Социология мировых цивилизаций. Восточно-буддистская цивилизация

Владимир Вольфович Жириновский
Социология мировых цивилизаций. Восточно-буддистская цивилизация

Реформа индуизма

Гандизм предполагал реформу индуизма, в первую очередь в отношении к кастам и неприкасаемым. Древняя система 4 варн (сословий) предполагает разумный социальный порядок, основанный на разделении труда. Но её главный недостаток – многочисленные касты и подкасты (до 3 тысяч единиц). Снять запрет на межкастовые браки и совместный приём пищи. Усилить межкастовое общение. Отказаться от кастового строя, деления на благородных и низких, на рождённых повелевать и созданных покоряться.

Умеренность

Как основа политической деятельности в гандизме. Ограничиваться умеренными требованиями, частным улучшением жизни трудящихся. Умеренность объясняется просто. Невозможно бороться одновременно с двумя врагами: английским колониализмом и индийским капитализмом. Кампании против капиталистов и помещиков приведут к тому, что в «час нужды народ по всей Индии не смог бы выступить во имя общего дела в борьбе за сварадж» (самоуправление). Сохранение единства нации в антиимпериалистической борьбе – основа гандизма. Реформу социально-экономических отношений внутри Индии следовало отложить до завоевания независимости.

Выводы

№ 1. Ненасильственное сопротивление стало главной фор – мой национально-освободительного движения в Индии не только благодаря уникальным свойствам Ганди, сумевшего увлечь за собой весь народ. Этому способствовали социально-политические факторы. Отделив национальную борьбу от социальной, гандизм обеспечил национальное единство при гегемонии буржуазии, доминировавшей в ИНК. Наступательность сатьяграхи, массовая мобилизация придали ИНКу большой вес в противоборстве с властями. Строжайшая дисциплина и централизация, сосредоточение всех функций руководства в руках Ганди сдержали массы от эксцессов социальной борьбы и насилия, позволили национальному капиталу не опасаться за будущее. Эти обстоятельства побудили руководство ИНК использовать гандизм, особо не утруждая себя его идеалами и этическими принципами.

№ 2. Столкнувшись с небывалой по масштабам индусско- мусульманской резнёй, возникшей как реакция на раздел Индостана на два доминиона (Индию и Пакистан), с коррупцией и тягой к должностям и наживе, которая охватила многих конгрес- систов во власти, Ганди испытал трагическое разочарование в итогах своих тридцатилетних усилий, во многих собратьях по освободительному движению. Он пришёл к выводу, что ИНК относился к ненасилию как к выгодному политическому средству, а не как к нравственному долгу. Это была не сатьяграха, а пассивное сопротивление, ненасилие слабого.

№3. Методы гандизма оказали большое влияние на ненасильственные движения во всём мире. Ими вдохновлялись борцы за независимость в странах тропической Африки, Мартин Лютер Кинг и его предшественники, сподвижники в борьбе за гражданские права негритянского населения в США, пацифисты и «зелёные» в Западной Европе. В Индии при всей популярности имени Ганди гандизм уже не играет прежней роли. Его опыт трактуется односторонне, ставя под сомнение значение и потенциал ненасильственного сопротивления как средства социальных преобразований.

№ 4. Последователям гандизма не удаётся открыть новые горизонты в теории и практике ненасилия. Западные и индийские специалисты пессимистично оценивают перспективы гандизма даже в самой Индии. Хотя на наш взгляд, потенциал средств, опробованных Ганди, не исчерпан. В таком крайне субъективном деле крайне сложно рассчитывать на второе дыхание. Здесь требуется авторитет и гений творца сатьяграхи, его воля и мужество, стойкость убеждений и способность самопожертвования, помноженные на природное знание жизни и психологии народа.

Дж. Неру

Показательно, что когда лидер независимой Индии Дж. Неру формулировал цивилизационный код современной Индии, то он также исходил из индо-буддийской Традиции. Её суть виделась Неру в синтезе политики и культуры.

Неру придерживался индо-буддийской идеи о том, что при наличии в мире божественной сущности каждый человек обладает её частицей и способен её развить. В статье «Основной подход» (1958) он заложил эту идею в основу социальной программы классового примирения.

Таким образом, прямо обратился к истокам – концепции Древнеиндийских Вед. Всё чувствующее и нечувствующее является частью органического целого. Во всём есть искра того, что можно назвать божественным импульсом или основной энергией жизненной силы, наполняющей Вселенную (см. Геостратегия Индии и Пакистана).

В индийский цивилизационный код Неру включил: 1) по – литику позитивного нейтралитета, направленную на борьбу за мир, международное сотрудничество против угрозы мировой войны; 2) концепцию «Панча шила», пять принципов межгосударственных отношений.

Панча шила

Включает: 1) взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета; 2) ненападение; 3) невмешательство во внутренние дела друг друга; 4) равенство и взаимную выгоду; 5) мирное сосуществование.

Движение неприсоединения

В рамках Панча шила ещё при жизни Неру Индия сумела организовать широкое международное движение. Однако после его смерти, раздираемая внутренними противоречиями, Индия перестала играть заметную роль на мировой арене. Тем не менее наследие Неру до сих пор значимо как принцип неприсоединения. В этногеополитике Южная Азия выделяется как особый этногеополитический регион мира.

Дхарма (обязанность) правителя

Неру задал современникам и ещё один принцип древней цивилизации – долг правителя перед подданными (избирателями). Избирая правителя, подданные не связывают его определёнными условиями, они не вправе расторгнуть договор, если правитель действует не в соответствии со своим назначением. Мысль о долге правителя перед подданными проводится постоянно. Но основа этого долга – дхарма правителя, а не договор. Несмотря на рудименты договорной теории, господствовала патриархальная концепция власти, характерная для древнего и средневекового обществ, особенно на Востоке. Правитель, царь – отец подданных, он должен о них заботиться, но ответственность несёт не перед ними, а перед Богом.Конечно, все эти традиции прошлого в современном контексте укутаны в «покрывало» внешней институциональности. Носят названия, заимствованные из лексикона Западно-христианской цивилизации. Но дух, если не буква, индобуддийской цивилизационности, несомненно, сохраняется.

Конфуцианство и даосзим

Оба явления напоминают не столько религию – нет привычных для мировых религий атрибутов, вроде символов веры. Отсутствует организация – церковь, священнослужители. Монастыри больше похожи на загородные спортбазы. Это – свод жизненных правил и политических идей.

При создании в VI-V вв. до н. э. Конфуцием эти правила предназначались для высшего чиновничества. Затем уже получили более расширенную трактовку, начали распространяться на всё общество. О подобии религии в конфуцианстве напоминает культ верховного божества – Неба. Оно принято за критерий всего сущего и оценки каждого из людей. Отсюда и пошло внутреннее самоназвание Китая – Поднебесная империя, т.е. всё, что находится под Небом.

Второй принцип конфуцианства – Великий порядок, без которого в любой цивилизации просто нечего делать. Строгая иерархия ценностей и социальных местоположений людей – основа китайской цивилизации. И, пожалуй, всей Восточно-буддийской цивилизационной системы.

Конфуцианская иерархия

Общество в конфуцианстве поделено на пять ступеней или категорий: 1) простые люди, ведущие естественный (животный) образ жизни; 2) образованные, живут по законам; 3) люди здравого смысла, философы; 4) искренне добродушные и добродетельные люди; 5) высший свет.

В современных китайских учебниках по социологии и политологии столь откровенных стратификаций не найти. Афи- 41 шируются равноправие и равноудалённость всех от власти. Все и каждый могут всё. Но при всей внешней демократичности общественного устройства ни для кого не секрет, что принципы управления этим устройством, как и в древних цивилизациях, не выходят за пределы «императорского дворца» – ЦК Компартии Китая.

Принцип «исправления имён»

Социальный статус каждого человека должен соответствовать его качествам и поступкам и изменяться вместе с ними. Требование это разумно, но в нём сквозило оправдание вытеснения родовой аристократии чиновничеством. Это имело место в Китае при династии Чжоу (1045-221 до н. э.) в связи с вытеснением родоплеменных начал государственными.

Модель госаппарата

Нравственности чиновников мало для сохранения устоев и справедливости. Основу стабильности Конфуций видел в чёткой организации и формализации общественной деятельности, в том, чтобы каждый соблюдал свои обязанности и находился на отведённом ему месте. Конфуций стремился восстановить всю сумму сложившихся веками обычаев и ритуалов, определявших каждый шаг китайцев. Эти правила назывались ли, своего рода естественное право, освящённое многовековой традицией. Пример должны были показывать цзюнь-цзы – чиновники. Это и сегодня – практика госслужбы.

Ритуал

Конфуций скептически относился к попыткам управления

созданием новых законов, подкрепляемых наказаниями. Таким

путём можно вызвать страх, но не достигнуть нравственного обновления. «Если управлять с помощью законов и обеспечивать порядок посредством наказаний, – говорил Конфуций, – люди

будут стараться избегать наказаний, но не будут испытывать

стыда; если же управлять с помощью дэ и обеспечивать порядок ритуалом, люди будут иметь стыд и станут честными и искренними». Следование ритуалу, обычаю позволяло, по его мнению,

избегать насилия и конфликтов.

Критика Конфуция

Стремление Конфуция восстановить нравственные принципы, побудить государя и чиновников служить общему интересу благородно, но нереалистично. Мораль не определяется личным благочестием. Требуется определённый социальный климат. Любая деспотия не располагает к нравственности. Конфуций мечтал преобразовать государство. После периода критики, непонимания, отрицания постепенное видоизменение конфуцианства привело к тому, что его принципы или скорее лозунги, стали использоваться как идеологическое оправдание восточной деспотии в китайском варианте. Но это произошло не сразу.

 

Даосизм

Древнекитайская цивилизация знала и более радикальные, чем у Конфуция, призывы вернуться к прошлому. Речь идёт о даосизме, или школе даосов, основанной Лао-цзы. Достоверных сведений о его жизни нет. Считается, что он жил в VI в. до н.э., как и Конфуций.

«Дао-дэ цзин» Лао-цзы

Ему приписывается книга «Дао-дэ цзин». Хотя известно, что она составлена значительно позже, вероятно, в III в. до н.э. Лао- цзы понимает дао как первопричину и закон развития Вселенной, которому подвластны небо и земля, природа и общество. Человек – часть природы. Подчинение вечному закону обеспечивает ему счастье в единстве с природой. Всё, что придумали сами люди, отделяет их от дао и ведёт к несчастьям.

Лао-цзы одним из первых высказал мысль, что цивилизация,

усложнение и усовершенствование жизни, изобретение орудий

труда и т.п. ведут человека к утрате первозданного совершенства, спокойствия и самоудовлетворяемости, чреваты конфликтами и гибелью.

Отшельничество

Идеал даосизма – уход от людей и общества, отшельничество. Явное заимствование из буддизма. Только уединение обеспечивает нравственную жизнь. Что же касается мирян, им рекомендуется опроститься, сократить свои потребности, максимально ограничить использование всяких усовершенствований и вести естественную жизнь в общении с природой и тесным кругом близких. Нечто подобное у нас в России исповедовал Нил Сорский и его последователи – нестяжатели, борцы за соблюдение православной этики и утверждение аскетизма.

«Государство, – говорил Лао-цзы, – должно быть маленьким, население малочисленным. Если и есть различные орудия, ими не следует пользоваться. И пусть люди до самой смерти не уходят от своих мест. Если есть лодки и повозки, ими не нужно пользоваться. Если есть оружие и снаряжение, не стоит его демонстрировать. Пусть люди восстановят практику плетения узелков (вместо письма) и пользуются этим… И хотя соседние государства видны друг другу, слышен лай собак и пение петухов, пусть люди до старости и смерти не посещают соседей». Своего рода китайский вариант будущего гандизма.

Полный возврат к примитивной жизни. Частично воплотился в программе культурной революции Мао Цзэдуна, его так называемых «школах 7 мая» по перевоспитанию зажиревших чинуш. Всё, что позволяет одним людям выделиться, подняться над другими, должно быть упразднено. «Если не возвеличивать способных, люди не будут соперничать; если не ценить драгоценности, не будут воровать». «Мудрый, управляя людьми, стремится, чтобы у них не было знаний и желаний, и чтобы те, кто имеет знания, не смели применять активность».

Анархистские идеи

Лао-цзы – первый представитель анархизма. Государство – искусственная структура. Оно осуждалось им так же, как богатство, знатность. Конфуций уверен, что государство служит общему благу, а Лао-цзы считал, что правители используют власть в своекорыстных целях: «Народ голодает от того, что власти берут слишком много налогов». Наряду с поборами Лао-цзы осуждал войны – одно из главных направлений деятельности правителей.

Даосисты сознавали, что полное уничтожение всякой системы управления нереально. Идея заключалась в создании мини-государств на уровне деревень, общин. Своего рода китайская версия современной теории «регионы Европы». Правителям рекомендовалось как можно меньше вмешиваться в естественный ход жизни. Главный принцип мудрого управления – недеяние. Л. Толстому очень нравились эти пассажи Лао-цзы.

Анархизм нередко бывает связан с призывом к разрушению государства, восстанию против него. У Лао-цзы этого нет. Его принцип недеяния относился не только к правителям, но и к тем, над кем осуществляется власть. Не нужно стремиться повлиять на ход событий, следует довериться действию космического закона дао – таков совет Лао-цзы.

Даосизм

Он, в отличие от конфуцианства, индивидуалистичен и даже мистичен. Его цель – личная праведность, духовное совершенствование, обращение к небесному идеалу. Даосизм не может служить основой для общественного преобразования. Но критика государства как орудия осуществления интересов правителей раскрывает очень важный аспект многоплановой и противоречивой действительности.

Учёт сторонников конфуцианства и даосизма никто не ведёт. Примерно 400-500 млн. Распространённость в мире ограничена зоной политико-экономических интересов Китая (см. worldreligion.ru).

Великая китайская стена

Мышление в китайской цивилизации пронизано ощущением времени, незнакомом европейцам. В Поднебесной время течёт плавно и медленно: «Чёрное постепенно переходит в белое и наоборот». Символами этой цивилизации становится этногеополитика Великого Шёлкового пути и Великой Китайской стены (см. Геополитика Пути и Стены. Особенности китайской геополитики, – Вестник аналитики, 2008, №2, Институт геополитики профессора Дергачёва).

В Древности и Средневековье Великий Шёлковый путь яв – лялся величайшей мировой торговой коммуникацией в Евразии. Сегодня используется как крупнейший материальный памятник открытости китайской цивилизации к внешнему миру и международным экономическим отношениям.

Великая Китайская стена тоже служит материальным памятником: 1) технологии властвования и 2) закрытости цивилизации от внешнего мира. У Стены чёткие барьерные функции. Она одновременно преграда для проникновения в Поднебесную кочевой Степи и ограничитель деятельности самих китайцев за её пределами. В мировоззрении китайцев Стена и Путь служили символом неприятия всего чужеземного, особенно в сфере культуры.

В этом смысле современный Китай – дважды закалённая цивилизационность. С одной стороны – буддизмом/конфуцианством. С другой – коммунистической идеологией. 73 млн членов компартии Китая не отделяют коммунистические идеи от конфуцианской цивилизации Пути и Стены. Это позволяет Китаю избегать многих ошибок СССР и других стран реального социализма. Прежде всего – не заимствовать чуждые населению западные модели развития, а основываясь на преемственности, идти своим путём.

Синтоизм

Его ещё называют религией духов или «путём богов» («син» – божество, «то» – путь). Традиционная религия Японии. Отражает главный принцип японского менталитета – Япония для японцев. Распространение за границами Японии – нулевое. Учёт количества сторонников также не ведётся, приблизительно 100 млн (см. heian-org.ru).

Вырос всё из того же буддизма, на 10 веков позднее конфуцианства, уже в новой эре (VI-VII вв.). Верховное божество – богиня солнца Аматэрасу. Символ синто – флаг Японии. Название страны Нихон соединяет два китайских иероглифа: «ни» – солнце, «хон» – восход. Получается – страна восходящего солнца.

То, что «восходящее солнце» первоначально обозначалось китайскими иероглифами, косвенное, хотя и не подтверждённое научно, свидетельство происхождения японского этноса как одной из разновидностей этновыбросов с материкового Китая. Факт, крайне раздражающий современных японцев.

Синтоизм по своей сути – разновидность языческой религии. Верховное божество неотделимо от природы (духов), животных и великих личностей. Это божество распадается на множество мелких божеств. По-японски они называются «ками» – боги. Их количество запредельное, даже с учётом жанра мифологии – до 800 млн.

Будучи слабо структурированным, синтоизм всю свою историю качался на грани слияния с буддизмом. И лишь после революции Мэйдзи (1868) обрёл более или менее организационную структуру в двух формах – синтоизма императорского дворца и храмового синтоизма. Обе эти разновидности образуют государственный синтоизм в виде ритуалов, совершаемых в сотнях храмов, объединённых в единую ассоциацию, нечто вроде православного синода. Есть у храмов свои жрецы, в том числе и верховные.

Честно говоря, не совсем понятно, как такая примитивная религия – откровенный реликт древности – может коррелироваться с высокотехнологичной экономикой и внешне (с точки зрения динамики и форм общения) вестернизированной современной Японией. Скорее всего, это разновидность ностальгии японцев по временам мифического «золотого века» средневековых сёгунов – японских военизированных правителей. Из них и возникла каста самураев как наиболее почитаемая социальная группа «героев» прошлого, а по случаю и настоящего.

Атеисты. Чучхе и Чучхесон

И последнее соображение о религиозных корнях ВБЦ, а точнее – нерелигиозных. Речь пойдёт о 3 как минимум государствах-атеистах – Вьетнаме, Северной и Южной Кореях. Тут ни буддизм, ни его многочисленные отпочкования не имеют доминирующего влияния.

Во Вьетнаме 85% населения из 80 млн (95% – вьеты) считают себя атеистами или симпатизантами анимистических, то есть языческих, культов. В Северной Корее религия по конституции не запрещена. Можно веровать, во что душа захочет. Но лучше этого не делать. В Южной Корее 50% считают себя вне религий, а 20% числятся протестантами.

Почему именно в этих странах торжествует атеизм или язычество (французские колонизаторы называли вьетнамскую цивилизацию «аннамитской»), однозначного ответа нет. На наш взгляд, это должно означать сознание, задавленное извне чуждыми взглядами и стремящееся обрести независимость, стать самим собой. Или, если хотите, избавиться от комплекса цивилизационной неполноценности. Не случайно западные социологи квалифицируют корейскую цивилизацию «периферийной», «несамостоятельной», «нераскрывшейся» (А. Тойнби).

Программы обновления – во Вьетнаме «Дом мой», чучхе в Северной и чучхесон в Южной Кореях – построены на сочетании цивилизационных традиций с современными технологиями.

Корея

На особицу в цивилизационном буддийском пантеоне стоит Корейский полуостров. Он уже 100 лет находится в центре событий международного масштаба. Здесь остро ощущаются последствия тяжёлого исторического опыта, военных конфликтов, принесших страдания миллионам людей. На этой земле пересекаются интересы великих держав, реализуются нетривиальные идеи по переустройству общества и политические эксперименты, замешанные на вождистских устремлениях, последствия которых до конца ещё трудно представить.

Уникально для XXI в. продолжающееся сосуществование диаметрально противоположных по своему характеру моделей развития разделённой нации в рамках двух государств – членов ООН. В монографии Торкунова А.В., Денисова В.И., Ли В.Ф «Корейский полуостров: метаморфозы послевоенной истории». (М.: ОЛМА Медиа Групп, 2008), отмечается, что термин «чучхе» в буквальном переводе с корейского «хозяин своего тела», «сам себе хозяин» ввёл в северокорейский лексикон Ким Ир Сен в 1955 г. Призывает отбросить в сторону всё иностранное и опираться в работе на «истинно корейские моральные и культурные ценности» (с. 193).

В переводе на русский этот опыт означает: «На Бога надейся, а сам не плошай». Принятие идеологии чучхе свидетельствует о том, что ни о каком социализме в КНДР говорить не приходится. Это – общинный традиционный для этнически однородной территории строй жизни. Так же, как вряд ли можно говорить о капитализме в Республике Корее. Слишком уж там всё делается по-своему. Скорее, это корейский национализм. Тут главная проблема – объединение расколотого корейского этноса.

Сказывается исторически несамостоятельная роль этих стран в определении своей судьбы. Они вечно были предметом иностранного влияния. Их постоянно кто-то колонизировал. Вьетнам находился в зависимости то от Китая, то от кхмерской государственности. В новое время – от Франции и США, частично и от СССР.

Корея тоже оказалась зажатой между мощными соседями – Китаем и Японией. Приходилось вести постоянные войны за независимость. Поэтому приносимые колонизаторами религии воспринимались местным населением как фактор культурного порабощения и, естественно, не могли никого вдохновлять на творчество.

Сказывалась и другая – этническая – причина. Вьетнамцы как этническая общность сформировались между II веком до нашей эры и II веком нашей эры из смешения индонезийской расы с вьетнамскими и тайскими иммигрантами, а также китайцами, то есть этновыбросами. Получился этнос-трансплантант, оказавшийся малопригодным для выработки своей религиозной системы. А чужую, воспринятую как колониальную, принять отказался. Поэтому политически и с позиций выработки своей собственной цивилизационной идентичности естественно было использовать именно языческие культы.

Так же было и в Корее. До XIV в. колонизирована китайцами. Классики (А. Тойнби и др.) относят корейскую цивилизацию к производным от китайской, что, конечно же, неверно. С XIV по XIX вв. Корея вела политику самоизоляции. Потом японская оккупация. Затем раскол на два государства. Народ, этнос один, а типы государственности – разные.

 

Чучхе и чучхесон

Ярким примером одного из таких культов является идеология чучхе в Северной Корее. Провозглашена в 1955 г. Ким Ир Сеном. «Чу» – хозяин, «чхе» – тело, сущность, субстанция, природа. Как говорится, религиозно-философский коктейль в одном флаконе. Такая смесь может быть только в языческой религиозной традиции. В сумме означает то, что и должна означать, – сознание, задавленное извне чуждыми влияниями и стремящееся обрести независимость, стать самим собой.

Впоследствии идеи отца развил его сын Ким Чен Ир в работе «Об идеях чучхе» (1982).

Автором идей чучхесон является президент Южной Кореи Пак Чжон Хи (книга «Путь нашей нации»).

По сути, обе идеологии являются языческой интерпретацией конфуцианского тезиса времён маоистского Китая – развиваться с опорой на собственные силы. Чучхе и чучхесон позволяют корейцу считать хозяином себя самого и всего окружающего его мира. Об этом свидетельствует философская интерпретация понятия «чучхе» как «вещь с точки зрения субъекта». Именно в таком контексте понятие «чучхе» использовалось корейскими средневековыми мыслителями (см. Википедия).

Главным в чучхе является корейский национализм, опирающийся на два принципа: 1) человек властелин мира и хозяин своей судьбы; 2) человек, заразившийся низкопоклонством, перестаёт адекватно воспринимать реальность.

Южнокорейский чучхесон также активно поддерживает идеи национальной самобытности. Не отрицая демократические принципы, Пак Чжон Хи заявлял, что демократия в Корее должна строиться на основе здорового национализма (см. А.А. Курмызов. Идеи чучхе и идеология чучхесон: попытка сравнительного анализа).

Если кому-то идеологии чучхе и чучхесон покажутся простоватенькой выдумкой недоучившихся марксистов или либе- рал-демократов, то они глубоко ошибутся. Это – варианты национально-освободительной идеологии, утверждающие право на самостоятельное развитие. Недооценивать её способности к пассионарному толчку, значит, как всегда, проявлять древнеримское высокомерие к «варварам». Чем это закончилось для Рима, хорошо известно…

Выводы

Ясно, что каким бы ни было влияние (невлияние) религиозных факторов на развитие ВБЦ, она формировалась в строгом соответствии именно с доминированием этих факторов. Хотя бы потому, что они обеспечили этой цивилизации независимость и самостоятельность развития.

Рейтинг@Mail.ru