Полное собрание сочинений. Том 3. Развитие капитализма в России

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 3. Развитие капитализма в России

Предисловие ко второму изданию{6}

Обложка второго издания книги В. И. Ленина «Развитие капитализма в России» с собственноручной надписью автора. – 1908 г.


Настоящее сочинение написано в период кануна русской революции, во время некоторого затишья, которое наступило после взрыва крупных стачек 1895–1896 годов. Рабочее движение тогда как бы ушло в себя, распространяясь вширь и вглубь и подготовляя начало демонстрационного движения в 1901 году.

Тот анализ общественно-хозяйственного строя и, следовательно, классового строения России, который дан в настоящем сочинении на основании экономического исследования и критического разбора статистических сведений, подтверждается теперь открытым политическим выступлением всех классов в ходе революции. Вполне обнаружилась руководящая роль пролетариата. Обнаружилось и то, что его сила в историческом движении неизмеримо более, чем его доля в общей массе населения. Экономическая основа того и другого явления доказана в предлагаемой работе.

Далее, революция обнаруживает теперь все более и более двойственное положение и двойственную роль крестьянства. С одной стороны, громадные остатки барщинного хозяйства и всевозможные пережитки крепостного права при невиданном обнищании и разорении крестьянской бедноты вполне объясняют глубокие источники революционного крестьянского движения, глубокие корни революционности крестьянства, как массы. С другой стороны, и в ходе революции, и в характере разных политических партий, и во многих идейно-политических течениях обнаруживается внутренне противоречивое классовое строение этой массы, ее мелкобуржуазность, антагонизм хозяйских и пролетарских тенденций внутри нее. Колебание обнищавшего хозяйчика между контрреволюционной буржуазией и революционным пролетариатом так же неизбежно, как неизбежно то явление во всяком капиталистическом обществе, что ничтожное меньшинство мелких производителей наживается, «выходит в люди», превращается в буржуа, а подавляющее большинство либо разоряется совсем и становится наемными рабочими или пауперами, либо живет вечно на границе пролетарского состояния. Экономическая основа обоих течений в крестьянстве доказана в предлагаемой работе.

На этой экономической основе революция в России неизбежно является, разумеется, буржуазной революцией. Это положение марксизма совершенно непреоборимо. Его никогда нельзя забывать. Его всегда необходимо применять ко всем экономическим и политическим вопросам русской революции.

Но его надо уметь применять. Конкретный анализ положения и интересов различных классов должен служить для определения точного значения этой истины в ее применении к тому или иному вопросу. Обратный же способ рассуждения, нередко встречающийся у социал-демократов правого крыла с Плехановым во главе их, – т. е. стремление искать ответов на конкретные вопросы в простом логическом развитии общей истины об основном характере нашей революции, есть опошление марксизма и сплошная насмешка над диалектическим материализмом. Про таких людей, которые выводят, напр., руководящую роль «буржуазии» в революции или необходимость поддержки либералов социалистами из общей истины о характере этой революции, Маркс повторил бы, вероятно, приведенную им однажды цитату из Гейне: «Я сеял драконов, а сбор жатвы дал мне блох»{7}.

На данной экономической основе русской революции объективно возможны две основные линии ее развития и исхода:

Либо старое помещичье хозяйство, тысячами нитей связанное с крепостным правом, сохраняется, превращаясь медленно в чисто капиталистическое, «юнкерское» хозяйство. Основой окончательного перехода от отработков к капитализму является внутреннее преобразование крепостнического помещичьего хозяйства. Весь аграрный строй государства становится капиталистическим, надолго сохраняя черты крепостнические. Либо старое помещичье хозяйство ломает революция разрушая все остатки крепостничества и крупное землевладение прежде всего. Основой окончательного перехода от отработков к капитализму является свободное развитие мелкого крестьянского хозяйства, получившего громадный импульс благодаря экспроприации помещичьих земель в пользу крестьянства. Весь аграрный строй становится капиталистическим, ибо разложение крестьянства идет тем быстрее, чем полнее уничтожены следы крепостничества. Иными словами: либо – сохранение главной массы помещичьего землевладения и главных устоев старой «надстройки»; отсюда – преобладающая роль либерально-монархического буржуа и помещика, быстрый переход на их сторону зажиточного крестьянства, понижение крестьянской массы, не только экспроприируемой в громадных размерах, но закабаляемой к тому же темп или иными кадетскими выкупами, забиваемой и отупляемой господством реакции; душеприказчиками такой буржуазной революции будут политики типа, близкого к октябристам{8}. Либо – разрушение помещичьего землевладения и всех главных устоев соответствующей старой «надстройки»; преобладающая роль пролетариата и крестьянской массы при нейтрализации неустойчивой или контрреволюционной буржуазии; наиболее быстрое и свободное развитие производительных сил на капиталистической основе при наилучшем, какое только мыслимо вообще в обстановке товарного производства, положении рабочей и крестьянской массы;– отсюда создание наиболее благоприятных условий Для дальнейшего осуществления рабочим классом его настоящей и коренной задачи социалистического переустройства. Возможны, конечно, бесконечно разнообразные сочетания элементов того пли иного чипа капиталистической эволюции, и только безнадежные педанты могли бы решать возникающие при этом своеобразные и сложные вопросы посредством одних только цитаток из того или иного отзыва Маркса про другою историческую эпоху.

 

Предлагаемое читателю сочинение посвящено анализу предреволюционной экономики России. В революционную эпоху страна живет так быстро и порывисто, что определение крупных результатов экономической эволюции в разгар политической борьбы невозможно. Гг. Столыпины, с одной стороны, либералы, с другой (и вовсе не одни только кадеты а la[6] Струве, а все кадеты{9} вообще), работают систематически, упорно и последовательно над завершением революции по первому образцу. Государственный переворот 3 июня 1907 г., только что пережитый нами, знаменует победу контрреволюции, стремящейся обеспечить полное преобладание помещиков в так паз. российском народном представительстве{10}. Но насколько прочна эта «победа», – вопрос иной, и борьба за второй исход революции продолжается. Более или менее решительно, более или менее последовательно, более или менее сознательно к этому исходу стремится не только пролетариат, но и широкие крестьянские массы. Непосредственная массовая борьба, как ни старается контрреволюция задушить ее прямым насилием, как ни стараются кадеты задушить ее своими подленькими и лицемерными контрреволюционными идейками, прорывается то здесь, то там, несмотря ни на что, и налагает свой отпечаток на политику «трудовых», народнических партий, хотя верхи мелкобуржуазных политиков несомненно заражены (особенно «народные социалисты»{11} и трудовики{12}) кадетским духом предательства, молчалинства{13} и самодовольства умеренных и аккуратных мещан или чиновников.

Чем кончится эта борьба, каков будет окончательный итог первого натиска российской революции, – сейчас еще нельзя сказать. Поэтому не настало еще время (да и непосредственные партийные обязанности участника рабочего движения не оставляют досуга) для полной переработки настоящего сочинения[7]. Второе издание не может выйти из рамок характеристики пореволюционной экономики России. Автор вынужден был ограничиться просмотром и исправлением текста, а также самыми необходимыми дополнениями из новейшего статистического материала. Таковы данные последних конских переписей, статистки урожаев, итоги всероссийской переписи населения 1897 года, новые данные фабрично-заводской статистики и т. д.

Июль 1907 года.

Автор

Титульный лист второго немецкого издания (1872 г.) первого тома «Капитала» К. Маркса, которым пользовался В. И. Ленин.


Глава I. Теоретические ошибки экономистов-народников{14}

Рынок есть категория товарного хозяйства, которое в своем развитии превращается в капиталистическое хозяйство и только при этом последнем приобретает полное господство и всеобщую распространенность. Поэтому для разбора основных теоретических положений о внутреннем рынке мы должны исходить из простого товарного хозяйства и следить за постепенным превращением его в капиталистическое.

I. Общественное разделение труда

Основой товарного хозяйства является общественное разделение труда. Промышленность обрабатывающая отделяется от добывающей, и каждая из них подразделяется на мелкие виды и подвиды, производящие в форме товара особые продукты и обменивающие их со всеми другими производствами. Развитие товарного хозяйства ведет таким образом к увеличению числа отдельных и самостоятельных отраслей промышленности; тенденция этого развития состоит в том, чтобы превратить в особую отрасль промышленности производство не только каждою отдельного продукта, но Даже каждой отдельной части продукта; – и не только производство продукта, но даже отдельные операции по приготовлению продукта к потреблению. При натуральном хозяйстве общество состояло из массы однородных хозяйственных единиц (патриархальных крестьянских семей, примитивных сельских общин, феодальных поместий), и каждая такая единица производила все виды хозяйственных работ, начиная от добывания разных видов сырья и кончая окончательной подготовкой их к потреблению. При товарном хозяйстве создаются разнородные хозяйственные единицы, увеличивается число отдельных отраслей хозяйства, уменьшается число хозяйств, производящих одну и ту же хозяйственную функцию. Этот прогрессивный рост общественного разделения труда и является основным моментом в процессе создания внутреннего рынка для капитализма. «…В товарном производстве и его абсолютной форме – капиталистическом производстве… – говорит Маркс, – продукты лишь постольку являются товарами, т. е. полезностями, имеющими меновую стоимость, подлежащую реализации – превращению в деньги, – поскольку другие товары составляют эквивалент для них, поскольку другие продукты противополагаются им, как товары и как стоимости; другими словами, постольку, поскольку эти продукты производятся не как непосредственные средства существования для тех, кто произвел их, а как товары, как продукты, превращающиеся в потребительные стоимости лишь посредством превращения в меновую стоимость (деньги), посредством отчуждения. Рынок для этих товаров развивается вследствие общественного разделения труда; разделение производительных работ превращает их продукты взаимно в товары, в эквиваленты друг для друга, заставляя их служить один для другого рынком» («Das Kapital», III, 2, 177–178[8]. Русск. пер. 526.{15} Курсив наш, как и везде в цитатах, где не оговорено обратное).

 

Само собой разумеется, что указанное отделение промышленности обрабатывающей от добывающей, мануфактуры от земледелия, превращает и само земледелие в промышленность, т. е. в отрасль хозяйства, производящую товары. Тот процесс специализации, который отделяет один от другого различные виды обработки продуктов, создавая все большее и большее число отраслей промышленности, – проявляется и в земледелии, создавая специализирующиеся районы земледелия (и системы земледельческого хозяйства[9]), вызывая обмен не только между продуктами земледелия и промышленности, но и между различными продуктам и сельского хозяйства. Эта специализация торгового (и капиталистического) земледелия проявляется во всех капиталистических странах, проявляется в международном разделении труда, проявляется и в пореформенной России, как мы покажем подробно ниже.

Итак, общественное разделение труда есть основа всего процесса развития товарного хозяйства и капитализма. Вполне естественно поэтому, что наши теоретики народничества, объявляя этот последний процесс результатом искусственных мер, результатом «уклонения с пути» и пр. и пр., старались затушевать факт общественного разделения труда в России или ослабить значение этого факта. Г-н В. В. в своей статье: «Разделение труда земледельческого и промышленного в России» («Вестник Европы», 1884, № 7) «отрицал» «господство в России принципа общественного разделения труда» (стр. 347), объявлял, что у нас общественное разделение труда «не выросло из глубины народной жизни, а пыталось втиснуться в нее со стороны» (стр. 338). Г-н Н. —он в своих «Очерках» рассуждал следующим образом об увеличении количества хлеба, поступающего в продажу: «Это явление могло бы означать, что произведенный хлеб распределяется равномернее по государству, что архангельский рыболов ест теперь самарский хлеб, а самарский земледелец приправляет свой обед архангельской рыбой. В действительности же ничего подобного не происходит» ((«Очерки нашего пореформенного общественного хозяйства». СПБ. 1893, стр. 37). Без всяких данных, вопреки общеизвестным фактам, здесь прямо декретируется отсутствие общественного разделения труда в России! Народническую теорию об «искусственности» капитализма в России и нельзя было построить иначе, как отрицая или объявляя «искусственной» самую основу всякого товарного хозяйства – общественное разделение труда.

II. Рост промышленного населения на счет земледельческого

Так как в эпоху, предшествующую товарному хозяйству, промышленность обрабатывающая соединена с добывающей, а во главе этой последней стоит земледелие, то развитие товарного хозяйства представляется отделением от земледелия одной отрасли промышленности за другой. Население страны с слаборазвитым (или вовсе неразвитым) товарным хозяйством представляется почти исключительно земледельческим; этого однако пе следует понимать так, что население занимается только земледелием: ото означает лишь, что население, занятое земледелием, само обрабатывает продукты земледелия, что обмен и разделение труда почти отсутствуют. Развитие товарного хозяйства означает, следовательно, ео ipso[10] отделение все большой и большей части населения от земледелия, т. е. рост промышленного населения па счет земледельческого. «По самой своей природе капиталистический способ производства постоянно уменьшает земледельческое население сравнительно с неземледельческим, так как в промышленности (в узком смысле) возрастание постоянного капитала на счет переменного связано с абсолютным возрастанием переменного капитала, несмотря на его относительное уменьшение. Наоборот, в земледелии переменный капитал, требуемый для обработки данного участка земли, уменьшается абсолютно; следовательно, возрастание переменного каптала возможно лишь тогда, когда подвергается обработке новая земля, а это опять-таки предполагает еще большее возрастание неземледельческого населения» («Das Kapital», III, 2, 177. Русск. пер., стр. 526){16}. Таким образом, нельзя себе представить капитализма без увеличения торгово-промышленного населения па счет земледельческого, и всякий знает, что это явление самым рельефным образом обнаруживается во всех капиталистических странах. Вряд ли есть надобность доказывать, что значение этого обстоятельства в вопросе о внутреннем рынке громадно, ибо оно связано неразрывно и с эволюцией промышленности и с эволюцией земледелия; образование промышленных центров, увеличение их числа и притяжение ими населения не может не оказывать самого глубокою слияния на весь строй деревни, не может но вызывать роста торгового и капиталистического земледелия. Тем знаменательнее тот факт, что представители народнической экономии совершенно игнорируют этот закон как в своих чисто теоретических рассуждениях, так и в рассуждениях о капитализме в России (об особенностях проявления этого закона в России мы будем подробно говорить ниже, в VIII главе). В теориях гг. В. В. и Н. —она о внутреннем рынке для капитализма опущена сущая мелочь: отвлечение населения от земледелия к промышленности и влияние этого факта на земледелие[11].

III. Разорение мелких производителей

До сих пор мы имели дело с простым товарным производством. Теперь мы переходим к капиталистическому производству, т. е. предполагаем, что вместо простых товаропроизводителей перед нами, с одной стороны, владелец средств производства, с другой – наемный рабочий, продавец рабочей силы. Превращение мелкого производителя в наемного рабочего предполагает потерю им средств производства – земли, орудий труда, мастерской и пр. – т. е. его «обеднение», «разорение». Является воззрение, что это разорение «сокращает покупательную способность населения», «сокращает внутренний рынок» для капитализма (г. Н. —он, l. с.[12], стр. 185. Тоже стр. 203, 275, 287, 339–340 и др. Та же точка зрения и у г. В. В. в большинстве его произведений). Мы не касаемся здесь фактических данных о ходе этого процесса в России, – в следующих главах мы подробно рассмотрим эти данные. В настоящее же время вопрос ставится чисто теоретически, т. е. о товарном производстве вообще при превращении его в капиталистическое. Указанные писатели ставят этот вопрос тоже теоретически, т. е. от одного факта разорения мелких производителей заключают к сокращению внутреннего рынка. Такое воззрение совершенно ошибочно, и объяснить его упорное переживание в нашей экономической литературе можно только романтическими предрассудками народничества (ср. указанную в примечании статью[13]). Забывают, что «освобождение» одной части производителей от средств производства необходимо предполагает переход этих последних в другие руки, превращение их в капитал; – предполагает, следовательно, что новые владельцы этих средств производства производят в виде товаров те продукты, которые раньше шли на потребление самого производителя, т. е. расширяют внутренний рынок; – что, расширяя свое производство, эти новые владельцы предъявляют спрос рынку на новые орудия, сырые материалы, на средства транспорта и пр., а также и на предметы потребления (обогащение этих новых владельцев естественно предполагает и рост их потребления). Забывают, что для рынка важно вовсе не благосостояние производителя, а наличность у него денежных средств; упадок благосостояния патриархального крестьянина, ведшего ранее преимущественно натуральное хозяйство, вполне совместим с увеличением в его руках количества денежных средств, ибо, чем дальше разоряется такой крестьянин, тем более вынужден он прибегать к продаже своей рабочей силы, тем большую часть своих (хотя бы и более скудных) средств существования он должен приобретать на рынке. «С освобождением части сельского населения (от земли) освобождаются также его прежние средства существования. Они обращаются теперь в вещественные элементы переменного капитала» (капитала, затрачиваемого на покупку рабочей силы) («Das Kapital», I, 776){17}. «Экспроприация и изгнание части сельского населения не только освобождает вместе с рабочими их жизненные средства и их рабочий материал для промышленного капиталиста, но и создает внутренний рынок» (ibid.[14], 778){18}. Таким образом, с абстрактно-теоретической точки зрения, разорение мелких производителей в обществе развивающегося товарного хозяйства и капитализма означает как раз обратное тому, что хотят вывести из него гг. Н. —он и В. В., означает создание, а не сокращение внутреннего рынка. Если тот же самый г. Н. —он, объявляющий a priori[15], что разорение русских мелких производителей означает сокращение внутреннего рынка, цитирует тем не менее приведенные сейчас обратные утверждения Маркса («Очерки», с. 71 и 114), то это доказывает только замечательную способность этого писателя побивать себя цитатами из «Капитала».

IV. Народническая теория о невозможности реализовать сверхстоимость

Дальнейший вопрос в теории внутреннего рынка состоит в следующем. Известно, что стоимость продукта в капиталистическом производстве распадается на три следующие части: 1) первая возмещает постоянный капитал, т. е. ту стоимость, которая существовала и раньше в виде сырых и вспомогательных материалов, машин и орудий производства и т. п., и которая только воспроизводится в известной части готового продукта; 2) вторая часть возмещает переменный капитал, т. е. покрывает содержание рабочего, и, наконец, 3) третья часть составляет прибавочную стоимость, принадлежащую капиталисту. Принимается обыкновенно (мы излагаем этот вопрос в духе гг. H. – она и В.В.), что реализация (т. е. нахождение соответственною эквивалента, сбыт на рынке) первых двух частей не представляет затруднения, ибо первая часть идет на производство, а вторая – на потребление рабочею класса. Но как реализуется 3-я часть – прибавочная стоимость? Не может же она быть потреблена целиком капиталистами! И наши экономисты приходят к выводу, что «выходом из затруднения» по реализации сверхстоимости{19} является «приобретение внешнего рынка» (Н. —он. «Очерки», отд. II, § XV вообще и стр. 205 в особенности; В. В. «Излишек снабжения рынка товарами» в «Отечественных Записках» за 1883 г. и «Очерки теоретической экономии». СПБ. 1895 г., стр. 179 и след.). Необходимость внешнего рынка для капиталистической нации объясняется названными писателями тем, что капиталисты не могут иначе реализовать продуктов. Внутренний рынок в России сокращается вследствие разорения крестьянства и вследствие невозможности реализовать сверхстоимость без внешнего рынка, а внешний рынок недоступен для молодой страны, слишком поздно выступающей на путь капиталистического развития, – и вот беспочвенность и мертворожденность русского капитализма объявляются доказанными на основании одних априорных (и притом теоретически неверных) соображений!

Г-н Н. —он, рассуждая о реализации, видимо имел в силу учение Маркса об этом предмете (хотя он ни одним словом не упомянул о Марксе и этом месте своих «Очерков»), но абсолютно не понял его и извратил до неузнаваемости, как мы сейчас увидим. Поэтому и произошла такая курьезная вещь, что его взгляды совпали во всем существенном со взглядами г-на В. В. которого никак нельзя обвинить в «непонимании» теории, ибо было бы величайшей несправедливостью заподозрить его хотя в малейшем знакомстве с пей. Оба автора излагают свои учения так, как будто бы они первые говорили об этом предмете, дойдя «своим умом» до известных решений, оба самым величественным образом игнорируют рассуждения старых экономистов по этому вопросу, и оба повторяют старые ошибки, обстоятельнейшим образом опровергнутые во II томе «Капитала»[16]. Оба автора сводят весь вопрос о реализации продукта к реализации сверхстоимости, воображая очевидно, что реализация постоянного капитала не представляет затруднения. Это наивное воззрение заключает в себе самую глубокую ошибку, из которой вытекли все дальнейшие ошибки народнического учения о реализации. На самом деле, трудность вопроса при объяснении реализации состоит именно в объяснении реализации постоянного капитала. Для того, чтобы быть реализованным, постоянный капитал должен быть снова обращен на производство, а это осуществимо непосредственно лишь для того капитала, продукт которого состоит в средствах производства. Если же возмещающий постоянную часть капитала продукт состоит в предметах потребления, то непосредственное обращение его па производство невозможно, необходим обмен между тем подразделением общественной продукции, которое изготовляет средства производства, и тем, которое изготовляет предметы потребления. В этом именно пункте и заключается вся трудность вопроса, не замечаемая нашими экономистами. Г-н В. В. представляет дело вообще так, будто целью капиталистического производства было не накопление, а потребление, глубокомысленно рассуждая о том, что «в руки меньшинства поступает масса материальных предметов, превышающая потребительные способности организма» (sic![17]) «в данный момент их развития» (1. с., 149), что «не скромность и воздержание фабрикантов служат причиной излишка продуктов, а ограниченность или недостаточная эластичность человеческого организма (!!), не успевающего расширять свои потребительные способности с той быстротой, с какой растет прибавочная стоимость» (ib., 161). Г-н Н. —он старается представить дело так, как будто он не считает потребление целью капиталистического производства, как будто он принимает во внимание роль и значение средств производства в вопросе о реализации, но на самом деле он совершенно не выяснил себе процесса обращения и воспроизводства всего общественного капитала, запутавшись в целом ряде противоречий. Мы не останавливаемся подробно на разборе всех этих противоречий (с. 203–205 «Очерков» г-на Н. —она) – это слишком неблагодарная задача (отчасти выполненная уже г. Булгаковым[18] в его книге: «О рынках при капиталистическом производстве». М. 1897, стр. 237–245), да к тому же для доказательства приведенной сейчас оценки рассуждений г-на Н. —она достаточно разобрать его конечный вывод, именно, что внешний рынок является выходом из затруднения по реализации сверхстоимости. Этот вывод г-на Н. —она (в сущности простое повторение вывода г-на В. В.) показывает самым наглядным образом, что он совершенно не понял ни реализации продукта в капиталистическом обществе (т. е. теорию внутреннего рынка), ни роли внешнего рынка. В самом деле, есть ли хоть крупица здравого смысла в этом привлечении внешнего рынка к вопросу о «реализации»? Вопрос о реализации состоит в том, каким образом для каждой части капиталистического продукта по стоимости (постоянный капитал, переменный капитал и сверхстоимость) и по его материальной форме (средства производства, предметы потребления, в частности, предметы необходимости и предметы роскоши) найти замещающую ее на рынке другую часть продукта. Ясно, что внешняя торговля должна быть при этом абстрагирована, ибо привлечение ее ни на волос не подвигает вперед решения вопроса, а только отодвигает его, перенося вопрос с одной страны на несколько стран. Тот же самый г. Н. —он, который нашел во внешней торговле «выход из затруднения» по реализации сверхстоимости, рассуждает, например, о заработной плач о таким образом: той частью годичного продукта, которую получают в виде заработной платы непосредственные производители – рабочие, «можно извлечь из обращения только такую часть средств существования, которая по стоимости равняется валовой сумме заработной платы» (203). Спрашивается, откуда знает пат экономист, что капиталисты данной страны произведу г как раз столько и как раз такого качества средства существования, чтобы они могли быть реализованы заработной платой? Откуда знает он, что при этом можно обойтись без внешнего рынка? Очевидно, что знать этого он не может, что он просто устранил вопрос о внешнем рынке, ибо в рассуждении о реализации переменного капитала важно замещение одной част продукта другой и вовсе не важно, произойдет ли это замещение внутри одной или внутри двух стран. Однако по отношению к сверхстоимости он отступает от этой необходимой посылки и вместо решения вопроса просто уклоняется от вопроса, говоря о внешнем рынке Сбыт продукта на внешнем рынке сам требует объяснения, т. е. нахождения эквивалента для сбываемой части продукта, нахождения другой части капиталистического продукта, способной заменить первую. Вот почему Маркс и говорит, что внешнего рынка, внешней торговли «совсем не надо принимать во внимание» при разборе вопроса о реализации, ибо «введение внешней торговли в анализ ежегодно воспроизводимой стоимости продукта может только запутать дело, не доставляя нового момента ни для самой задачи, ни для решения ее» («Das Kapital», II, 469){20}. Гг. В. В. и Н. —он воображали, что они глубоко оценивали противоречия капитализма, указывая на затруднения по реализации сверхстоимости. На самом же деле они оценивали противоречия капитализма крайне поверхностно, ибо если говорить о «затруднениях» реализации, о возникающих отсюда кризисах и проч., то должно признать, что эти «затруднения» не только возможны, но и необходимы по отношению ко всем частям капиталистическою продукта, а отнюдь не по отношению к одной сверхстоимости. Затруднения этого рода, зависящие от непропорциональности распределения различных отраслей производства, постоянно возникают не только при реализации сверхстоимости, но и при реализации переменного и постоянного капитала; не только при реализации продукта в предметах потребления, но также и в средствах производства. Без этого рода «затруднений» и кризисов вообще не может существовать капиталистическое производство, производство обособленных производителей на не известный им мировой рынок.

6Второе издание книги «Развитие капитализма в России» вышло в 1908 году. Извещение об ее выходе было напечатано в марте 1908 года в № 10 «Книжной Летописи». Для второго издания Ленин заново просмотрел текст, устранил опечатки и сделал многочисленные дополнения, а также написал новое предисловие ко второму изданию, датированное июлем 1907 года. Во втором издании «Развития капитализма в России» подцензурные выражения «ученики», «сторонники трудящихся» Ленин заменил прямыми названиями – марксисты, социалисты; упоминания о «новой теории» заменены ссылками на Маркса и марксизм. Ленин внес в свою книгу значительные дополнения на основании новых статистических данных. Анализу итогов военно-конских переписей за 1896-1900 годы посвящен новый (XI) параграф во второй главе. Ленин приводит дополнительные факты, подтверждающие его прежние выводы о развитии капитализма в России, в частности новые материалы фабрично-заводской статистики; дает анализ итогов всеобщей переписи населения 1897 года, полнее раскрывающий картину классовой структуры России (см. главу VII, § V, стр. 501-506, «Добавление ко второму изданию»). Во втором издании подведены также итоги борьбы с «легальными марксистами» по основным вопросам, затронутым в «Развития капитализма в России». Во второе издание книги Ленин внес 24 новых подстрочных примечания (стр. 7, 30, 47–48, 149, 150, 155, 175, 200, 216, 270, 278, 390, 448, 450, 467, 499, 508, 523, 526, 533, 535–536, 550–551, 552, 574–575), 2 новых параграфа (стр. 137–140 и 501–506), одну новую таблицу (стр. 512), написал 8 абзацев нового текста и 3 больших добавления к прежним абзацам (стр. 297–300, 218–219, 220, 289–290) и сделал около 75 мелких добавлений и исправлений. Ленин не переставал работать над книгой «Развитие капитализма в России» и после выхода второго издания. Об этом свидетельствуют добавления, сделанные Лениным в 1910 или 1911 году на стр. 405 книги второго издания, о распределении фабрик и заводов на группы по числу рабочих в 1908 г. (см. иллюстрацию на стр. 513 настоящего тома). В предисловии ко второму изданию Ленин говорит о возможной в будущем переработке своего сочинения и указывает, что тогда пришлось бы разделить работу на два тома: первый посвятить анализу предреволюционной экономики России, второй том – изучению итогов и результатов революции. Изучению итогов и результатов революции 1905–1907 годов посвящен ряд работ Ленина, в том числе «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905–1907 годов», написанная в конце 1907 года (см. Сочинения, 4 изд., т. 13, стр. 195–396).
7К. Маркс цитировал выражение Гейне о своих подголосках: «Я сеял зубы драконов, а сбор жатвы дал мне блох» в IV главе II тома работы «Немецкая идеология» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, том 3, 1955, стр. 514).
8Партия октябристов (или «Союз 77 октября») возникла в России после опубликования манифеста 17 октября 1905 года, в котором напуганный революцией царь обещал дать народу «незыблемые основы гражданской свободы». Партия представляла и защищала интересы крупных промышленников и помещиков, хозяйничавших по-капиталистически; возглавляли ее известный промышленник и московский домовладелец А. И. Гучков и крупный помещик М. В. Родзянко. Октябристы полностью поддерживали внутреннюю и внешнюю политику царского правительства. С осени 1906 г. октябристы стали правительственной партией.
6Вроде. Ред.
9Кадеты – члены конституционно-демократической партии, главной партии империалистической буржуазии в России. Партия кадетов была создана в октябре 1905 года; в состав ее входили представители либерально-монархической буржуазии, земские деятели из помещиков и буржуазные интеллигенты, прикрывавшиеся фальшивыми «демократическими» фразами в целях привлечения на свою сторону крестьянства. Видными деятелями кадетов были: П. Н. Милюков, С. А. Муромцев, В. А. Маклаков, А. И. Шингарев, П. Б. Струве, Ф. И. Родичев и др. Кадеты были сторонниками сохранения монархического строя, своей главной целью они считали борьбу с революционным движением и стремились поделить власть с царем и помещиками-крепостниками. В годы первой мировой войны кадеты активно поддерживали захватническую внешнюю политику царского правительства. В период Февральской буржуазно-демократической революции они старались спасти монархию. В буржуазном Временном правительстве кадеты проводили антинародную, контрреволюционную политику, угодную американо-англо-французским империалистам. После победы Великой Октябрьской социалистической революции кадеты выступали непримиримыми врагами Советской власти, принимали участие во всех вооруженных контрреволюционных выступлениях и походах интервентов. Находясь после разгрома интервентов и белогвардейцев в эмиграции, кадеты не прекращали своей антисоветской контрреволюционной деятельности.
103 июня 1907 года была распущена II Государственная дума п издан новый закон о выборах в III Государственную думу, обеспечивавший помещикам п капиталистам большинство в Думе. Царское правительство вероломно нарушило собственный манифест 17 октября 1905 года, уничтожило конституционные права, предало суду и сослало на каторгу социал-демократическую фракцию II Думы. Так называемый третьеиюньский государственный переворот знаменовал временную победу контрреволюции.
11«Народные социалисты» (или энессы») – члены трудовой народно-социалистической партии, выделившейся из правого крыла партии социалистов-революционеров (эсеров) в 1906 году. Они отражали интересы кулачества, высказывались за частичную национализацию земли с выкупом ее у помещиков и распределением среди крестьян по так наз. трудовой норме. Энесы выступали за блок с кадетами. Ленин называл их «социал-кадетами», «мещанскими оппортунистами», «эсеровскими меньшевиками», колеблющимися между кадетами и эсерами, подчеркивая, что эта партия «очень мало отличается от кадетов, ибо устраняет из программы и республику и требование всей земли». Во главе партии стояли А. В. Пешехонов, Н. Ф. Анненский, В. А. Мякотинидр. После Февральской буржуазно-демократической революции партия народных социалистов слилась с трудовиками, активно поддерживала деятельность буржуазного Временного правительства, послав в его состав своих представителей. После Октябрьской социалистической революции энесы участвовали в контрреволюционных заговорах и вооруженных выступлениях против Советской власти. Партия прекратила свое существование в период гражданской войны.
12Трудовики («трудовая группа») – группа мелкобуржуазных демократов в Государственных думах России, состоявшая из крестьян и интеллигентов народнического толка. Трудовики выдвигали требования отмены всех сословных и национальных ограничений, демократизации земского и городского самоуправления, осуществления всеобщего избирательного права для выборов в Государственную думу. Аграрная программа трудовиков исходила из народнических принципов уравнительности землепользования: образование общенародного фонда из казенных, удельных, кабинетских, монастырских земель, а также частновладельческих, если размер владения превышал установленную трудовую норму; за отчуждаемые частновладельческие земли предусматривалось вознаграждение. В. И. Ленин в 1906 г. отмечал, что типичный трудовик – крестьянин, которому «не чужды стремления к сделке с монархией, к успокоению на своем клочке земли в рамках буржуазного строя, но в настоящее время его главная сила идет на борьбу с помещиками за землю, на борьбу с крепостническим государством за демократию» (Сочинения, 4 изд., т. 11, стр. 201). В Государственной думе трудовики колебались между кадетами и большевиками. Эти колебания обусловливались самой классовой природой мелких хозяев – крестьян. Ввиду того, что трудовики все же представляли крестьянские массы, большевики в Думе проводили тактику соглашений с трудовиками по отдельным вопросам для общей борьбы с кадетами и царским самодержавием. В 1917 г. «трудовая группа» слилась с партией «народных социалистов», активно поддерживала Временное буржуазное правительство. После Октябрьской социалистической революции трудовики выступали на стороне буржуазной контрреволюции.
13Молчалинство – синоним угодничества, подхалимства; по имени Молчалина – персонажа из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».
7Возможно, что такая переработка потребует продолжения предлагаемой работы, первый том пришлось бы тогда ограничить анализом предреволюционной экономики России, второй том посвятить изучению итогов и результатов революции.
14В первом издании «Развития капитализма в России» (1899 год) эта глава называлась «Справки с теориею».
8«Капитал», т. III, ч. 2, стр. 177–178. Ред.
15К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 650. На всем протяжении книги Ленин при ссылках на «Капитал» Маркса пользуется немецким изданием (первый том – второе издание 1872 года, второй том – издание 1885 года и третий том – издание 1894 года) и дает все цитаты в собственном переводе. В архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС хранятся три тома немецкого издания «Капитала» К. Маркса с пометками и подчеркиваниями В. И. Ленина, которые частично воспроизведены в «Подготовительных материалах к книге «Развитие капитализма в России»».
9Так, напр., И.А. Стебут в своих «Основах полевой культуры» различает в земледелии системы хозяйства по главному рыночному продукту. Главных систем хозяйства три. 1) полеводственная (зерновая, по выражению г. А.Скворцова), 2) скотоводственная (главный рыночный продукт – продукты скотоводства) и 3) заводская (техническая, по выражению г. А.Скворцова); главный рыночный продукт – земледельческие продукты, подвергаемые технической переработке. См А. Скворцов. «Влияние парового транспорта на сельское хозяйство». Варшава, 1890. Стр 68 и след.
10Тем самым. Ред.
16К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 650.
11На одинаковое отношение к вопросу о росте индустриального населения западноевропейских романтиков и русских народников мы указывали в статье «К характеристике экономического романтизма. Сисмонди и наши отечественные сисиондисты». (См. Сочинения, 5 изд., том 2. Ред)
12Lloco citato – в цитированном месте. Ред.
13Настоящий том, стр. 25. Ред.
17Здесь и в дальнейшем страницы первого тома немецкого издания «Капитала» К. Маркса даны по второму его изданию. В большинстве случаев В. И. Ленин сам оговорил это пометкой: «I2». См. стр. 165 и др. настоящего тома.
14Ibidem – там же. Pед.
18К. Маркс. «Капитал», т. I, 1955, стр. 749 и 750–751.
15Заранее. Ред.
19Сверхстоимость – прибавочная стоимость (Mehrwert, по Марксу). В работах 90-х годов В. И. Ленин употреблял термин «сверхстоимость» наряду с термином «прибавочная стоимость». Позднее он пользовался только термином «прибавочная стоимость».
16Особенно поразительна при этом смелость г-на В.В., превосходящая всякие границы литературно допустимого. Изложивши свое учение и обнаружив полное незнакомство со вторым томом «Капитала», где трактуется именно о реализации, г. В.В. тут же, невступно116. «Невступно» – в данном месте означает: неправомерно, без всяких оснований., заявляет, что он «воспользовался для своих построений» именно теорией Маркса!! («О черни теоретической экономии», очерк III «Капиталистический закон (sic!?!) производства, распределения и потребления», стр. 162.)
17Так! Ред.
18Современному читателю не лишне напомнить, что г Булгаков, а также цитируемые нередко ниже гг. Струве и Туган-Барановский старались быть марксистами в 1899 г Теперь все они благополучно превратились из < критиков Маркса» в дюжинных буржуазных экономистов. (Примечание ко 2-му изданию.117. Здесь и в дальнейшем пометка «Примечание ко 2-му изданию» принадлежит В. И. Ленину. Эти примечания написаны при подготовке второго издания книги (1908 года). Примечания редакции настоящего издания везде отмечены «Ред.».)
20К. Маркс. «Капитал», т. II, 1955, стр. 471.
116«Невступно» – в данном месте означает: неправомерно, без всяких оснований.
117Здесь и в дальнейшем пометка «Примечание ко 2-му изданию» принадлежит В. И. Ленину. Эти примечания написаны при подготовке второго издания книги (1908 года). Примечания редакции настоящего издания везде отмечены «Ред.».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45 
Рейтинг@Mail.ru