Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 2

Ник Перумов
Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 2

Зомби ни грязь, ни холод были, естественно, нипочем. Они мерно тянули повозку вперёд, и сперва всё шло хорошо, однако затем Фесс увидел, что мёртвые головы начинают как-то подозрительно поворачиваться, мёртвые глаза начинают пристально глазеть по сторонам, явно выискивая живую добычу.

«Ну нет, милые мои, об этом даже и не мечтайте, – зло подумал про себя Фесс. – Не выйдет. Вы, мои разлюбезные, дотянете нас до Вечного леса… а потом, пожалуй, я проверю с вашей помощью, так ли хороша защита преподобного отца Этлау. А нас уже – поминай как звали!..»

Долго молчавшая Рысь наконец глубоко вздохнула, слегка прижалась плечом к Фессу. Воительница ужасно стыдилась своего страха, хотя как раз стыдиться тут было нечего. Воин Храма – если, он, конечно, именно воин, а не разменная монета – как раз и должен уметь бояться, потому что только тогда у него есть шанс сходить больше чем на одно задание.

По сторонам дороги то тут, то там мелькал с воплем удиравший селянин.

Сворачивать с тракта они не стали, поехали напрямик. Зомби, наверное, протянули бы телегу и через бездорожье, но Фесс не хотел рисковать. Поддержание заклятья быстро высасывало силы, отдача и откат разливались по телу мучительной тянущей болью, от которой накатывала дурнота и кружилась голова, так что Фессу пришлось что было сил вцепиться в дощатый передок телеги. Чем скорее они окажутся в Лесу, тем лучше. И даже то, что Светлые эльфы не признавали некромантию среди благородных магических искусств и состояли в союзе с теми же инквизиторами, Фесса смутить не могло. Не может такого быть, чтобы беглецов просто так выдали аркинским заплечных дел мастерам. Не зря ведь говорили ему другие эльфы, нарнийские: «Мы ещё не настолько безумны, чтобы убивать некроманта в сердце наших собственных владений». И были совершенно правы, кстати….

Навстречу им попался торговый караван. Судя по меланхоличным, укутанным в войлочные попоны верблюдам, шел он откуда-то или из Салладора, или даже из-за Восточной Стены. Тоже понятно – предзимье в Море Призраков не слишком благоприятствует мореплавателям, часты шторма и бури, лучше не рисковать, везти товар посуху, удобной торговой дорогой, что ведёт через Салладор и Мекамп мимо южных рубежей Вечного леса прямо сюда, в Эгест.

Караванщики не сразу поняли, что же именно движется им навстречу. Телега как телега, только вместо коней пятеро мужиков вроде бы её тянут. Мужиков ли?.. Да нет, вон как будто и баба впряглась… надо ж как, люди у них телеги по снегу тягают, а коня сзади привязали. Смех, да и только.

Первыми почуяли неладное верблюды. Животные все, как один, вдруг уперлись, заревели на разные голоса, даже не столько заревели, сколько закричали от ужаса, почти как люди, – и, не повинуясь ошарашенным погонщикам, бросились врассыпную. Лопались верёвки, тюки падали на снег, в дорожную грязь, раскрывались, разрывались, дорогие ткани и благовония оказывались в лужах.

На какое-то мгновение караванщики, похоже, решили, что их животные просто чего-то испугались, может, волчьего запаха или чего-то подобного и попытались остановить разбегавшихся, или, по крайней мере, спасти падающие в грязь дорогие товары; однако кто-то самый догадливый сообразил повнимательнее присмотреться к тащившим телегу «мужикам», и…

Это был темнокожий молодой караванщик в коротком меховом кожухе, с тремя золотыми каплями серёг в правом ухе; Фесс видел, как паренёк, только что лихорадочно подбиравший что-то с земли, внезапно замер, и лицо его посерело, бледность пробилась даже сквозь природную смуглость салладорского уроженца; сперва затряслась челюсть, потом руки, потом всё остальное, а в следующее мгновение караванщик (наверное, из младших купецких подручных, или приказчиков), выронив прямо в грязь какие-то сверкающие безделушки, которые только что собирал с таким тщанием, истошно завопил, так, словно его резали, и бросился наутёк, в один миг вломясь в окружавшие дорогу заросли, тотчас же скрывшись в них.

Остальные караванщики недоумённо проводили парня взглядами… после чего сами наконец разглядели, что же движется сейчас прямо на них.

К отчаянному рёву разбегающихся верблюдов прибавились тотчас заглушившие их крики разбегавшихся ещё быстрее людей. Бросая собранное, срывая даже тёплую одежду, чтобы не мешала бежать, караванщики порхнули в разные стороны от дороги, кроме одного или двух, которым, похоже, от страха просто отказали ноги.

– Что ж ты делаешь, некромант, – только и смог простонать несчастный маг Воздуха, успевший к тому времени прийти в себя.

– Насколько я понимаю, одан Джайлз, одан рыцарь движется по направлению к Вечному лесу, где только и есть надежда на излечение наших раненых, – сладким голоском пропела Рысь и вновь умильно взглянула на молодого волшебника. Тот судорожно сглотнул, и в глазах его на миг блеснуло жизнью, льдистое отчаяние как будто приразжало когти… похоже было, что Рысь оставалась чуть ли не единственной ниточкой, соединявшей Джайлза с тем, что именовалось «реальным миром».

– Смотри, что с людьми сталось, некромант…

– Да что ж с ними такого уж ужасного сталось, одан Джайлз? – возразила Рысь. – Все живы. Все здоровы. Убыток, конечно, понесли, ну да у купцов мошна толстая, если и оскудеет, то не сильно. А нам задерживаться нельзя. Святые братья нам на пятки наступают, в затылок нам дышат. Одан рыцарь решил, что нам надо в Вечный лес скорее, значит, так тому и быть.

– Нам теперь не только в Вечный лес, нам теперь и в Серые Пределы-то нельзя, – сумрачно проговорил молодой волшебник; Джайлз, похоже, совсем пал духом.

– Брось, – повернулся к нему Фесс. – Что такое стряслось?.. Я ж этих зомби ни на кого не натравливал. Погоди, дай срок, так и караванщиков этих всех найдём и их потери покроем, если уж это тебя так волнует…

– Что ты несёшь, некромант… не доживем мы до этого, никто из нас не доживет, даже она, – кивок в сторону нахмурившейся Рыси. – Хотя лучше её на свете, наверное, вообще никто не дерётся. Но у инквизиторов найдутся бойцы и получше…

– Откуда ж им взяться, если Рысь – самая лучшая? – хмыкнул Фесс.

– Она на мечах в мире небось лучшая, а у отцов-экзекуторов другим принято сражаться, – возразил Джайлз. – Да, собственно, некромант, что я тебя уговариваю, не хочешь – не верь, а только в Вечный лес мы, я вижу, войдём, а вот обратно уже не выйдем…

– Не каркай, пророк недоделанный! – обозлившись, рявкнул некромант. – Я обещал тебя вытащить – и вытащу, даже если мне для этого придётся весь Вечный лес на щепу перевести!..

– Куда тебе, – безнадежно проговорил маг Воздуха, опуская, почти что роняя голову. – Ты только и можешь, что зомбей своих несчастных из могил вытягивать…

– Зомби, а не зомбей, – машинально поправил некромант.

– Какая разница? Всё равно пропадать нам… чувствую я, судьба нас настигает…

– Не ной, – отвернулся Фесс. – Помолчать можешь, нет? Коль не можешь – так я могу тебя заговорить, губы сами дратвой зашьются…

Маг не ответил. Сидел на краю телеги, бессильно свесив руки между колен и уронив голову. Видел он сейчас перед собой только липкую да холодную дорожную грязь, и, наверное, точно то же самое творилось сейчас у него на душе; однако там, где другому человеку, быть может, и удалось бы сдержать себя, маг воздуха, по мнению Фесса, раскис вконец – вот и пялься себе на грязь, и вольно ж поступать так тому, кто сам в себе разуверился и в будущем отчаялся!..

И после этого пошла, как говорится, потеха. Шло время, тракт становился всё оживлённее и оживлённее, люди выбирались на большую дорогу, отправляясь каждый по своим делам – избегнув страшной опасности, Эгест жил всегдашними делами и заботами, даже не подозревая о случившемся. Невольно некромант подумал о сгоревшей ведьме, чьего имени он, кстати говоря, так ведь и не узнал – а что случилось бы со всеми этими деревнями, городками и замками, если бы отец Этлау не подоспел вовремя и не покончил бы с той ордой, что подъяла ведьмина небывалая сила?..

А на тракте тем временем творилось что-то невероятное. Народ, едва завидев впряжённую в телегу пятёрку зомби, с воплями бросался кто куда, бросая на произвол судьбы свои возы и тому подобное. Кто посмелее да понахальнее, ещё успевал, улепётывая, прихватить что-нибудь с чужой повозки. Крики, гвалт, плач, ругань – уже после того, как страшная телега миновала. Разумеется, никто не дерзнул заступить им дорогу.

Однако среди тех, кто повстречался им на пути в тот день, оказались не только забитые пахари, пекущиеся лишь о своём прибытке купцы или алчные баронские откупщики. Кто-то думал в тот миг не только о себе, кто-то погнал верхового гонца в ближайший городок покрупнее, кто-то сумел не только вызвать панику этими вестями, но и собрать тех, кто решил сопротивляться шагающему неупокоенному ужасу, несмотря ни на что.

– Муграр, – бросила Рысь, едва впереди среди снежной пелены замелькали чёрные срубчатые башни и невысокий частокол. – Ленное владение его милости Дунабара Муграрского, скотины редкостной. Выжимает из сервов последнее, поелику ещё в силах, вовсю пользуется правом первой ночи, состоит в кровной вражде с половиной окрестных владетелей, но зато очень набожен, постоянно жертвует Святой Церкви, охотник за ведьмами – словом, плачут по такому Серые Пределы, ох, плачут…

– Однако ж он не трус, – вдруг сказал Джайлз, поднимая голову. – Посмотрите-ка, что за милая депутация нас встречает!

Сумерки должны были уже вот-вот наступить, из низких туч валом валил снег, однако, несмотря на это, беглецы видели наглухо закрытые в неурочное время ворота городка и выстроившуюся наверху частокола стражу. Не городовые ополченцы, все сплошь дружинники – баронские цвета, длинные щиты на манер корыта, перенятые у имперской пехоты, низкие шлемы, добрые доспехи… и арбалеты.

Барон Дунабар, может, и являлся редкостной скотиной, но вот ни дураком, ни трусом он не был. Потому что над головами дружинников вился тонкий личный вымпел самого барона.

 

– Надо же… – протянула Рысь. – Сам пришёл. Неужели решил…

Что, по её мнению, мог решить барон, они так и не узнали. Его милость не стал утруждать себя всякими там формальностями вроде предложений сдаться и тому подобного. Как только телега приблизилась на расстояние выстрела, арбалетчики дали первый дружный залп.

Произошло всё это настолько неожиданно, что даже Фесс не успел ничего сделать. На их счастье, у храброго барона оказались неважные стрелки – большая часть арбалетных болтов прошла мимо, а те, что попали, угодили в несчастных зомби, которым от этого, само собой, не было ни жарко, ни холодно.

А две единственных стрелы, что летели прямо в беглецов, успела каким-то чудом отбить Рысь – после чего, задыхаясь и прижимая левую руку к сердцу, без сил рухнула на дно повозки, рядом с неподвижными орком и гномом.

Джайлз широко раскрытыми глазами пялился на воткнувшуюся в дощатый борт стрелу с железным наконечником – одну из двух, отбитых Рысью. Похоже, маг Воздуха впал в полный ступор.

– Проклятье! – заорал Фесс, хватая посох и широко размахиваясь им. Безмозглые зомби тащили телегу прямо к воротам, под стрелы, и второй раз уже никто, даже Рысь, не сможет отбить тот десяток или два болтов, что полетят в лица беглецов.

– Право, право, направо вертайсь, звери мёртвые! – зло гаркнул он на зомби, что медленно, слишком медленно стали выполнять команду. Снег таял, не касаясь раскалившегося каменного навершия, посох оставлял за собой в воздухе серо-дымный рассыпчатый след; и одновременно Фесс пытался припомнить, когда и как ему удалось вот примерно так же остановить нацеленные в него стрелы…

Искажающий Камень. Снова в руке, вынырнувший ниоткуда. Фесс поймал себя на мгновенном удивлении – после схватки в Кривом Ручье Камень, сделав своё дело, загадочно и необъяснимо исчез и вот опять возвращается, словно в кукольном театре, где в руке марионетки-рыцаря в нужный момент появляется картонный меч…

«Я понимаю, что вы хотите, маски, – злобно подумал Фесс, не уставая понукать своих безмозглых зомби. – Наверное, я не до конца раскрылся. Ещё какие-то барьеры остались. Вы не можете их разрушить, это под силу только мне самому. Но только нет, на сей раз ничего у вас не выйдет. Видно, пришла пора тряхнуть стариной. Вы хотели разозлить некроманта по имени Неясыть? Могу вас поздравить – вам это и в самом деле удалось».

Арбалетчики выстрелили вновь. Рысь смогла сесть, всё ещё держась за бок; но прежде, чем болты долетели до развернувшейся наконец телеги, которую пятеро неупокоенных тащили сейчас тряской рысью по заснеженному городскому выгону, Фесс встал в повозке, выпрямившись во весь рост. Посох с ярко горящим навершием описал вокруг некроманта один круг, другой, третий; движение все убыстрялось и убыстрялось, Фесс походил сейчас на одного из героев волшебных сказок Синь-И, обезьяньего принца Хан-Умм-Анна, чьим излюбленным оружием как раз и был посох, которым доблестный принц, ухитрившийся поссориться со всеми небожителями, отбивал в бою даже пущенные в него молнии, каменные ядра и прочее, обрушенное на его бедовую голову разъяренными противниками.

И стоявшие на стене оцепенели от ужаса, потому что некромант, крутя свой посох, выкрикивал какие-то слова на не ведомом никому языке – никто не знал их точного значения, но смысл люди поняли безошибочно: проклятый чернокнижник призывал на их несчастные головы все бедствия вселенной, суля пожары, наводнения, содрогания земной плоти, нашествия саранчи и нежити, подъём мертвецов из могил, набеги не только троллей и огров, но также и половинчиков из-за Вечного леса, которые, как известно, напасть хуже троллей и огров, вместе взятых.

Арбалетные болты бессильно отскакивали от бешено крутящегося посоха, его каменное навершие описывало круги с такой быстротой, что вокруг некроманта словно бы вспыхнуло кольцо янтарно-жёлтого пламени. С полдюжины стрел угодили в зомби, но мертвяки, даже с торчащими из их голов железными древками, продолжали тащить телегу столь же невозмутимо, как и без оных. Невольно люди опускали оружие, со страхом провожая взглядами кошмарную процессию – те, у кого хватило на это духу. Самые смелые послали ещё несколько стрел – тоже без всякого успеха.

А снег валил всё гуще и гуще, небеса словно отзывались на призыв измученной земли, прячущейся под белыми завесами, словно малыш в кроватке, укрывающийся с головой одеялом от ночных страхов. Белая плотная мгла окутывала поля, спускались сумерки, и очень скоро стрелки вынужденно отставили арбалеты – видно было в лучшем случае на два-три десятка шагов.

…Как бы то ни было, его светлость господин барон Дунабар мог торжествовать победу. Некроманта сразить не удалось, но и в славный лен господина барона проклятый чернокнижник не проник – умчался в ночь на своей телеге, влекомой поднятыми для ужаса и злодейств мертвецами…

Что и говорить, надолго хватит этого вечера добрым муграрским обывателям, и после пары-тройки лет никто и сомневаться не будет, что злодей-некромант сгинул, сражённый меткой стрелой одного из доблестных защитников города – либо самого господина барона (истории для придворных льстецов и их отпрысков), либо какого-нибудь «бывшего лучшего, но опального стрелка», защитника бедных и обездоленных, которого сам собака-барон умолял на коленях и за которого выдал после этого свою раскрасавицу-дочь…

А ещё лет через десять речь уже пойдёт о том, как злодея срубили в честном бою на мечах, как привели в город, как рвался он, выл, визжал и богохульствовал в ожидании неминуемой казни и как сожжён был на ратушной площади при большом стечении народа. И, что самое удивительное, найдётся тьма свидетелей, которые готовы будут клясться на Кодексе Спасителя, что всё именно так и было, перед их собственными глазами!

Так стоит ли стараться, некромант? Те, кого ты защищаешь от неупокоенных, ежедневно рискуя собственной шкурой, – те самые простолюдины громко восхваляли бы отцов-экзекуторов, попадись ты и в самом деле им в руки и окажись вторично прикованным к столбу посреди высокой горы хвороста. И непременно нашлась бы какая-нибудь добрая старушка, что поспешила бы к костру со своей любовно припасённой вязаночкой…

…Фесс тяжело опустился обратно на солому. Использованное им заклятье изначально никак не предназначалось для отражения летящих стрел. И ему пришлось по ходу дела ломать тщательно выстроенные схемы и планы, добавлять новые компоненты, так, чтобы получилась именно та равнодействующая, которая именно отбросит летящее железо, а не попытается, скажем так, вжать саму повозку в землю.

Однако далась эта скоростная ломка собственных заклятий нелегко. По всему телу расползалась какая-то жгучая боль, руки и ноги отказывались повиноваться, – как всегда, после сильного удачного заклятья Фесс превращался в совершеннейшую развалину. Брать его сейчас можно было голыми руками. Хорошо ещё, что и снег, и ветер, и холодает – едва ли баронские молодцы сунутся в такую погоду за стены города.

Мысль эта повлекла за собой другую, не менее животрепещущую – что им самим надо искать где-то укрытия на ночь.

– Н-не надо, одан рыцарь, – внезапно проговорила Рысь. Девушка ещё не пришла в себя после тех двух стрел, лёжа чуть живая подле Прадда и Сугутора. – Не надо останавливаться. Идём дальше. В Лес. Потому что иначе…

Фесс сжал зубы и кивнул. Она права. Как бы то ни было, инквизиторов слишком много, чтобы рисковать повторной схваткой. Надо выдержать. И нечего экономить силы, холод сейчас становился страшнее преследователей. Хотя… в буре легче затеряться, следы заметает чуть ли не на глазах, хотя кто знает, помеха ли это сейчас для отцов-экзекуторов?..

…Они ехали, не останавливаясь, всю ночь. Рысь наконец сумела встать, подобралась поближе к некроманту, вновь, теперь уже не скрываясь, прижалась плечом. Он не отодвинулся. Её плечо казалось удивительно тёплым, словно настоящая печка, и тепло, что шло оттуда, как-то очень быстро прогоняло злую ломоту во всём теле.

Маг Джайлз, уже успевший превратиться почти что в снеговика, так и сидел, нахохлившись и не шевелясь. Он, кстати, не соизволил сдвинуться с места, и когда в них летели стрелы с городских стен. Кто знает, может, и в самом деле решил не бороться с судьбой? Мол, как будет – так и будет?..

Стемнело, и снег загустел настолько, что нечего было и думать двигаться дальше без магии. Безмозглые зомби легко затащили бы телегу в какой-нибудь овраг или ещё чего похуже. О маскировке и о том, что остаток пути до Вечного леса им удастся проделать втайне, следовало забыть.

Фесс покосился на мага Воздуха. Волшебство Эбенезера было б сейчас более чем кстати… но да уж ладно. Сидит, бедолага, с таким лицом, что, кажется, вот-вот готов руки на себя наложить. Лучше его сейчас в покое оставить.

Некроманту пришлось пустить в ход те хитроумные заклятья, что позволяли видеть в темноте – необходимейшая вещь, когда приходится работать в подземных криптах и коридорах, но, увы, также легко и отслеживаемая теми, кому местонахождение его, Фесса, знать вообще-то совершенно не следует. Ладно, пусть знают. Сделать, надеялся Фесс, всё равно долго ещё ничего не смогут.

Мало-помалу они обогнули городок и вновь оказались на дороге, сейчас, само собой, совершенно вымершей и безлюдной. Снег валил не переставая, зомби, несмотря на всю свою неутомимость, тащили повозку всё медленнее.

Мир вокруг них замирал, словно всё-всё, и высокие вязы вдоль тракта, и занесённая снегом трава вдоль обочин, и звери, и птицы в лесах, и даже нечисть в тех же чащобах, – всё впадало в какое-то оцепенение, даже не в спячку, а именно в оцепенение, словно в ожидании неминуемой беды и в тщетной надежде – что, может быть, ещё пронесёт.

За всю ночь ни Фесс, ни Рысь, ни Джайлз не сомкнули глаз. Они миновали целую череду деревень, быстро тонущих в снегу, три или четыре замка, городок (ворота были заперты, им пришлось ломиться в обход через снежную целину).

Утро они встретили уже на берегу Кручёной – небольшой, но быстрой речки, что весело несла свои воды к Гвинере, неспешно и величественно катившей свои валы на юг, к Морю Призраков. Кручёная, собственно говоря, была уже пограничьем – в двадцати лигах от неё, в дне пути, начинался Вечный лес. В отличие от Нарна, Вечного леса люди не страшились. Давным-давно со Светлыми эльфами был заключён ряд, которого обе стороны придерживались на удивление неукоснительно в эти времена смут и предательств. Из глубин Вечного леса его хозяева сами поставляли древесину, сплавляя по малым рекам брёвна, и у людей не было необходимости устраивать вооружённые экспедиции за строительным материалом. Торговали вообще обильно и охотно, благо было чем. В Вечном лесу весьма ценились изделия эгестских мастеров-бронников, ну а люди в обмен охотно брали тонкие, лёгкие, но необычайно прочные серебристые клинки эльфийской работы. При этом и те, и другие строго держались своих, в грамотах прописанных границ, не нарушая ничьи пределы. Пограничные бароны отнюдь не рвались во главе своих дружин штурмовать лесные бастионы, а эльфы (опять же в отличие от нарнийцев) не наступали своей зелёной армией на людские покосы и пажити.

Даже Инквизиция не слишком совала сюда свой нос.

Конечно, совершенно спокойной жизнь здесь назвать тоже было нельзя. Вечный лес потому и назывался Вечным, что был очень, очень стар, гораздо древнее даже эльфийских правителей. Жили в нём всякие существа, многие из которых обосновались под его зелёной кровлей задолго до появления тут Перворождённых. Обитали тут и огры, и тролли – лесные с горными, и великаны, и ещё множество иных, давно забытых в других местах человеческого мира. За Вечным лесом простирались владения воинственных половинчиков, которые, как известно, прославились на весь Эвиал как непревзойдённые (и единственные) добытчики эльфиек, ценимых гораздо дороже золота султанами, эмирами и прочими правителями знойного Салладора. Низкорослые, но свирепые, ловкие и упорные воители пробирались не только в эльфийские земли, они тревожили набегами и северный Мекамп, и восточный Эгест. Так что и стены, и частоколы тут оказывались совершенно нелишними.

Кручёная, конечно же, ещё не замерзла, но сало уже плыло вниз по течению. Холод наступал, зима обещала выдаться долгой и свирепой – абсолютно неподходящее время для странствий бездомного мага!

Пришлось направляться к мосту. Там стояла стража, над крепким срубом поднимался дымок, на ветру, запахнувшись в подбитые мехом плащи, коченели двое караульных.

Фесс настолько устал и измучился поддерживать правившее зомби заклинание, что решил махнуть на охрану рукой. Разбегутся – их счастье, не разбегутся – сведут короткое знакомство с Рысью.

Караульщики, само собой, вытаращили глаза на приближавшуюся к ним невиданную процессию. Младший, безусый воин, тоненько взвизгнув, бросил свой бердыш и окарачь пополз прятаться куда-то под мост. Старший же, хотя тоже задрожал всем телом, оружия тем не менее не бросил. Более того, на негнущихся ногах он таки вышел вперёд, перегородив повозке дорогу на мост и опустив поперечное бревно.

 

– П-п-п-пошлину п-п-п-платить к-к-к-то б-будет? – просипел он, хлюпая простуженным носом.

Храбрость заслуживала уважения.

Фесс молча кивнул – мол, сколько?

Караульщик замялся. Был он дядькой уже в годах, с красным обветренным лицом и густой пегой бородой, тёртый и битый жизнью. Фесс заметил шрам под ухом, явно от сабельного удара.

– Ды-ы-ык… эт-та… полцехина плати, сталбыть, поелику воз твой о пяти конях, значится…

– Какие ж это кони, деревня! – вмешалась внезапно Рысь, высовываясь вперёд. – Не видишь, кто перед тобой?!

– Как не видеть, дева, как есть вижу, – почувствовав под ногами твёрдую почву, стражник даже перестал заикаться. – Вижу, что пять тягловиков у вас, значится, так что как за пять коней платите…

– Это не кони! – запальчиво выкрикнула Рысь. – Людей от коней не отличишь, страж? Сколько эля хмельного выхлебал?!

– Сколько б ни выхлебал, весь мой стал, – отпарировал мытарь. – А токмо всё едино мне – хучь кони у вас, хучь лешие, хуть аггелы небесные, Спасителю самому служащие. Пять в тягле – плати за пять. И никаких там разговоров.

Рысь, похоже, уже готова была схватиться за сабли, но её опередил Фесс, бросивший стражнику полновесный цехин.

– Возьми. За храбрость тебе, воин. Скажи мне только, ужели ж ты наших… нашего тягла не испугался?

– А чего ж его бояться? – стражник всё-таки дрожал, и здоровенный бердыш так и мотало из стороны в сторону. – Подумаешь, мертвяки телегу тащат! Я бы так сказал – добро! Побольше б таких мертвяков… а то кони-то, кони – как падёж начнётся, так прямо бяда…

Стражник отвалил запор на бревне, лесина поднялась, открывая проход.

Фесс тронул телегу. Повозка прогрохотала по обмёрзлым брёвнам, и тут, похоже, караульщика наконец проняло. Он тихонько взвыл и грузно осел в снег. Рядом с ним шлёпнулся бердыш.

На левом берегу Кручёной отдельные лесные лоскутки, изрядно прореженные рубками, стали стягиваться вместе, раскидывались широко и привольно; пока ещё это были обычные человеческие леса, но если в остальной части Эгеста безраздельно господствовали ёлки да сосны, здесь их место заняли дубы и грабы. По дубовым стволам карабкались вверх полчища вьюнков, сейчас сухих и словно бы полумёртвых. Многие деревья в этих дубравах не успели даже сбросить листья на зиму – настолько стремителен был в этом году её приход. Лесные великаны облачились в снежно-белые кольчуги, точно готовое к бою войско. Обычно – как вспоминал Фесс уроки землезнатцев – эти края из-за близости к Вечному лесу славились хорошей погодой, мягкостью зим и незасушливостью лет, но сейчас, похоже, старуха-метель как следует собралась с силами. Никакое эльфийское волшебство не смогло помешать ей завалить дубравы слоем снега, так что колёса телеги вязли чуть ли не на треть обода.

Путники приканчивали дорожные запасы, предусмотрительно захваченные с собой Рысью. В мешке Фесса было достаточно денег (инквизиторы ни на что не польстились, верно сочтя монеты проклятыми), и он решил послать девушку в первую же деревню, что попадётся навстречу, купить припасов. Однако Рысь, выслушав его, лишь отрицательно покачала головой.

– О нас уже каждый барон на пути знает, одан рыцарь. Каждый священник, каждый староста сельский, каждый мытарь, каждый трактирщик, что святым братьям обязан доносить. Наверняка за нас обещана небывалая награда. Зачем вводить этих бедолаг в искушение, а потом ещё и отбиваться от них, если у них хватит дурости на нас напасть? До Вечного леса – совсем чуть-чуть. Там станет легче, одан рыцарь, поверьте мне, я знаю.

– Бывала? – тотчас спросил некромант.

– Приходилось, – кивнула воительница.

– И далеко хаживала?

– От края до края, одан.

– А что же там делать стражу Храма?

– Смысл дней искала, после того как из Храма-то того… не только ведь лиходеев вверх ногами вдоль дорог развешивала… к эльфам тоже заходила. Думала, может, они помогут. А там меня только и стали что про Храм расспрашивать. Боятся они его, не понимают и боятся, вот и стараются, где только можно, разузнать хоть что-нибудь.

– И что же ты? Не сказала ни слова, конечно? – полуутвердительно сказал Фесс.

– Почему же не сказала? Конечно, сказала. Вопрос только в том, что же я сказала, – засмеялась Рысь. – Одной неправды мало, учили меня, нужна полуправда, такая, какую захотим мы. Такую-то они от меня и услыхали.

– Прости, Рысь, но почему было не сказать правду? – неожиданно для самого себя спросил некромант. – Не хотел затрагивать эту тему, но… для человека ты слишком похожа на эльфийку. Я бы сказал, что твоя мать вела свой род из Вечного леса… если бы не знал, что полуэльфиек, в отличие от полуэльфов, нет и быть не может.

На лице Рыси не дрогнул ни один мускул.

– Не ты первый, кто говорит мне это, одан рыцарь. Но увы – я, к сожалению, не из Вечного леса. А жаль, – Рысь засмеялась. – Хотела бы я быть эльфийской принцессой! Жила бы – как сыр в масле каталась! Сплошные праздники, танцы, пиры да галантные кавалеры! Песни да баллады, музыка звёзд, отзвуки высоких сфер, всё вместе… Сказка, да и только!.. Но, увы, я не эльфийка. Даже не полу, – неожиданно буднично закончила она. – В Вечном лесу меня принимали потому, что и впрямь надеялись разузнать через меня о Храме… да только не преуспели. С тех пор не то чтобы от дома отказали, но радушия былого нет как нет. Впрочем, пусть их, – беззаботно махнула она рукой. – Пока мы живы, надо жить!

– Трудно не согласиться, – кивнул Фесс, украдкой поглядывая на Джайлза. Сказать по правде, маг Воздуха начинал изрядно пугать некроманта. Когда люди впадают в такое состояние, они могут учинить все, что угодно, даже наложить на себя руки.

– Так что не надо нам никаких припасов, – Рысь возвращалась к злобе дня. – До Вечного леса и так дотянем. И в деревни не полезем. Лучше обогнуть, одан. Верь мне, лучше будет. Чувствую, что нам всюду уже горячие встречи готовят.

– Какой смысл? – пожал плечами Фесс. – Если Этлау и иже с ним знают о судьбе той засады, что ждала нас в горловине…

– А мужиков-лапотников ты тоже так сумеешь, одан? – в упор спросила Рысь. – Мужиков, которые на тебя станут охотиться не из подсердечной ненависти, а потому что так попы сказали, те, кто с ними один кусок хлеба переламывает? Их мы тоже всех положим?

– Странно слышать такое от стража Храма, – медленно проговорил Фесс, в свою очередь не сводя глаз с воительницы. – Если на нас нападут, я стану защищаться. Если это будут простые люди, которых выгонят против нас силой или обманом, я сделаю все, чтобы просто напугать их. Думаю, что этого хватит. Если же дойдёт до крови – не думаю, что дам себя вот так запросто убить кому бы то ни было, Рысь. Всегда считал, что в Храме думают точно так же.

– Я тоже так думала, одна… пока не попала сюда, пока свою деревню не завела, пока не стала её защищать-оборонять, – покачала головой Рысь. – И поняла, что, когда ты настолько силён – ты не можешь убивать тех, кто настолько слабее тебя.

– Ерунда какая! – поморщился Фесс. – Значит, если бы отец Этлау поставил против нас в засаду не матёрых мужиков, а сотню-другую десятилетних мальчиков и девочек, они взяли бы меня голыми руками, а я ещё помогал бы им затягивать узлы потуже? Так, по-твоему, выходит, что ли?

Рысь усмехнулась.

– Детишек ты бы распугал, одан рыцарь. Одним-единственным зомби. Хотя… должна сказать, что мысль здравая. Что ты станешь делать, если инквизиторы пойдут в атаку, прикрываясь заложниками? А у тебя не будет возможности ударить избирательно?

– Что толку в этих разговорах, Рысь? Прикрываясь, не прикрываясь… когда прикроются, тогда и станем думать, – раздражённо отмахнулся некромант. – Не желаю сейчас себе голову этим забивать. Нам бы сейчас до Вечного леса более-менее тихо добраться…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru