Рыцари Порога : Путь к Порогу. Братство Порога. Время твари

Роман Злотников
Рыцари Порога : Путь к Порогу. Братство Порога. Время твари

На ночлег путники остановились в месте, которое Герб назвал – Сухой Ключ. Ключом оказалась глубокая и узкая трещина в земле (человек длинным прыжком вполне мог перепрыгнуть эту трещину), на дне которой гулко плескалась вода. Сколько Кай ни всматривался, уперевшись руками в острый край берега Ключа, воду он разглядеть не смог. Понадобился силок Трури, чтобы Герб, привязав к сплетенной из конского волоса бечевке свой котелок, смог достать воду.

Поужинали теми же грибами.

– Конечно, невкусно, – прокомментировал Крис, заметив, как скривился Кай, когда он принес охапку белесых бесформенных волокнистых комков, – но здесь ничего другого найти невозможно. Не пауков же трескать… Они, грибы-то эти, печеные или жареные, легче в глотку бы лезли, но дров для костра тоже не отыскать.

Коней накормили ветвями кустарника, которых путники нарубили на предыдущем привале целую охапку. Кай прислонился спиной к холодному и гладкому стволу железного дерева, вздохнул, но тут же согнал со своего лица тоску и с преувеличенным жаром принялся за грибы. Вот еще, не хватало перед болотниками нюни распускать. Да он, если надо, будет этот серый мох жрать! Или стволы железного дерева обгладывать. Все, что угодно, только бы выглядеть своим среди этих чудесных людей.

После ужина Кай получил первый урок «жонглирования» – таким диковинным словом назвал Крис искусство поддерживать в воздухе одновременно несколько предметов. Сначала медленно, просто перекладывая из руки в руку два тряпичных мячика, набитых мхом, мальчик освоил схему действий. Потом ускорил движения.

– Неплохо, – сказал Крис в конце, – главное, не смотри на них и не думай, как ловить да как подбрасывать. Твои руки сами за тебя все сделают. Они уж научились, руки твои. Теперь не мешай им… Неплохо! Поработай еще чуть, а завтра я третий мячик сварганю…

Путники уже легли спать, а Кай успел уснуть, когда Pax поднял голову из капюшона своего плаща и оглянулся вокруг, как будто что-нибудь можно было увидеть в непроглядной тьме, и негромко произнес:

– Близко кружат, слишком близко.

– К полуночи следует ждать гостей, – зевнув, подтвердил Трури. – А то и раньше.

– Спите, – посоветовал Герб. – До полуночи времени много, а нам следует выспаться. Я намерен к завтрашнему вечеру выбраться из этого места.

* * *

Ужасающий рев вырвал Кая из спокойного сна. Он вскочил, мигом отрезвев от сонной одури, точно и не спал. Душераздирающий рев – словно сотне людей разом каленым железом прижгли пятки – снова долетел откуда-то из молчащих во тьме деревьев. Но еще до того, как услышать это, мальчик почувствовал, как вскочили на ноги четверо болотников, услышал короткий лязг выхватываемых из ножен мечей.

Какой-то огонек замелькал совсем близко, красный огонек, от которого побежали тусклые отблески по стволам железных деревьев. Один огонек, второй – с другой стороны… Кай закрутился на месте: еще огонек и еще… Не меньше шести или семи красных огоньков, прорезая тьму, закружились вокруг маленького лагеря. Шесть или семь, но от быстрых отблесков на гладких стволах казалось, что огоньков много больше – с полсотни.

Рев раздавался теперь отовсюду. Он вылетал из множества глоток и сливался в единый, непрекращающийся, вызывающий дрожь, низкий гул, похожий на то, как ревет заточенный в подземелье древний страшный дракон.

– Что это? – стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, спросил Кай.

Неясные тени медленно и бесшумно передвигались вокруг него. И одна из теней резко ответила голосом Герба:

– Ляг и накрой голову плащом! – А потом добавила чуть мягче: – Не бойся. Скоро все кончится.

Кай послушно улегся. Но голову прятать не стал. Огоньки приблизились. От несущегося отовсюду рева закладывало уши. Теперь можно было разглядеть, что под этими красными пятнышками света скалились громадные, искривленные в разные стороны – точно зубья непоправимо испорченной пилы – белые клыки; таращились мутные, словно клочья белесого тумана, глазищи.

– Рах и Трури, – внятно произнес где-то совсем рядом старик, – держите север и запад. Мы с Крисом – восток и юг. Без моей команды ничего не предпринимать. Ждем…

Тут голос Герба как-то странно изменился – стал шелестящим и призрачным, точно старик заговорил на языке демонов. Несуразные слова, исковерканные и страшные, поднялись в воздух стаей черных ворон…

И вдруг – не успело еще эхо этих неслыханных слов растаять в черном воздухе – ослепительная паутина зеленых молний заметалась меж черных стволов. И в свете мгновенной этой вспышки мальчик увидел какие-то громадные шары на тонких и длинных ножках, оскаленные чудовищными клыкастыми пастями. Над пастями на коротких усиках качались круглые наросты, упруго налитые светящейся красной кровью. Вот и все, что успел рассмотреть Кай до того, как зеленые молнии извивающимися иглами впились в страшилищ. Рев скукожился и превратился в истошный визг.

Потом Герб оглушительно крикнул:

– Вперед! – И засвистели в кромешной темноте клинки. Битва длилась не больше десяти ударов сердца. Лязгали мечи обо что-то твердое, будто камень, несколько раз звучно хрустнуло костяным хрустом – и красные огоньки стали взрываться снопами пунцовых искрящихся капель…

Когда стало тихо, мальчик ощутил рядом с собой кого-то. Он напрягся, пытаясь побороть навалившийся страх, но невидимый крепко и тепло сжал его руку, и Кай услышал голос Трури:

– Перепугался? Ну все уже, все…

«Я… не перепутался», – хотел ответить Кай, но из его глотки вышел только сиплый свист.

Трури коротко хохотнул и тут же осекся.

– Я уже не боюсь, – поправил себя мальчик уже более внятным голосом.

– Вот и славно, – откуда-то сзади проговорил Рах и, судя по кряхтению, уселся на землю. – А ничего страшного и не было.

– Тем более что все закончилось, – раздался голос Криса.

– Скоро утро. – Это сказал Герб, и, как показалось мальчику, недовольно. – Спите, не время сейчас много разговаривать. Чуть свет – надо продолжать путь, если хотите завтрашним вечером поужинать чем-нибудь более съедобным, чем эти грибы.

Все тут же замолчали. Кай послушно улегся, накрылся плащом и прижался к лежащему рядом Трури. Какое тут спать! А он почти что и забыл рассказ Криса о «чудовищах, для которых люди не нашли имен». Вот, значит, что он имел в виду! Но юноша рядом с ним уже дышал ровно. Близость болотников, а главное – спокойный и ровный разговор сразу же после битвы с ужасными тварями утихомирили дрожь. Очень скоро Кай и сам не заметил, как заснул.

* * *

Утренний свет прошел сквозь сито листвы железных деревьев серым тусклым крошевом. Когда Кай проснулся, в центре лагеря неярко горел костер, на котором аппетитно потрескивали насаженные на прутья куски мяса.

– Прямо к завтраку, – приветствовал пробуждение мальчика Pax и весело подмигнул.

Болотники уже рассаживались вокруг костра. Трури протянул Каю котелок, наполненный горячим и пахучим травяным отваром. Хлебнув несколько раз из котелка, мальчик почувствовал прилив сил, а вместе с тем – жуткий голод. Он схватил из рук Криса, который, похоже, кашеварил в этот день, прут с мясом, невнимательно подумал о том, что прут на ощупь какой-то странный, и впился зубами в самый большой, исходящий пахучим соком кусок.

Вкус мяса оказался непонятным – трудно было даже определить, что это – мясо или рыба. Кай, осторожно проглотив, поднял глаза на болотников. Они сосредоточенно жевали, вытянув ноги к уже начавшему гаснуть пламени. Мальчик посмотрел на прут в своих руках и вдруг понял, что никакой это не прут. Это что-то вроде гибкого рачьего уса, только очень длинного и прочного. Где-то он уже видел такой ус…

И тогда в памяти Кая мгновенно вспыхнуло ночное происшествие. Страшный рев из темноты, ужасные клыкастые пасти, налитые кровью наросты, которые покачивались вот на таких вот усиках…

Мальчик закашлялся. Проглоченный кусок неудержимо полез вверх по пищеводу.

Трури засмеялся.

– Я бы на твоем месте, – сказал он, – не брезговал горячей пищей. Ее и так немного.

– Это… – едва выговорил Кай. – Это те, которые ночью?

– Они самые, – подтвердил юноша. – Недурно, да? Я первый раз их ем.

– Питательное мясо, – отозвался Герб, принимаясь за очередной кусок. – Немного, правда, солоновато.

– Были бы травы, – сказал Крис, – хоть какие-нибудь, получилось бы вкуснее.

– А брюшной жир этих тварей – отличное топливо, – сказал Рах, – правда, конечности больше плавятся, чем горят, но, смоченные жиром, представляют собой неплохие дрова.

Кай посмотрел на свою порцию мяса. Аппетит его испарялся быстро, словно роса на жарком летнем солнце.

– Какие они были страшные… – вымолвил он. – А как они… называются?

– Я же говорил, что у этих тварей нет имен, – напомнил Крис. – Откуда взяться именам? Сами себя они, понятное дело, никак не назовут, а люди в этих местах появляются крайне редко. Почти никогда. И разве эти твари – страшные? Вот доберемся до Туманных Болот, тогда ты увидишь, что такое настоящие страшные и опасные твари.

– Ешь, – строго сказал Герб. – Смочи горло отваром и ешь. Вряд ли нам сегодня предоставится возможность поесть так сытно.

Мальчик еще минуту колебался. Потом голод пересилил отвращение. Да и желание ни в чем не отставать от болотников сыграло свою роль. Он дожевал свою порцию и обильно запил ее водой. Потом, когда болотники седлали коней, Кай отошел в сторону от лагеря по нужде и вдруг наткнулся на темнеющую меж черных ветвей кучу. Мертвые посеревшие глазищи слепо пялились на него из этой кучи, окоченевшие ножки, переломанные множеством сочленений, перепутались меж собой под осколками багрового панциря, тусклый лесной свет мерцал на остывших громадных клыках.

Кай содрогнулся.

«Если эти страшилища не представляются болотникам по-настоящему опасными тварями, – подумал он, – что же тогда ждет меня на Туманных Болотах?»

 
* * *

Этот день мало чем отличался от предыдущего. Часть времени Кай ехал на одном коне с Трури, часть – рядом с Гербом. На обеденном привале, пожевав грибы, Кай вместо отдыха жонглировал с Крисом уже тремя тряпичными мячиками – правда, с переменным успехом, хотя два мячика он держал в воздухе уже уверенно.

Ночное происшествие быстро забылось. Никогда еще в жизни Кай не чувствовал себя так хорошо. Когда выдавались свободные минутки от занятий с Гербом и Трури, мальчик засыпал болотников вопросами – обо всем на свете. По правде говоря, его не столько волновали ответы, просто очень приятно было выслушивать подробные и обстоятельные объяснения взрослых людей, которые говорили с ним, мальчишкой, на равных.

Кай спрашивал обо всем, что приходило в голову: о том, как работает подъемный мост через ров у стен города Гарлакса, как роют такие глубокие рвы и как строят такие высокие стены; почему коровы такие большие, а безобидные и почему осы совсем маленькие, а больно жалятся?.. Впрочем, болотники, отвечая на бесконечные мальчишеские «почему», требовали полного внимания и, когда замечали, что Кай, отвлекаясь, перестает слушать, строго проверяли, поняли ли он их или нет.

Когда начало темнеть, железные деревья неожиданно расступились, открыв прозрачно-зеленоватую просеку. Свежий ветер хлынул в грудь Кая – это было так приятно, что он не удержался и рассмеялся.

Лагерь разбили на самой опушке леса, пустив коней, чтобы они отыскали воду. Кай вместе с Трури, взяв силки, отправился на охоту, в которой оба очень преуспели. Мальчик заметил, что уроки болотников не прошли даром. Птиц и мелких зверей он выслеживал безо всякого труда, а уж приманивать их было совсем легко. Итогом недолгого похода за дичью стали три зайца и четыре лесные перепелки. Зайцев Кай под руководством Раха быстро разделал и куски мяса нанизал на прутья. Мальчик хотел было точно так же поступить и с птицами, принялся уже было их ощипывать, но Рах подсказал ему более простой способ приготовить перепелок. Он обмазал тушки глиной, которую нашел на берегу ручья, и закопал в землю, а сверху развел еще один костер. Не успели они дожарить всю зайчатину, как жаркое из перепелок было уже готово. Рах ножом вытащил тушки из горячей золы, снял глиняный панцирь, вместе с которым отвалились и перья.

После ужина, вдохновленный удачно прошедшим днем, Кай заявил Крису, что уже достаточно наупражнялся с тряпичными мячами и желает заменить их кинжалами. Крис не стал возражать. Он протянул мальчику два кинжала, и тот довольно ловко держал их в воздухе два десятка ударов сердца.

– Ну как? – гордо осведомился Кай, поймав в обе руки по кинжалу.

– Неплохо, – ответил Крис. – Быстро учишься. Что ж… Продолжай. Возьми. – И отдал мальчику три тряпичных мячика, присовокупив к ним четвертый, который сделал недавно.

Кай принял мячики безо всякого энтузиазма. Повертел их в руках и сморщился.

– Да ну их, – сказал он. – Я ж кинжалами уже умею.

– Так не пойдет, – нахмурил брови Крис. – Ты еще не получил ответа.

– Какого ответа? – опешил мальчик.

– Ты спрашивал, как мне удается жонглировать десятью кинжалами, так?

– Так, – вспомнил Кай.

– Я пообещал научить тебя, если таково твое желание, правильно?

– Ага, – сказал Кай, чувствуя тоску от нехорошего предчувствия.

– Ты задал вопрос, я пообещал тебе дать ответ. Выходит, я обманул тебя?

– Да нет же! – махнул рукой мальчик. – Ведь я сам не хочу больше. Зачем? Я же просто так… ради интереса. Ну двумя кинжалами я научился, мне хватит.

Неожиданно Кай понял, что к этому разговору прислушиваются все болотники. И все смотрят на него.

– А чего такого-то? – растерянно проговорил мальчик. – Я и тремя кинжалами могу. Сами же говорили, что я быстро учусь. Мячиками смог же. Дай кинжал, я покажу!

Крис дал Каю третий кинжал. Мальчик некоторое время примеривался, не решаясь начать, потом подкинул кинжалы один за другим. Два кинжала тут же упали на землю, а третий глубоко пропорол Каю ладонь. Мальчик стиснул зубы и сжал раненую руку, с которой катились в траву крупные капли крови.

– Мне не больно, – впрочем, тут же заявил он.

Крис промолчал. А к Каю подошел Трури.

– Пойдем, – сказал юноша. – Надо унять кровь.

Они отошли за деревья, к ручью. Трури недолго поискал в траве и выпрямился, держа в руках широкий лиловый лист. Затем промыл мальчику рану, наложил на порез лист и плотно замотал той самой повязкой, которой завязывал ему днем глаза. Кровь перестала сочиться почти сразу же, но боль еще жгла ладонь.

– Ну и зачем мне это дурацкое жонглирование? – засопел носом Кай. – Я понимаю, умения слушать и смотреть необходимы для воина, а жонглирование? Я же не собираюсь становиться менестрелем или шутом. Я хочу быть воином!

– Воин – это прежде всего мужчина, – сказал Трури не тем обычным тоном, с которым всегда говорил с Каем, а каким-то новым: суровым и строгим. – А мужчина должен держать свое слово и вправе требовать это от других, которых он считает достойными. Когда ты спросил у Криса, как жонглировать кинжалами, ты взял на себя обязательства научиться этому.

– Ничего я не брал, – буркнул мальчик. – Я просто спросил. Что, нельзя, что ли?

– У нас, у болотников, такие правила, – свел брови на тонкой переносице Трури. – Ты можешь спросить о чем хочешь. И любой болотник ответит на твой вопрос, и ответит честно и подробно. И можешь быть уверен, никто никогда тебе не соврет. А ты обязан разобраться в том, что тебя интересует, до самого конца. Влезть по макушку. Понимаешь?

– А если я не хочу влезать по макушку? – уперся Кай. – Если я так просто спросил?

– Болотнику недостойно так просто болтать языком. Если ты спросил, значит, тебя это интересует.

Кай некоторое время молчал. Потом заговорил снова:

– А если меня то, что я спросил, не очень интересует. То есть интересует, конечно, но не, так чтобы уж очень…

– Значит, не беспокой товарищей. Ищи ответы сам.

– Как это?

– Как в таверне, помнишь? В «Сисястой корове»? Все ответы – вокруг нас. Просто надо суметь их увидеть.

– По огоньку свечи? – вспомнил Кай.

– По огоньку свечи, – подтвердил Трури, улыбнувшись, кажется, тому смыслу, который увидел в этой фразе сам.

Кай вернулся в лагерь и подошел к Крису.

– Когда будет считаться, что я получил ответ на свой вопрос? – спросил он.

– Когда научишься жонглировать десятью кинжалами, – суховато сказал Крис.

Кай молча поднял три тряпичных мячика и запустил их в воздух – один за другим.

Глава 4

Густо растущие деревья и кустарники сменялись просеками – сила Паучьего леса иссякала. День клонился к закату, Кай сидел рядом с Гербом и по заданию старика пристально оглядывал окрестности. Он давно чувствовал какие-то неясные перемены в этой части леса, но пока не мог выразить это словами. Но когда мальчик заметил на одном из деревьев свежие обрубы ветвей, картина полностью сложилась в его голове.

– Неподалеку живут люди! – радостно сообщил Кай. – То-то я смотрю: зайцы не шмыгают. Днем ехали – прямо дорогу перебегали коням, а сейчас – ни одного нет. И куч валежника нет – кто-то здесь хворост собирает. И трава кое-где примята, как будто кто-то недавно проходил.

– Хорошо, – кивнул старик и вдруг нахмурился.

– Что? – спросил Кай.

– Пока не могу ответить, – сказал Герб.

Мальчика оглянулся на Трури. Юноша, полузакрыв глаза, напряженно прислушивался к чему-то. Крис и Рах, ехавшие рядом, время от времени обменивались взглядами, словно безмолвно разговаривали.

К вечеру путники достигли опушки. И тогда Кай почуял запах дыма. Очень скоро они увидели одинокий дом, стоящий на самом краю леса.

Дом был похож на маленькую крепость: сруб из массивных бревен с добротной деревянной крышей окружал высокий частокол. Из центра крыши торчала обмазанная глиной труба дымохода – и эта труба слегка дымилась.

Болотники остановили коней.

– Неплохое сооружение, – сказал Герб. – Много труда ушло на его создание… Надо бы покликать хозяев. Может, переночевать пустят?

– Герб… – как показалось мальчику, озадаченно позвал Трури.

– Да, – не оборачиваясь, откликнулся старик.

Кай спрыгнул на землю и побежал вдоль частокола в поисках калитки. Он не обратил внимания на их короткий и непонятный обмен репликами. Мальчику очень хотелось выспаться в тепле, под крышей: пусть на охапке соломы, но зато – в настоящем человеческом жилище. И съесть на ужин не пропахший дымом кусок мяса, а, например, миску кукурузной каши, заправленной молоком или сметаной, с пахучим деревенским хлебом.

Обежав вокруг, Кай вернулся к болотникам и пожал плечами:

– Нет калитки… Как такое может быть? Как же они, которые там живут, выбираются наружу? И возвращаются домой?

– Приставляют лестницу к частоколу, – объяснил Крис, поскольку, спрашивая, Кай смотрел на него. – А потом убирают. Люди, живущие в глухих местах – таких, как эти, – нечасто вырезают калитки. С лестницей спокойнее: от разбойного люда легче обороняться.

– Мы же не разбойники, – сказал Кай. – А может, они нас не заметили еще? Надо покричать. Там точно кто-то есть: из трубы дымок чуть курится…

– Будь уверен, заметили, – сказал Герб. – А покричать стоит – это верно.

Когда старик подъехал вплотную к частоколу, его конь вдруг захрапел, закрутил мордой и попятился обратно. Гербу пришлось несколько раз шлепнуть его ладонью по шее, чтобы успокоить.

– Хозяева! – зычно позвал старик. – Эй, есть кто дома?

В ответ не раздалось ни звука.

– Мы путники, – заговорил снова Герб. – Нам нужны ночлег и ужин. У нас есть деньги, мы щедро отблагодарим вас за вашу доброту!

И снова никто ему не ответил.

– Н-да, про законы гостеприимства тут явно не слыхали, – пробормотал старик и снова сдержал рванувшуюся в сторону лошадь.

– Давайте, я перелезу во двор, – предложил Кай, пуще всего боявшийся, что болотники, так и не дождавшись отклика, поедут дальше и им опять придется ночевать под открытым небом.

– Не нужно, – качнул головой Герб.

– Да, может, они спят уже, – предположил мальчик. – Может, не слышат…

– Не нужно, – повторил старик. – Я сам.

Он уперся руками в шею коня, выпростал ноги из стремян, подобрал их и вдруг легко вскочил на седло. Потом схватился за острые верхушки кольев и перемахнул через частокол. Довольно долго ничего не было слышно. Потом во дворе забубнили несколько голосов. Наконец раздался деревянный стук, и над частоколом появилась седовласая голова Герба.

– Принимайте лестницу, – сказал он.

Голова исчезла, и тотчас на ее месте появилась верхушка лестницы, сделанной из древесных ветвей, скрепленных ивовыми прутьями. Лестница поднялась выше и опрокинулась наружу. Первым полез Крис. За ним – Рах. Трури пропустил вперед Кая.

– А кони? – спросил мальчик. – И эти… тюки?.. Неужели останутся здесь на всю ночь?

– Не беспокойся о них, – непонятно ответил Трури.

Кай перелез через частокол и оказался в тесном дворе – болотники стояли плечом к плечу, а напротив них, у закрытой двери дома, хмуро переминался с ноги на ногу немолодой уже мужчина в грубо скроенной одежде из звериных шкур. Шапка седых волос на его голове на висках переходила в косматую бороду, из-под густых нависших бровей угрюмо поблескивали черные глаза. За его спиной укрывалась женщина, одетая точно так же, нерасчесанные, спутанные ее волосы падали на серое лицо. Весь вид хозяев дома красноречиво говорил о том, что гостям они совсем не рады.

Во двор спрыгнул Трури и втащил за собой лестницу.

– Что ж, мы так и будем стоять здесь? – осведомился Герб.

– Тесно у меня, – пробурчал мужчина, – грязно и копотно. Там… сынишка еще. И дочь. Вы, господа, к такой грязи-то непривычные, во дворе вам сподручнее ночевать будет.

– Угощать тоже на дворе будешь?

– Угощать-то нечем…

– Не скупись, – проговорил Pax, неприязненно глядя на мужика. – Мы заплатим.

– К чему в такой глуши ваши деньги? – буркнул мужик. – Не нужны мне ваши деньги… И вас я не звал. Подальше отсюда… ежели на солнце ехать, поселение будет. К ночи там окажетесь. Там и вино есть, и ночлег достойный…

– Я знаю эти места, – сказал Герб. – До ближайшего поселения день конного пути, не меньше. А этого дома я раньше не видел.

– Я недавно его отстроил, – проговорил мужик, опуская глаза в пол. – Уезжайте, господа, не надо вам здесь ночевать.

– Уезжайте, – тонким хрипловатым голосом повторила женщина.

Кай удивленно посмотрел на эту пару. Чего они так противятся? Герб сказал же, что заплатит. Неужели они ему не верят?

– Веди в дом, – твердо приказал Герб и распахнул плащ.

Мужик уперся взглядом в выполненную в виде головы виверны рукоять меча, висевшего на поясе старика, вздрогнул и побледнел. Женщина стиснула его руку – можно сказать, повисла на руке. Мужик некоторое время молчал, потом посторонился.

 

Герб распахнул дверь, и болотники вошли в дом. Когда Кай шагнул в дверной проем, Трури, стоявший рядом, как будто сделал движение, чтобы удержать его, но… не стал.

Внутри дома действительно было очень грязно. И очень темно. И пахло не так, как обычно пахнет там, где живут люди. Мокрой псиной воняло в этом доме. В центре тлели угли погасшего костра, единственного источника света и тепла в этом жилище, больше напоминавшем звериную берлогу. Тонкие струйки серого дыма тянулись в примитивный дымоход. Ни одного окна не было. «Кого они так боятся?» – подумал Кай.

У кострища сидела женщина, босоногая и простоволосая. Только присмотревшись, Кай понял, что она очень молода. Пожалуй, даже моложе Трури. И красива. Вернее, была бы красивой, если ее хорошенько отмыть, вытащить из звериной шкуры, приодеть и причесать. Наверное, те же мысли посетили Трури. Юноша уставился на девушку и смотрел на нее, не отрываясь.

Что-то зашевелилось в темном углу. Когда глаза Кая привыкли к темноте, он увидел маленького мальчика, возившегося с чем-то… с какими-то деревяшками. Болотники осматривались, молчали. Мужчина и женщина молчали тоже, стоя у порога полуоткрытой двери.

Кай подошел к мальчику. Тот недоверчиво глянул на него и испуганно притих. Кай присел рядом.

– Что это? – спросил он, указав на кучку наломанных сучьев, и тут же догадался: мальчик мастерил меч, пытаясь примотать ивовым прутиком ветку покороче к длинной и прямой ветви.

Мальчик не ответил, хмуро засопев.

– Не так. – Кай поднял ветви. – Надо прутик вот так… перехлестнуть.

– Он ломается тогда, – ломаным баском ответил мальчик.

– Так намочить надо, – уверенно сказал Кай. – Хотя бы поплевать на прут. Уж мне-то поверь, я столько мечей намастерил… А скоро у меня настоящий будет!

Мальчик посмотрел на болотников и вдруг задрожал.

– Ты чего? – удивился Кай. – Не бойся. Это… мои друзья. Они хорошие. Они знаешь какие! Они называются – болотники.

– Добрые господа… – надреснуто заговорил вдруг молчавший до этого мужик. – Добрые господа, мы ушли от людей. Мы никому не делаем зла. Уходите, пожалуйста. Уходите до того, как выйдет луна!

– Мы не можем этого сделать, – сказал Герб. Голос его звучал твердо и ровно. – Ты знаешь, кто мы?

Мужчина склонил голову.

– Да.

– В таком случае ты понимаешь, что мы не можем уйти. Плохое место выбрал ты для своего убежища…

– Хотя бы детей… – прошептал мужчина.

– Нет, – качнул головой Герб.

Он вытащил из ножен меч. Кай открыл рот, глядя на неровный красноватый клинок. Что старик собирается делать? Женщина охнула и вдруг пронзительно закричала. Девушка подскочила, бросилась к ней, обняла и тоже заплакала. Трури отвел глаза. Теперь он смотрел на тлеющие угли. Кай видел, как юноша кусал губы.

– Не здесь… – сказал мужчина, и голос его прервался. Герб кивком указал на дверь.

Они вышли все трое, будто сцепленные друг с другом. Женщина опиралась на мужчину, а девушка висела на женщине. Мальчик дрожал, обхватив голые колени. Кай хлопал глазами, не понимая, что происходит. Герб вышел во двор следом за хозяевами. Крис плотно прикрыл за ним дверь. В помещении стало совсем темно.

– Трури… – позвал Кай. – Что происходит?

За закрытой дверью послышался глухой удар упавшего на землю тела. Затем женский истошный вопль на два голоса – и еще один удар. И еще один.

И сразу стало тихо.

– Тебе лучше уйти, – сказал Трури, не глядя на Кая.

– Почему? – глупо спросил он.

Рах вытянул из ножен свой меч. Клинок этого меча был совершенно черный, искривленный и зазубренный на тыльной стороне лезвия. Рах шагнул к сжавшемуся в углу мальчику.

– Уходи! – почти крикнул Трури.

Дверь открылась. На пороге стоял Герб, вытирая клинок своего меча куском звериной шкуры.

– Нет, – сказал он. – Пусть останется. Пусть смотрит.

Кай уже догадался, что сейчас произойдет. Но почему – не понимал. Ему было страшно. И смотреть он не стал. Он вскочил и отбежал от мальчика на несколько шагов, отвернулся и, как будто этого было недостаточно, крепко зажмурился.

Через один удар сердца Кай услышал тонкий писк, потом тихий шорох. «Все», – подумал он.

Рах тряхнул мечом, сбрасывая с черного лезвия капли крови прямо на скорченное маленькое тельце. И тут что-то взорвалось в груди Кая. Он ринулся прочь из этого ужасного дома – Герб посторонился, чтобы дать ему пройти. Выбежав во двор, он едва не наткнулся на три тела, рядком лежащие у частокола. Быстрый бег не удалось погасить мгновенно, Кай споткнулся о мертвую неподвижную ногу и рухнул на землю. Под левой ладонью мокро хлюпнуло. Кай поднялся и попятился от мертвецов. Ударился спиной о прислоненную к частоколу лестницу и чуть не упал снова. Только оказавшись по ту сторону частокола, он заметил, что левая его ладонь густо выпачкана кровью. Кай опустился на колени, сорвал пук травы. Кровь, еще теплая и ужасно липкая, оттиралась с трудом.

«Что это? Что это? Что это?.. – стучало в его голове. – Почему?!» Слезы сами собой потекли из его глаз.

Он не заметил, как рядом с ним очутился Трури. Кай поднял на него глаза.

– Зачем? – спросил он. – Они же… ничего не сделали… Они же… просто люди…

– Они не люди, – ответил Трури. – Если бы мы встретили их, когда вышла луна, они бы напали на нас.

– Они…

– Это происходит так. Кто-то выживает после нападения оборотня, и человеческая кровь, отравленная кровью твари, превращает жертву в хищника. Иногда новоообращенный оборотень пожирает свою семью, потому что человеческая сущность не в силах сопротивляться жажде крови. Иногда он намеренно заражает близких, чтобы предотвратить это, потому что оборотни не жрут себе подобных. Так было с этой семьей. Возможно, когда-то они были хорошими людьми, даже вероятно были хорошими, ибо ушли от людей, чтобы обезопасить и себя, и других. Но сейчас они не люди. Они свирепые твари, отнимающие человеческие жизни. А все мы давали клятву, которая обязует нас сражаться с тварями, убивающими людей. Мы не сражаемся с людьми. Мы истребляем тварей, какое бы обличье они ни принимали.

– Этот… который с бородой… – всхлипнул Кай, – говорил, что они не делают зла. Тут никого нет, они не могут никому повредить.

– Я ему не верю, – сказал юноша и присел рядом с мальчиком. – Мы же встретили их на своем пути. На нашем месте мог оказаться кто-то еще, кто не смог бы распознать в этой нелюдимой семье опасных тварей. Оборотни не властны над своим звериным началом. Лунный свет заставляет их выходить на охоту, и они ничего не могут с этим поделать.

– В их доме нет окон! – выкрикнул Кай. – В частоколе нет калитки! Неужели не ясно, что они ночами сидят взаперти!

– Они сами обрекли себя на отшельничество, да, – подтвердил Трури. – Но мы не могли просто проехать мимо. Пройдет год или два… Кто его знает, выдержит ли обветшавший частокол? Или тот волчонок, с которым ты говорил, подрастет и вымахает в здоровенного волка, способного грудью вышибить дверь, сорвав запор, или одним прыжком преодолеть частокол… Тварь – всегда тварь.

На это Кай ничего не ответил. Он чувствовал в словах юноши правду, но это была какая-то другая правда… которую он пока неспособен был принять сердцем.

Болотники все не показывались из-за частокола. Трури положил руку на плечо Каю.

– Мне ведь тоже было… нелегко, – вдруг признался он, – это у меня в первый раз так… Когда тварь принимает обличье человека.

Кай молчал, пока не высохли слезы. Потом прерывисто вздохнул и спросил:

– А как вы поняли, что это… не люди? Вы же поняли, что здесь что-то не так, еще раньше, до того, как оборотней почуяли кони.

– Ты тоже этому научишься, – сказал Трури. – Когда годами бьешься с тварями, чувствуешь их на расстоянии.

С верхушки частокола спрыгнул Герб. За ним – Крис и Pax.

– Нужно натаскать хвороста, – прямо глядя на Кая, сказал Герб. – Поскорее.

Было уже совсем темно, когда путники покинули это место. Поднимающийся ветер бил им в спины горьким дымом. Кай несколько раз оглядывался на опустевший дом, пока он не скрылся во тьме совершенно. И тогда пламя вдруг вспыхнуло так ярко и бурно, что на мгновение осветило путь болотникам, отъехавшим уже на порядочное расстояние. Никто, кроме Кая, не оглянулся на гигантский костер.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66 
Рейтинг@Mail.ru