Полное собрание сочинений. Том 11. Июль ~ октябрь 1905

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 11. Июль ~ октябрь 1905

Предисловие к брошюре «Рабочие о партийном расколе»{74}

Когда мы обещали в «Пролетарии» (№ 8) напечатать полностью письмо тов. «Рабочего одного из многих», мы не имели никакого понятия о том, кто он такой. Мы знаем, что выраженные им мысли действительно разделяются многими рабочими, и этого было для нас достаточно, чтобы решить издать его письмо. Теперь, из № 105 «Искры» мы узнаем, что автор письма «причислял себя раньше к меньшинству», что он «давнишний ярый противник так называемого большинства». Тем лучше. Тем ценнее для нас признание этого бывшего меньшевика, что благие пожелания насчет «пролетарской самодеятельности» сводились к «красивым словам». Тем драгоценнее его решительное осуждение интеллигентской «маниловщины». Это – несомненный признак того, что демагогия меньшевиков, их обещания направо и налево всяческих благ: автономии, самодеятельности, демократизма и проч. – начинают, как и следовало ожидать, набивать оскомину сознательным рабочим и вызывать в них законное недоверие и критику.

В высшей степени характерен также и тот факт, который сделает, мы не сомневаемся, еще ряд рабочих меньшевиков «бывшими меньшевиками», – тот факт, что «Искра» усмотрела в этом письме Рабочего «кулак снизу»! Над этим фактом очень и очень стоит подумать.

При чем же тут «кулак», в самом деле? Выражает ли это столь истрепанное меньшевиками «страшное слово» известные определенные организационные понятия или просто интеллигентскую досаду, бутаду против всякой крепкой, связывающей интеллигентские капризы, организации?

Чего хочет автор письма? Прекращения раскола. Сочувствует ли этой цели «Искра»? Да, она прямо заявляет это. Считает ли она возможным осуществление этого теперь же? Да, ибо она говорит: «разногласия (тактические) не так велики, чтобы оправдать раскол».

Если так, то к чему же «Искра» снова вытаскивает, в ответе Рабочему, тактические разногласия, поминая даже похороненный в опубликованных «только для членов партии» листках «Искры» и «конспиративной» брошюре Плеханова «План земской кампании»? К чему это? Ведь ни Рабочий не отрицает необходимости полемики и споров, ни большевики не отрицают этого! Ведь устав партии, принятый III съездом, точно определяет право всякого комитета на издание литературы! Ведь вопрос идет о том, как сделать, чтобы тактические разногласия не вели к расколу, т. е. к нарушению организационной связи? Зачем же «Искра» уклоняется от этого, ясно поставленного, вопроса посредством не относящихся к делу рассуждений о тактических разногласиях? Уж не состоит ли «кулак» Рабочего в том, чтобы не допускать болтовни, не относящейся к делу?

Чтобы прекратить раскол, мало желать этого. Надо знать, как это сделать. Прекратить раскол, значит слить в одну организацию. И кто хочет действительно приблизить прекращение раскола, тот должен не ограничиваться жалобами, упреками, попреками, восклицаниями, декламацией по поводу раскола (как ограничивается этим Рабочий, а также, напр., Плеханов со времени его нахождения в болоте), – тот должен приняться немедленно за выработку типа этой общей, единой организации.

Слабое место письма Рабочего именно то, что автор только оплакивает раскол, а прямых предложений прекратить его посредством принятия таких-то организационных норм не делает. Вместо того, чтобы исправить этот недостаток, «Искра» усиливает его, начиная в «паническом страхе» кричать: «кулак!» по поводу одной только мысли Рабочего об обязательном признании общих организационных норм!! Раскол не оправдывается разногласиями, говорит Рабочий. Верно, соглашается «Искра». Значит, надо свить теперь такую крепкую веревку (ай-ай! как грубо механически я выражаюсь! какая «кулацкая» идея! Но минуточку терпения, товарищи из «Искры», не торопитесь падать в обморок по поводу «мертвой петли» и прочих ужасов!), которая бы прочно связала обе части и держала их связанными, несмотря на тактические разногласия, – продолжает Рабочий.

В ответ на это «Искра» опять впадает в истерику и кричит: кулак!

А мы, в ответ на это, скажем: правильно, тов. Рабочий! Вы рассуждаете дельно. Нужна новая, крепкая веревка. Но идите же дальше, делайте следующий шаг: начните думать о том, какова именно должна быть эта веревка, какова именно должна быть общая организация, обязательная (караул! опять кулак!) для обеих частей?

Тов. Рабочий недостаточно далеко пошел в смысле определенности своих организационных предложений (ибо вопрос о прекращении раскола есть исключительно организационный вопрос, если обе стороны признают, что тактические разногласия не оправдывают раскола!), – а «Искра» находит, что он слишком далеко пошел, до того далеко, что она подняла опять крик о кулаке!!

Мы спрашиваем еще раз читателей: что же означает в самом деле этот пресловутый кулак, пугающий, можно сказать, до «родимчика», новую «Искру»? Выражает ли этот кулак определенные организационные идеи или просто слепой и смешной интеллигентский страх пред всякими «узами» всякой обязательной для всех членов партии организации?

Предоставляем сознательным рабочим решить этот вопрос, а сами пойдем дальше.

Действительная трудность слияния, если предположить, что обе стороны искренне хотят его, состоит вот в чем. Во-1-х, надо создать организационные нормы, устав партии, безусловно для всех обязательный; во-2-х, надо слить все параллельные, конкурирующие местные и центральные организации и учреждения партии.

Первую задачу попытался решить до сих пор только III съезд РСДРП, создавший устав, который дает конституционные гарантии прав всякого меньшинства. III съезд позаботился о местечке, если можно так выразиться, для всякого меньшинства в партии, признающего программу, тактику и организационную дисциплину. Большевики позаботились дать определенное место в единой партии и меньшевикам. Со стороны меньшевиков мы этого не видим: их устав не дает никаких конституционных гарантий прав всякого меньшинства в партии.

Само собою разумеется, ни один большевик не считает устава, принятого на III съезде, идеальными непогрешимым. Кто считает необходимым изменить его, должен выступить с проектом точно определенных изменений, – это будет деловой шаг к прекращению раскола, это будет нечто большее, чем жалобы и попреки.

Нам скажут, пожалуй: почему мы не начинаем сами этого дела по отношению к уставу «конференции»? Мы ответим, что мы начали его: см. «Пролетарий» № 6, «Третий шаг назад»[59]. Мы готовы повторить и еще раз те основные организационные начала, признание которых необходимо, на наш взгляд, для слияния: 1) Подчинение меньшинства большинству (не смешивать с меньшинством и большинством в кавычках! речь идет о принципе организации партии вообще, а не о слиянии «меньшинства» и «большинства», о чем будет речь дальше. Можно себе, отвлеченно говоря, представить слияние в такой форме, что и «меньшевиков» и «большевиков» будет поровну, но и такое слияние невозможно без признания принципа и обязанности подчинения меньшинства большинству). 2) Верховным органом партии должен быть съезд, т. е. собрание выборных от всех полноправных организаций, причем решение этих выборных должно быть окончательное (это – принцип демократического представительства в противоположность началу совещательных конференций и голосования их решений по организациям, т. е. плебисцита). 3) Выборы центрального учреждения партии (или центральных учреждений ее) должны быть прямые и происходить на съезде. Выборы не на съезде, выборы двустепенные и т. д. недопустимы. 4) Вся партийная литература, как местная, так и центральная, должна быть безусловно подчинена и партийному съезду, и соответствующей центральной или местной организации партии. Существование партийной литературы, не связанной организационно с партией, недопустимо. 5) Понятие членства в партии должно быть совершенно точно определено. 6) Права всякого партийного меньшинства должны быть равным образом точно определены в уставе партии.

 

Таковы, по нашему мнению, безусловно обязательные организационные начала, без признания коих слияние невозможно. Мы желали бы выслушать по этому вопросу мнение тов. «Рабочего одного из многих» и вообще всех сторонников слияния.

А вопрос об отношении комитетов к перифериям? о выборном начале? спросят нас. Мы ответим, что основных организационных начал нельзя усмотреть в этом вопросе, раз не выдвигается безусловное проведение выборного начала. А этого меньшевики не выдвинули. При политической свободе выборное начало будет необходимо, а теперь и устав «конференции» не вводит его для комитетов. То или иное определение прав и полномочий периферии – вопрос не принципа (разумеется, если осуществлять на деле то, о чем говорится, если не заниматься демагогией, не давать лишь «красивые слова»). Третий съезд РСДРП попытался точно определить понятия комитета и периферии, определить отношения между ними. Всякие предложения определенных изменений, дополнений, сокращений были бы вполне хладнокровно обсуждены всяким большевиком. В нашей среде «непримиримых» насчет того или другого пункта в этом вопросе, насколько я знаю, нет, и протоколы III съезда подтвердят это утверждение.

Дальнейший и, пожалуй, не менее трудный вопрос: как именно слить все параллельные организации? При политической свободе это было бы легко, раз налицо имелись бы партийные организации с определенным числом точно известных членов. Не то при тайной организации. Определение членства тем труднее, чем легкомысленнее иногда понимают это членство, чем чаще прибегают к демагогии, к фиктивному зачислению в партию несознательных. Мы думаем, что решающий голос в вопросе о средствах преодоления этих трудностей должен принадлежать местным товарищам, хорошо знающим положение дел. Временное изъятие членов организаций для «командировок» в тюрьму, ссылку, за границу есть тоже затрудняющее обстоятельство, которое необходимо принять во внимание. Затем, немалую трудность представляет, разумеется, слияние центральных учреждений. Без единого руководящего центра, без единого центрального органа действительное единство партии невозможно. Тут вопрос стоит так: или сознательным рабочим удастся заставить тех, кто является меньшинством партии на деле (не смущаясь никакими воплями о «кулаке»), проводить свои взгляды без дезорганизации работы, в органах местных комитетов, на конференциях, съездах, собраниях и т. д. Или же сознательные рабочие социал-демократы не осилят теперь этой задачи (вообще говоря, они непременно и неизбежно осилят ее: за это ручается все рабочее движение России), – и тогда между конкурирующими центрами, между конкурирующими органами возможны будут лишь соглашения, а не слияние.

В заключение повторим еще раз: тов. Рабочий и его единомышленники должны стремиться к осуществлению своей цели не путем жалоб и обвинений и не путем образования новых, третьих партий или групп, кружков и т. д. (вроде того, какой основал теперь Плеханов с своим новым партийным издательством{75} вне партии). Образование третьей партии или новых групп только усложнит и запутает дело. Надо приняться за разработку конкретных условий слияния: когда за это возьмутся все группы и организации партии, все сознательные рабочие, они сумеют безусловно и несомненно выработать разумные условия, и не только выработать, но и заставить верхи партии (не смущаясь воплями о кулаке) подчиниться этим условиям.

В дополнение к письму тов. Рабочего мы печатаем Открытое письмо ЦК РСДРП к Организационной комиссии как первый приступ к деловому решению вопроса о возможном прекращении раскола.

Июль 1905 г.

Редакция «Пролетария»

Напечатано в августе 1905 г. в брошюре, изданной ЦК РСДРП в Женеве

Печатается по тексту брошюры, сверенному с рукописью

Бойкот булыгинской думы и восстание

Современное политическое положение в России таково. Возможен близкий созыв булыгинской Думы, т. е. совещательного собрания представителей помещиков и крупной буржуазии, выбранных под надзором и при содействии слуг самодержавного правительства на основе такого грубоцензового, сословного и непрямого избирательного права, которое является прямо издевательством над идеей народного представительства. Как держаться по отношению к этой Думе? Либеральная демократия дает два ответа на этот вопрос: левое крыло ее, в лице «Союза союзов», т. е. главным образом представителей буржуазной интеллигенции, высказывается за бойкот этой Думы, за то, чтобы в выборах не участвовать и использовать момент для усиленной агитации в пользу демократической конституции на основе всеобщего избирательного права. Правое крыло ее, в лице июльского съезда земских и городских деятелей, или, вернее, в лице известной части этого съезда, – против бойкота, за участие в выборах, за проведение и Думу возможно большего числа своих кандидатов. Правда, никакого решения по этому вопросу съезд еще не вынес, отложив дело до следующего съезда, который должен быть созван по телеграфу после обнародования булыгинской «конституции». Но мнение правого крыла либеральной демократии достаточно уже определилось.

Революционная демократия, т. е., главным образом, пролетариат и его сознательная выразительница, социал-демократия, высказывается безусловно, в общем и целом, за восстание. Это различие тактики верно схвачено органом либерально-монархической буржуазии, «Освобождением», в последнем (74) номере которого, с одной стороны, решительно осуждается «открытая проповедь вооруженного восстания», как «безумная и преступная», а с другой стороны, критикуется идея бойкота, как «практически бесплодная», и выражается уверенность, что не только земская фракция конституционно-«демократической» (читай: монархической) партии, но и союзы союзов «выдержат свой государственный экзамен», т. е. откажутся от идеи бойкота.

Спрашивается, как должна отнестись партия сознательного пролетариата к идее бойкота и какой тактический лозунг должна она выдвинуть на первый план перед народными массами? Чтобы ответить на этот вопрос, надо припомнить прежде всего, в чем состоит сущность и коренное значение булыгинской «конституции». В сделке царизма с помещиками и крупными буржуа, которые посредством невинной и совершенно безвредной для самодержавия якобы конституционной подачки должны быть постепенно разъединены с революцией, т. е. с борющимся народом, и примирены с самодержавием. Так как вся наша конституционно-«демократическая» партия жаждет сохранения монархии и верхней палаты (т. е. обеспечения заранее в государственном строе страны политических привилегий и политического господства «верхних десяти тысяч» богатеев), – то возможность такой сделки не подлежит сомнению. Более того: в той или иной форме, рано или поздно, такая сделка, по крайней мере с частью буржуазии, неизбежна, ибо она предписывается самым классовым положением буржуазии в капиталистическом строе. Вопрос только в том, когда и как состоится эта сделка, и вся задача партии пролетариата – по возможности отдалить момент ее заключения, по возможности разделить буржуазию, извлечь наибольшую пользу для революции из временных обращений буржуазии к народу, подготовить за этот период силы революционного народа (пролетариата и крестьянства) для насильственного ниспровержения самодержавия и для отстранения, нейтрализации предательской буржуазии.

В самом деле, сущность политического положения буржуазии, как мы уже не раз указывали, состоит в том, что она стоит между царем и народом, желая сыграть роль честного маклера, подкрасться к власти за спиной борющегося народа. Поэтому буржуазия сегодня обращается к царю, завтра к народу, к первому – с «серьезными, деловыми» предложениями политического гешефта, ко второму – с пустыми фразами о свободе (речи г. И. Петрункевича на июльском съезде). Нам выгодно, чтобы буржуазия обращалась к народу, ибо таким обращением она дает материал для политического пробуждения и политического просвещения таких отсталых и таких широких масс, пытаться охватить которые социал-демократической агитацией было бы пока пустой утопией. Пусть буржуазия встряхивает наиболее отсталых, пусть кое-где взрывает почву, – мы будем неустанно сеять социал-демократические семена в эту почву. Везде на Западе буржуазия для борьбы с самодержавием вынуждена была будить политическое самосознание народа, стремясь в то же время посеять семена буржуазных теорий в рабочий класс. Наше дело – пользоваться разрушительной работой буржуазии по отношению к самодержавию и неуклонно просвещать рабочий класс относительно его социалистических задач, относительно враждебной непримиримости его интересов с интересами буржуазии.

Отсюда ясно, что наша тактика должна состоять в настоящий момент, во-первых, в поддержке идеи бойкота. Самый вопрос об этом бойкоте есть вопрос внутри буржуазной демократии. Рабочий класс тут прямо не заинтересован, но он безусловно заинтересован в поддержке той части буржуазной демократии, которая революционнее, он заинтересован в расширении политической агитации и обострении ее. Бойкот Думы – есть усиленное обращение буржуазии к народу, развитие ее агитации, увеличение числа поводов для нашей агитации, углубление политического кризиса, т. е. источника революционного движения. Участие либеральной буржуазии в Думе – есть ослабление ее агитации в настоящем, обращение ее более к царю, чем к народу, приближение контрреволюционной сделки между царем и буржуазией.

Спора нет, булыгинская Дума, если даже она не будет «сорвана», сама породит в будущем неизбежные политические конфликты, которыми непременно должен будет воспользоваться пролетариат, но это – вопрос будущего. Смешно было бы «зарекаться» утилизировать эту буржуазно-чиновничью Думу в целях агитации и борьбы, но теперь вопрос не в том. Теперь левое крыло самой буржуазной демократии выдвинуло вопрос о прямой и непосредственной борьбе с Думой путем бойкота, и мы должны употребить все усилия, чтобы помочь этому более решительному натиску. Мы должны ловить буржуазных демократов, освобожденцев, на слове: распространять как можно шире их «петрункевичевские» фразы об обращении к народу, изобличать их перед народом, показывая, что первой и самой маленькой проверкой на деле этих фраз явился как раз вопрос, бойкотировать ли Думу, т. е. обратиться с протестом к народу, или принять Думу, т. е. отказаться от протеста, пойти еще раз к царю, принять издевательство над народным представительством.

Далее, во-вторых, мы должны приложить все усилия, чтобы бойкот принес реальную пользу в смысле расширения и углубления агитации, а не остался простым пассивным отстранением от выборов. Эта идея довольно широко уже распространена, если мы не ошибаемся, среди работающих в России товарищей, выражающих свою мысль словами: активный бойкот. В противоположность пассивному отстранению, активный бойкот должен означать удесятерение агитации, устройство собраний везде и всюду, утилизацию избирательных собраний хотя бы путем насильственного проникновения в них, устройство демонстраций, политических забастовок и т. д. и т. п. Само собою разумеется, что в целях агитации и борьбы по такому поводу особенно целесообразны допущенные вообще рядом решений нашей партии временные соглашения с теми или иными группами революционной буржуазной демократии. При этом мы должны, с одной стороны, неуклонно охранять классовую особность партии пролетариата, ни на минуту не оставляя социал-демократической критики наших буржуазных союзников. С другой стороны, мы не исполнили бы своего долга, как партия передового класса, если бы не сумели выдвинуть в агитации передового революционного лозунга в данный момент демократической революции.

 

Это составляет третью нашу непосредственную и ближайшую политическую задачу. «Активный бойкот», как мы уже сказали, есть агитация, вербовка, организация революционных сил в увеличенном масштабе, с двойной энергией, под тройным давлением. Но такая работа немыслима без ясного, точного, прямого лозунга[60]. Таким лозунгом может быть только вооруженное восстание. Созыв правительством грубоподдельного «народного» представительства дает великолепные поводы для агитации за настоящее народное представительство, для разъяснения самым широким массам, что созвать это настоящее представительство может теперь (после таких обманов царя и такой издевки его над народом) лишь временное революционное правительство, для учреждения которого необходима победа вооруженного восстания и фактическое свержение царской власти. Лучшего момента для широкой агитации за восстание нельзя себе представить, и для такой агитации необходима также полная ясность относительно программы временного революционного правительства. Такой программой должны быть уже намеченные нами ранее («Пролетарий» № 7, «Революционная армия и революционное правительство») шесть пунктов[61]: 1) созыв всенародного учредительного собрания; 2) вооружение народа; 3) политическая свобода – немедленная отмена всех законов, противоречащих ей; 4) полная, культурная и политическая свобода всем угнетенным и не-полноправным народностям. Русский народ не может завоевать себе свободы, не борясь за свободу других народов; 5) восьмичасовой рабочий день; 6) учреждение крестьянских комитетов для поддержки и проведения всех демократических преобразований, в том числе и поземельных вплоть до конфискации помещичьих земель.

Итак: самая энергичная поддержка идеи бойкота; изобличение правого крыла буржуазной демократии, отвергающего ее, в предательстве; превращение этого бойкота в активный, т. е. развитие самой широкой агитации; проповедь вооруженного восстания, призыв к немедленной организации дружин и отрядов революционной армии для свержения самодержавия и учреждения временного революционного правительства; распространение и разъяснение основной и безусловно обязательной программы этого временного революционного правительства, которая должна быть знаменем восстания и образцом при всех предстоящих повторениях одесских событий.

Такова должна быть тактика партии сознательного пролетариата. В целях полного выяснения этой тактики и достижения единства ее мы должны еще остановиться на тактике «Искры». В № 106 она изложена в статье «Оборона или наступление». Не останавливаясь на мелких и частных разногласиях, которые сами собой отпадут при первых попытках перехода к делу, отметим коренное разногласие. Справедливо осуждая пассивный бойкот, «Искра» противопоставляет ему идею немедленной «организации революционного самоуправления» как «возможного пролога восстания». Мы должны, по мнению «Искры», «захватить себе право избирательной агитации путем учреждения рабочих агитационных комитетов». Эти комитеты «должны поставить себе целью организовать выбор народом своих уполномоченных революционных депутатов вне тех «законных» рамок, которые будут установлены министерскими проектами», мы должны «покрыть страну сетью органов революционного самоуправления».

Подобный лозунг никуда не годится. Он представляет из себя путаницу с точки зрения политических задач вообще и льет воду на мельницу освобожденства с точки зрения данного политического положения. Организация революционного самоуправления, выбора народом своих уполномоченных есть не пролог, а эпилог восстания. Ставить себе цель осуществить эту организацию теперь, до восстания, помимо восстания, значит ставить себе нелепую цель и вносить путаницу в сознание революционного пролетариата. Надо сначала победить в восстании (хотя бы в отдельном городе) и учредить временное революционное правительство, чтобы это последнее, как орган восстания, как признанный вождь революционного народа, могло приступить к организации революционного самоуправления. Заслонять или хотя бы отодвигать лозунг восстания лозунгом организации революционного самоуправления – это нечто вроде совета поймать муху и затем посыпать ее порошком от мух. Если бы одесским товарищам в знаменитые одесские дни посоветовали в виде пролога восстания не организацию революционной армии, а организацию выборов одесским народом своих уполномоченных, то одесские товарищи, разумеется, осмеяли бы такое предложение. «Искра» повторяет ошибку «экономистов», хотевших видеть в «борьбе за права» пролог к борьбе с самодержавием. «Искра» возвращается к злоключениям несчастного «плана земской кампании», заслонявшего лозунг восстания теорией «высшего типа демонстрации».

Здесь не место останавливаться на источнике этой тактической ошибки «Искры», – отсылаем интересующихся к брошюре Н. Ленина: «Две тактики социал-демократии в демократической революции»[62]. Здесь важнее указать, каким образом новоискровский лозунг сбивается на лозунг освобожденский. На практике попытки организовать до победы восстания выбор народом своих уполномоченных будут целиком на руку освобожденцам и выродятся в то, что социал-демократы окажутся в хвосте у них. Рабочим и народу самодержавие, пока оно не заменено временным революционным правительством, не даст произвести никаких выборов, сколько-нибудь заслуживающих названия народных (а на комедию «народных» выборов при самодержавии социал-демократия не пойдет), – а освобожденцы, земцы, гласные произведут выборы и бесцеремонно выдадут их за «народные», за «революционное самоуправление». Вся позиция либерально-монархической буржуазии состоит теперь в том, чтобы попытаться миновать восстание, заставить самодержавие признать земские выборы за народные без победы народа над царизмом, превратить земское и городское самоуправление в «революционное» (в петрункевичевском смысле) «самоуправление» без настоящей революции. В № 74 «Освобождения» эта позиция выражена превосходно. Трудно представить себе что-нибудь более отвратительное, как этого идеолога трусливой буржуазии, уверяющего, что проповедь восстания «деморализует» и армию и народ! Это говорится в такое время, когда слепые видят, что только восстанием может русский обыватель и солдат спасти себя от окончательной деморализации и доказать свое право быть гражданами! Буржуазный Манилов рисует себе аркадскую идиллию, как под давлением одного только «общественного мнения» «правительство будет вынуждено делать все новые и новые уступки, пока, наконец, ему некуда будет идти дальше, и оно будет принуждено передать власть учредительному собранию, избранному на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, как того требует общество…» (! с верхней палатой?). «В этом мирном (!!) переходе власти от теперешнего правительства к всенародному учредительному собранию, которое организует государственную и правительственную власть на новых началах, нет решительно ничего невероятного». И эта гениальная философия пресмыкающейся буржуазии дополняется советом: привлекать на свою сторону армию, особенно офицеров, учредить народные милиции «явочным порядком», организовать органы местного самоуправления (читай: помещиков и капиталистов), как «элементы будущего временного правительства».

В этой путанице есть смысл. Буржуазия именно того и хочет, чтобы власть перешла к ней «мирно», без народного восстания, которое может, пожалуй, победить, завоевать республику и настоящую свободу, вооружить пролетариат, поднять миллионы крестьянства. Заслонять лозунг восстания, отговариваться от него и отговаривать других, советовать в виде «пролога» немедленную организацию самоуправления (доступную только Трубецким, Петрункевичам, Федоровым и Кo), – это именно то, что нужно для буржуазного предательства революции, для сделки с царем (монархия и верхняя палата) против «черни». Либеральная маниловщина выражает поэтому самые сокровенные мысли денежного мешка и его глубочайшие интересы.

Социал-демократическая маниловщина «Искры» выражает лишь недомыслие части социал-демократов и уклонение их от единственной революционной тактики пролетариата: беспощадно разоблачать буржуазно-оппортунистические иллюзии, будто возможны мирные уступки царизма, будто осуществимо самоуправление без свержения самодержавия, будто возможны выборы народом своих уполномоченных в виде пролога восстания. Нет, мы должны ясно и решительно показывать необходимость восстания при теперешнем положении дел, прямо звать к восстанию (не определяя, разумеется, заранее момента его), звать к немедленной организации революционной армии. Только самая смелая, широкая организация такой армии может быть прологом восстания. Только восстание может на деле обеспечить победу революции, – причем, разумеется, тот, кто знает местные условия, всегда будет предостерегать от преждевременных попыток восстания. Только эпилогом победоносного восстания может быть действительная организация действительно народного действительно самоуправления.

«Пролетарий» № 12, 16 (3) августа 1905 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий», сверенному с рукописью

74Брошюра «Рабочие о партийном расколе» вышла в свет в Женеве в августе 1905 года. В нее вошли следующие документы: предисловие редакции газеты «Пролетарий», написанное В. И. Лениным; письмо «Ко всем товарищам сознательным рабочим» за подписью «Рабочий, один из многих». Письмо «Рабочего» было напечатано в № 105 меньшевистской газеты «Искра» с ответом на него редакции этой газеты. Этот ответ Ленин критикует в своем предисловии к брошюре. В брошюру вошло также опубликованное в № 11 «Пролетария» 9 августа (27 июля) 1905 года «Открытое письмо ЦК РСДРП к Организационной комиссии», избранной меньшевиками на Женевской конференции. В «Открытом письме» Центральный Комитет предлагал начать переговоры по вопросу об объединении партии на основе решений III съезда РСДРП и принятого им устава партии. В письме указывалось, что такое объединение дало бы новые силы партии для борьбы с врагами пролетариата, упрочило бы связи партии с широкими пролетарскими массами. По вопросу объединения состоялись три совещания представителей ЦК РСДРП и Организационной комиссии меньшевиков. Результаты переговоров освещались в выпускаемых ЦК РСДРП в Петербурге «Летучих листках». Совещания показали, что меньшевики предпочитают политику раскола, всячески срывая дело объединения партии.
59См. Сочинения, 5 изд., том 10, стр. 317–327. Ред.
75Ленин имеет в виду «Дневник Социал-Демократа» – непериодический орган, издававшийся Г. В. Плехановым в Женеве с марта 1905 по апрель 1912 года (с большими перерывами). Вышло 16 номеров. Издание его было возобновлено в 1916 году в Петрограде, но вышел всего один номер. В первых восьми номерах (1905–1906) Плеханов проводил крайне правые, меньшевистские, оппортунистические взгляды, выступая с защитой блока социал-демократии с либеральной буржуазией, отрицая союз пролетариата с крестьянством, осуждая декабрьское вооруженное восстание. В 1909–1912 годах в №№ 9–16 «Дневника Социал-Демократа» Плеханов выступал против меньшевиков-ликвидаторов, вставших на путь ликвидации нелегальных партийных организаций. Однако по основным вопросам тактики он оставался на меньшевистских позициях. В вышедшем в 1916 году № 1 «Дневника Социал-Демократа» были ярко выражены социал-шовинистические взгляды Г. В. Плеханова. В. И. Ленин резко критиковал Г. В. Плеханова за его оппортунизм и отступление от революционного марксизма.
60В рукописи далее следует: «объединяющего ее и выражающего задачи момента». Ред.
61См. Сочинения, 5 изд., том 10, стр. 342. Ред.
62См. настоящий том, стр. 1–131. Ред.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35 
Рейтинг@Mail.ru