изменится. Действительно важный вопрос относится вовсе не к форме землевладения, а к тем остаткам чисто средневековой старины, которые продолжают тяготеть над крестьянством: сословная замкнутость крестьянских обществ, круговая порука, непомерно высокое податное обложение крестьянской земли, не идущее ни в какое сравнение с обложением земель частного владения, отсутствие полной свободы мобилизации крестьянских земель, передвижения и переселения крестьянства[289]. Все эти устарелые учреждения, нисколько не гарантируя крестьянство от разложения, ведут только к умножению различных форм отработкой и кабалы, к громадной задержке всего общественного развития.

В заключение мы должны еще остановиться на оригинальной попытке народников истолковать некоторые заявления Маркса и Энгельса в III томе «Капитала» в пользу их мнений о превосходстве мелкого земледелия над крупным, о том, что земледельческий капитализм не играет прогрессивной исторической роли. Особенно часто цитируют в этих видах следующее место из III тома «Капитала»: «Мораль истории, – которую можно также извлечь, рассматривая земледелие с иной точки зрения, – состоит в том, что капиталистическая система противоречит рациональному земледелию, или что рациональное земледелие несовместимо с капиталистической системой (хотя эта последняя и способствует его техническому развитию) и требует либо руки мелкого, живущего своим трудом (selbst arbeitenden) крестьянина, либо контроля ассоциированных производителей» (III, 1, 98. Русск. пер., 83){75}.

 

Что же вытекает из этого утверждения (которое, заметим кстати, представляет из себя совершенно отдельный отрывок, попавший в главу, трактующую о том, как влияет изменение цен сырья на прибыль, а не в VI отдел, специально трактующий о земледелии)? Что капитализм несовместим с рациональной постановкой земледелия (а также и промышленности), – это давно известно, и не об этом идет спор с народниками. Прогрессивную же историческую роль капитализма в земледелии Маркс специально подчеркнул здесь. Остается затем указание Маркса на «мелкого, живущего своим трудом крестьянина». Никто из ссылавшихся на это указание народников не потрудился объяснить, в каком смысле понимает он его, не потрудился поставить это указание в связь, с одной стороны, с контекстом, с другой – с общим учением Маркса о мелком земледелии. – В цитированном месте «Капитала» шла речь о том, как сильно колеблются цены на сырые материалы, как эти колебания нарушают пропорциональность и систематичность производства, нарушают соответствие земледелия с промышленностью. Только в этом отношении – в отношении пропорциональности, систематичности, планомерности производства – Маркс и приравнивает мелкое крестьянское хозяйство к хозяйству «ассоциированных производителей». В этом отношении и мелкая средневековая промышленность (ремесло) сходна с хозяйством «ассоциированных производителей» (ср. «Misere de la philosophie», цит. изд., р. 90){76}, а капитализм отличается от обеих этих систем общественного хозяйства анархией производства. По какой же логике можно сделать отсюда тот вывод, что Маркс признавал жизнеспособность мелкого земледелия[290], что он не признавал прогрессивной исторической роли капитализма в земледелии? Вот как высказался Маркс по этому вопросу в специальном отделе о земледелии, в специальном параграфе о мелком крестьянском хозяйстве (гл. 47-ая, § V):

«Мелкая земельная собственность, по самой своей природе, исключает развитие общественных производительных сил труда, общественные формы труда, общественную концентрацию капиталов, скотоводство в крупных размерах, прогрессивное применение науки.

Ростовщичество и система налогов должны вести ее повсюду к гибели. Употребление капитала на покупку земли отнимает этот капитал от агрикультуры. Бесконечное раздробление средств производства и обособление самих производителей. Безмерное расточение человеческой силы. Прогрессивное ухудшение условий производства и вздорожание средств производства – необходимый закон мелкой собственности. Для этого способа производства урожайные годы – несчастье» (III, 2, 341–342. Русск. пер., 667){77}.

«Мелкая земельная собственность предполагает, что громадное большинство населения живет в деревнях, что преобладает не общественный, а изолированный труд; что, следовательно, при этом исключается разнообразие и развитие воспроизводства, т. е. и материальных, и духовных условий его, исключаются условия рациональной культуры» (III, 2, 347. Русск. пер., 672){78}.

Автор этих строк не только не закрывал глаза на противоречия, свойственные крупному капиталистическому земледелию, а, напротив, беспощадно изобличал их. Но это не мешало ему оценить историческую роль капитализма.

«…Один из великих результатов капиталистического способа производства состоит в том, что он, с одной стороны, превращает земледелие из эмпирического, механически передаваемого по наследству, занятия самой неразвитой части общества в сознательное научное применение агрономии, поскольку это вообще возможно при условии частной поземельной собственности; что он, с одной стороны, совершенно отделяет землевладение от отношений господства и рабства, а, с другой стороны, совершенно отделяет землю, как условие производства, от землевладения и от землевладельца… С одной стороны, рационализация земледелия, впервые создающая возможность общественного ведения его, – с другой стороны, сведение к абсурду поземельной собственности, таковы великие заслуги капиталистического способа производства. Как и все свои другие исторические заслуги, он покупает и эту ценой полного обнищания непосредственных производителей» (III, 2, 156–157. Русск. пер., 509–510){79}.

Казалось бы, при такой категоричности заявлений Маркса, не может быть двух мнений о том, как смотрел он на вопрос о прогрессивной исторической роли земледельческого капитализма. Однако г. Н. —он нашел еще одну отговорку: он цитировал мнение Энгельса о современном сельскохозяйственном кризисе, которое, будто бы, должно опровергнуть положение о прогрессивной роли капитализма в земледелии[291].

Посмотрим, что, собственно, говорит Энгельс. Сводя вместе главные положения теории Маркса о дифференциальной ренте, Энгельс устанавливает тот закон, что «чем больше капитала вкладывается в землю, чем выше развитие земледелия и цивилизации вообще в данной стране, тем выше поднимается рента – как с акра, так и вся сумма рент, тем колоссальнее та дань, которую платит общество крупным землевладельцам в форме добавочной прибыли» («Das Kapital», III, 2, 258. Русск. пер., 597){80}. «Этот закон, – говорит Энгельс, – объясняет удивительную живучесть класса крупных землевладельцев», которые накопляют себе массы долгов и тем не менее при всяких кризисах «падают на ноги», – напр., в Англии отмена хлебных законов, понизившая цены на хлеб, не только не разорила лендлордов, а, напротив, чрезвычайно обогатила их.

Могло бы показаться, таким образом, что капитализм не в состоянии ослабить силу той монополии, которую представляет из себя поземельная собственность.

«Но ничто не вечно», – продолжает Энгельс. – Океанские пароходы, северо- и южноамериканские, а также индийские железные дороги вызвали появление новых конкурентов. Североамериканские прерии, аргентинские степи и т. д. завалили мировой рынок дешевым хлебом. «И против этой конкуренции – конкуренции девственной степной почвы и русских и индийских крестьян, подавленных непосильными податями, – европейский арендатор и крестьянин не мог уже при старых рентах держаться. Часть земли в Европе окончательно оказалась не в силах конкурировать в производстве зернового хлеба, ренты повсюду упали, для Европы стал общим правилом наш 2-ой случай, 2-ой вариант, именно: понижающаяся цена хлеба и понижающаяся производительность добавочных вложений капитала. Отсюда вопли аграриев от Шотландии до Италии и от южной Франции до восточной Пруссии. К счастью, еще далеко не все степные земли распаханы; их осталось еще достаточно для того, чтобы разорить все европейское крупное землевладение, да и мелкое в придачу» (ib. 260. Русск. пер., 598 с пропуском слов «к счастью»){81}.

Если читатель внимательно прочел это место, то для него должно быть ясно, что Энгельс говорит как раз обратное тому, что хочет навязать ему г. Н. —он. По мнению Энгельса, современный земледельческий кризис понижает ренту и даже стремится совсем уничтожить ее, т. е. земледельческий капитализм осуществляет присущую ему тенденцию уничтожить монополию земельной собственности. Нет, нашему г. Н. —ону положительно не везет с его «цитатами». Земледельческий капитализм делает еще новый, громадный шаг вперед; он необъятно расширяет торговое производство земледельческих продуктов, втягивая на мировую арену целый ряд новых стран; он вытесняет патриархальное земледелие из его последних прибежищ, вроде Индии или России; он создает невиданное еще в земледелии чисто фабричное производство хлеба, основанное на кооперации масс рабочих, снабженных самыми усовершенствованными машинами; он сильнейшим образом обостряет положение старых европейских стран, понижает ренту, подрывая, таким образом, самые прочные, казалось, монополии и приводя земельную собственность «к абсурду» не только в теории, но и на практике; он с такой рельефностью выдвигает вопрос о необходимости обобществления земледельческого производства, что эту необходимость начинают чуять на Западе. даже представители имущих классов[292]. И Энгельс, с характерной для него бодрой иронией, приветствует последние шаги мирового капитализма: к счастью, – говорит он, – достаточно еще нераспаханных степей осталось, чтобы дело и дальше так же шло. А добрый г. Н. —он a propos de bottes[293] вздыхает о старинном «мужике-землепашце», об «освященном веками»… застое нашего земледелия и всяческих форм земледельческой кабалы, которых не могли поколебать «ни удельные безурядипы, ни татарщина», и которые начал теперь – о, ужас! – самым решительным образом колебать этот чудовищный капитализм! О, sancta simplicitas![294]

280В. В. «Очерки теоретической экономии», с. 108 м ел. Н. —он. «Очерни», стр. 214 и ел. Те же идеи у г-на Каблукова. «Лекции по экономии сельского хозяйства», М. 1897. стр. 55 и сл.
281Чтобы не быть голословным, приведем примеры ваших частновладельческих хозяйств, организация которых наиболее приближается к чисто капиталистическому типу. Берем Орловскую губернию («Земско-стат. сборник по Кромскому у.», т. IV, в. 2. Ор. 1892). Имение дворянина Хлюстина 1129 дес„562 – под запашкой, 8 строений, равнообразные улучшенные орудия. Искусственное травосеяние. Конский завод Разведение скота. Осушка болот при помощи прорытия канав и дренажа («осушка производится большей частью в свободное время», с. 146). Число рабочих пегом 50–80 чел. в день, зимой – до 30 чел. В 1888 г. был 81 рабочий, из них 25 – летних. В 1889 г. работало 19 плотников. – Имение графа Рибопьер. 3000 лес. – 1293 под запашкой, 898 – в аренде у крестьян. Двенадцатипольный севооборот. Разработка торфа для удобрения, добыча фосфоритов. С 1889 г. вводится опытное поле в 30 дес. Возка навоза зимой и весной. Посев трав. Правильная эксплуатация леса (занимает 200–300 лесорубов о октября по март). Разводится рогатый скот. Ведется молочное хозяйство. Служащих в 1888 г. – 90 чел… из них 34 – летних. – Имение Менщикова в Московской губ. («Сборник», т. V, в. 2) 23 000 дес. Рабочая сила – за отрезки и по вольному найму. Лесное хозяйство. «Летом лошади и постоянные рабочие заняты около полей, поздней осенью и частью зимой они возят картофель и крахмал на сушильню и крахмальный завод, возят дрова из лесу и доставляют их на станцию, благодаря всему этому труд распределен в течение годичного периода довольно равномерно» (стр. 145), что видно, между прочим, из ведомости о числе отработанных Дней по месяцам, лошадных дней в среднем 293 в месяц, колебания: от 223 (апрель) до 362 (июнь). Мужских дней среднее—216, колебания: от 126 (февраль) до 279 (ноябрь). Женских дней среднее—23. колебания: от 13 (январь) до 27 (март). Похожа ли эта действительность на ту абстракцию, с которой возятся народники?
282Крупная капиталистическая промышленность создает бродячий рабочий класс. Образуется он из сельского населения, но занят преимущественно промышленными работами. «Это – легкая инфантерия капитала, перебрасываемая с места на место, смотря по его надобностям… Бродячие рабочие употребляются для различных строительных работ, для дренирования, для производства кирпича, обжигания извести, для железнодорожных работ и т. д.» («Das Kapital», I, S. 692)142. К. Маркс. «Капитал;), т. I, 1955, стр. 669.. «Вообще такие крупные предприятия, как жел. дороги, отнимают с рабочего рынка известное число сил, доставить которые могут лишь некоторые отрасли, например, сельское хозяйство…» (ibid.. II. В., S. 303)143. К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 313..
283Напр., московская санитарная статистика насчитала в этой губернии 114 381 фабрично-заводского рабочего; это – наличное число, наибольшее «= 146 338. наименьшее— 94 214 («общая сводка» и т. д., т. IV, ч. 1, с. 98). В процентах: 128 % – 100 % – 82 %. Увеличивая вообще колебания числа рабочих, капитализм сглаживает и в этом отношении различия между промышленностью и земледелием.
284Напр., по поводу английских земледельческих отношений Маркс говорит: «Сельских рабочих всегда оказывается слишком много для средних потребностей земледелия и слишком мало для исключительных или временных его потребностей» (I, 725), так что, несмотря?на постоянное «относительное перенаселение», деревня оказывается недостаточно населенной. По мере того, как капиталистическое производство овладевает земледелием, – говорит Маркс в другом месте, – образуется, избыточное сельское население. «Часть сельского населения всегда находится в состоянии переходном, готовая превратиться в городское или мануфактурное население» (ib., 668)144. К. Маркс. «Капитал», т. I, 1955, стр. 698, 648.; эта часть населения вечно страдает от безработицы; занятия ее в высшей степени нерегулярны и наиболее дурно оплачиваются (напр., домашняя работа на магазины и пр.).
285Особенно стоит отметить при этом замечание Маркса о том, что и в земледелии есть способы «более равномерно распределить в течение года» спрос на труд, именно производство более разнообразных продуктов, смена трехполья плодопеременной системой, посев корнеплодов, травосеяние и т. д. Но все эти способы «требуют увеличения вложенного в производство оборотного капитала, расходуемого на заработную плату, удобрение, семена и проч.» (ibid., S. 225–226)145. К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 239–240..
73К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 238.
286Говорим «несколько», потому что положение земледельческого рабочего ухудшается далеко не от одной нерегулярности работы.
142К. Маркс. «Капитал;), т. I, 1955, стр. 669.
143К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 313.
144К. Маркс. «Капитал», т. I, 1955, стр. 698, 648.
145К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 239–240.
74Клановая собственность – родовая собственность у кельтских народов.
287В другом месте Маркс указывает, что «общинная собственность (Geemeineigentum) повсюду составляет дополнение парцелльного [мелкого)! земледелия» («Das Kapital», III. 2, 341)146. К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 630 и 820..
288Если вам скажут, что мы забегаем вперед, выставляя такое утверждение, то мы ответим на это следующее Перед тем, кто хочет изобразить какое-либо живое явление в его развитии, неизбежно и необходимо становится дилемма либо забежать вперед, либо отстать. Середины тут нет. И если все данные показывают, что характер общественной эволюции именно таков, что эта эволюция зашла уже очень далеко (см. II главу), если при этом точно указаны обстоятельства в учреждения, задерживающие данную эволюцию (непомерно высокие подати, сословная замкнутость крестьянства, отсутствие полной свободы мобилизации земли, передвижения и переселения), – тогда в подобном залегании вперед нет никакой ошибки.
146К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 630 и 820.
289В защите некоторых из этих учреждений народниками сказывается особенно наглядно реакционный характер их воззрений, постепенно сближающий их все более и более о аграриями.
75К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 127
76К Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, 2 изд., т. 4, стр. 100–101.
290Напомним, что Энгельс незадолго до своей смерти и в такое время. когда земледельческий кризис в связи с падением цен вполне проявил себя, счел необходимым решительно восстать против французских «учеников», которые сделали некоторые уступки доктрине о жизнеспособности мелкого земледелия147. Имеется в виду статья Ф. Энгельса «Крестьянский вопрос во Франции и Германии», напечатанная в № 10 немецкого с.-д. журнала «Die Neue Zeit» за 1894-1895 годы (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XVI, ч. II, 1930, стр. 439-461). Французские «ученики» – подцензурное название марксистов (или «французских социалистов марксистского направления», как называет их Энгельс в указанной работе)..
147Имеется в виду статья Ф. Энгельса «Крестьянский вопрос во Франции и Германии», напечатанная в № 10 немецкого с.-д. журнала «Die Neue Zeit» за 1894-1895 годы (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XVI, ч. II, 1930, стр. 439-461). Французские «ученики» – подцензурное название марксистов (или «французских социалистов марксистского направления», как называет их Энгельс в указанной работе).
77К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 820
78К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 826.
79К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 630–631.
291См. «Нов Слово», 1896 г.,N"«5, февраль, письмо в редакцию?. Н, —она, стр. 256–261. Здесь же и «цитата» насчет «морали истории». Замечательно. что ни г Н —он, ни кто другой ив тех многочисленных народнических экономистов, которые пытались сослаться на современный земледельческий кризис в опровержение теории о прогрессивной исторической роли капитализма в земледелии, ни разу не поставили вопроса прямо, на почву определенной экономической теории, – ни разу не изложили тех основании, которые заставили Маркса признать прогрессивность исторической роли земледельческого капитализма, и не указали определенно, какие именно из этих оснований и почему именно они отрицают. И в этом, как ч в других случаях, народники-экономисты предпочитают не выступать прямо против теории Маркса, а ограничиваются неопределенными намеками с киванием в сторону «русских учеников». Ограничиваясь в настоящем сочинении экономикой России, мы привели выше мотивы нашею суждения по данному вопросу.
80К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 737.
81К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 738–739.
292Разве не характерны, в самом деле, такие «знамения времени», как известный Antrag Kanitz (предложение Каница. Ред.) в германском рейхстаге148. Antrag Kanitz – предложение Каница, представителя аграриев, внесенное в 1894-1895 годах в германский рейхстаг о том, чтобы правительство взяло в свои руки закупку всего ввозимого из-за границы зерна и само продавало его затем по средним ценам. Это предложение было отклонено рейхстагом. или план американских фермеров превратить все элеваторы в государственную собственность?
293Ни к селу ни к городу; некстати. Ред.
294О, святая простота! Ред.
148Antrag Kanitz – предложение Каница, представителя аграриев, внесенное в 1894-1895 годах в германский рейхстаг о том, чтобы правительство взяло в свои руки закупку всего ввозимого из-за границы зерна и само продавало его затем по средним ценам. Это предложение было отклонено рейхстагом.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 
Рейтинг@Mail.ru