Малые ребята

Глеб Иванович Успенский
Малые ребята

– Какое такое у вас дело с урядником?

– Да тут у нас, у робят, дело-то… Не знаю еще, меня-то примут ли… Ишь вон давеча говорят, чтобы меня в компанию не брать…

– Какое дело-то, я все-таки не понимаю.

– Да тут дело… когда-то еще выйдет решение. Долго… Кабы ежели бы решение вышло, ну, тогда хорошо всем будет, по двадцать пять рублей на брата выйдет по закону… Этто трактирщик Маслов подал на Недоноскова…

– Недоносков тоже трактирщик? – спросил учитель.

– Из-за того и подал Маслов-то, что Недоносков ему перебивает торговлю… Правов у него нет на вынос, а он отпускает вино-то… вот из-за этого… Ну, а наши робята подсобили Маслову-то…

– Каким родом подсобили?

– Как подсобили-то? Уговорились с Масловым пойтить к Недоноскову в трактир… на чай, например, на расход Маслов свои три рубли дал. Чаю пей сколь хошь… Ну и чтобы купить у Недоноскова бутылку вина за печатью… Недоносков-то не давал – ну упросили… А Маслов, значит, и пымал с вином-то… Так уговор был, чтобы пымать нас… Маслов-то говорит – мне, бает, ничего не нужно, а что выйдет по решению из суда – все вам, а там, вишь, сто целковых придется и больше еще ста, сказывают… Ну а меня-то в компанию принять не хотят. «За что тебя, говорят, ты не уговаривался…» Так что ж, что не уговаривался? Я же их в трактир привел, на свои чаем угощал, а они три-то рубли, почесть, целыми скрыли, поделили промежду себя… Вот теперь урядник приехал, допрашивать будет, я сам от себя покажу, пущай по закону разделят, по правилам, коли добром в компанию не принимают. Стало быть, покуда прощайте…

Последние слова, касавшиеся неодобрительного поведения товарищей, Гриша произнес детски-обиженным тоном.

Он ушел, а мы с учителем молча и многозначительно переглянулись. Оба мы были поражены этой детской наивностью, с которою Гриша воспринял и передал нам чистейшую гадость.

А такую гадость, как липкую грязь, господа Масловы и Недоносковы в обилии и ежеминутно разбрасывают вокруг себя в поучение подрастающему поколению деревни.

Примечания

Печатаются по изданию: Сочинения Глеба Успенского в двух томах. Том второй. Третье издание Ф. Павленкова, СПБ., 1889.

Впервые напечатаны в «Отечественных записках», 1880, II и V, с подзаголовком в скобках: «Из памятной книжки», за подписью: «Г. Иванов». После первой публикации при жизни писателя переиздавались четыре раза: в сборнике «Деревенская неурядица», т. I, СПБ., 1882, и во всех трех прижизненных изданиях Сочинений.

Очерки «Малые ребята» являются продолжением творческой разработки в основном того же жизненного материала, что и в предыдущих очерках, и также примыкают к основному циклу периода – «Из деревенского дневника». Переработка очерков от издания к изданию сходна с переработкой предшествующих очерков (незначительная правка стилистического характера издания 1882 года, наиболее существенные переработки при подготовке т. V первого Собрания сочинений в 1884 г.). Сохранившиеся части наборной рукописи очерков, а также черновые наброски некоторых неполных глав свидетельствуют о большой работе писателя по разъяснению в своем творчестве новой проблематики (взаимоотношения интеллигенции и народа, вопросы воспитания детей и др.). При публикации очерков в журнале, как это видно из сличения текста с наборной рукописью, автору пришлось посчитаться с требованиями цензуры. Так, подверглись смягчению выражения о народном разорении, о правительственных мерах по регламентации крестьянского хозяйства (исключены слова крестьян: «Явно разбой! Разор! Вконец разорят! Хоть ложись помирай!»), резкие выпады крестьян против полицейских властей (исключены, например, эпитеты, характеризующие отношение крестьян к представителю власти: «жестоко сверкнули глаза», «гневно прибавил», «приехал пес, с каким приказом»; слово «урядник» заменено повсюду словом «верховой»), высказывания о тех гонениях, которым подвергалось революционное народничество в 70-х годах («Много в ту пору перевешалось, передушилось, перестрелялось народу…»).

При подготовке очерков для первого издания Собрания сочинений Успенский произвел ряд изъятий, в основном публицистического характера. Эти изъятия шли в двух направлениях: с одной стороны, удаляются некоторые места антинароднического характера (так, например, о кулацкой морали и в рукописи и в первых двух публикациях говорилось как об «имеющей… в недалеком будущем пропитать решительно все сферы общества»), а с другой, – устраняются некоторые противоречивые суждения самого писателя, носившие народнический характер (таково, например, рассуждение о пореформенном крестьянине, который будто бы «примкнул к общечеловеческой семье, к общечеловеческим порядкам, он сделался судьею в чужом общечеловеческом деле, он стал общественным деятелем не только у себя в деревне, но в волости, в городе, в столице» и т. д.) (См. «Деревенская неурядица», т. 1, стр. 107–109.)

В окончательной редакции усилен иронический оттенок в характеристике главного героя – Ивана Ивановича Полумракова. Так, слов, характеризующих его министерство как одно из «устрояющих, созидающих, направляющих и руководящих» (эти эпитеты напоминают щедринские названия царских министерств того же периода), в первоначальных редакциях не было.

Очерк не получил правильной оценки в современной Успенскому критике. Народническая «Неделя», встретившая начало очерка с большими похвалами, не удержалась затем от упрека Успенскому в пессимизме: «Это исключительное сосредоточение на невеселых условиях и помешало г. Успенскому разглядеть скрытую сущность народной жизни и народной души; оно-то и придало такой мрачный отпечаток безнадежного пессимизма всем его изображениям» («Неделя», 1881, № 50, 13 декабря, стр. 1703). Для реакционного журналиста Е. Маркова очерки «Малые ребята» послужили поводом для возгласов о «засилии мужика» в «Отечественных записках» («Русская речь», 1880, XII, 208). Глубоко демократическое направление журнала, руководимого М. Е. Салтыковым-Щедриным, вызывало раздражение и озлобление у представителей реакции.

Рейтинг@Mail.ru