Зеленые холмы Африки. Проблеск истины

Эрнест Миллер Хемингуэй
Зеленые холмы Африки. Проблеск истины

– Какой-нибудь задавака, который раз в жизни случайно убил льва, – сказал Старик.

– Скажите ему, что я – Бвана Физи, «Убийца гиен», – попросил я Дэна. – Бвана Физи душит их голыми руками.

Дэн сказал ему что-то другое.

– Спросите, не хотят ли они познакомиться с Бваной Жабой, родоначальником всех жаб, и Мамой Тзигги, повелительницей саранчи.

Дэн меня не слушал. Похоже, они обсуждали денежный вопрос. После того как о поденной плате договорились, Старик обещал им за каждого убитого с их помощью куду пятнадцать шиллингов.

– Я так понимаю, что речь идет о фунте, – уточнил старший проводник.

– Похоже, они разбираются в ценах, – сказал Старик. – Должен признаться, что я не в восторге от этого парня, несмотря на похвалы Бваны Симбы.

Кстати, потом мы узнали, что Бвана Симба прекрасный охотник и репутация на побережье у него самая высокая.

– Будем тянуть жребий, – предложил Старик. – Каждому достанется один голый и один в штанах. Лично я предпочитаю голых проводников.

Но когда мы предложили двум одетым проводникам с рекомендацией выбрать себе по голому партнеру, стало ясно, что из этого ничего не выйдет. Главный спорщик, как оказалось, не только разбирался в финансах, но обладал и актерскими способностями. Он представил нам в лицах, как Бвана Симба убил в последний раз куду, но тут прервал спектакль, чтобы заявить: он будет охотиться только с Абдуллой, плюгавым, большеносым грамотеем, который отличный следопыт. Они всегда охотятся вместе. Сам он по следу не ходит. Высказавшись, он возобновил представление, где теперь, кроме Бваны Симбы, действовали Бвана Доктор и рогатые звери.

– Тогда придется тянуть другой жребий: двое оксфордцев против двух дикарей, – предложил Старик.

– Меня воротит от этого шута, – сказал я.

– Может, он хорош в деле, – с сомнением произнес Старик. – Во всяком случае, вы и сами отличный следопыт. По словам деда, два других – хорошие проводники.

– Что ж, благодарю. Ладно. Доставайте свои чертовы соломины.

Старик зажал в кулаке две соломины.

– Длинная – Дэвид Гаррик[33] и его дружок, – пояснил он. – Короткая – двое голых молодцов.

– Хотите тянуть первым?

– Давайте вы, – сказал Карл.

Я вытянул Дэвида Гаррика и Абдуллу.

– Черт, попался этот комедиант.

– Может, еще будете им довольны, – утешил меня Карл.

– Хотите, махнемся?

– Нет, но он может оказаться лучшим из лучших.

– Теперь разыграем место охоты. Кто вытащит длинную соломину, выбирает место первым, – объяснил Старик.

– Тяните вы.

Карл вытянул короткую.

– А какие разыгрываются места? – спросил я Старика.

Последовал длинный разговор, во время которого Дэвид прикидывался, что убил с полдюжины куду из разных засад, или подкрадываясь на открытом месте, или выгоняя зверей из кустов.

Наконец Старик сказал:

– Говорит, здесь есть соляной источник, куда звери приходят лизать соль, и их убивают тысячами. Кроме того, бродя вокруг холма, этих бедолаг можно стрелять на открытом месте. А физически хорошо подготовленные могут взбираться на скалы и бить их оттуда, когда те пасутся.

– Я выбираю солонец.

– Не забывайте – стрелять в самых крупных, – сказал Старик.

– Когда выходим? – спросил Карл.

– На солонце надо быть рано утром, – ответил Старик. – Но вы, старина Хем, можете осмотреть место уже сегодня вечером. Надо проехать миль пять по дороге, а дальше пешком. Берите машину и отправляйтесь первым. А вы, Карл, можете опять навестить холмы, как только спадет дневная жара.

– А что с Мемсаиб? – спросил я. – Могу я ее взять с собой?

– Не думаю, что это разумно, – произнес серьезно Старик. – Чем меньше людей принимают участие в охоте на куду, тем лучше.

В тот вечер М’Кола, Комедиант, Абдулла и я вернулись в сумерки к костру очень взволнованные. Почва на соляном источнике оказалась взрытой, на ней были свежие следы куду, и среди них несколько следов крупных самцов. Там было замечательное укрытие, и я не сомневался, что на следующее утро убью куду, словно мне предстояло стрелять из надежного убежища уток с изрядным количеством подсадных и в прохладную погоду, не сомневаясь, что они прилетят.

– Это просто верняк. Плевое дело. Даже совестно. Этот Комедиант… как его? Бут, Баррет, Мак-Каллоф… вы понимаете, о ком я говорю…

– Чарльз Лоутон, – предложил Старик, потягивая трубку.

– Вот-вот. Фред Астор. Танцор, мировая знаменитость. Он – ас в своем деле. Нашел укрытие и прочее. Знал точно, где солонец. Определил направление ветра, подбросив в воздух пригоршню пыли. Он просто чудо. Бвана Симба здорово их натренировал. Считайте, что куду уже у нас в контейнере. Главное – не испортить мясо и выбрать наиболее крупных самцов. Завтра на этом солонце я убью двух самцов. Друзья мои, я в восторге.

– Откройте нам, что вы пили?

– В том-то и дело, что ничего. Позовите Гаррика. Скажите, что он будет работать в кино. Найдем ему роль. Я кое-что придумал по дороге домой. Конечно, это может не сработать, но сюжет мне нравится. Отелло, или Венецианский мавр. Как вам? Идея хороша. Этот негр – назовем его Отелло – влюбляется в девушку, никому не известную, поэтому назовем ее Дездемона. Подходит? Меня уже сто лет просят написать сценарий, но мне мешает сегрегация. Пусть сыграет он и прославится. Гарри Виллс – не подходит. Паулино побил его. Шарки побил его. Демпси побил Шарки. Карнера его нокаутировал. Что, никто не видел этот удар? Где, черт подери, были мы, Старик? Гарри Греб[34], кстати, умер.

– Мы как раз въезжали в Кейптаун, – сказал Старик. – Тебя еще чем-то забрасывали, и мы не могли понять почему.

– Я помню, – сказала Мама. – Как это вы не заставили его провести сегрегационную линию?

– Я тогда чертовски устал.

– А вид у вас был бодрый, – сказала Мама. – Так что будем делать с этим болтуном?

– Вольем в него стаканчик и посмотрим, что будет.

– Все, молчу, – пообещал я. – Но, клянусь, у меня отличные предчувствия относительно завтрашнего дня.

И кто, вы думаете, в тот момент появился в лагере в обществе двух голых дикарей и благоверного мусульманина коротышки-ружьеносца Чаро? Конечно же, Карл. Он снял широкополую шляпу, и при свете костра лицо его имело желтовато-землистый оттенок.

– Кого-нибудь подстрелили? – спросил он.

– Нет. Но живность там есть. А как ваши дела?

– Ходил по этой проклятой дороге. Разве может пастись куду у дороги, где полно скота, хижин и людей?

На нем лица не было, и я решил, что он заболел. Но от вида убитого горем человека, вошедшего, когда мы вовсю забавлялись, мне стало не по себе.

– Мы ведь тянули жребий, – сказал я.

– Знаю, – горько подтвердил он. – Мы охотились у дороги. Чего тут можно ожидать? Разве там можно увидеть куду?

– Но утром на солончаке вы обязательно убьете куду, – весело произнесла Мама.

Я выпил стакан виски с содовой и услышал, как бы со стороны, свой бодрый голос:

– Нет сомнений – утром на солончаке вас ждет куду.

– Но ведь там охотитесь вы, – удивился Карл.

– Нет. Теперь ваша очередь. Я был сегодня вечером. Будем чередоваться. Такой был уговор. Правда, Старик?

– Чистая правда, – ответил Старик. Мы избегали смотреть друг на друга.

– Выпейте виски с содовой, Карл, – предложила Мама.

– Спасибо.

Мы молча поужинали. Уже в постели я спросил:

– Кто тебя дернул за язык сказать, что завтра он будет охотиться на солонце?

– Даже не знаю. Я совсем не то хотела сказать. Просто перепутала. Давай не будем об этом.

– Я вытянул эту чертову соломину. Мне повезло. Против жребия не идут. Это единственный способ уравнять шансы.

– Не надо больше об этом.

– Мне кажется, Карл нездоров, он сам на себя не похож. Мысль о куду его доконала, и, боюсь, на солонце он может такое натворить, что туда больше ни один зверь не заявится.

– Пожалуйста, не будем об этом говорить.

– Хорошо.

– Спасибо.

– Во всяком случае, мы его успокоили.

– Не уверена. Но, пожалуйста, давай прекратим об этом говорить.

– Уже прекратил.

– Вот и хорошо. Спокойной ночи.

– Ерунда все это, – сказал я. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Глава седьмая

Утром Карл со своей командой отправился на солонец, а Гаррик, Абдулла, М’Кола и я, перейдя дорогу, обогнули деревню и двинулись в тумане вверх по сухому руслу. Мы лезли в гору по гальке, обходя валуны, а сухое дно так заросло вьющимися растениями и кустарником, что часто приходилось идти, согнувшись, словно по туннелю. Я так вспотел, что и рубашка, и белье были хоть выжимай, но, когда мы остановились на горном уступе, глядя вниз на плывущие над долиной облака, мне стало зябко от утреннего ветра, и я набросил плащ. Взмокший от пота, я не мог сидеть на месте и дал знак Гаррику продолжать путь. Мы преодолели один склон горы, повернули назад, поднявшись чуть выше, и перевалили на другой, находящийся в тени склон. К этому времени солнце высушило мою рубашку, и мы шли вдоль зеленых долин, останавливаясь над каждой и внимательно осматривая ее в бинокль. Наконец нам попалась чашевидная долина, по форме напоминающая амфитеатр, по дну ее, заросшему ярко-зеленой травой, бежал ручей, а дальний склон и всю нижнюю часть занимал лес. Сидя в тени скал, защищавших нас от ветра, мы разглядывали в бинокли противоположные, освещенные солнцем склоны и разглядели там двух самок куду с детенышем, они паслись на опушке, торопливо пощипывая молодую поросль, потом внезапно подняли головы, напряженно вглядываясь в даль и прислушиваясь, как делают все животные, когда пасутся в лесу. На равнине у них широкий обзор, и потому они чувствуют себя уверенно и пасутся спокойно – не так, как в лесу. Мы видели вертикальные белые полосы на серых боках и чувствовали удовлетворение: так приятно было созерцать антилоп с высоты гор ранним утром. Но вдруг раздался грохот, как от обвала. Сначала я подумал, что рухнул и покатился большой камень, но тут М’Кола тихо сказал:

 

– Бвана Кибор! Пига!

Мы прислушались, не раздастся ли второй выстрел, но его не было, и я решил, что Карл убил-таки куду. Самки, за которыми мы наблюдали, замерли, услышав выстрел, но через некоторое время снова принялись щипать траву. Однако они держались все время рядом с лесом. Мне припомнилась одна старая пословица индейских охотников: «Один выстрел – мясо твое. Два выстрела – еще неизвестно. Три выстрела – ищи ветра в поле». С помощью словаря я перевел ее М’Коле. Похоже, пословица его развеселила, он засмеялся и затряс головой. Мы осматривали долину в бинокли, пока солнце не накрыло нас, и тогда перешли на другой склон, и там в такой же восхитительной долине нам показали место, где один бвана, его называли Бвана Доктор, убил замечательного самца куду. В это время в долине показался какой-то масай, и я притворился, что собираюсь в него выстрелить. Гаррик чрезвычайно разволновался, повторяя: это человек, человек!

– А что, в человека стрелять нельзя?

– Нельзя, нельзя! – воскликнул он, прикладывая руку ко лбу.

Я с подчеркнутой неохотой опустил ружье, желая рассмешить М’Колу, который широко улыбался.

Стало жарко, и мы пошли по лугу, трава там была выше колен и буквально кишела крупной, розоватой, с прозрачными крыльями саранчой, она тучами вилась вокруг нас и жужжала, как косилка. Потом, преодолев несколько невысоких холмов, мы спустились по длинному крутому склону и направились долиной, где вилась такая же крупная саранча, в лагерь, куда уже вернулся Карл со своей добычей.

Проходя мимо палатки свежевальщика, мы увидели отрезанную голову самца куду, с которой капюшоном свисала шкура, тяжелая и мокрая от крови, еще капающей с того места, где череп отсекли от позвоночника. Вид у этого куду был странный и жалкий. Только морда от глаз до ноздрей, гладко-серая с нежными белыми пятнышками, да длинные, изящные уши были красивы. Уже затянувшиеся пленкой глаза облепили мухи, а рога были тяжелые, грубые и, вместо того чтобы извиваться спиралью, расходились в стороны. Это была необычная голова – массивная и уродливая.

Старик сидел под обеденным тентом, курил и читал.

– Где Карл? – спросил я.

– Думаю, у себя в палатке. А вы где были?

– Лазил по холмам. Видел двух куду.

Я просунул голову в палатку Карла:

– Ужасно рад за вас. Как все было?

– Мы сидели в укрытии, потом проводники сказали мне пригнуть голову, а когда я поднял голову, куду стоял совсем близко. Мне он показался огромным.

– Мы слышали ваш выстрел. Куда попала пуля?

– Первая, кажется, в ногу. Потом мы преследовали его, и я стрелял еще, пока не прикончил.

– Я слышал только один выстрел.

– Нет, их было три или четыре.

– Думаю, горы заглушили шум, если вы погнали его в другую сторону. Ствол у него мощный, и рога раскидистые.

– Спасибо, – сказал Карл. – Надеюсь, вам достанется куду еще лучше. Говорят, там был еще один самец, но я его не видел.

Я вернулся к обеденному тенту, где сидели Старик и Мама. Они явно не были в восторге от куду.

– Что у вас такой расстроенный вид? – спросил я.

– Ты видел эту голову?

– Конечно.

– Жуткое зрелище!

– Все-таки это куду. Там видели еще одного – надо съездить.

– Чаро и проводники говорят, что там действительно был еще один самец – крупный, с великолепной головой.

– Вот и отлично. Этот будет мой.

– Если только он там теперь появится.

– Хорошо, что Карлу наконец повезло, – заметила Мама.

– Могу поспорить, что он еще убьет самого крупного куду на свете, – сказал я.

– Я отправлю его с Дэном за черными антилопами, – сказал Старик. – Такой был уговор. Первый, кто убьет куду, едет добывать антилоп.

– Что ж, справедливо.

– Мы все туда двинемся, как только и вы добудете себе куду.

– Идет.

Часть третья
Неудачная охота

Глава первая

Казалось, с тех пор прошел год. И вот теперь мы едем в машине на солонец за двадцать восемь миль от лагеря после того, как я подстрелил цесарку. Солнце бьет нам в глаза, последние пять дней нам страшно не везло – и на солонце, где Карл добыл куду, и в холмах – высоких и низких, и на равнине, а в довершение всего нам сорвал охоту грузовик этого австрийца. А ведь до отъезда оставалось всего два дня! М’Кола тоже об этом помнил, теперь мы охотились вместе, позабыв о всякой субординации. Досаду вызывали только недостаток времени и незнание местности, из-за чего мы целиком зависели от наших чудаковатых проводников.

Наш шофер Камау был из племени кикуйю, этот спокойный человек в поношенном коричневом твидовом пиджаке, оставленном каким-то охотником, с огромными, уже протертыми заплатами на коленях брюк, в застиранной рубашке каким-то образом ухитрялся выглядеть чуть ли не элегантным. Скромный, тихий Камау был отличным шофером; и сейчас, когда мы выехали из зарослей на открытую, пустынную равнину, я взглянул на него, как всегда восхитившись элегантностью облика, достигаемого с помощью старой куртки, застегнутой английской булавкой, его скромностью, приветливостью и мастерством, и вспомнил, что во время нашей первой поездки он едва не умер от лихорадки, и если б он умер тогда, я не испытал бы особых чувств – только разве страх остаться без шофера. А случись такое сейчас, я бы очень переживал. Отогнав мысли о далекой и маловероятной смерти Камау, я подумал, какое б было удовольствие всадить заряд дроби в зад Дэвида Гаррика, чтобы увидеть истинное выражение его лица, а не маску великого следопыта. И вот тут мы подняли еще одну стаю цесарок. М’Кола протянул мне ружье, но я покачал головой. Он энергично закивал, повторяя: «Хорошо. Очень хорошо», но я приказал Камау ехать дальше. Это вызвало взволнованную речь Гаррика. Разве нам не нужны цесарки? Вот же они. И какие замечательные! Но я видел по спидометру, что до солонца оставалось около трех миль, и мне не улыбалось спугнуть выстрелом антилоп, как случилось, когда мы сидели в укрытии на солонце и шум грузовика испугал куду.

Грузовик мы оставили среди чахлых деревьев в двух милях от солонца и пошли по песчаной дороге к первому солонцу, расположенному на поляне слева от тропы. Мы шагали гуськом, абсолютно молча, и так прошли около мили – впереди ученый Абдулла, затем я, потом М’Кола и Гаррик, пока не увидели впереди размытую дорогу. Там, где песок лежал тонким слоем поверх глины, были лужи – прошел сильный дождь, и такая же слякоть ждала нас впереди. Я не понимал, чем это грозит, но Гаррик театрально развел руками, посмотрел на небо и яростно оскалил зубы.

– Плохо дело, – прошептал М’Кола.

Гаррик заговорил во весь голос.

– Заткнись, дуралей! – осадил его я и приложил палец к губам. Он продолжал громко говорить, и я стал искать в словаре слово «заткнись», а он все указывал то на небо, то на размытую дождем дорогу. Подходящее слово я так и не нашел и тогда плотно зажал Гаррику рот ладонью, и тот от удивления замолчал. – М’Кола, – позвал я.

– Да?

– Что он там говорит?

– Говорит, на солонце плохо.

Вот оно что. А я-то думал, что дождь как раз помощник следопыта.

– Когда шел дождь?

– Этой ночью.

Гаррик опять хотел было заговорить, но я снова зажал ему рот.

– М’Кола!

– Да?

– А другой солонец, – я показал в сторону лесного холма, где был расположен значительно выше другой солонец, – как он, хорош?

– Может быть.

М’Кола что-то тихо сказал Гаррику, который, видимо, был глубоко обижен, но рот, однако, не открывал, и мы пошли по дороге, обходя лужи, к глубокой впадине, наполовину заполненной водой. Гаррик порывался и здесь произнести речь, но М’Кола оборвал его.

– Вперед, – скомандовал я, и мы пошли вслед за М’Колой в сторону верхнего солонца по сырому, песчаному дну старого речного русла.

Вдруг М’Кола замер на месте, наклонился, вглядываясь в сырой песок, а потом шепнул мне: «Человек». След был четкий.

– Шенци, – сказал он, что означало «местный».

Мы пошли по следу, медленно пробираясь между деревьями, и, дойдя до солонца, засели в укрытии. М’Кола покачал головой.

– Нехорошо, – сказал он. – Пойдем.

Мы вышли на солонец. Все здесь было предельно ясно. На мокром пригорке мы увидели следы трех больших самцов куду, спускавшихся к солонцу. Потом следы стали другими – глубоко впечатанные в землю, словно вырезанные ножом – это куду бросились бежать, когда зазвенела выпущенная стрела, на подъеме следы стали расплывчатые и растворились в чаще. Мы проследили следы всех трех, но следов человека не обнаружили. Лучник упустил добычу.

– Шенци, – повторил М’Кола со злобой.

Мы немного прошли по следу человека и увидели, что он вернулся на дорогу. Потом засели в укрытии и ждали до темноты, пока не стал накрапывать мелкий дождь. Никто из зверей не пришел. До грузовика мы добирались под дождем. Какой-то дикарь охотился на наших куду, спугнул их, и теперь они вряд ли придут к солонцу.

Камау из большой брезентовой подстилки соорудил палатку, укрепил мою москитную сетку и поставил раскладушку. М’Кола внес под навес продукты.

Гаррик и Абдулла развели костер и вместе с Камау и М’Колой занялись стряпней. Они решили спать в грузовике. Моросил дождь. Укрывшись в палатке, я разделся, надел теплую пижаму и сел на раскладушку с жареной грудкой цесарки, запивая еду двумя кружками виски с водой.

Вошел М’Кола, серьезный и внимательный, оказавшийся внутри палатки довольно неуклюжим, он взял мою одежду, которую я сложил, соорудив из нее подушку, развернул ее, сложил очень небрежно заново и сунул под одеяло. Он принес три банки с консервами и спросил, не открыть ли их.

– Не надо.

– Чаю?

– К черту чай!

– И чай не надо?

– Виски лучше.

– Да, – согласился он с чувством. – Лучше.

– Чай будем пить утром. На рассвете.

– Хорошо, бвана М’Кумба.

– Спи здесь. На улице дождь. – И я указал на брезент, за которым дождь шумел ласково, и люди, часто ночующие под открытым небом, редко такое слышат. Звук был приятный, хотя не сулил ничего хорошего.

– Хорошо.

– Ну, иди. И поешь.

– Хорошо. Чаю не надо?

– Я же сказал – к черту чай!

– А виски? – спросил он с надеждой.

– Виски кончился.

– Виски, – произнес он уверенно.

– Ладно, – сдался я. – Ступай поешь. – Налив в кружку виски пополам с водой, я забрался под москитную сетку, нащупал под одеялом свои вещи, снова положил их себе в изголовье и, лежа на боку, медленно, опираясь на локоть, выпил виски, потом поставил кружку на землю, нащупал под койкой «спрингфилд», положил рядом с собой фонарик и заснул под шум дождя. Я ненадолго проснулся, когда вошел М’Кола, разобрал себе постель и лег. Второй раз я проснулся уже ночью и услышал рядом его сонное дыхание. Но утром он встал раньше меня и приготовил чай.

– Чай, – сказал он, стягивая с меня одеяло.

– Проклятый чай, – проворчал я и сел в постели, еще до конца не проснувшись.

Утро было серое и сырое. Дождь прекратился, но над землей повис туман, солонец был весь затоплен, и вокруг никаких следов. Обойдя мокрый кустарник, мы вышли на равнину в надежде увидеть след на влажной земле и идти по нему, пока не найдем куду. Но следов не было. Мы перешли через дорогу и двинулись вдоль кустарника, обходя болотистый участок. Я надеялся встретить носорога, но, хотя нам попадался свежий носорожий помет, следов после дождя не осталось. Раз мы услышали крики клещеедов и, подняв головы, увидели, как они в своем рваном полете толчками пролетели над нами к северу вдоль кустарников. Мы описали большой круг, но ничего не нашли, кроме свежих следов гиены и самки куду. М’Кола указал мне на череп куду с великолепным, большим, витым рогом, вонзившимся в ствол дерева. В траве мы нашли второй рог, и я воткнул его в череп животного.

– Шенци, – сказал М’Кола и изобразил человека, натягивающего лук. Череп был совершенно чистый, но в полых рогах скопилось какое-то вещество, которое отвратительно пахло; я с самым невинным видом, словно не чувствую вони, протянул рог Гаррику, который быстро, ничем не проявив себя, сунул его Абдулле. Абдулла сморщил плоский нос и потряс головой. От рогов действительно омерзительно пахло. Мы с М’Колой рассмеялись, а Гаррик продолжал хранить невозмутимое выражение.

 

Мне пришла в голову мысль проехать вдоль дороги на машине, выглядывая куду, а особенно подозрительные места обследовать. Мы так и сделали, вернулись в машину и по дороге осмотрели без всякого результата несколько полян. Тем временем взошло солнце, и дорогу наводнили путники – одни в белой одежде, другие почти голые, и мы решили вернуться в лагерь. На пути мы сделали остановку и проверили еще один солонец. Там мы увидели антилопу импалу, бока которой горели красным там, где солнечные лучи падали на нее, пробиваясь сквозь деревья. Вокруг было много следов куду. Мы их заровняли и двинулись дальше, но тут над нами нависла туча саранчи, летевшей на запад, отчего небо мерцало розоватым светом – все это напоминало старые фильмы, только там цвет серый. Навстречу нам вышли моя жена и Старик, их лица выражали разочарование. У них дождя не было, и они были уверены, что мы вернемся не с пустыми руками.

– Как мой литературный друг – отбыл?

– Да, отправился в Хандени, – сказал Старик.

– Он много поведал мне об американских женщинах, – сказала Мама. – Бедный Папа, я была уверена, что сегодня все получится. Проклятый дождь!

– И что же он рассказал про американских женщин?

– Что они ужасны.

– А он не глуп, – сказал Старик. – Теперь расскажите, как все было.

Мы уселись под обеденным тентом, и я им все рассказал.

– Это проделки вандеробо, – не сомневался Старик. – Они отвратительные стрелки. Что ж, не повезло.

– А я подумал, что это один из тех бродячих туземцев, которых встречаешь с луком у дороги. Увидел поблизости солончак, а потом добрался и до второго.

– Маловероятно. Они носят с собой лук и стрелы для самозащиты. Они не охотятся.

– Кто бы он ни был, но навредил здорово.

– Да, не повезло. И еще дождь. Я поставил часовых на обоих холмах, но они ничего не видели.

– Не будем ныть до завтрашнего вечера. Когда нам уезжать?

– Послезавтра.

– Вот чертов дикарь!

– Карл, наверно, уже перестрелял всех черных антилоп.

– Мы не успеем заехать в прежний лагерь за рогами. Ты ничего не слышал?

– Нет.

– Я дала обет полгода не курить, если ты убьешь куду, – сказала Мама. – И уже бросила.

Мы поели, а потом я залез в палатку, прилег и стал читать. Я знал, что утром нам может повезти на солонце, и старался не волноваться. Но на самом деле я волновался и делал все, чтобы не заснуть, потому что после сна человек становится вялым и туповатым, поэтому я вышел из палатки, сел под тент в брезентовое кресло и стал читать биографию Карла Второго, поминутно отрываясь, чтобы посмотреть на саранчу. Наблюдать за ней было интересно, и я никак не мог привыкнуть к этому зрелищу.

В результате я все же заснул в кресле, поставив ноги на ящик из-под консервов, а когда проснулся, то первым делом увидел Гаррика в большой мягкой шляпе из черных и белых страусовых перьев.

– Пошел прочь, – сказал я по-английски.

Он продолжал стоять, глупо улыбаясь, потом повернулся, чтобы я мог посмотреть на него в профиль.

В это время из палатки вышел Старик с трубкой в зубах.

– Взгляните-ка на это чудо, – крикнул я ему.

Он взглянул, сказал: «О боже! – и снова скрылся в палатке.

– Идите сюда! – позвал я. – Не будем обращать на него внимания.

Старик снова вышел с книгой, и мы сидели и разговаривали, не глядя в сторону Гаррика, а он вертелся перед нами, желая привлечь внимание к шляпе.

– По-моему, этот мерзавец еще и пьян, – сказал я.

– Возможно.

– От него несет спиртным.

Старик тихим голосом сказал Гаррику несколько слов, не глядя в его сторону.

– Что вы ему сказали?

– Велел нормально одеться и быть готовым к работе.

Гаррик отошел, покачивая перьями.

– Не время для этих перьев, – сказал Старик.

– Некоторым такой головной убор нравится.

– В том-то и дело. Фотографируют их в таком виде.

– Безобразие!

– Не то слово, – подтвердил Старик.

– В последний день, если опять ничего не добудем, всажу-ка я Гаррику пулю в зад. Что мне за это будет?

– Могут быть большие неприятности. Тогда придется и во второго стрелять.

– Нет, только в Гаррика.

– Тогда лучше оставить эту затею. Отдуваться все равно придется мне.

– Это всего лишь шутка, Старик.

Появился Гаррик, уже без шляпы, и Абдулла, и Старик переговорил с ними.

– Они предлагают охотиться у холма на новом месте.

– Прекрасно. Когда?

– Когда угодно. Похоже, будет дождь. Надо поторапливаться.

Я послал Моло за ботинками и плащом, М’Кола принес «спрингфилд», и мы зашагали к машине. Небо было почти все время затянуто облаками, солнце ненадолго выглянуло только утром и в полдень. Надвигались дожди. Вот и сейчас заморосило, и саранча притихла.

– Я от сна осовел, – сказал я Старику. – Надо выпить.

Мы стояли под большим деревом возле кухонного костра, и мелкий дождик стучал по листьям. М’Кола принес флягу с виски и торжественно вручил ее мне.

– Хотите? – предложил я Старику.

– Думаю, вреда от этого не будет.

Мы выпили, и Старик сказал: «Черт с ними!»

– Черт с ними, – повторил я.

– Вы еще можете наткнуться на следы.

– Приложим все силы.

Сев в машину, мы свернули вправо на дорогу, миновали глиняные хижины туземцев, а потом свернули налево, выехав на твердую, красноватую, глинистую тропу, огибавшую холмы и с обеих сторон зажатую деревьями. Дождь усилился, и мы ехали медленно. Видимо, глина была изрядно смешана с песком, и наша машина не буксовала. Неожиданно сидевший на заднем сиденье Абдулла взволнованным голосом попросил Камау остановиться. Нас немного занесло при резком торможении, мы вылезли из машины и прошли немного назад. На сырой глине отчетливо проступали свежие следы куду. Антилопа прошла здесь не больше пяти минут назад: края отпечатков были не размыты, а взрыхленная копытами земля еще не расплылась под дождем.

– Думи, – сказал Гаррик, откинул назад голову и широко развел руки, чтобы показать, какие огромные, уходящие за загривок рога у этого зверя. «Кубва Сана!» Абдулла подтвердил, что это самец, и преогромный.

– Пошли, – скомандовал я.

Идти по следу было легко, и мы знали, что зверь близко. Когда идет дождь или снег, подойти к животным проще, и я был уверен, что сегодня удастся поохотиться. След вел через густой кустарник, потом вывел нас на поляну. Я остановился, чтобы протереть очки и продуть прицел «спрингфилда». Дождь уже переходил в ливень, и я надвинул шляпу на глаза, чтобы предохранить очки. Мы обошли поляну, и тут впереди раздался треск, и я увидел серое с белыми полосами животное, проламывающее путь через кустарник. Я вскинул было ружье, но М’Кола схватил меня за руку. «Манамуки!» – шепнул он. Это была самка куду. Мы осмотрели место, где она только что прошла, но других следов не нашли. Все это время мы шли, вне всяких сомнений, по следу самки.

– Ну и где твой «думи кубва сана»? – с издевкой и отвращением спросил я Гаррика, изобразив гигантские рога, уходящие к загривку.

– Манамуки кубва сана, – произнес он с печальным сожалением. – Какая огромная самка!

– Эх ты, клоун в страусовых перьях! – сказал я по-английски. – Манамуки! Манамуки! Манамуки!

– Манамуки, – подтвердил М’Кола, качая головой.

Я вытащил словарь, тщетно пытался подобрать слова и наконец жестами объяснил М’Коле, что надо вернуться кружным путем к дороге и посмотреть, нет ли других следов. Совершив круг под дождем, мы вымокли до нитки, но ничего не нашли и вернулись к машине. Так как дождь стал стихать, а дороги по-прежнему оставались проходимыми, было решено ехать дальше до наступления темноты. После дождя склоны холмов затянуло дымкой, с листьев капала вода, мы всматривались в даль, но ни на открытых полянах, ни в редких зарослях кустарника, ни на зеленых склонах – нигде зверей не было. Наконец стемнело, и мы вернулись в лагерь. Когда мы вышли из машины, мой «спрингфилд» был очень мокрый, и я попросил М’Колу хорошенько его вычистить и смазать. Он обещал все сделать, а я вошел в палатку, где горел фонарь, снял одежду, вымылся в брезентовой ванне и вышел к костру, удовлетворенный и отдохнувший, в халате, наброшенном на пижаму, и в сапогах от москитов.

Мама и Старик сидели в креслах у огня. Мама встала, чтобы налить мне виски с содовой.

– М’Кола мне все уже рассказал, – произнес, не вставая, Старик.

– Просто огромная самка, – сказал я. – Чуть не выстрелил в нее. Куда нам направиться утром, как думаете?

– Наверно, на солонец. Наши ребята облазили оба холма. Помните деда из деревни? Он помешался на куду и ищет их где-то за холмами. Он и с ним еще один, вандеробо. Они ушли три дня назад.

– А почему бы нам не пойти на солонец, где повезло Карлу? День на день не приходится.

– Верно.

– Конечно, у нас остался последний день, и солонец может быть затоплен. В этом случае соли там нет – одна грязь.

– Это правда.

– Но мне так хочется увидеть куду.

– Если встретите куду, не спешите, пусть подойдет поближе. Не спешите и стреляйте наверняка.

– Это как раз меня не беспокоит.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – сказала Мама. – От этого разговора меня трясет.

33Гаррик Дэвид (1717–1779) – знаменитый английский актер и драматург.
34Хемингуэй перечисляет боксеров-тяжеловесов из разных стран, каждый из которых в разное время был чемпионом мира. Из них только Гарри Виллс – темнокожий американец.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 
Рейтинг@Mail.ru