10+ Городских историй от Вероники Мелан в одном сборнике

Вероника Мелан
10+ Городских историй от Вероники Мелан в одном сборнике

«Приключения Бернарды и Городских мальчиков в нашем мире»

Из цикла рассказов серии «Город»

Email: ladymelan@gmail.com


Глава 1
Подготовка к путешествию

Сумки из темной военной непромокаемой ткани выглядели внушительно – два забитых доверху баула с пузатыми боками. Халк Конрад – сенсор отряда специального назначения – вытащил их на крыльцо и развернулся, чтобы закрыть дверь.

Человек, что ждал его в машине, распахнул водительскую дверцу, нажал кнопку открытия багажника и поставил тяжелую подошву армейского ботинка на сухой асфальт. Вдохнул прогревшийся на солнце весенний воздух полной грудью и улыбнулся.

– Ты полдома в них упаковал?

– Четверть.

Мак Аллертон – высокий брюнет с внушительным разворотом плеч, зачесанными назад волосами и смешинкой в зеленовато-карих глазах – улыбнулся и выбрался наружу, чтобы помочь забросить сумки в машину.

– А Шерин не едет?

– Нет.

Халк подтащил баулы к багажнику и присвистнул, глядя на утрамбованные шнурованные рюкзаки, приваленные друг к другу.

– Да ты и сам упаковал весь гардероб!

– Не весь. Только то, что требовалось. А почему Шерин не едет? Занята?

– Говорит, что иногда нам стоит отдыхать в сугубо мужской компании. – Конрад поднял одну из сумок, придвинул ее к рюкзаку и хитро блеснул светло-серыми глазами. – Телепортер, мол, не в счет – она переносит и выполняет роль гида, а в остальном мы предоставлены сами себе.

– Мудрая у тебя женщина. – Аллертон утрамбовал вторую сумку рядом с первой и захлопнул багажник. – Я слышал, Рен тоже будет один. Вчера он говорил, что Элли почти все время проводит в мастерской – готовится к выставке, не хочет нарушать график и спугивать вдохновение посещением непонятных мест.

Халк огляделся: особняк степенно грелся в лучах полуденного солнца, наслаждался теплыми лучами и сад, раскинувшийся вокруг; пока еще голые ветви едва заметно покачивались от легкого ветерка. Скоро бутоны и почки нальются, выпустят наружу нежную зелень, протянут к небу ростки и листочки. Окна, отражая безоблачную гладь небосвода, подернулись синевой.

– Что тогда получается, едут семеро? Логана вчера припрягли срочно писать новую программу, ему на несколько суток работы.

– Да, я слышал, как он матерился.

– Я бы тоже матерился, могу его понять. Мы столько ждали, пока выдадутся эти несколько дней. Морена и Хантера тоже отправили к черту на кулички – куда-то на запрещенный Уровень, так что не видать им отпуска, как своих ушей. А Одриард уже две недели как нежится на островах вместе с Меган. Дрейк чего-то разомлел и дал ему поблажку. Одни мы весь месяц пахали без устали.

– Зато теперь…

– Да, теперь мы оторвемся.

– Ну, семь, так семь… Эльконто можно считать за троих – он то еще несчастье.

Чейзер хмыкнул и оперся на открытую дверцу; посмотрел, как переливается под солнцем лакированная поверхность крыши. Любимая машина, она как любимая женщина: всегда красива, всегда уникальна, всегда притягивает руки и взгляд.

Сенсор выудил из нагрудного кармана сигару, зажал ее между зубами и поднес к кончику пляшущее пламя.

– Хорошо, он тебя не слышит. Вот бы всю дорогу нудел…

Мак рассмеялся и сел внутрь.

Тело в форме, голова в гармонии, настроение замечательное. Все-таки отпуск – отличная вещь! Давно пора было.

– Поехали.

– Ага.

Конрад сел на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу и пристегнул ремень безопасности. Чейзер завел двигатель. В приоткрытое окно, завиваясь спиралями, будто тоже предчувствуя скорые приключения, весело вытягивался сигарный дым.

* * *

Широкая, застекленная от пола до потолка гостиная городской резиденции Эльконто была похожа на вещевой склад: сумки разных форм и размеров загромождали углы, лежали на полу, мешали ходить. Поверх сумок были разбросаны теплые рукавицы, шарфы и меховые шапки, вперемешку с легкими футболками, шортами и пляжными сланцами. Футляры с солнцезащитными очками, майки, джинсы, рубашки – спецотряд по моей просьбе однозначно подготовился. Хорошо хоть не видно мотков веревки, кошек и сухих пайков, а то бы совсем как заправские походники…

Прокручивая в голове детали предстоящего наутро путешествия, я заглянула внутрь бумажного пакета, полученного в Лаборатории, достала набранную кем-то заботливым инструкцию и принялась ее изучать.

Рен Декстер, одетый в легкую серую ветровку, о чем-то спорил по поводу бутылки виски, что держал в руке, с Баалом. Волосы последнего были завязаны в толстый хвост, а на шее, поверх черной майки, болтались бусы, похожие на четки.

Точно у всех уже праздничное настроение. Шорты с нарисованными зонтиками, какие-то цацки, торчащие из карманов рюкзаков. От чтения, которое и так едва удавалось посреди царившего гомона, меня отвлек смачный раскатистый бас.

– Да ты знаешь, сколько я за эти говнодавы отдал?!

Речь, очевидно, шла о здоровенных меховых унтах с узорной окантовкой, стоящих у кресла. Размера эдак шестидесятого.

Услышавший цену, Лагерфельд начал давиться от смеха.

– Тогда тебе, чтобы оправдать затраты, надо год по говну ходить. Хочешь, я тебе посреди гостиной кучу навалю, чтобы зря не простаивали?

– Я те навалю!

Теперь от смеха начала давиться и я. Действительно, где он только такие достал, в каком магазине сувенирных товаров?

– Эй! Ты тоже там ржешь? Сама ведь сказала, нужна теплая обувь, способная выдержать мороз. Я нашел лучшую!

Мы с медиком переглянулись и расхохотались в голос.

Ну и балаган! На кой черт я все это затеяла и что буду делать со здоровыми мужиками в количестве семи штук в собственном мире? Не успела я вдоволь посокрушаться по этому поводу, как внизу раздался дверной звонок. Приехала недостающая часть команды. Ох, сейчас начнется… Ну, держись Бернарда… сама затеяла.

Они заняли все диваны и кресла, находившиеся в гостиной. Бодрые, неуловимо веселые, расслабленные. Кто-то положил на сумки ноги, кто-то оперся на них локтем, кто-то кое-как втиснул между поклажей, занявшей весь пол, одетую в носок стопу.

Я оглядела собравшуюся компанию, подняла вверх бумажный пакет и заявила:

– Вот нам подарочки из Реактора. Сейчас объясню, что это такое и зачем. Итак, как я уже говорила, там, куда мы отправимся, существует множество различных языков, понять или изучить которые за короткое время не представляется возможным. Я знаю только два языка своего мира, остальные не понимаю совсем.

Аарон Канн, подперев щеку кулаком, взирал на меня с интересом; солнечный луч проложил дорожку по его колену и подлокотнику, распространившись и на штанину Мака, который сидел рядом. Халк сверлил серебристым взглядом мешок – не иначе пытался угадать, чем же нас порадовала Комиссия.

– Так как мы собираемся посещать разные места, нам придется общаться с местными жителями – не могу же я говорить, что вы глухонемые, так? – а общение требует понимания, которого нет ни у меня, ни у вас. Вот поэтому я сделала заказ в Лаборатории на портативные переводчики, которые мы возьмем с собой.

– Ух, ты! Давай, показывай! – Эльконто заерзал в кресле.

Я взмахнула рукой.

– Их все по нашему возвращению надлежит сдать обратно в Лабораторию, так как эти устройства уникальны и содержат какие-то секретные нейротехнологии. Терять гаджеты строжайше запрещено. Всем ясно?

– Ясно-ясно…

– Открывай уже мешок, хоть посмотрим!

Я поочередно раздала аккуратные темно-красные браслеты, состоящие из звеньев, всем присутствующим и развернула инструкцию.

– Тут сказано: «Закрепить на запястье, позволить игле войти под кожу, зафиксировать положение браслета специальным гелем. Получаемый извне сигнал будет обрабатываться и поступать непосредственно в мозг, где с помощью встроенного модулятора будет формировать обратный ответ…»

– Ай, собака, больно!

Я еще не дочитала инструкцию, а кто-то уже нацепил – вот где детсад! Я фыркнула и грозно нахмурилась.

– Да погодите вы, дайте дочитать!

– А гель какой-то странный…

– А что это за кнопка? Ее можно нажимать…

– Ты намазал под браслетом?

– Я обмазать, та… и теперь мозг дымиться… почти фзрываться… фто за странный эффект?

В комнате сначала повисла недоуменная тишина, а затем раздался дружный хохот; нажимавший до этого на различные кнопки Эльконто моментально зажал рот и выпучил глаза.

– Фто происходить?

– Дэйн! – взревела я. – Вот ведь торопыга! Эти кнопки для создания в любом языке акцента! Его уровень можно варьировать. Потому что если вы все будете говорить на любом языке без акцента, посыплется слишком много вопросов: откуда так хорошо знаете, долго ли учили, почему вас привлекла именно наша культура? А корявая речь не вызовет подозрений.

– Умно! – хмыкнул Декстер, рассматривая бордовый ремешок.

– Ага. – Регносцирос тоже не торопился мазать гелем запястье, подозрительно разглядывая кнопки. – А вернуть до нормальной речи можно?

– Мофно?! – Дэйн продолжал сидеть с глазами-блюдцами, явно смущаясь нового выговора. – Дай мне инструкция!

– Скажи «говнодавы»? – подначивал сидящий рядом Лагерфельд. – Ну, скажи! Скажи: «Я купить гафнодавы…»

Канн сложился пополам и затрясся от неслышного хохота. Чейзер, чтобы скрыть набежавшую от смеха слезу, отвернулся к окну – плечи его ходили ходуном.

– Убью!!! – заорал Эльконто и повалился на сделавшегося пунцовым доктора.

– О-о-о! – заверещал тот, шутливо отбиваясь от громадных кулаков. – Можешь ведь, когда захочешь! И вообще, зачем тебе инструкция, пусть теперь так и остается… Хоть повеселимся! А-а-а! Я пошутил!!!

Я ошалело смотрела на устроенный в гостиной цирк. И мне завтра с этими клоунами в собственным мир?!

Подошедший Халк сочувственно похлопал меня по плечу.

 

– Мы будем себя хорошо вести, не переживай.

– Да уж, – крякнула я в ответ. – Жду не дождусь.

– А вот акцент ему я бы оставил. – Губы сенсора искривились в хитрой улыбке. – Дай-ка сюда инструкцию, я ее припрячу, пусть пока так походит.

И Халк туда же?!

Я застонала и закатила глаза.

* * *

Оранжевые шторы привычно закрывали окна старой спальни, где я провела так много ночей. Сколько мыслей, сколько воспоминаний… Казалось, стены пропитались духом того времени, когда я, будучи новопоселенцем этого мира – мира Уровней, – размышляла об уроках, новой жизни, собственном Начальнике, на тот момент недостижимом, а теперь самом близком и родном человеке.

У стены все так же стояла корзинка для Смешариков. Сами Фурии в этот час привычно сидели перед телевизором; Клэр готовила ужин.

Я выглянула в окно, на пустую дорогу Брайтлэйн-драйв, и улыбнулась.

Как привычно, хорошо и знакомо. Мой первый дом в Нордейле, навсегда ставший родным.

Новый особняк на холме, что мы с Дрейком приобрели не так давно, все еще находился на редекорации; пока дизайнеры заканчивали отделку третьего и четвертого этажей, я часто проводила время здесь, в старом доме. Сюда же часто приходил Антонио: днями он работал в собственном ресторане, а вечерами чаевничал с Клэр, гладил полюбившихся ему кошек, строил планы на будущее. С бывшим поваром Рена было легко, всегда тепло и комфортно. Хороший человек, легкий и приятный в общении.

Когда дом на холме будет готов к полноценному заселению, я поговорю с Вирранцем, быть может, они с Клэр согласятся составить нам компанию, поселившись на первом этаже. Моя экономка, Фурии, кошки… их уже не разделить, если и перевозить, то только всех одновременно. А захотят, пусть остаются и живут здесь. Время покажет…

Насчет Смешариков Дрейк выставил только одно условие: пусть не катаются по верхнему этажу, там, где комната для отдыха и рояль, все остальное приемлемо. Несмотря на некоторую ворчливость, мне показалось, что Дрейк был рад тому факту, что иногда по вечерам, сидя с бокалом вина, он сможет продолжить общение с одной из древнейших рас, некогда выведенной им же самим в Лаборатории. Загадки, секреты – ничто не манило Начальника больше, чем возможность завладеть еще одной крохотной частичкой Знаний. Я его понимала.

Что ж… время все расставит по своим местам и приоткроет завесу тайны того, что случится дальше, а пока родной дом, грохот посуды на кухне и пушистая морда кота, трущаяся о пальцы. Мишка – теплый, родной и чудесный Мишка. Я погладила белую шерсть и улыбнулась.

На лестнице послышались шаги – дверь приоткрылась.

– Дин, ужинать идем?

– Ага.

Клэр просунула лицо в щель и какое-то время постояла, пытаясь почувствовать мое настроение. Уж этому за месяцы совместной жизни она научилась хорошо.

– Ты чего, волнуешься насчет завтра?

Я отпустила шторку и оторвалась от созерцания пустой дороги, освещенной фонарями.

– Да нет, не волнуюсь, хотя экспромтов будет много. Но ничего, справимся… В конце концов, они хоть и шумные, но неглупые ребята. Я тут любовалась видом из окна. Иногда накатывает, знаешь ли.

– А ты не переживай! – Кухарка бойко закинула на плечо полотенце. – Дальше будет только лучше. И новый вид станет по душе, и мы будем рядом.

– Правда?

Внутри сделалось тепло.

– Конечно. Всегда рядом.

– Ядом! Ядом! – В комнату вкатился целый ворох Пушистиков. – Ушать! Дем ушать!

Их неумение произносить слова целиком до сих пор вызывало на лице улыбку. Невозможно ни привыкнуть, ни перестать умиляться.

– Я же вас уже накормила, негодники! Четыре раза кормила и еще сироп наливала пятнадцать минут назад. Уже съели?

– У-у-у-сно! – Облизнулся один из Смешариков, сидевший ближе всего к ее тапку. – Осень усно!

– Видишь, как хорошо, что у тебя с собой не будет хотя бы этих. Вот бы там хаос настал!

– Да там и так мало не покажется! Пойдем, расскажу тебе, что сегодня учудил Эльконто…

Я отодвинула тюль, чтобы Михайло спрыгнул с подоконника, выключила свет и направилась следом за Клэр в гостиную, где на столе перед телевизором уже ждал горячий ужин.

Глава 2
Москва

Удивительно, но они действительно вели себя привычно, совсем, как группа туристов, приехавшая на экскурсию: ловили каждое мое слово, озирались по сторонам, с любопытством разглядывали окружающих.

Утро. Температура около двух градусов тепла.

Баал в вязаной шапке, Лагерфельд с толстым шарфом, все в джинсах, куртках, удобных ботинках. Если бы не рост и внушительные габариты парней, наша группа вообще не привлекала бы излишнего внимания. А так, нет-нет, мы ловили на себе удивленные, изучающие, завистливые или восторженные взгляды. Особенно это касалось низкорослых японцев или молодых девчонок, непонятно зачем приехавших на Красную площадь спозаранку.

– Город, в котором мы находимся, является столицей той страны, в которой я родилась. Как я уже говорила, в этом мире существует только один единственный Уровень, который территориально разделен на государства, то есть страны. В странах есть города, это крупные населенные пункты, а поселки и деревни – более мелкие.

– И вы все помещаетесь на одном уровне? Не тесно? – спросил Рен с любопытством; одетый в привычную черную кожаную куртку Чейзер с непонятным выражением лица взирал на мавзолей.

– Помещаемся. А куда нам деваться? Этот мир устроен немного иначе: это не плоское пространство, это планета, с которой мы пока не можем далеко улететь. Я потом свожу вас в астрономический музей или в обсерваторию.

– Надеюсь, в этом месте не гадят по-большому?

– Гадят?

Я укоризненно взглянула на Эльконто, белобрысый ежик которого контрастировал с раскрасневшимися от холодного воздуха щеками.

– Ну, слово какое-то странное… «Обсерватория», наводит на мысли.

– Грамотей! Обсерватория – это от англоязычного слова «наблюдать». В данном случае наблюдать за внеземными явлениями.

– Понял, не дурак.

– А Земля – это название этой планеты. – Я вздохнула, представив, сколько можно рассказывать людям иного мира о том, о чем местных детей учат еще в школе. – Только все по порядку, ладно? А то голова лопнет.

– Да ладно тебе, не коптись. Ну, не расскажешь чего-то, не страшно.

Канн, одетый в темно-серый пуховик, выглядел, как убийца из фильма про маньяков. Веселенькие дутые рукава, толстенький воротник-сосиска, улыбка на губах, светлые льдистые глаза и шрам через висок. Такого хоть под клоуна маскируй, все равно останется убийцей. Даже Рен в черном полупальто мог сойти за бизнесмена или, на худой конец, за эскорт президента, а вот Аарон никак.

– Ладно, давайте покажу вам площадь и окрестности, а заодно расскажу про старение, детей и прочие вещи, которые здесь желательно знать.

Одна из девушек, одетая в синее пальто и высокие сапоги и входившая в состав группы индусов, стоящей метрах в пяти от нас, методично ощупывала взглядом-присоской то Баала, то Чейзера. Иногда ее взгляд «перетекал» на Эльконто, но довольно быстро возвращался снова к Баалу – вероятно, брюнеты все-таки привлекали больше. Заметив мое ответное рассматривание, она схлопнула приоткрытые губы, мигнула выпуклыми коричневыми глазами и отвернулась, притворившись, что слушает своего гида.

Я кожей почувствовала, как сильно индианке хотелось бы переместиться из своей группы в нашу, и хмыкнула.

– Все, вперед! Сначала к Гуму, а потом к собору Василия Блаженного.

Мы принялись пробираться сквозь толпу. На шутливый диалог Стивена и Дэйна о том, что именно сделало Василия «блаженным», я внимания обращать не стала.

К шести часам вечера мы успели обойти не только центр Москвы, но также посетить Охотный ряд, Третьяковскую галерею, оказаться у закрытых дверей «Парка неба» (оказалось, что обсерватория не работает до мая месяца), переместиться в планетарий культурного центра вооруженных сил, попасть на сеанс индивидуального посещения и даже посмотреть фильм «Сокровища звездного неба», который вызвал у парней бурную дискуссию. Оказалось, что хоть спецотряд и обладал повышенным уровнем знаний касательно их собственного мира, но мир космоса-таки сумел шокировать их всех, а ответить на вопросы «как далеко простирается ваша галактика?», «действительно ли постоянно расширяется?» и «кто создавал все эти звезды, планеты и бесконечные пространства?» я полноценно ответить не смогла.

Как неловко, однако, можно себя почувствовать, притащив на Землю инопланетных туристов. Тема о бесконечном космическом пространстве затихла только тогда, когда все вдруг осознали, что проголодались – пришлось срочно чесать голову на тему приличного места для ужина.

Шумел позади проспект, неслись, разбрызгивая из под колес мокрый снег, машины. Мимо шли старушки, женщины с пакетами из супермаркета, похожие на гопников парни, говорящие по телефону бизнесмены и уставшие после работы среднестатистические мужчины в поношенных куртках.

На Москву опустился вечер.

Запестрели неоновые рекламы, зажглись подсветки на продолговатых щитах-плакатах, вещавших о выгодных процентах банковских вложений, магазинах сантехники и новомодных коллекциях одежды в бутиках. Смотрело с дома напротив лицо холеной Шарлиз Терон – золотистое платье, дерзкий взгляд и бутылек духов «Dior» размером в два этажа.

Светилась неподалеку желтая изогнутая буква «М», то и дело распахивались двери «Макдоналдса», откуда выходили горстки сытого жареной картошкой и бургерами молодняка.

– Может, туда?

Мы шли по одной из центральных улиц, поглядывая по сторонам. Я проследила за взглядом Халка и покачала головой.

– Нет. Это забегаловка быстрого питания.

– Там, вроде, людно. Наверное, хорошо кормят?

– Как раз наоборот. Достаточно дешево, жирно и с кучей пищевых добавок. Идеальное место для мамаш, идущих на поводу у детей, которые обожают набивать желудки так называемым «фаст-фудом» – едой, от которой их разносит так, что к двадцати годам не остается ни здоровья, ни возможности нормально двигаться. Эдакие «жиртресты». У нас даже есть шутка на этот счет…

– Какая?

Идущий сбоку Эльконто пропустил встречного пешехода и с любопытством прислушался к нашему разговору. Снайпер, как я уже заметила, вообще был охоч до шуток.

– «Макдоналдс» – это лучшее место, чтобы расстаться с девушкой. Нет ни железных ножей, ни вилок, ни тяжелых тарелок, которые можно разбить. А в случае чего всегда можно спрятаться за жирного мальчика.

Дэйн расхохотался в голос, Лагерфельд ухмыльнулся, а Чейзер покосился на светящуюся на фоне темного неба букву «М» с презрением.

Отужинать решили в трактире «Жили-были» – громогласно урчащие желудки поторопили с выбором места, стало не до поиска «фэнси» ресторана, в котором так или иначе потребовалось бы бронировать столик заранее. А здесь, в довольно уютном деревянном павильоне, нашлись и свободные места, и расторопные официанты, и русских дух, который мне хотелось показать, и радующее глаз обилием блюд меню.

Выбор съестного единогласно переложили на меня.

Ну, что ж… посмотрим…

Оливье, селедка под шубой, блинчики с красной икрой, икра баклажанная – куда же без всего этого? Дальше: щи, уха, солянка – все это в больших горшочках, чтобы каждому на выбор. Да, девушка, под суп пустые тарелки – сами разберутся, кому что… На второе нам отбивные из свинины с картофелем, голубцы, язык с хреном, заливное… так, что тут еще… жаркое в горшочке, запеченный судак. Пойдет! А на десерт мороженое. Запьем все это настойкой из клюквы – мы не за рулем – и медовухой. Все не войдет на один стол? Ну, так несите по очереди: сначала холодные закуски, затем супы, потом уже второе, чтобы как полагается…

Официантка строчила в блокноте, как автомат – молоденькая, расторопная, видно, не хотела что-либо упустить, чтобы не расстроить иностранных гостей. Про иностранных она сообразила сразу же, как услышала Эльконтовское: «Я, конечно, устать… но не настолько, чтобы упустить из вида красивый дефушка…» Девчонка в переднике покраснела, смутилась, бросила взгляд на косичку с бусинами и тут же спрятала глаза за листочком. Чиркнула последнее слово, бросила: «сейчас все будет» и убежала.

Дэйн, научившийся управлять браслетом, нажал несколько кнопок и хохотнул в кулак, Баал посмотрел на него и покачал головой. Оголодавший до волчьего состояния Рен принялся нетерпеливо разматывать завернутые в салфетку столовые приборы.

* * *

Оказывается, я отвыкла от ночных клубов.

А в этом, густо напичканном людьми, было шумно. Вращающиеся лазерные установки, развешанные по углам, превращали перегруженный танцпол то в кроваво-красный аквариум, то в цветастый пруд с хаотично двигающимися и подпрыгивающими силуэтами, в котором по росту выделялись три: методично выводящего рваные пассы Дэйна, перед которым извивались сразу три девушки, качающего в такт трансовому ритму головой Баала – теперь его волосы были распущены, придавая знакомый демонический вид, и широкоплечего Канна, поддержавшего друзей своей компанией.

 

Остальные были чуть повыше или пониже, но рядом с этими тремя однозначно казались хоббитами. За исключением одной из дам, со змеиной грацией извивающейся перед снайпером.

Эх, знала бы ты, девонька, кого пытаешься соблазнить…

Пробираясь из туалета к столику, за которым в хламину надирались разошедшиеся после медовухи коллеги из спецотряда, я краем глаза приметила сидящего у барной стойки Лагерфельда. Перед ним, помимо бутылки с какой-то темной жидкостью, стояли две фифы, одетые в короткие юбки и обутые в ботфорты. Видимо, Стивен приглянулся сразу обеим, потому что девушки, размахивая руками с длинными ногтями, пытались перекричать не только музыку, но и друг друга. Медик рассеянно кивал.

Точно балаган…

Что-то в этом клубе было иначе, не так, как в увеселительных заведениях Нордейла. В воздухе ощущались эмоциональный сумбур, безбашенность, слишком веселая неестественная кичливость и разнузданность, в отчаянной попытке уйти от повседневной жизни. Глотнуть хоть немного воздуха, драйва, оторваться, пока живой, что-то запомнить. Здесь присутствовало чувство опасности и хаотичное переплетение случайно столкнувшихся судеб.

Кто-то уйдет отсюда с фингалом; кто-то не получив вожделенного кайфа, унеся домой ту же тоску, которую принес с тобой; кто-то уедет на такси с незнакомцем, который наутро окажется женатым семейным человеком и скажет: «я позвоню», чтобы никогда не позвонить…

Здесь, в этом мире, никто не контролировал стечение обстоятельств. Или же контролировал, но по какой-то своей схеме, непонятной мне.

Почему-то всего этого я не замечала раньше, но теперь, после жизни в Нордейле, где в воздухе разлито умиротворение, негативные эмоции приглушены, а люди более спокойны, разница стала очевидна. Здесь старели, здесь умирали, здесь постоянно старались что-то успеть, но не знали, что именно. Кусочек счастья? Хорошую работу? Женщину, которая бы смогла родить достойных отпрысков и не пилила по утрам; мужчину, сумевшего устроиться в жизни? Устроиться зачем, для чего? Здесь пытались дожить до старости так, чтобы остались хоть какие-то греющие душу воспоминания и не тяготило чувство упущенного, несделанного.

Да, время – жестокая вещь. Оно накладывает рамки и неимоверно взращивает желание чего-то хотеть. Потому что можно не успеть… потому что в итоге никто не успевает, потому что этот мир – проходная точка, где люди учатся испытывать эмоции, учатся быть счастливыми.

Многие проваливаются.

Пробираясь сквозь попадающиеся на пути тела, я в какой-то момент натолкнулась на парня, преградившего мне дорогу. Расслабленная вялая улыбка, стеклянные глаза, глуповатое – для него, наверное, счастливое – выражение лица.

– Выпей со мной. Угощаю.

Я покачала головой.

– Ну че ты, куда торопишься?

Он качнул высоким стаканом, зажатым тонкими, почти женскими пальцам, и едва не облил меня пивом.

– Дай пройти.

Не успела я напрячься, как рядом, взрезав толпу, как разрезает волны острый нос быстроходного лайнера, возникла высокая фигура, и от нее моментально дохнуло холодом. Но не тем, что рецепторами ощущает кожа, а тем, что на уровне инстинктов ощущает позвоночник. На голове у всех – я могла в этом поклясться – находящихся в радиусе пяти метров зашевелились волосы.

Чейзер.

Причем Чейзер в его настоящем проявлении – охотник, убийца.

– Проблемы?

Несмотря на то, что вопрос был задан очень тихо и направлен только на одного, толпа расступилась, почуяла, что рядом находиться не стоит. Что-то заставило людей отойти, и это несмотря на тесноту, несмотря на отсутствие осознания происходящего. Поразительно.

Парень со стеклянными глазами стоял без движения, его взгляд изменился, из глупого сделался зверушечьим. Так смотрит на приближающегося питона брошенная в стеклянный аквариум крыса. Глаза обычного человека прилипли к холодным глазам убийцы, и я знаю, что он видел в них: холодные бетонные стены, стук собственного сердца и тени. Он видел в них дыхание смерти.

– Я уже ухожу… Ухожу, слышите?! – он вдруг заорал так, будто увидел поднесенный к пальцам нож для обрезки сигар.

Несколько лиц моментально обернулись. Их взглядам предстал бледный, покрытый потом юноша и спокойно стоящий без движения мужчина. Ни матов, ни драки. Веселуха осталась за кадром; лица разочарованно отвернулись.

– У тебя пять секунд. – Аллертон оставался предельно спокоен; ни единой дрогнувшей на лице мышцы. А вот стоящий наротив вдруг сорвался с места так резко, что пиво все-таки выплеснулось на какого-то парня. Тот резко развернулся, поймал обидчика за рукав и облил в ответ потоком брани. Через секунду обоих заглотила толпа.

– Спасибо. Ты пришел вовремя, хоть я и сама могла бы… – поблагодарила я Мака.

– Не стоит благодарности. Видишь ли, даже пьяные мы остаемся теми, кто мы есть.

Теперь, когда опасность миновала, взгляд зеленовато-карих глаз вновь неуловимо потеплел. Окружающие интуитивно почувствовали смену настроения охотника и перестали волноваться, расслабились, заговорили громче. Недавний холод растворился в воздухе, напряжение, подобно сгладившейся синусоиде, улеглось.

Мы направились к столу.

– Давайте-ка еще по одной! – Раскрасневшийся Эльконто, вернувшийся с танцпола, спешил пополнить запасы выпарившегося с потом в процессе танцев алкоголя с помощью стопки водки. – Очень хорошая, между прочим, мне нравится… До этого было какое-то паршивое вино, а вот эта жидкость хороша!

– Согласен, я тоже заценил! – Канн накатил стопарь и тут же забросил в рот маленький корнишон. – Уже третью бутылку пробуем, эта пока лучшая.

Снайпер покрутил в руках бутылку «Абсолюта».

– Швеция, это где?

Я посмотрела на коктейль, который держала в руках, и сфокусировала взгляд на Дэйне.

– Тебе прямо сейчас показать?

То ли атмосфера набравшего обороты веселья увлекла, то ли всех разморило от усталости, но надрались мы прилично. Причем все. Музыка, казалось, начала грохотать еще сильнее. Народу прибавилось до кондиции селедок в бочке.

Баал, кое-как отвязавшись от преследующей его весь вечер рыжеволосой девицы, подошел к столу и довольно осклабился.

– Слушайте, а хорошо гудим!

– Ага, согласен. – На мое плечо легла тяжелая рука Аарона. – Это все ей спасибо, нашей «перевозчице».

– Слушайте, а Лагерфельд-то там так и залип! Уже целых три бабы вокруг него вьются! Ну-ка, выпьем за это! – Дэйна несло. – Давай-давай, Ди, не отставай! Тебе тоже надо иногда отрываться.

– Ну, вы даете, блин… как я вас завтра «катать» буду?

Мой язык заплетался, а в теле царила приятная усталость. Хотелось привалиться к любому из плечей и заснуть.

– Как-как! Как сможешь, так и будешь!

Кто-то принес и поставил передо мной еще один коктейль.

– Да знаете ли вы, что хуже пьяного телепортера может быть только пьяный ассассин…

Получив мягкий толчок в бок, я повернулась. Пьяные глаза Рена Декстера улыбались; в руках он держал рюмку с водкой, которой мне же и отсалютовал.

Красота!

* * *

Часом позже портье отеля «Ritz Carlton» лицезрел странную не совсем трезвую посетительницу, пытающуюся объяснить, что ей нужен президентский люкс. Да, для нее одной. Да, именно президентский. Желательно очень просторный и с кучей диванов, так как по ночам она любит спать в разных местах. И на полу, и в креслах, и даже на матрасах, если таковые имеются.

Дежуривший в эту ночь Павел Громов, привыкший к различным причудам гостей, заверил, что в номере с площадью в двести тридцать семь квадратных метров может разместиться одновременно до десяти-двенадцати посетителей. Уверена ли дама, что ей требуются дополнительные спальные места?

Дама смешно икнула и отрицательно покачала головой, мол, в таком случае ей достаточно имеющихся. Протянула паспорт и деньги.

Громов только потом понял, что удивило его больше всего: девушка в спортивной куртке, прописанная в каком-то провинциальном городе, даже не спросила про цену апартаментов.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru