Безымянный

Александр Олегович Анин
Безымянный

– Да. Это зрение целителя. Теперь вы пройдете и посмотрите на всех бойцов, где у кого и что на ваш взгляд не так, а потом поделитесь своими наблюдениями со мною.

– Хорошо, Алексей Николаевич. Я мигом!

Алексей улыбнулся, – шебутная девчушка, – и переключился на дальнейшую работу с патронами карабина.

Как и хотел Алексей, он создал патрон, дающий плазменный шар в метр диаметром, способный выводить из строя танки. Обработав таким образом сотню патронов, Алексей поднял глаза и увидел стоящих рядом бойцов. -М-да. Увлёкся… – подумал Алексей.

– А, что это вы сейчас делали, товарищ народный целитель?

– А что вы видели?

– У вас по головке патрона огоньки бегали.

– А-а. Это я, товарищи красноармейцы, заговариваю пулю на танк. Чтоб в танк стрельнул и нет его. А то шибко много у германца этих танков.

– Это верно, что много. А нам таких пуль заговоренных сделаете?

– Конечно сделаю. Несите.

– Так у нас всё с собою. Красноармейцы скинули вещевые мешки и достали россыпью патроны. Покрутили головами и достали запасные портянки и на них уже и высыпали горку патронов.

– Только вы, товарищи их отдельно держите, чтоб просто так не пожечь.

– А что, и правда такая пуля танк сожжёт.

– А вот мы как-нибудь это и испытаем.

– Товарищ Новиков,– раздался звонкий голосок Кати. Товарищ Новиков, я осмотрела часть бойцов. У старшины почки простужены.

– А вот у товарищей красноармейцев?

-Вот у товарища Филина с коленом проблемы видно.

– Верно. Продолжайте.

– А у товарища Серебрякова пульсация не здоровая в ухе.

– Ух ты. А у меня и правда ухо стреляет, – отозвался Серебряков.

– Тогда, товарищи красноармейцы, мы вас просим немного побыть учебным пособием для начинающего целителя Иващенко Екатерины. Вы согласны?

– Если подлечится, то согласны, – красноармейцы переглянулись.

– Хорошо. А теперь, Катенька, смотрите в целительском диапазоне и запоминайте внимательно, что я делаю.

Алексей начал восстанавливать ухо Серебрякова.

– Видите?

– Да, вот этот зелёный поток стал более светлым и начал светится изнутри.

– Теперь попробуйте тоже самое вы, – Алексей вернул в изначальное состояние рунные цепочки.

– А как?

– Вы же видели, что должно получится? Вот и представьте, что подхватываете эти энергетические потоки и усилием сознания превращайте в то, что должно быть у здорового человека.

Катя шумно выдохнула и начала работать с потоками энергий, а через пять минут снова выдохнула и, посмотрев на Алексея, спросила:

– Вроде всё?

-Да. Поздравляю с первым исцелением.

– А вот, вы, Алексей Николаевич, когда лечили Лейтенанта Ефимова держали руки на ране.

– А это был спектакль для вас. Вот появляется из ниоткуда, заросший щетиной мужик с немецким карабином- и в какой ситуации вы будете чувствовать себя спокойнее? Когда он отдал вам карабин и держит руки на виду? – И Алексей снова сотворил светляка, приковав внимание к своей руке, – или когда он просто стоит и больные, вроде как без чужого вмешательства выздоравливают.

– То есть можно руки не задействовать?

– Да как вам удобно, но всю работу делает мозг, – и Алексей постучал себя пальцем по лбу.

– Мы отвлеклись, а у нас ещё красноармеец Филин с коленом и старшина с почками. Приступайте Катенька, а я понаблюдаю.

Катя прикрыла глаза и замерла на несколько минут.

– Фух,– снова выдохнула девушка. – Получилось?

– Верно. Поздравляю! А теперь смотрите внимательно на красноармейца Филина.

Алексей внедрил связку рун на импотенцию в ауру бойца.

-Что видите?

– Вижу петлю черной энергии на половых органах товарища Филина.

– Верно. Вот так выглядит искусственная импотенция. Вам, как девушке и целителю надо уметь себя защищать, в том числе от насилия. А теперь попробуйте повторить тоже самое на Серебрякове…

– Не надо на Серебрякове, – побледнел Серебряков. – Вон, на Филине тренируйтесь. У него и хрен толще.

Алексей и Катя засмеялись, а Филин сидел бледный с круглыми глазами, полностью оправдывая свою фамилию.

– Не волнуйтесь, товарищи красноармейцы. Мы всё вернём в здоровое состояние- поспешил успокоить бойцов Алексей.

Екатерина несколько раз накинула и сбросила петлю импотенции на Серебрякова и ,поблагодарив бойцов от лица медицинской службы, присела рядом с ними на песок и тоже стала смотреть, как бегают огоньки по головкам патрон.

– А вообще, товарищ санинструктор, таким образом можно остановить и сердце. Имейте в это ввиду. Всё-таки война. Екатерина молча кивнула и погрузилась в свои мысли. Шли последние часы, когда можно было свободно посидеть, а дальше дорога в ночной степи.

******

Через пару часов лейтенант построил бойцов, и маленькая армия решительно двинулась в степь. Долго пройти отряду было не суждено. Красноармеец Селёдкин провалился в сусликовую нору и сильно растянул связки ноги. Пока Екатерина приводила в порядок ногу красноармейца, Алексей попросил лейтенанта подозвать всех бойцов и внедрил ночное зрение всему личному составу отряда.

– Слышь, Филин? Ты теперь не один. Нас теперь вон сколько – шутили бойцы.

– У-ху,– отвечал Филин. – Даже одна сова есть, – Филин косо посмотрел на Катерину.

– Сейчас я за сову одному Филину тёмную петельку накину…

– Приношу свои извинения, товарищ сержант медицинской службы – прошептал Филин.

– А, что за петелька? – спросил Петренко.

-А это наш санинструктор у народного целителя научилась на мужчин импотенцию наводить.

– А это что за зверь такой?– не унимался Петренко.

– А это, красноармеец Петренко, такой зверь, который не позволяет мужчине реагировать на женщин так, как заложено в него природой, – внёс свои пять копеек в обсуждение Алексей.

– Вы мне, товарищи, на ночь глядя такие вещи лучше не рассказывайте. Я ж теперь всю ночь спать не буду, – прошептал Петренко.

– Верно, Петренко, – вмешался лейтенант.– Вы в головной дозор, Филин – левый боковой, Серебряков – правый боковой, старшина замыкающим.

– Есть! – Вразнобой ответили бойцы и разошлись по степи.

Ночное зрение позволяло двигаться максимально быстро, и света молодого месяца хватало с избытком. Алексей периодически оглядывал окрестности рунным взглядом и в один из моментов обратился к Екатерине.

– Катенька, посмотрите в целительском диапазоне налево.

– Ах,– зажала рукой рот Екатерина.– Товарищ лейтенант, там живые. Пять человек. Двое из них двое раненые. Метров триста.

– Всё верно. Должно быть наши бойцы. Немцы с ранеными в степи среди ночи навряд ли будут бродить. Товарищ лейтенант, давайте к ним подойдём!– предложил Алексей

– А если сослепу пальнут?– спросил Ефимов.

– Не пальнут. Они сейчас парализованы, – улыбнулся Алексей.

– Хм,– хмыкнул лейтенант. Бойцы, все налево триста метров – чуть громче, чем шёпотом отдал приказ лейтенант.

Красноармейцы с оружием наготове прошли триста метров и, разоружив неподвижных бойцов и командиров РККА, помахали руками, что можно подходить.

Приблизившись к бойцам, Алексей снял паралич, и они с санинструктором занялись лечением раненых, а лейтенант опросил ходячих кто, что и откуда. Оказались соседи бывшего полка лейтенанта, только с 62 армии. Раненый майор лежал на животе на самодельных носилках из плащ-палатки. Спина майора, распаханная здоровенным осколком, была перевязана рваным нательным бельём. Майор горел от высокой температуры и бредил. Осколок повредил нервы спины, и майор не чувствовал ног. Хотя, в таком состоянии он мало что чувствовал вообще. Алексей подозвал Катерину и начал объяснять, что он делает и как. Сделав основную работу, Алексей передал бразды исцеления своей ученице, и уже она с подсказки Алексея училась снимать нагноения и заживлять большие резаные раны. Через два часа спину майора украшал большой розовый шрам. Со вторым бойцом было легче. Два осколочных ранения в плечо руки. Мочевые повязки позволяли избежать сильного воспаления и с ним Алексей справился за полчаса. Без извлечения осколков Катины усилия были неэффективны. Поэтому Катерине можно смело поручать раны на вылет, поверхностные рассечения и послеоперационное лечение. Это из военно-полевой хирургии и остальные болячки мирной жизни. Катя немного расстраивалась, что ранения с проникновением инородных тел ей недоступны, но они и раньше без хирурга не были ей посильны. А теперь, она могла освоить хирургию и ей будет доступен весь спектр медицины, тем более, что обезболить и обеззараживать она уже научилась.

Этой ночи оставалось от силы пара часов, и увеличившийся отряд начал искать подходящее место для укрытия. Укрытием послужили заросли ивы на берегу маленькой речки. В утренних сумерках бойцы сделали несколько шалашей и успели их замаскировать. Лейтенант распорядился выдать всем по банки консервов и … В небе появились бомбардировщики.

Алексей подозвал Катерину.

– Катенька, вы видите энергетические структуры пилотов?

– Слабо, но вижу.

– Попробуйте отключить сердце хотя бы одному пилоту.

Катя сосредоточилась, и через минуту один бомбардировщик клюнул вниз и вскоре бойцы услышали взрыв упавшего самолёта. Бойцы и радовались, и шутили, что с русскими ведьмами они теперь фрицев будут через колено ломать.

Лейтенант только поздравил с первым сбитым и выразил сожаление, что им просто не поверят и заслуженная награда скорее всего пройдёт мимо.

– Для меня важно, что эти бомбы уже не упадут на наших ребят и девчат,– сказала Екатерина.

Как сбивать самолёты по методике Новикова, она разобралась и теперь при любой возможности будет увеличивать свой личный счёт. В обед пришёл в себя майор Васнецов Олег Петрович. Угрюмо выслушав подчинённых о событиях, которые пропустил, молча пожал руку Алексею и Кате, попросил Ефимова поделится патронами и приняв командование на себя приказал готовится к ночному пути на восток. Звуки канонады говорили о постепенном приближении линии фронта.

 

Следующую ночь шли максимально быстро. Майору было очень тяжело, но он мужественно держался, а Алексей периодически снимал нагрузки на сердце этому волевому человеку. Майор быстро понял, что ему помогает народный целитель и молча кивал в знак признательности. Ещё через сутки день пережидали в четырёх километрах от полевого аэродрома. Несколько десятков истребителей целый день вылетали на задания. Некоторые возвращались с дымным следом. Такие Алексей просто ронял на землю внедряя авиационному топливу свойства воды.

Майор с лейтенантом стали думать, где бы им раздобыть немецкую карту. Алексей предложил проведать аэродром и там разжиться всем, чем можно.

Майор посмотрел на Алексея, как на умалишенного. Новикову пришлось просто сказать, что б ему доверились и к следующему утру Алексей обещал принести карту.

******

Заместитель командира аэродрома оберст-лейтенант Пауль Миллер был разбужен в утренних сумерках настойчивым стуком в дверь. Выругавшись, подполковник быстро встал , оделся и пригласил зайти утреннего визитёра. На пороге его комнаты стоял повар Розмаер и докладывал, что со склада кухни пропало по десять ящиков трёх наименований консервов. Миллер хотел высказать недоверие повару, поскольку такого в принципе быть не может, как тишину утренних сумерек нарушил взрыв бочек с авиационным бензином и следом взорвалось хранилище бомб . Аэродром пылал. Казарма лётного состава тоже. Выбитыми взрывом стёклами Паулю посекло лицо, а Розмаер лишился глаза. В это время, усилив до предела собственные силы, Алексей нёсся молодым влюблённым лосем на точку встречи с группой майора Васнецова. Два немецких ранца с харчами и карта от начальника аэродрома приятно грели душу. Вообще, от аэродрома там уже ничего не осталось. Все пилоты умерли ещё во сне и теперь майору придётся уносить ноги, поскольку немцы такое прощать просто не намерены. Но это теперь проблемы немцев. Судя по карте, до линии фронта осталось пятнадцать – двадцать километров и выходить к нашим нужно с максимальным эффектом. Через полтора часа бега Алексей достиг точки встречи.

– Это что там так рвануло? Не подскажете, товарищ народный целитель?

– А то вы, товарищ майор, не догадываетесь, что нет больше аэродрома.

– А без такого шума карту добыть было никак?

– Немцы ни за что бы не простили пропажу тридцати ящиков консервов. А раз они всё равно будут злыми меня искать, то почему бы им не насолить покрепче.

Майор стоял ошарашенный таким докладом. В пяти метрах ,на земле, гогоча, валялся старшина и повторял фразу о пропаже тридцати ящиков консервов, а лейтенант давил лыбу и шептал майору. Не умеем мы воевать, товарищ майор. Вот доктор наш – могёт. Он в прежнем лагере каждый день с дороги добычу приносил…

Майор недоумённо посмотрел на лейтенанта.

– А как он упёр тридцать ящиков консервов?

– Видимо, втиснул в эту пару немецких ранцев.

Майор посмотрел на лейтенанта, как на больного.

– Могу поспорить, товарищ майор, но не сейчас. Сейчас нам уходить надо.

– Хорошо. Лично пересчитаю, – сказал майор и одел один из ранцев себе на плечи.

– Пересчитайте, Олег Петрович. Нас пятнадцать. По два ящика на нос трёх видов консервов как раз хорошо покушать перед фильтром.

Майор построил людей, и они побежали. Бежали час , потом десять минут отдых и ещё час. А потом Филин углядел неприметный вход в землянку, которую закрывал куст с вялой листвой. На пятнадцать человек землянка была тесновата, но если оставить внешние посты, то вполне можно спокойно провести день. Судя по близости канонады, до линии фронта осталось километров пять, дальше идти днём командиры не рискнули, и, выставив посты, бойцы отряда набились в землянку.

Майор поставил ранец и с улыбкой подмигнул лейтенанту. Триумф победы в споре просто читался на лице майора. Майор начал вытаскивать банки и раздавать бойцам. Когда количество вытащенных банок перевалило за двести, майор оставил это занятие.

– У меня высшее военное образование. Я окончил училище с отличием, и у меня один вопрос – как? Как вы, товарищ народный целитель, умудрились впихнуть столько в этот ранец. По внешнему виду в него двадцать банок и то не впихнёшь.

– Просто я знаю, как сделать так, чтоб впихнуть. Вы видите вещмешок у младшего сержанта медицинской службы,– майор кивнул, – а у неё там ящик патронов для винтовки Мосина.

– Волшебство какое то…– проговорил майор.

– Простая артефакторика, – пожал плечами Алексей.

– Это, товарищ майор, не чудо, – взял слово старшина и показал руку с пальцами имеющими отличный от остальной кисти цвет кожи. Вот, видите, какая кожа на пальцах?

-Вижу.

– Так вот это потому, что эти пальцы мне Алексей Николаевич вырастил за полтора часа и у меня трое очевидцев, не считая лейтенанта. Вот это чудо. А уложить банки…Алексей Николаевич при необходимости и тонну солярки в ведре унесёт. Я вот в этом не сомневаюсь.

Алексей кивнул в подтверждение.

– Хорошо. Давайте, тогда, поедим, – и майор быстро раздал по банке консервов всем присутствующим. Крепко покушав, Алексей пошёл сменить кого-нибудь из ребят часовых. Через полчаса службы на посту Алексей заметил в рунном зрении семь отметок живых людей в двух сотнях метрах. Алексей внедрил руны парализации в тонкие тела гостей и тихо дойдя до землянки и крикнул в люк:

– У нас гости. Семь человек в двухстах метрах.

Бойцы горохом высыпали из землянки и ощетинились стволами. Майор подошёл к Алексею и спросил:

-Где?

– Пойдёмте, товарищ майор.

Распределив бойцов, майор с Алексеем прошли до места, где застыла наша разведгруппа. Шесть бойцов и радист были перенесены к землянке в неподвижном состоянии. После обыска и обезоруживания Алексей снял действие руны паралича и выслушал такой матерный загиб, что аж крякнул.

– Э… разведка, я понимаю, что вы перенервничали, но я ж могу и поносом наградить в благодарность за услышанное и на мгновение активировал рунную цепочку, которая как раз была разработана для лечения запоров.

– Оп… Не надо понос. Погорячились признаю, но уж так вышло.

-Ладно, я не в обиде.

Далее командир группы и майор с лейтенантом ушли в землянку, а весь личный состав молча отдыхал.

Алексей вернулся на пост, и продолжил осматривать вверенный ему сектор. Вспомнив, что до фляжек у него руки так и не дошли, Алексей ненадолго отвлёкся и нанёс на стекло руны. Теперь фляги всегда будут полны свежей водой.

О чём говорили командиры Алексей не знал, но через пару часов, когда он сдал пост, его позвали к майору.

– Алексей Николаевич, тут товарищ лейтенант говорит, что обсуждал с вами возможность взятия языка с максимально большими погонами.

– Было дело.

– Вот, товарищу из разведки помочь сможете?

– Конечно. Особенно, если товарищ знает рыбное место на старший командный состав, чтоб по времени сильно не растягивать это занятие.

– Приблизительное место мы знаем, – ответил товарищ из разведки.

– Если маршрут отхода продуман, то вообще не вижу преград.

– Тогда этой ночью уходим.

– Значит пойду посплю, пока время позволяет .

Молчаливая улыбка командиров была знаком одобрения.

Найдя Екатерину, Алексей передал ей одну из рунных фляг и, выбрав место поудобнее, устроился на земле и уснул.

Разбудили Алексея уже на закате солнца. По идее отцов-командиров, Алексей должен был идти вместе с разведчиками, а сводная группа майора пойдёт отдельным маршрутом. Алексею не очень понравился этот вариант, но он прекрасно понимал логику разведчиков. Поэтому перед выходом он подозвал к себе Катю и показал ей как накладывать паралич и сон, а так же наложил на кожу ученицы защиту от колюще-режущих проникновений. С наступлением сумерек группы бойцов растворились в лесу.

Как и предполагал Алексей, через пару километров от обилия немецких солдат начало рябить в глазах. Алексей наложил на разведчиков отвод глаз, и группа потихонечку стала пробираться к одной из станиц в бескрайней степи Придонья. Алексей двигался практически в головном дозоре и показывал расположение дозорных постов, часто применяя метод, опробованный им на команде трофейщиков. Когда часовой на несколько минут засыпал в парализованном виде, а проснувшись просто тряс головой и продолжал нести службу.

Группа разведки подкралась к окраине станицы и по количеству постов вычислила хату с штабом. Поскольку хата располагалась практически в центре станицы, то крепкий сон мощной волною накрывал все дома по мере продвижения группы, а часовые спали стоя и не реагировали на дерзкий рейд советской разведки.

Полковник(оберст) Фридрих Беккер засиделся с бумагами, которые только сегодня доставили из Берлина, и был неожиданно сморен сном. Проснулся он в странной ситуации. Его окружала группа русской разведки, которая спокойно складывала все бумаги в его портфель. Беккера охватил ужас. Он хотел закричать, но не мог издать и звука. Алексей временно отключил ему голосовые связки и с молчаливого согласия оберста прибрал себе кобуру с Вальтером. Но на этом ужас для Фридриха Беккера не закончился. Пара крепких парней подхватили его под руки и вывели из дома мимо застывших часовых. А потом был забег на почти шесть километров с преодолением переднего края. Алексей просто усыпил всех на линии фронта шириною в километр и снял действие сна, когда группа углубилась на полтора километра на территорию занятую советскими войсками. Когда немецкого полковника заводили в блиндаж армейского начальства, Алексей спохватился и вернул ему голос. Оставшиеся ожидать распоряжений начальства бойцы пожали Алексею руку, но приглашений служить с ними в разведке не предлагали, поскольку понимали, что такого специалиста им не оставят.

Глава 15

С рассветом началась артподготовка. Немцы долбили передний край не менее получаса. Алексей не стал дожидаться, пока с ним что-то решат, спросил у бойцов, где санбат, бегом отправился туда. Раненые шли рекой, и Алексей, пристроив вещи в углу одной из палаток с ранеными, принялся делать привычную ему работу. Выращивать оторванные руки и ноги Алексей пока не стал, поэтому просто заживлял раны, чтоб неувечные бойцы могли вернутся в строй. Персонал медсанбата с интересом наблюдал за работой добровольного помощника, который прекратил работать только в вечерних сумерках. Алексей вышел из палатки с тяжелоранеными и уселся на бревно перевести дух. Прохладный воздух приятно охлаждал взмокший лоб. Алексей достал флягу и, напившись воды, посмотрел в глаза звёздного неба. Приятный женский голос вывел его из состояния созерцания.

– Вы кушать будете? Вас приглашает военврач третьего ранга.

Алексей опустил глаза на уставшее лицо девушки в белом халате.

– Да. Одну минуточку.

Алексей сходил за ранцем и карабином в палатку и прошёл, вместе с девушкой, под большой навес. За большими столами, при тусклом свете зажженных светильников светильников сидели военные медики. Немного обособленно сидела женщина в военной форме и рядом с ней стояло две тарелки с кашей, пара стаканов с чаем и несколько кусочков хлеба.

– Зоя Фёдоровна, вот, привела …

– Спасибо, Оксана. Можешь отдыхать.

Женщина устало поднялась и глядя на Алексея сказала:

– Давайте знакомится. Меня зовут Зоя Фёдоровна Уварова, военврач третьего ранга и начальник данного медсанбата.

– Алексей Николаевич Новиков. Народный целитель.

– Присаживайтесь, Алексей Николаевич , покушайте с нами, так сказать, чем богаты.

Алексей оценил скудость военного «чем богаты» и, поставив ранец, начал извлекать из него консервы.

– Я, Зоя Фёдоровна, тоже не с пустыми руками. Вот немецкие лётчики поделились.

По мере того, как стол покрывался количеством банок, глаза Зои Фёдоровны начинали расширятся всё больше и больше.

– Вот это сокровище, Алексей Николаевич! Просто царский дар по нынешним временам! Откуда это?

– Я же говорю, немецкие лётчики поделились.

– Прям вот так взяли и поделились?

– Да я как-то не посчитал нужным спрашивать. Мёртвым оно не надо, а вот нам в самый раз.

– Вы полны чудес, Алексей Николаевич! Прям как дед мороз! Смирнова, возьми по одной банке на два человека, а остальное будем в готовку добавлять.

Алексей взял одну банку и, быстро подогрев, вскрыл и поделил пополам с начальником мед санбата. Когда тарелки показали дно и стаканы чая перекочевали в руки, Зоя Петровна решила начать разговор.

– У вас очень необычная методика работы. Я сегодня пару раз приходила смотреть, как вы работаете, и не могу не выразить восхищения вашими результатами! – Зоя Фёдоровна отвела от Алексея взгляд, кого-то выискивая в темноте.– Никитина, сколько сегодня вернулись в строй благодаря участию Алексея Николаевича?

– Сто пятнадцать бойцов и командиров, Зоя Фёдоровна!– Крикнули из-за соседнего стола.

 

Персонал медсанбата не спешил расходится и откровенно «грел уши».

– Сто пятнадцать бойцов и командиров – это целая рота! Потрясающе! Вы где-то учились?

– Самоучка. Завтра с утра я хотел бы заняться увечными, если товарищи из НКВД меня куда-нибудь не утащат.

– А есть повод? – Зоя Фёдоровна насторожилась.

– Видите ли, у меня совершенно нет документов, и сутки назад я находился ещё за линией фронта. Да и сам момент моего появления здесь весьма фантастичен.

– Если у меня получится, то я постараюсь с ними договорится, что б они не наседали на вас и дали возможность работать там, где у вас это лучше всего получается.

– О… Видите ли, уважаемая Зоя Фёдоровна, целительство не единственное направление моей деятельности и в остальных, уж поверьте, мои успехи не хуже.

– Даже так? Заинтриговали. Расскажете?

– У вас есть поблизости несколько пустых вёдер?

– Девочки, принесите пожалуйста несколько пустых вёдер! – Распорядилась военврач.

Через минуту шесть пустых ведер стояли в ряд. Алексей отстегнул флягу и протянул её военврачу.

– Зоя Фёдоровна, вот обычная армейская фляга. А теперь вылейте в ведро воду из фляги.

Военврач спокойно открыла флягу и перевернула её над ведром. Когда шестое ведро наполнилось до краёв, и тишину нарушило очередное " Невероятно!" , Зоя Фёдоровна вернула Алексею флягу.

– Я так понимаю, что это не единственная ваша разработка?

– Всё так,– устало ответил Алексей.

Заметив усталость в голосе, военврач поняла, что со знакомством пора закруглятся и распорядилась, чтоб Алексея проводили отдыхать .

******

Утро Алексей встретил как обычно. Наскоро съев банку германской каши с мясом, Алексей слегка размялся и отправился в палатку с увечными. Тяжёлые больные имели весьма печальный вид. Тут, в медсанбате, их надолго не оставляли, стараясь максимально быстро отправить в тыл.

Алексей прошёлся по всей палате и наложил обезболивание и сон. Раненым нужно отдохнуть, а ужасные боли многих практически лишали сна. А потом начался конвейер, на который пришли понаблюдать и врачи, и санитарки, и выздоравливающие.

В районе обеда появился представитель особого отдела, который попал в цепкие руки Зои Фёдоровны. Она привела особиста, который своими глазами увидел, как в сиянии между рук Алексея вырастает оторванная ранее нога, и в шокированном состоянии Зоя Фёдоровна умудрилась заставить товарища выписать временный документ на Алексея и приписать его к медсанбату.

– Вы видите, насколько это уникальный специалист. Он вчера за день вернул на передовую сто пятнадцать красноармейцев и командиров. Я считаю, что отвлекать товарища Новикова от работы сейчас, когда у нас тяжелейшая ситуация с личным составом на передовой, просто не время. Я прошу вас, товарищ лейтенант государственной безопасности, сейчас выписать на Алексея Николаевича временные документы и отложить вопросы до поступления в дивизию пополнения.

Потрясённый увиденным, лейтенант особого отдела счёл возможным пойти навстречу просьбе Зои Фёдоровны и, быстро заполнив нужный бланк, отбыл из расположения.

По мере того, как Алексей занимался восстановлением утраченных бойцами конечностей, он обратил внимание на серьёзное увеличение пропускных способностей каналов, что соответственно уменьшило время на восстановление больных. Фантастичность и скорость выращивания рук и ног поражала даже самого Алексея. За этот день двенадцать человек снова обрели конечности, и ещё человек тридцать легко раненых вернулись в строй. Вечером, при подходе к кухонному навесу, Алексей был встречен дружными аплодисментами вставших со своих мест медицинских работников. Алексей в начале растерялся, а потом просто поклонился в пояс коллегам и присел на вчерашнее место рядом с Зоей Фёдоровной.

– Присаживайтесь, Алексей Николаевич. Сказать, что мы потрясены результатами ваших усилий – это практически ничего не сказать. Это просто за гранью понимания.

-Зоя Фёдоровна, вы меня извините, – решил переключить её внимание Алексей, но у меня совершенно вылетело из головы. Когда я выбирался с оккупированной территории, то я по пути встречал наших бойцов и командиров. Мне удалось подготовить из девушки-санинструктора вполне приличного специалиста. В течении вчерашнего – сегодняшнего дня она в составе сводного отряда бойцов могла перейти линию фронта. Если у вас есть такая возможность, то прошу вас узнать о моей ученице хоть что-нибудь.

Зоя Фёдоровна вытащила из нагрудного кармана гимнастёрки сложенный лист бумаги и крохотный карандаш и приготовилась писать.

– Диктуйте имя, фамилия, отчество…

– Екатерина Иващенко, сержант медицинской службы.

– Хорошо. Как многому она успела у вас научится?

– Если извлекать из раненых пули и осколки, то всё остальное она сможет сделать. Естественно, кроме восстановления утраченных рук и ног.

– Это уже немало! И за сколько, если не секрет, вам удалось подготовить такого специалиста?

– Если брать чистое время, то я думаю где-то около суток, а так ушло около недели.

Зоя Фёдоровна откинулась спиною на столб и, с шумом выпустив из себя воздух, сказала:

– То есть, если вас попросить подготовить специалистов такого уровня, то это можно сделать довольно-таки быстро?

– Совершенно верно.

– И что вам для этого нужно?

– Мне – ничего, а вот желающим освоить методику просто находится рядом, смотреть, запоминать и пробовать работать самостоятельно.

– Невероятно! Надеюсь, что мне и некоторым специалистам из моего подразделения вы не откажете?

– Хорошо. Тогда два человека в день должны выбирать время и приходить ко мне на учёбу.

– Договорились. С завтрашнего дня, два раза по полтора – два часа мы обучаемся у вас и в остальное время учимся применять на практике полученные знания.

******

Опыт медиков моментально дал свои плоды, и на обучение Алексею достаточно было потратить два часа на двух учеников, а дальше, быстро поняв принцип, начиналась практика.

На второй день, после разговора о розыске Кати, её привёз представитель особого отдела армии в чине капитана. Капитан внимательно посмотрел на Алексея, но вопросов не задал, а просто крепко пожал руку и уехал.

– Здравствуйте, Алексей Николаевич! – Кинулась обниматься Екатерина.

– Здравствуйте, Катюша! Благополучно ли у вас получилось выйти к своим?

– Без потерь не обошлось… Когда уже переползали линию фронта, Селёдкин локтем на мину наступил, и сразу на взрыв немецкие миномётчики стрелять начали. Убило ещё двух бойцов, и все остальные, кроме меня и Филина, ранены были. Но я их быстро поставила на ноги, и сейчас они в особом отделе рассказывают о всех наших приключениях. А как у вас?

– А у нас пока спокойно. Сейчас особый отдел всех опросит, и тогда и за меня возьмутся..

Алексей представил Екатерину Зое Федоровне и снова погрузился в поток раненых. Давление немецких войск начало увеличиваться, и поток раненых сильно возрос. Алексей поставил Катю делится опытом с новыми учениками, и ему оставалось только активировать целительские каналы и давать краткий инструктаж.

На следующий день немцам удалось прорвать фронт и Алексей, услыхав "Танки прорвали оборону!", схватил карабин и ранец, и побежал к передовой.

Зоя Фёдоровна начала срочно эвакуировать раненых, но увидев спокойное выражение лица Екатерины спросила:

– Иващенко, я что-то делаю не так?

– Не волнуйтесь, Зоя Фёдоровна, Алексей Николаевич побежал на передовую, и сейчас немецкое наступление закончится.

– Мне бы твою уверенность, – сказала военврач и, сняв с пояса флягу со спиртом, сделала небольшой глоток.

******

Блиндаж командира полка и блиндаж особого отдела полка находились в километре от переднего края. Небольшая линия окопов и пара взводов охраны – вот и всё, что осталось от полка. За спиной в километре медсанбат, а танки уже в трёхстах метрах от последнего рубежа обороны. Подполковник Силаев Виктор Анатольевич последний раз взглянул на небо и, приготовив бутылки с зажигательной смесью, занял место в траншеи. ППШ не винтовка, стрелять дальше ста пятидесяти метров – только зря жечь патроны. А ведь сегодня к ночи должно было подойти подкрепление. Чуть-чуть не дотянули. Обидно. Впереди короткими перебежками приближается пехота противника, и, жутко громыхая траками, надвигаются восемь Pz III. Бойцы, стиснув зубы, выжидают, пока пехота приблизится на дистанцию эффективного огня. Только где – то за спиною стреляет снайперская свт сержанта Калининой. Когда танкам до окопов осталось около ста метров, автоматчики дружно дали залп, и пехота противника залегла. Танки тоже встали и начали стрелять фугасами по окопам взводов охраны. Силаев выглянул, чтоб короткой очередью срезать кого-нибудь из немецких солдат, но никого не заметил. Залегли, суки. В тылу одиноко грохнул выстрел немецкого маузера, и один из танков вспыхнул огненным разрывом. Селаев не поверил своим глазам и вытаращился на пылающий танк. Второй выстрел, и очередная стальная машина исчезает в огненной вспышке. Высунутся посмотреть, кто стреляет сзади возможности нет, но третий танк взрывается, и оставшаяся пятёрка панзеров начинает пятиться назад. Пулемёты всех пяти танков щедро поливают лес за спиной взвода охраны, и танки пятятся. Неужели подкрепление подошло? Очередной выстрел, и танков осталось четыре, ещё пять секунд – и уже три. Бойцы начали выглядывать из окопов и, не видя пехоты противника, с недоумением стали вертеть головами. Ещё выстрел, и снова взрыв. Остался один танк. Силаев отсчитал пять секунд, и снова огненная вспышка и всё. Никто больше не стреляет, ни с нашей стороны, ни в нас. Весёлый мужской голос разрывает тишину:

Рейтинг@Mail.ru