Зов Юкона

Роберт Уильям Сервис
Зов Юкона

На обложке – картина С. М. Лоуренса (1865–1940).

© Е. Витковский, составление, предисловие, 2018

© Т. Берфорд; Н. Винокуров; Е. Витковский; В. Вотрин; И. Голубоцкая; Э. Горлин (наследники); А. Железный; Е. Кистерова; О. Кольцова; Б. Косенков; А. Кротков; В. Левик (наследники); Ю. Лукач; К. Манасенко; Д. Манин; А. Петрова; В. Резвый; А. Серебренников; А. Триандафилиди; С. Шоргин; Д. Якубов, 2018

© Издательство «Водолей», 2018

Еще один Роберт

Когда речь заходит о поэте по имени Роберт из Эйршира (Шотландия), почитателей творчества которого можно найти по всему миру, чья слава надолго пережила его самого, – когда речь заходит о поэте, чьи поклонники ежегодно устраивают обед в его честь, то невольно на память приходит одно имя – Бернс. Однако поэт, рожденный в деревушке Аллоуэй, умер почти бедняком в 37 лет, в то время как другой выходец из эйрширской семьи, другой поэт скончался на юге Франции в 84 года, давно будучи миллионером. Но что интереснее: именно его первая книга стихотворений была издана едва ли не самым большим тиражом в англоговорящем мире: по крайней мере, так считалось до конца XX века (около трех миллионов экземпляров, не считая перепечаток в составе «Собрания стихотворений» поэта).

Его имя – Роберт Уильям Сервис, и он хорошо известен за пределами родной Шотландии: он стал поэтом Канады. Точнее, Полярной Канады, Канады и Аляски Джека Лондона.

В то время, когда шотландцы по всему миру ежегодно в конце января празднуют Вечер Бернса, на диком западе Канады жители Уайтхорса устраивают обед в честь человека, которого они называют Певцом Юкона. Часто его называют также «Киплингом и Джеком Лондоном в одном лице». Однако Роберт Сервис не был канадцем по рождению, он родился 16 января 1874 года в Престоне, Ланкашир (Англия) в шотландской семье. Его отец, которого также звали Роберт, был родом из города Килвиннинг (Северный Эйршир), где работал банковским служащим. Как раз когда родился его сын, он был переведен на юг в одно из отделений Престонского банка. Многие поколения семьи Сервисов жили в Килвиннинге; когда старшего Роберта перевели на работу в Глазго, он услал будущего поэта и его брата Джона к бабушке с дедушкой, к трем незамужним теткам, обожавшим мальчика, в Эйшир. Именно там Роберт приобрел нечасто встречающееся и у нынешних шотландцев знание разговорного гэльского языка; впрочем, тогда на нем в Шотландии говорила четверть миллиона человек (и многие из них не знали никакого иного).

Там Роберт пошел в школу и тогда же в нем проснулся поэтический дар – в шестилетнем возрасте он сочинил на свой День рождения первое стихотворение:

 
Спасибо, Господи, что всем
Ты шлешь бекон и сыр и джем,
Чтоб тетя Джейн умела тоже
Еще вкуснее стряпать, Боже!
 

(Стихи эти, как говорится, «к сожалению, сохранились»).

Несколькими годами позже Роберт перебрался в Глазго к родителям и вслед за отцом выбрал карьеру банковского служащего: в 15 лет он поступил на работу в Коммерческий Шотландский банк (который сегодня называется Королевским Шотландским банком). Параллельно с этим он окончил Университет в Глазго, где изучал английский язык и литературу, запоем читал книги Киплинга и Стивенсона, мечтая о дальних странствиях и необыкновенных приключениях. Работа в банке была невыносимо скучной, и когда хилый младший брат, окрепший на деревенских работах в Файфшире, предложил ему построить ранчо в Канаде, жажда приключений взяла верх.

В 1895 ему исполнился 21 год, он заявил о своем намерении семье и в конечном счете ушел из банка. Его отец побывал на распродаже и купил для сына костюм: сомбреро, высокие кожаные ботинки, кожаный жакет с бахромой. Тем и ограничился.

Роберт уехал из Глазго с книгой очерков Р. Л. Стивенсона «Эмигрант-любитель», рекомендательным письмом от банка, ковбойским костюмом и чемоданом с прочей одеждой, и в 1896 г. он пересек Атлантику. Однако там его ждала не романтичная ковбойская жизнь, а тяжелый труд разнорабочего в дебрях Британской Колумбии. Склонность к авантюризму заставляла его путешествовать по всему западу Америки и Канады вплоть до жаркой Калифорнии, не гнушаясь любой работой: в течение шести месяцев он учился доить коров, пропалывать сорняки на полях, где росла репа, косить сено, – это была жизнь ковбоя, но в ней было много труда и совсем не было романтики. Роберт отчасти переусердствовал, и как тут не вспомнить бессмертную прачечную в романе Джека Лондона «Мартин Иден». А рабочий день Сервиса иной раз составлял 16 часов: не до литературы было. Тем более, что ему выпала работа даже не в прачечной, а в шахте.

Много позже Сервис расскажет об этом времени в автобиографии «Лунный пахарь»[1]:

«Каждый ящик весил около ста шестидесяти фунтов. Ящики доставляли на деревянных тележках, четыре за раз – вагонетки катили к выходу из тоннеля, где нас ожидали штукатуры. У нас было четыре тележки, и они катились по деревянным рельсам. Моя работа состояла в том, чтобы помогать одному парню грузить ящики в тележку и, затем, толкать всё это наверх, к цементникам. Там мы разгружались и возвращались за следующей партией груза.

Звучит легко и просто, делов-то: поднимай и толкай десять часов в день. Я мог предаваться мечтаниям, поднимая, и, толкая, сочинять стихи. Какая восхитительная работа!… Не, шучу. Поскольку туннель был низок и узок. Мы должны были сгибаться, чтобы не ударяться головой о крепления. Когда шел дождь, покрытий как будто не было. Вода стекалась в лужи у нас под ногами.

Мы промокали насквозь довольно быстро. Рельсы были потрескавшимися и изношенными. Часто тележка сходила с трассы, и требовалась вся наша сила, чтобы поставить ее обратно. А дальше нужно продолжать путь наверх, и нам приходилось наваливаться всем своим весом, чтобы толкать вагонетку вперед. Через определённые интервалы мы прокатывались через развилки, где проезжали другие тележки – и мы должны были рассчитывать время так, чтобы не было никаких задержек. Если же задержка случалась, то для нас это означало серьёзные неприятности. Свет исходил от свечей, воткнутых в земляные стены; но вода их часто гасила, так что приходилось толкать и надрываться в темноте».

Иной раз удавалось найти работу и на поверхности земли, к примеру, стоять за прилавком, но ее Сервис ненавидел не меньше:

«Поскольку нужно признать, что, как продавец, я демонстрировал крайнюю степень неуспешности. Чтобы быть хорошим продавалой, ты должен не только уметь всучить клиентам то, что им нужно, но и то, что им не нужно. Я никогда не мог заставить себя делать это. И без того было довольно омерзительно продавать все эти вещи, зная, что они раза в два хуже своей цены.

Бывало, я убеждал нищего индейца, что нелепый костюм идет ему, как «обои ентой стене». Или продавал индианке туфли, зная, что они не прочнее картона. Я ненавидел себя за это. Жалкий торгашеский дух всегда был мне чужд. Если б мне самому пришлось продавать свои книги, я умер бы в сточной канаве. Если отвращение к предпринимательству является признаком творческого духа, то тогда я точно художник. Однако, не смотря на всю свою ненависть, я проработал на жалкой торгашеской позиции целых четыре года».

И будущий классик поступил почти так же, как герой Джека Лондона. Бросил все – но поступил иначе, нежели герой Джека Лондона. Правда, в июле 1900 г. несколько его первых стихотворений появились в печати (в ежедневной газете Британской Колумбии «Колонист»): в том числе прославленный впоследствии «Марш мертвых», написанный под впечатлениями англо-бурской войны: его брат Альберт – вместе с Уинстоном Черчиллем, – будущим лауреатом Нобелевской премии по литературе (1953) – попал в плен к бурам 15 ноября 1899 года. Впоследствии стихотворение вошло в первую книгу Сервиса (а четвертая оказалась посвящена памяти погибшего брата, о чем ниже). Первый сборник Сервиса, вопреки бытующей легенде о том, что до «Выстрела Макгрю» поэт ничего не сочинил, на добрую половину состоял из вещей, написанных много ранее. Но для читателей легенда всегда лучше истины.

Однако на гонорары от газет ни Мартин Иден, ни Сервис прожить не могли. Устав от работы то в качестве продавца, то в качестве шахтера Сервис решил вспомнить навыки банковского служащего и в 1903 г. устроился на службу в Канадский коммерческий банк в Ванкувере, Британская Колумбия. Хотя времена великой «золотой лихорадки» миновали, названия Доусон и Уайтхорс горячили кровь молодого Роберта: в 1905 г. он перешел на работу в Юконский филиал банка и перебрался в Уайтхорс. Город, в котором во времена Золотой Лихорадки 1898 года жило свыше тридцати тысяч человек, куда в 1900 году пролегла железная дорога, в 1910 году населяло едва ли девять тысяч жителей. Но золотоискатели не исчезали, город не вымирал, – он и по сей день остается столицей канадских Полярных Территорий.

Большую часть выпадавшего свободного от службы времени Роберт проводил в одиноких блужданиях по окрестным лесам, восхищаясь величественной северной природой и черпая в ней поэтическое вдохновение. По вечерам в салунах он пел под укулеле и банджо чужие стихи (в основном Киплинга), но после того, как в местной газете «Уайтхорская звезда» было напечатано несколько его собственных произведений, редактор предложил ему написать что-нибудь о событиях, которые имели место непосредственно у них в городке. Он сказал: «Дайте нам что-нибудь, что бы касалось нашего собственного клочка земли. Это – золотая жила, которая только и ждет, чтобы ее разработали». Роберт задумался на мгновение. «Была субботняя ночь, и со всех сторон из салунов доносился гомон шумного веселья». И тут его посетило вдохновение… Он помчался назад в банк, чтобы записать рождающиеся строки, потревожил спящего коллегу, который принял его за злоумышленника и выстрелил в него с перепугу. Будь коллега чуть более метким стрелком, «Выстрел Дэна Мак-Грю», скорее всего, никогда не был бы написан.

 
 
Для крепких парней салун «Маламут» хорош и ночью и днем,
Там есть механическое фоно – и славный лабух при нём;
Сорвиголова Мак-Грю шпилял сам за себя в углу,
И как назло ему везло возле Красотки Лу.
 
 
За дверью – холод за пятьдесят, но вдруг, опустивши лоб,
В салун ввалился злющий, как пес, береговик-златокоп,
Он был слабей, чем блоха зимой, он выглядел мертвяком,
Однако на всех заказал выпивон – заплатил золотым песком.
Был с тем чужаком никто не знаком, – я точно вам говорю, —
Но пили мы с ним, и последним пил Сорвиголова Мак-Грю.
 
Перевод Е. Витковского

(В скобках: да, именно так, тот самый салон «Маламут», который упомянул в «Темной башне» Стивен Кинг)

Стихи, что называется, «хлынули горлом», баллада была набело переписана к пяти утра. За этой балладой последовало так много других, что Сервис решил собрать их и издать отдельной книгой. Первые же произведения, такие как «Выстрел Дэна Макгрю» и «Кремация Сэма Макги», сделали его известным поэтом. Чуть позже Сервис захотел издать свои стихи и даже был готов заплатить за это 100 долларов. Он не надеялся продать даже один экземпляр, однако издатель, подозрительно быстро поверив в потенциал молодого поэта, вернул ему деньги и предложил Сервису заключить контракт: 10 % с каждого проданного экземпляра. Думал ли Роберт, что очень скоро счет этих экземпляров пойдет на миллионы?.. Думал ли он, что издатель безбожно обсчитывает его, допечатывая не учитываемые экземпляры и продавая их уже только в свою пользу?.. Но даже в такой ситуации доход поэта от его первой поэтической книги превысил сто тысяч долларов. Долларов начала XX века, что это такое теперь – не умею сосчитать.

Вскоре после того как в 1907 вышли «Песни Сардо» (ставшие известными позже как «Зов Юкона и другие стихотворения»: «сардо» – слишком труднопереводимое слово, примерно «пионер и золотодобытчик Полярной Канады, крутой парень»). [Забегая вперед, скажу, что в нашем издании первые три сборника Сервиса, наиболее прославленные, представлены полностью. ] В 1908 году банк перевел Сервиса в былую столицу Золотой Лихорадки, в Доусон, где и возникла его вторая книга, «Баллады чичако»; лишь после ее выхода Сервис решился уволиться из банка. Книги пользовались такой бешеной популярностью и принесли автору столько денег, что он смог целиком посвятить себя писательской работе. В 1912 году вышла его третья поэтическая книга, название которой можно примерно перевести как «Ритмы Перекати-Камня», она также была встречена с немалым успехом. Сервис купил бревенчатый дом на склоне холма. «Позади была гора, внизу – долина Юкона. Величественный пейзаж вдохновлял, я был абсолютно одинок, и это было воплощением заветной мечты. Радовали меня и рога американского лося, прибитые над дверью. Они казались символом успеха, моей Крылатой Победой». Не забудем, что огромный американский лось был символом Канады задолго до Сервиса, о нем писали гэльские поэты Новой Шотландии еще в те времена, когда Новая Шотландия даже и по-английски не говорила. Интересно отметить, что «Дом Сервиса» в первозданном виде существует до сих пор: сотрудники службы Национальных Парков Канады заботливо сохраняют его как историческую достопримечательность (вплоть до того, что постоянно обновляют его дерновую крышу), а поклонники творчества поэта и туристы всегда могут хотя бы заглянуть в его окна: прошло уже столетие, и ветхость бревен не позволяет допустить внутрь даже самых верных фанатов поэта. Главная улица Уайтхорса сейчас носит его имя.

Не будучи стесненным в средствах, Сервис стал много путешествовать – объездил всю Европу, писал иногда статьи для газет и предавался богемной жизни Латинского квартала Парижа, поселившись возле Набережной Вольтера. Окончательно – по всей видимости – оправившись от разрыва с некоей Констанцией Маклин (поэт познакомился с ней в 1906 году, четырьмя годами был с ней помолвлен, но уже в 1912 году Констанция оказалась замужем за неким землемером в Доусоне), поэт нашел свою судьбу в Старом Свете: в июне 1913 года он женился на француженке Жермене. Она была дочерью владельца ликероводочного завода. Они познакомились, толкаясь в толпе, глазевшей на военный парад. Мадам Сервис узнала, что ее муж – богатый человек, лишь спустя год после свадьбы, в велосипедной поездке в Бретань, когда поэт привел ее в свой дом, «Приют Мечты», в Лансье. Сервис был актером всегда и во всем – не только в балладах, но даже в отношениях с любимой Жерменой.

Во время Балканских войн 1912-13 г.г. Сервис стал корреспондентом газеты «Звезда Торонто». Затем он уехал во Францию – и остался там на полтора десятилетия. В армию он попасть не мог: сказались годы скитаний от Калифорнии до Аляски, тяжелейшая работа «по Мартину Идену» – Сервис всю жизнь страдал варикозным воспалением вен. Но не в его характере было оставаться в стороне от событий. Ему был 41 год, когда началась Первая мировая война. Негодный к строевой службе, он вновь стал военным корреспондентом и два года прослужил водителем санитарной машины на линии фронта, что дало материалы для создания цикла баллад «Ритмы человека из Красного Креста». Это была четвертая книга его стихотворений, поэт посвятил ее памяти брата, лейтенанта канадской пехоты Альберта Сервиса, погибшего во Франции в августе 1916 году. К этому времени поэт был известен уже и в иной ипостаси: первый же его роман «Тропа девяносто восьмого» (1909), о Золотой Лихорадке 1896–1906 годов, книга по сей день переиздается, в том числе и в русском переводе, а второй роман – «Самозванец. История в Латинском Квартале» (1914) хотя и вышел не совсем вовремя, но славы автору не убавил. Забегая вперед, скажем, что и четыре более поздних романа Сервиса, среди них один фантастический, по сей день заслуживают внимания.

Сервис вновь стал путешествовать, побывал в Шотландии, в Килвиннинге, там, где провел детство. Вторая мировая война застала его в Польше, откуда он бежал через Швецию во Францию, позже – в США. Поэт с семьей перебрался на безопасное западное побережье Америки, жил в Канаде, в Голливуде и Ванкувере. Вместе с другими знаменитостями участвовал в концертах, поднимавших боевой дух армии – в военных лагерях читал вслух и пел свои стихи. В 1942 году вместе с Марлен Дитрих он снялся в кинофильме «Негодяи» (в роли самого себя!). Фильм, кстати, достоин того, чтобы посмотреть его и сейчас: вестерн на материале юконской «золотой лихорадки» и сам по себе нечасто найдешь, столь свирепые драки с участием «короля вестерна» Джона Уэйна на экране почти неизвестны, – и совершенно незабываема сцена, когда очаровательная хозяйка салуна «Северянин» Вишенка Малотт (Марлен Дитрих) проходит по галерее над общим залом и останавливается у столика, за которым не обозначенный в титрах фильма Поэт (собственно Роберт Сервис) сидит и что-то пишет, хозяйка спрашивает – о чем? – и Поэт отвечает: «о женщине по имени Лу, и о ее возлюбленном Дэне Мак-Грю, которого в конце убивают…». Сервис гордился этой своей «ролью». И к тому были основания: весь аромат кинофильма – это аромат поэзии Сервиса, запах золота и перегара, алчности и голода, красоты и безумия.

В общей сложности было издано около сорока пяти его поэтических сборников, куда вошло более 1000 стихотворений, – притом, что по имеющимся данным написано им еще не менее восьмисот. Перу Сервиса принадлежат две автобиографические книги, «Пахарь Луны» (1945) и «Небесный Арфист» (1948), о шести романах было рассказано выше. Одну из его книг в 1927 г. взял с собой в первый одиночный перелет через Атлантический океан знаменитый летчик Чарльз Линдберг. На границе Аляски и Канады гора с двумя вершинами была названа в честь двух самых выдающихся писателей тех мест: вершина на Аляске – «Джек Лондон», вершина в Канаде – «Роберт Сервис», – хотя есть основания полагать, что наречение это состоялось явочным порядком и на карту не попало; в любом случае – улицы Сервиса есть во многих городах. Едва ли не любимым своим поэтом считал Сервиса Рональд Рейган. Даже герои прославленной серии романов о детективе Ниро Вульфе знаменитого писателя Рекса Стаута нет-нет да и читают Сервиса – одновременно с Киплингом и Джеком Лондоном.

Надо отметить, что в тридцатые годы Сервис все более и более интересовался марксистским движением. В 1937 он предпринял официальный тур по Советскому Союзу, и повторил поездку годом позже (см. его цикл «Советская страна»: вовсе не таких откликов ждали в Москве от славного писателя). Вторая поездка была прервана новостями о договоре Гитлера-Сталина. Сервис бежал через Польшу, Латвию, Эстонию и Балтику в Стокгольм, лишь затем через Францию отбыл в Канаду. Армия Германии подошла к его дому в Лансье очень скоро: поэта, открыто издевавшегося над Гитлером в газетных стихах, полагалось поймать. Но всех не переловишь, а у Гитлера вскоре стало куда больше проблем.

После Второй мировой войны Сервис возвратился во Францию, где вместе с женой и дочерью прожил остаток жизни в Бретани и на Французском побережье Ривьеры. В 1946 году с семьей он еще раз посетил Уайтхорс… но теперь для него это было место, населенное одними призраками. Он предпочел помнить страну юности такой, какой она была в начале века, и больше не вернулся в Канаду; весной 1958 года он умер и был похоронен в Лансье. Жермена Сервис, вдова поэта, надолго пережила его – и умерла в 1989 году в возрасте 102 лет.

Канадцы о европейской судьбе поэта мало распространяются, национальной гордости надо бы жить «дома», но Сервис считал своим домом любую страну, куда забрасывала его судьба. Он писал об Испании, Франции, Шотландии, даже о России, – и все же признавался сам себе в стихах, что если Господь и допустит его быть причисленным после смерти к плеяде истинных поэтов, то именно за созданный давным-давно «Выстрел Мак-Грю». Сервиса в самом деле нередко называют «Киплингом Полярной Канады», и к этому есть не только географические предпосылки: самые знаменитые баллады Сервиса тесно связаны с Киплингом: «Кремация Мак-Ги» повторяет формой киплинговскую «Балладу о Западе и Востоке», «Выстрел Мак-Грю» очень уж похож на «Балладу о ночлежке Фишера», и список этот можно продолжить. Однако мощь дарования Сервиса была такова, что произведения его кажутся скорее продолжением творчества Киплинга, чем подражанием ему: это работы не копииста, но верного ученика, хранящего традиции учителя. Кроме того, повторю то, что уже писал в 1998 году в предисловии к большому тому избранных произведений Киплинга: «…кое-кто[2] из читателей Киплинга (в том числе в России) никого, кроме Киплинга, не любит. Но этот факт годится и для обвинения, и для защиты». Возможно, и нехорошо цитировать себя самого, но лучше сказать не умею – причем на этот раз отнеся слова еще и к Роберту Сервису.

Справочники по англоязычной литературе Канады неизменно указывают на Роберта Сервиса как на единственного выдающегося поэта, целиком посвятившего свое творчество «полярным территориям». Для русского слуха его творчество созвучно прежде всего рассказам о «золотой лихорадке», принадлежащим перу Джека Лондона. Некоторые из его баллад («Выстрел Дэна Мак-Грю», «Зов Юкона», «Кремация Сэма Маг-Ги») вошли в золотой фонд мировой англоязычной поэзии. Из-за сравнительно позднего стихотворения «Баллада о гробнице Ленина» Сервис находился в СССР под почти гласным запретом; хотя в 1941 году и появилась в журнале «Литературный современник», № 4, одинокая и случайная публикация шести стихотворений в переводе Эрика Горлина (1916–1944, пропал на фронте без вести), для русской поэзии настоящий Сервис был открыт только в новом веке; баллада «Сон» увидела свет на русском языке в филадельфийском альманахе «Побережье» (2001, № 11) в переводе того же Эрика Горлина.

Десять лет участники интернетного сайта-семинара «Век перевода» работали над поэзией Роберта Сервиса; в итоге оказалась переведена примерно треть всего опубликованного поэтического наследия Сервиса. Единичные переводы XX века были изучены. Использовать удалось немногое, таков оказался неизданный «Майк» в переводе Вильгельма Левика) начинается история: Роберт Сервис наконец-то превратился в русскую книгу. Только как прозаик он у нас давно известен – книга «Тропа девяносто восьмого» издана у нас несколько раз, правда, под названием «Аргонавты Девяносто Восьмого» (напоминаем – о Клондайкской Золотой лихорадке). Но… если стихи Джека Лондона почти ничего не прибавляют к его хорошо знакомому образу, то у Сервиса – наоборот; он и без прозы – прежде всего автор «Выстрела Мак-Грю» и еще сотен баллад.

 

Остальное читатель найдет уже в поэзии Роберта Сервиса.

Евгений Витковский
1Отрывки из «Лунного пахаря» даны в переводе Д. Якубова.
2Мнение критика кн. Д. Святополк-Мирского.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru