Там, за облаками

Татьяна Охитина
Там, за облаками

Часть первая. Лето

Глава 1. Случайность

Эта история началась славным июньским вечером. На парапете набережной, попивая кофе из бумажного стаканчика, сидел темноволосый парень лет двадцати с картиной под мышкой. Закатное солнце золотило воды фьорда, расслабленные туристы неторопливо прогуливались, наслаждаясь видами. Парень внимательно разглядывал отдыхающих, а затем, бросив опустевший стаканчик в урну, направился к пожилой японской паре. Пять минут улыбок, поклонов и расхожих фраз, и супруги стали владельцами акварельного пейзажа с видом на город, а юноша – обладателем небольшой, но приятной суммы наличными.

В тот момент никто не предполагал, как отразится на судьбе участников истории это простое, на первый взгляд, событие: ни шустрый паренек по имени Вальтер, продавший картину; ни его приятель Ларс, кисти которого принадлежала акварель; ни японская чета, купившая симпатичный рисунок в память о маленьком северном королевстве, в котором удалось побывать на старости лет.

Впрочем, все происходит так, как и должно произойти.

Несколькими часами ранее студент художественной академии Вальтер Кунц пребывал на склоне горы, с которой открывался замечательный вид на город. Шел третий день акварельной практики.

Его одногруппники разбрелись по склону в поисках интересных ракурсов. Вальтер, считая, что вид одинаково хорош отовсюду, устроился рядом с другом, мрачноватым белобрысым типом по имени Ларс Альберг. Тот, зная болтливость Вальтера, хотел было возмутиться такому соседству, но, когда друг поклялся, что болтать не будет, махнул рукой и углубился в работу.

Город, лежащий внизу, был похож на детский конструктор. Маленькие, утопающие в зелени домики с красными крышами, море с белыми росчерками катеров – все это худо-бедно перекочевало на лист. После этого терпение Вальтера кончилось, он зевнул, завалился в траву и принялся разглядывать облака. Когда и это наскучило, отправился взглянуть на труды коллег.

Ларс, пребывая в собственном мире, создавал очередной шедевр. Отвлекать его Вальтер не стал, посмотрел и тихонько удалился.

Староста и активистка Мириам, как всегда пышущая энергией, дописывала третий набросок и, судя по настрою, собиралась сделать еще штук десять. В ответ на ее замечание, что «кое-кому стоит заняться делом», Вальтер чмокнул подругу в щеку и двинул дальше.

Подружки-веселушки Эмма и Эва встретили его парой отменных пейзажей и порцией свежих сплетен. Здесь Вальтер задерживаться не стал, боясь попасть в словесный водоворот, грозящий любому, кто вовремя не исчезнет из поля зрения этих особ. Сам он тоже любил поболтать, но, по сравнению с ними, мог бы прослыть молчуном.

Самая далекая представительница группы, Тина, едва удостоила его взглядом. Работа ее тоже показалась Вальтеру недружелюбной, но он решил промолчать, понимая, что в его комментариях здесь не нуждаются.

И только одно творение осталось недоступно пытливому взору – красавчик Дэнис, как обычно весь в белом, с видом памятника самому себе, развопился, стоило направиться в его сторону.

«Ах, так!» – подумал Вальтер. И, возвратившись к своему этюднику, поглядывая на поганца, навалял рисунок №2, который получился намного интересней первого. Показать никому не успел – позади раздалось покашливание и саркастичный голос произнес: «Да, Кунц, как я погляжу, вы в своем репертуаре. Если уж вам захотелось изобразить своего сокурсника в столь первозданном виде, давайте поговорим об анатомии».

Что и говорить, профессор Хайнц не питал любви к студенту Кунцу. Зато боготворил анатомию, поэтому бедняге Вальтеру пришлось выслушать подробнейшую лекцию о том, почему его персонаж – уродец (с этим утверждением Вальтер спорить не стал).

«Живопись – серьезная дисциплина, – заявил напоследок профессор, и красноречиво добавил: – Не каждому она по плечу», – после чего с важным видом отбыл в сторону Ларса.

Ларс Альберг ходил у профессора в любимчиках, что тоже комплиментов не гарантировало, а дружба Ларса и Вальтера лишь подливала масла в огонь.

Глядя Ларсу через плечо, профессор долго разглядывал его рисунок, затем нехотя произнес: «В принципе, неплохо. Для вашего приятеля, но не для вас, Альберг. Я бы на вашем месте переписал».

Сказав это, он сдернул очки и, гордо задрав подбородок, двинулся инспектировать других студентов.

– Ну и кто из нас в своем репертуаре? – усмехнулся Вальтер, глядя ему вслед.

Он посмотрел на Ларса – физиономия того выглядела невозмутимой. Решив, что по шее получить не грозит, Вальтер приблизился, уставился на работу друга и принялся искать хотя бы одну причину, по которой рисунок стоило бы переделать. Не нашел. Ларс не зря считался лучшим студентом факультета.

– Если тебе «переписать», то мне не стоит и браться, – подытожил он.

– Это тебе и хотели сказать, дурень, – заявила возникшая рядом Мириам.

– Я-то здесь при чем?

– Хайнц считает, что ты на Ларса плохо влияешь.

Вальтер собрался ответить, но тут вмешался сам Ларс:

– Хватит.

Вальтер и Мириам замолчали.

– И что будешь делать? – поинтересовался Вальтер, выждав пару минут для верности.

Ларс пожал плечами и принялся снимать работу с планшета.

– Перепишу.

– А эту куда?

– Не знаю. Выкину, наверное.

– С ума сошел! – возмутилась Мириам.

– Точно, – поддакнул Вальтер. И тут ему в голову пришла восхитительная идея. – Слушай, а отдай ее мне.

Ларс посмотрел на него все тем же непроницаемым взглядом и ответил:

– Забирай.

Мириам уставилась на Вальтера как на сумасшедшего.

– Не примут, – заявила она, – и не надейся. Думаешь Хайнц такой осёл, что поверит, будто это ты рисовал? Да и память у него не настолько дырявая.

Улыбка Вальтера стала шире, в глазах заплясали чертики.

– Фрекен, вы держите меня за идиота? Поверьте, я найду этому шедевру более достойное применение.

Пока Ларс не передумал, он схватил рисунок, быстренько собрал свой этюдник и исчез, чтобы спустя несколько часов появиться на набережной, где и началась эта пока еще вполне обычная история.

Глава 2. Вальтер

Если бы профессор Хайнц знал, к чему приведут его слова, то в тот день обошел бы Ларса стороной, и еще большей стороной обошел бы Вальтера. Хотя обойти студента Кунца – задача не из легких. Парень был вездесущ, как дым от костра, куда ни повернись – всегда в глаза лезет.

Весь прошедший год учителя не знали покоя. В стенах академии то и дело происходили безобразия, автором которых, пусть и бездоказательно, являлся один и тот же человек – студент факультета живописи, юноша с дурным характером, первокурсник Вальтер Кунц.

С первых дней его появления преподаватели мечтали о том, чтобы возмутитель спокойствия как можно скорее покинул стены учебного заведения. Каждый приближал эту дату как мог – парня валили на просмотрах, топили на зачетах, душили на экзаменах, но хитрец умудрялся выйти сухим из воды. Его художественный талант был не настолько велик, чтобы устоять под напором преподавателей, зато советы Ларса, как спасательный круг, держали его на плаву. Слабые работы Вальтера к моменту сдачи уже тянули на твердый проходной балл, а теоретические дисциплины парень сдавал успешно. Поэтому отчислить его за неуспеваемость возможности не было.

Так что же настроило педагогов против этого славного на вид юноши? Почему даже профессор Бартниц, завкафедрой философии, единственный, кто оценил по достоинству гибкий ум студента Кунца, вздрагивал при звуке его имени?

Да кто его знает. Много разных историй произошло в академии с тех пор, как там появился Вальтер. Некоторые превратились в байки и кочевали из уст в уста, обрастая подробностями. К примеру, история про гроб, который похоронная контора принесла домой к одному из преподавателей (не будем называть его имени). Или ожившая статуя дискобола, которая довела другого преподавателя до нервного срыва. Или на глазах почерневшая от горя скульптура Венеры Милосской. Не было прямых доказательств, что это дело рук Вальтера, однако молва приписывала подвиги именно ему.

Отец Вальтера, почтенный владелец нескольких колбасных магазинчиков, узнав о творящихся в академии безобразиях, предпочел верить в то, что сын невиновен, поскольку любил его безмерно. Такая любовь грозила печальными последствиями, о чем не раз предупреждал его знакомый полицейский инспектор.

Когда после школы Вальтер решил стать художником (очередная авантюра любимого дитятки), отец возражать не стал. Во-первых, надеялся, что мир искусств разовьет в ребенке чувство прекрасного, и тогда устраивать каверзы станет не с руки. Во-вторых, полагал, что в творческой среде у сына меньше шансов попасть в плохую компанию. В-третьих, отговаривать Вальтера всегда было пустой затеей. И, наконец, в-четвертых, отец искренне верил в талант сына, храня все его детские каракули.

В своих надеждах Кунц-старший разочаровался быстро, едва пошли слухи о первых проделках отпрыска. «Горбатого могила исправит», – сказал на это инспектор, поведав наивному папаше о том, как проводит досуг местная богема.

Апофеозом стал задушевный разговор с профессором Хайнцем, посетившим родителя в конце сентября, аккурат после выходки с дискоболом.

– Я бы посоветовал вашему сыну поискать себя в другой сфере, где бы он смог лучше себя раскрыть, – заявил профессор. «Пойти разгружать вагоны, чтоб сил на пакости не осталось».

– Но мальчик хочет заниматься живописью. Возможно, его талант сразу не разглядишь, да ведь и не все художники были признаны при жизни.

– Может быть, может быть, – произнес профессор, с тоскою глядя на «шедевры» Вальтера, развешанные по стенам отцовского кабинета, – всякое возможно, – ответил он. «Уверен, это не Ваш случай».

Герр Хайнц не имел привычки общаться с родителями студентов, однако, в случае с Вальтером сделал исключение, думая, что зайти с тыла может оказаться полезным. Расчет не сработал – тыл у Вальтера Кунца оказался железный.

 

После этого разговора Кунц-старший вконец расстроился, ожидая от судьбы самого худшего. Но тут на небесах о нем неожиданно вспомнили, послав непутевому сыну в приятели Ларса Альбера.

Впрочем, кто кого и куда послал – это отдельная история.

Глава 3. Приятели

Меньше всего Ларс хотел завести дружбу с таким дурнем как Кунц, однако жизнь распорядилась иначе.

На первом же занятии по рисунку Вальтер поставил свой мольберт по соседству, и все двенадцать часов, отведенные на постановку из геометрических тел, Ларсу пришлось выслушивать его болтовню. Когда на третьем занятии терпение подошло к концу, и он произнес единственное слово – «заткнись» – их обоих тут же выгнали в коридор за нарушение дисциплины.

Там Ларса прорвало. Он и сам не ожидал от себя такого богатого словарного запаса, да и по количеству сказанных слов за две минуты с лихвой перевыполнил годовую норму, поэтому Вальтеру досталось по полной. Напоследок, потеряв остатки здравомыслия, Ларс пообещал дать ему в морду, если не успеет сдать работу вовремя.

Первокурсник Кунц угроз не терпел, поэтому развернулся и засветил в глаз. Первокурсник Альберг, вновь удивив себя, размахнулся и двинул ему в ответ. После чего охрана выставила двух дерущихся первокурсников на улицу освежиться.

На улице их боевой пыл угас.

– И чего тебе вообще от меня надо, – пробурчал Ларс, отряхивая джинсы.

– Ну, я же не виноват, что у нас в группе не с кем поговорить: ты, я да девчонки. Да этот… как его… Дэнис.

Ларс хмыкнул, а потом не выдержал и улыбнулся, вспомнив недавнюю выходку Вальтера. Почему-то сейчас она показалась ему особенно смешной.

Кунц был прав, в их группе собралась не лучшая компания для бесед. Из семи человек четверо – девчонки, пятый – самовлюбленный павлин по имени Дэн, любитель перстней, белых рубашек и изящно подписанных работ. Именно его подпись «Denis» и стала объектом шутки. Однажды, вернувшись с перерыва, парень обнаружил, что какой-то вандал пририсовал к букве «D» палочку, превратив ее в «P». Когда, под хохот девчонок, изрыгая проклятья, Дэнис принялся стирать злополучную палку, через плечо ему заглянул Вальтер и предложил не стыдиться самокритики. Схватив первое, что попалось под руку (а именно – табурет), оскорбленный герой рванул за поганцем через всю аудиторию, опрокидывая мольберты и затаптывая упавшие с них работы. Попутно еще и постановку развалил. После чего был изгнан из аудитории с Вальтером на пару.

– Понимаешь, о чем я? – спросил Кунц, расценивая улыбку Ларса в свою пользу. – Ты, конечно, не подарок, но больше общаться не с кем. – Он уселся на газон и принялся зашнуровывать кроссовок.

– Ну спасибо за одолжение, – ответил Ларс. Затем, помолчав, добавил. – Ладно, пару-тройку месяцев я твое общество стерплю.

Вальтер удивленно поднял голову.

– Почему это «пару-тройку»?

– Потому что ты вылетишь на первой сессии.

– Ну, это мы посмотрим, – с хитрой улыбочкой ответил Кунц.

Рейтинг@Mail.ru