Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 2

Ник Перумов
Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 2

«Ты мог бы принять меня «, – неслышно подсказала Тьма; или нет, это просто почудилось ему?..

Шестеро Тёмных, древние, изначальные силы, пребывавшие в Эвиале допрежь всех прочих, живых и чувствующих созданий, отозвались на заклинание некроманта. Им было нелегко последние столетия, в населённых землях исчезали их адепты, капища сносились, тяжёлые молоты дробили в мелкую пыль алтари и жертвенники, поклонявшиеся Шестерым первобытные племена отступали всё глубже и дальше под напором того, что потом стало именоваться «прогрессом» и «культурой»; они отступали так до самых тундр, до бесплодных и безжизненных берегов Льдистых Морей; и там, уже стоя одной ногой на белоснежных плавучих полях, они дали последний бой, отчаянный и безнадёжный.

Костяные копья, каменные топоры, короткие луки с тетивами из лосиных жил, кожаные щиты да редкие трофеи – настоящее железное оружие. С таким не выстоять против орды, ощетинившейся длинными копьями, прикрывшейся тяжёлыми, окованными сталью щитами, давящей врага копытами боевых коней, одетых в кольчужные рубахи. Союзники-дуотты не помогли, укрылись в своём последнем прибежище, магией отводя глаза людским разведчикам, и тем, кто стоял спиной к океану, оставалось только одно – погибнуть вместе со всем своим родом, погибнуть так, что навсегда изотрётся даже память об их существовании, чтобы на их исконных землях укрепились бы торжествующие победители, повергшие во прах их богов и теперь повергающих их самих.

Последние шаманы племён, дожившие до этого чёрного дня, стояли узким кружком на белом береговом льду. Они молчали. Говорить было не о чем. В нескольких полётах стрелы от них готовилось к атаке войско южан, пришедшее с тёплых и изобильных земель, где вдосталь еды и где родится много-много детей, настолько много, что им перестаёт хватать того, чем владели отцы, и они покидают родные дома, устремляясь всё дальше, дальше, дальше, чтобы сделать чужое своим, неважно какой ценой.

Шаманам предстояло обратиться к своим богам с последней просьбой. Магия пришельцев велика, они веруют в своего Спасителя и обещают тем, кто предаст правду отцов, прощение и жизнь, как будто люди лесов чем-то перед ними виноваты! Но Тёмные, хоть и отступили, всё же пока не разбиты. А раз так, то могут помочь своим чадам в одном, самом что ни на есть последнем деле…

Время словно остановилось для Фесса. Будто наяву, он видел и заснеженную тундру, и острые пики гор, и бескрайний, затканный одеялом льдов океан, протянувшийся до самого горизонта и ещё дальше. Он понимал, что это – ответ Тёмных Владык на его мольбу, и понимал также – сейчас нельзя проявить нетерпение. Они показывают ему, через что прошли поклонявшиеся им, верно желая дать понять, насколько велика должна быть предназначенная им гекатомба…

Шаманы совещались – как всегда, мысленно, без слов. Они не могли победить, что бы там ни кричали перед строем последних воинов союза лесных племён их военные вожди. Шестеро богов слишком далеко от них. Простыми словами и камланием до них не дозваться, не достучаться, не допроситься помощи. Племенам суждено погибнуть. Даже если какие-то одиночки чудом вырвутся из кольца, самих племён уже не станет. Выжившие постараются затеряться среди победителей, слиться с ними, перенять их речь и привычки – и народа, некогда населявшего громадные лесные просторы к востоку от Зачарованного леса и к северу от Зубьих гор, не станет. Значит, выбора им не остаётся. Они не могут победить, они не могут принять рабства, они не могут отказаться от своих богов, пусть даже эти боги оказались не в силах защитить свою паству.

Значит, они могут только умереть. Вопрос только в том, как.

Один из шаманов, самый старый, хрипло закричал что-то на непонятном языке, закружился, забил в бубен. Он кружился и бил, бил и кружился, удары следовали один за другим, сливаясь в один неразличимый гул. На губах шамана выступила пена, глаза закатились, слепо и страшно глядя на окружающий свет одними только белками. Костяные погремушки, вплетённые в косицы, разлетелись хороводом, забрекотали, кружась в странной своей пляске; острым концом костяного била старик внезапно и резко полоснул себя по запястью, потекла кровь, брызги полетели в разные стороны, обильно орошая снег.

Следом за стариком точно так же закружились, забили в бубны и остальные шаманы, один за другим точно так же вскрывая себе жилы. Алые брызги соткались в причудливую радугу, снег покраснел и начал таять.

Вне круга стоял только один шаман, самый молодой, с пронзительными и холодными глазами. Видя, что один из его собратьев начинает слабеть, шаман, не моргнув глазом, ткнул пальцем в кучку детей, сбившихся испуганной стайкой возле края чёрной промоины. Двое воинов тотчас подтащили к шаману девочку в нарядной меховой кухлянке, наверное – дочь знатных родителей. Миг – и кривой костяной нож провёл алую полосу по её шее, кровь щедро потекла на снег, и начавший было терять силы шаман вновь вернулся в круг, его бубен загремел с прежней силой.

Дети не кричали, не плакали, не пытались бежать. Возле них стояли двое воинов, но не похоже было, чтобы они охраняли несчастных. Молодой шаман ещё трижды прибегал к подобным жертвам, пока наконец небо над головами врагов не потемнело и не начали собираться невиданные, низкие, косматые и клубящиеся тучи.

И тогда военные вожди отдали приказ к атаке. В неё пошли все, от мала до велика, все уцелевшие, включая женщин, стариков и детей – последних, впрочем, оставалось совсем немного.

Небеса набрякли чёрным. Алые молнии вспороли подбрюшья туч, первые крупные капли иссиня-чёрного дождя устремились к земле. Гром грохотал непрерывно, тучи опускались всё ниже и ниже, словно решив наконец познакомиться с землёй, над которой всё время лишь и длился их бесконечный полёт. Войско южан попятилось. Воины растерянно смотрели то вверх, то на устремившихся вперёд «дикарей»; что-то кричали десятники и сотские; их мало кто слушал.

Чёрный дождь хлестнул по замершим рядам южан. Кто-то первым закричал от невыносимой боли – капли обжигали, словно кипяток, но мало того, они разъедали плоть, так что из-под её лохмотьев быстро начали проглядывать кости. Пытаясь прикрыться щитами, южане побежали, но в этот миг их настигли. «Дикари» пробежали отделявшее их от врага расстояние, сцепившись с расстроенными, потерявшими боевой порядок тысячами передового полка. Их точно так же жёг чёрный дождь, они точно так же падали под ноги своих же товарищей, переживших их ровно на одно мгновение, – и всё-таки они побеждали.

А чёрные облака, сея смерть, опустились наконец до самой земли, и битва стихла сама собой. Страшный многоголосый вопль, вопль, вырвавшийся разом из груди всех, кто умирал там, сотряс, казалось, небо и землю, а потом чёрные облака стали медленно рассеиваться. Какое-то время в воздухе ещё маячили смутные очертания шести диковинных существ, весьма мало походивших на людей, но потом сгинули и они.

Остались только Льдистые Моря и мёртвые тела, густо усеявшие берег. Мертвы были все – и те, кто защищался, и те, кто нападал. Обе армии остались на этом берегу, рядом лежали сотник с салладорских берегов и лесной воин из-за Зубьих гор, лежали женщины лесных племён и их дети, лежали мудрые старики и горячие юнцы, лежали вожди и шаманы, предводители и тысячники – все, все они остались на последнем берегу, и некому было прославить в новообретённых землях имя Спасителя и утвердить здесь Его вечный символ – направленную вверх перечёркнутую крест-накрест стрелу.

…Фесс пришел в себя. Рассказ Шести длился, казалось бы, долго, но здесь, в реальном мире, не прошло и исчезающе малой терции. Ночь, пронзающий холодный ветер, мокрый снег под ногами, тяжёлое непослушное тело орка на руках Фесса, и стрелы, стрелы, стрелы, нацеленные в них и уже в них летящие; и в то же время его заклятие начало действовать.

Сила Тёмных Владык – древняя и беспощадная, как беспощадна сама природа – вливалась в него, сила Владык, испокон веку питавшихся от жертвоприношений, получавших от этого всю свою власть.

Стрелы бессильно падали на землю вокруг Фесса и Прадда. И вместе со стрелами падали инквизиторы и солдаты. Мёртвыми, точно камни. Тёмные Владыки не признавали всяких там эффектных умерщвлений. Они просто забирали жизни, когда имели такую возможность. Ночной сумрак казался перевит бесчисленными лентами чёрного тумана, ещё плотнее, чем темнота, и они, эти ленты, сейчас жадно скользили по неподвижным телам, высасывая, подобно пиявкам, последние остатки тепла и жизни.

Фесса передёрнуло от отвращения. Слишком много почерпнуто сил у Великой Шестёрки, слишком много. И то, что они показали ему, говорит о… нет, лучше об этом сейчас пока не думать. Он и раньше использовал могущественные заклинания высшей некромантии, например, во время схватки в арвестских лесах, когда ему тоже, как и сейчас, пришлось отбиваться от большого отряда отцов-экзекуторов. Но тогда у него в руках был его посох, вроде бы – игрушка для настоящего волшебника, но, как оказалось, всё-таки совсем, совсем не игрушка. Тот трюк с летающими черепами[1] – как оказалось, без посоха, да ещё стоя под ливнем стрел, его не проделаешь.

И вот он, ученик Даэнура, прибегает постепенно ко всё более и более уничтожительным заклинаниям, всё дальше и дальше отходит от той изящной, утончённой некромантии, которую ему преподавал старый дуотт; образно можно было сказать, что Фесс отложил в сторону элегантную фехтовальную рапиру, запрятал подальше толстый том дуэльного Кодекса и взял в руки тяжёлый цеп-гасило, страшное оружие, один удар которого валит с коня тяжеловооружённого рыцаря…

 

Бой прекратился. Наступила тишина; раздавались только нарочито громкие шаги Рыси, с хрустом ступавшей по не успевшему растаять снегу. Сейчас густо перемешанному с кровью…

Девушка вынырнула из темноты, держа над головой горящий факел. На себе она волокла бесчувственное тело гнома.

– Еле успела, – Рысь сплюнула кровью. – Завалили его и на части уже рубили. Если бы не одан рыцарь с этим заклятьем… моего умения бы не хватило.

– Он… жив?.. – с трудом спросил Фесс. Шесть пар глаз пялились ему в спину, и он понимал, что избавиться от этого голодного взора он сможет, только принеся обещанные жертвы. От одной мысли об этом становилось дурно и хотелось намылить самому себе верёвку попрочнее.

– Жив, здоровяк… вот только переживёт ли ночь, я сказать не могу. Примени свое искусство, одан рыцарь, иначе, боюсь, можем его потерять…

– Надо идти Джайлза с телегой звать, – проговорил Фесс совершенно мёртвым голосом.

– Уже позвала, одан рыцарь, – поклонилась Рысь. – Как известно, мы, стражи, тоже кое-что умеем…

– Помоги мне… страж Храма, – последние слова вырвались у Фесса помимо его воли. Тоже подло, конечно, но… что же тут поделаешь? Пусть девочка верит. Без неё сейчас просто не обойтись.

– Слушаю и повинусь, одан рыцарь! – последовал мгновенный ответ.

Орка и гнома положили рядом. Глаза Прадда и Сугутора были закрыты, удары врагов не пробили панцирей, однако из-под доспехов всё равно обильно сочилась кровь. А ведь ещё оставался яд инквизиторов, продолжавший пожирать орка и гнома изнутри…

Некромантия может не только убивать, это так. Но вот во врачевании она, увы, слаба. Конечно, Даэнур учил Фесса целительству, приговаривая, что некроманту, зарабатывающему себе на хлеб упокаиванием кладбищ, нужно уметь всё, в том числе и принимать роды, так что пришло время вспомнить всё, когда-то усвоенное у дуотта. Может, хоть раны затянуть…

…Когда наконец раздался скрип тележных осей (уже после того, как грохот и вспышка молнии возвестили о том, что Джайлз сумел справиться с рогаткой без посторонней помощи), Прадд и Сугутор уже лежали на расстеленных плащах, освобождённые от доспехов. И тот, и другой являли собой неприглядную картину. Невесть как они сумели встать на ноги, невесть как они при этом сражались – но вот последствия…

– Эбенезер, мой посох! – рявкнул некромант на подъехавшего чародея.

Нахохленная, съёжившаяся на передке фигура молча протянула Фессу тяжёлый посох. Протянула – и тотчас принялась старательно вытирать руки полой мокрого плаща, словно прикоснувшись к невесть какой нечистоте.

Янтарное навершие слабо светилось, как показалось некроманту – с укоризной. Мол, пошёл в бой, а меня-то позади оставил.

Джайлз сидел, не поворачивая головы и ни о чём не спрашивая. Впрочем, некроманту было сейчас не до чувств какого-то там светлого мага.

Камень в оголовье посоха вспыхнул ярко-ярко, едва только очутившись в хозяйских руках. Фесс хорошо знал этот мёртвый свет, о, слишком хорошо…

Он склонился над распростёртым гномом. Сугутор едва дышал, тяжело, с какими-то гнусными всхрипами и бульканьем, на губах вскипала кровавая пена.

– Одан Джайлз, помогите! – услыхал Фесс задыхающийся голос Рыси. Девушка ворожила над орком, как-то странно водила руками над израненным телом, словно гладя ладошкой поверхность воды. Что-то нечеловеческое проступило в напряжённом лице, дикое, первобытное, словно сквозь непрочный заслон людской плоти проглянул зверь, могучий и древний, наверное, из тех, что когда-то в одиночестве бродили по молодым в ту пору полям Эвиала…

Фесс потряс головой, сгоняя нахлынувшее наваждение. Пусть, пусть её, потом, всё потом, сначала – Сугутор. Заклятие некроманта уже работало, посох в руках, как ни странно, придал не то сил, не то какой-то уверенности, Фесс отдавал приказы, его сила отделяла мёртвую поражённую плоть от живой, обращая мёртвое в окончательный прах. Сугутор застонал, захрипел, пальцы судорожно заскребли снег, его согнуло в приступе жестокой рвоты, и он вновь рухнул навзничь, оставшись лежать не шевелясь.

– Не так ты делаешь, некромант, – услыхал внезапно Фесс. Над ним склонялся Эбенезер, и между ладоней волшебника дрожал маленький голубой огонёк.

– Я понял, некромантия – отличная вещь, чтобы убивать, но вот оживить… пусти меня, подвинься, дай место!

Фесс повиновался. Кажется, магия Воздуха сейчас и в самом деле могла помочь больше его беспощадного и страшного искусства.

Голубой огонёк перепорхнул на израненную грудь гнома. Вокруг запахло свежестью, как при грозе. Огонёк начал быстро вращаться, погружаясь в глубь неподвижного тела – впрочем, оно тотчас утратило всю свою неподвижность.

– Что это? – шёпотом спросил Фесс.

– Молния, – последовал ответ. – Маленькая живительная молния, передача жизненной силы вечного Воздуха. То, чего никогда не сможет дать некромантия, не так ли?

Фесс проигнорировал насмешку. Какая разница, что говорит этот чародей, если гном наконец сумел с трудом, но приподняться и впервые за последние дни открыл глаза.

– А-а-а… милорд мэтр… вы живы…

– Все, все живы, Сугутор, – Фесс не выдержал, обняв гнома за плечи. – Всё будет хорошо. Мы прорвались.

Некромант надеялся, что царящая вокруг ночная тьма поможет скрыть краску стыда на его щеках. Ведь, в сущности, если разобраться, он мог покончить со всей засадой один, не прибегая ни к чьей помощи: что ему стоило призвать Шестерых раньше? Правда, ему-то это как раз бы и стоило, но, чтобы уберечь своих от опасности…

Рядом неслышно возникла Рысь. Тихонько вздохнула (сердце Фесса оборвалось – неужели Прадд?..) – но не от горя, от усталости.

– С ним всё в порядке, – ответила она на немой вопрос. – Я вытянула из него, что могла… призакрыла раны, добавила жизненной силы. Он поправится, только для этого нужно время. Хотела бы я знать, оданы, как им вообще удалось проделать этот фокус? Яд инквизиции…

– Я сумел обезвредить его – правда, только на время, – опуская голову, признался Эбенезер. – Это оказалось непросто, там есть и магические составляющие, я знал их только потому, что сам в своё время изучал Святую магию и методы отцов-экзекуторов… Им стало хуже, когда вы ушли, такое впечатление, что твоё присутствие, некромант, поддерживало их силы… мне пришлось вмешаться, и вмешаться сильнее, чем я хотел, боясь навредить. И тут я почувствовал нечто знакомое… ну и… попытался. Они пришли в себя… и потребовали сказать, где ты. Я ответил, что вы с Рысью пошли вперёд; и тогда они набросились на меня, требуя, чтобы я немедленно и неважно, какой ценой, поставил бы их на ноги. Я… сперва отказывался. А потом… когда они стали настаивать… гм-м-м… слишком уж… дал каждому из них по такой вот молнии. Молнии сгорают быстро, но, пока они горят, ты действуешь далеко за пределами своих сил. Правда, на себе я это не пробовал… – потупился воздушный маг. – И на орка с гномом… словом, это могло только поставить их на ноги, сделать их такими же, как и раньше, но не больше. Понимаешь меня, некромант?

Фесс молча кивнул. Слова застревали в горле.

– И, я боюсь, вылечить окончательно твоих спутников можно теперь только в Вечном лесу, – вздохнул Эбенезер. – У нас был на курсе один эльф оттуда… ну да, редкая вещь, но ведь Светлые эльфы сейчас – союзники Аркина и враги Нарна, так что один вот появился… ты его не помнишь, наверное. Я у него кой-чего поднабрался… так, верхоглядство, конечно, но всё-таки. Потому что яд инквизиторов… думаю, они не зря его таким сделали, прятали-то ведь и от магов в том числе, известно ж, что нарнийские эльфы – частые гости Академии, и деканы многие в Нарн дорогу знают.

– Что ты скажешь, Рысь? – повернулся Фесс к воительнице.

– Я согласна с оданом Джайлзом, – коротко ответила девушка. – Вечный лес владеет, наверное, лучшей целительской магией в Эвиале… если не считать леса Зачарованного на востоке и Мегану, хозяйку Волшебного Двора. Лучше, чем даже Нарн. Это точно. Я знаю.

И вновь блеснули узкие, с приподнятыми внешними уголками, какие-то подозрительно «эльфийские» глаза. Не знай точно Фесс, что полуэльфиек не бывает, непременно заподозрил бы в ней Древнюю Кровь.

– Тогда вперёд, – некромант поднялся. – Грузим их на телегу – и ходу. Этлау, я боюсь, о случившемся если ещё не узнал, то узнает наверняка в ближайшие часы. Рысь! Сколько нам ещё осталось?

– Если конягу не пожалеем или если оданы применят свою магию, то, может, и за два дня управимся, – откликнулась воительница, вновь беря в руки вожжи. – Ну-ка, вместе, дружно!.. Давай, давай, мой хороший!..

Усталый конь влёг в постромки, Фесс и Джайлз вместе навалились сзади, и телега со скрипом двинулась. Щадя силы их тяжеловоза, ни некромант, ни маг Воздуха, ни сама Рысь не сели в повозку. Шли рядом, меся сапогами тяжёлую осеннюю грязь.

– Нам сегодня не спать, оданы, – повернулась к спутникам Рысь. – Пока горловину не пройдём. Там можно будет коню отдых дать. А дальше посмотрим. Эгест не слишком-то широк.

Ей никто не ответил. Фесс молча кивнул, Джайлз же вновь завернулся в свой плащ и погрузился в какие-то мрачные размышления.

Звезды медленно поворачивались вокруг Гвоздя, как называли в Эгесте Полярную, ночь тянулась своим чередом. Осенняя нечисть правила бал в пустых полях, танцевала на свежевыпавших снежных покрывалах – разумеется, оставляя следы лишь для того, чтобы ещё больше напугать бедных поселян. Отдельные создания, учуяв поживу, поворачивали к тракту – но лишь для того, чтобы в ужасе броситься наутёк, едва они замечали злое мерцание янтарного камня в навершии Фессова посоха.

Горловина тянулась бесконечно. Мёртвые болота вокруг, однако, помельчали и наконец сошли на нет. Вновь раскинулись поля, вдоль тракта появились деревни, в стороне, на холме, путники разглядели в лунных лучах очертания башен баронского замка. Глубокой ночью, когда уже пора было начаться рассвету, они миновали небольшой городок: ворота по ночному времени были наглухо заперты, и отряду пришлось поворачивать в обход, по дурному просёлку, проложенному вокруг кольца городских стен. Уже оставляя за собой город (никому даже не захотелось поинтересоваться у Рыси его названием), они услыхали заунывный звон одинокого колокола – невыспавшийся звонарь, путая такты и темпы, звал усердных прихожан к ранней заутрене. Джайлз начал было осенять себя знаком Спасителя, но вдруг остановился, безнадёжно махнул рукой и что-то пробормотал себе под нос, не окончив даже знамения.

Над ними занялось пасмурное утро. Стало ещё холоднее, из низких облаков начал сеять снег, который, очевидно, теперь растает только весной. Осень в этом году оказалась очень ранней и очень холодной. Как помнил Фесс, Анналы Тьмы числили нечто подобное среди своих грозных пророчеств, обещавших пришествие Разрушителя, но то, как всем известно, были выдумки, сказки, фантазии, мистификации, ничего больше…

Остановились, когда уже совсем рассвело. От пронзающего ветра маленький отряд укрылся в придорожной роще. Тракт оставался пустынен, купцы ещё грели пуза в тавернах горячим сбитнем, караваны тронутся в путь позже, баронские посланцы, ругаясь и раздавая подзатыльники конюхам, тоже ещё только готовятся в дорогу, так что если на тракте сейчас кто-то и покажется, то явно те, кого туда погнало нечто большее, чем приказ или баронская надобность.

– Они идут, – Рысь мягко, под стать своему имени, спрыгнула с ветки в добрых двух косых саженях над землёй. – В горловине большой отряд. Примерно пятнадцать сотен. Инквизиторы, их собственная стража, баронов не вижу. Над колонной – стяги Эгеста. Похоже, тут вся головка. Все набольшие. Думаю, и отец Марк тоже здесь.

– Отец Марк? – встрепенулся было Джайлз. – О-ох… Он ведь напутствовал меня, посылая в Нарн… а теперь… наверное, прикажет не просто сжечь, а…

– Помолчи, а? – попросил его Фесс. – Мы пока ещё на свободе. Сколько им до нас, Рысь? Они пешие или конные?

– Конные, одан, – сказала девушка. – И со сменными лошадьми. Они там не дураки, в этой Инквизиции. Так что надо торопиться, хотя, – она внезапно и хищно усмехнулась, – если только мы не хотим устроить им тут славную и тёплую встречу. Местечко что надо, мы наверху, под прикрытием деревьев, а они как на ладони… Что скажете, оданы?

Некромант отрицающе покачал головой.

– Нет, Рысь. У нас двое раненых на руках. Так что будем уходить до последней возможности. Если святые братья нас настигнут… я останусь, а ты доберёшься с ними до Вечного леса.

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого настигнет, – сквозь зубы процедила Рысь, хватая вожжи. – Но-о, пошёл, волчья сыть!..

Утро уступило место дню. Вокруг них лежал Эгест, уже начавший укрываться тёплыми белыми одеялами. Тянулись к серому небу дымки из труб, замелькали чёрные точки людей, ожил и тракт. Конь пока ещё тянул, но ясно было, что эти ранние снегопады вот-вот заставят беглецов бросить телегу и озаботиться добыванием саней.

 

Первым из сил начал выбиваться, само собой, маг Воздуха, пришлось посадить его на телегу и ещё больше помогать коню. Рысь было отстала, влезла на здоровенный облетевший вяз у дороги и потом, снова догнав остальных, с тревогой доложила, что отряд святых братьев изрядно сократил расстояние, и если дело пойдёт так дальше…

– Не продолжай, – Фесс остановился, с усилием вогнал посох в уже прихваченную морозцем землю. – Давайте, двигайте дальше, постарайтесь найти эльфов, а я отцам-экзекуторам уж устрою… тёплую встречу.

– Не могу согласиться с оданом рыцарем, – покачала головой Рысь. – Жизнь рыцаря Храма ценнее жизни стража. Так всегда было и так будет. Я останусь. И прошу, одан Фесс, не надо мне это запре…

– Стой! – Фесс хлопнул себя по лбу. – А-а, семь бед – один ответ; я совсем забыл вот об этом! – и он выразительно потряс своим посохом.

Рысь и Джайлз недоумённо вытаращили глаза.

А самого Фесса уже подхватывала пьянящая волна бесшабашной лёгкости, когда действительно – шапкой оземь, и будь что будет.

– Где здесь ближайший погост, Рысь? – повернулся он к воительнице.

– Погост? – удивилась та. – Вон там, одан рыцарь, перечёркнутая стрела виднеется… Там церковь, там и погост вокруг неё…

– Давай туда, – приказал Фесс.

Джайлз подозрительно воззрился на него.

– Ты что там собрался делать, некромант?

– Что собрался, то и сделаю, – отрезал Фесс. – И не советую тебе, Эбенезер, мне мешать. Плохо может кончиться. Для твоего здоровья.

Маг Воздуха часто-часто заморгал, словно собираясь вот-вот заплакать. Фесс отвернулся. Если он хочет избежать сейчас почти безнадёжного боя и спасти своих, нечего обращать внимание на всяких там…

Не прошло и четверти часа, как телега остановилась у церковной ограды. Как и почти все деревенские храмы Эгеста, не отличавшегося изобилием лишних денег в карманах у простого народа, церковь казалась бедной и лишённой хозяйского пригляда. Покосившиеся углы, рассохшиеся дверь и ставни, разошедшиеся доски…

Эбенезер на сей раз не забыл осенить себя знамением Спасителя.

– Коня выпрягай, – коротко приказал Фесс Рыси.

Всё-таки храмовая выучка – это порой и хорошо, подумал он, глядя на то, как девушка принимается за дело, не задав ни одного вопроса.

Зато уж от Джайлза их следовало ожидать с избытком.

Некромант крепче стиснул зубы и шагнул внутрь мимо воротной створки, далеко отваленной и до середины утопавшей в чуть припорошённой снежком позднеосенней грязи.

Могилы были. Много, но в основном старые, заросшие чёрным мхом, надгробия высились словно молчаливая стража. Нет, каменюки, меня вы не остановите…

Из примостившегося сбоку домика уже спешил батюшка, не успев даже облачиться как подобает. Нет, любезный, ты мне сейчас никак не нужен…

– Рысь! – резко скомандовал Фесс… или, нет, скорее – вновь пробудившийся некромант Неясыть, жестокий и жёсткий, точно дубовый корень лютой зимней стужей.

– Что ты дела… – завопил было за спиной Джайлз, но в этот миг воительница, совершенно верно оценив обстановку, коротко взмахнула рукой. Эфес её сабли обрушился на затылок Джайлза, и маг со стоном плюхнулся в телегу, рядом с неподвижными телами орка и гнома. Рысь тотчас метнулась вперёд, к попику – но тот, как оказалось, умел соображать ничуть не хуже прошедшей Храм девушки и немедленно задал такого стрекача, что, когда на его пути оказался плетень, святой отец перелетел через него, словно молодой конь.

– Хорошо, – отрывисто бросил Фесс. – Теперь стой у меня за спиной и не шевелись. Не испугаешься, когда я могилы открывать стану?

– Что я, покойников не видала, одан рыцарь? – обиделась Рысь.

– Тогда стой и молчи. И помни, что бы ни случилось – ни звука и ни с места, если хочешь ещё раз утро увидеть!

Девушка молча кивнула, подчёркнуто отточенным ритуальным салютом скрещивая клинки перед грудью.

Фесс повёл вокруг себя посохом. Кладбище перед ним было на удивление спокойным. Мёртвые спали в своих тесных вместилищах, словно и не буйствовали над Эгестом и Нарном жуткие, непонятные силы, вырывавшие с погостов один отряд армий смерти за другим.

Не потребовалось много времени, чтобы найти то, что нужно, – пяток совсем свежих могил.

Фесс начал нараспев читать формулу подъятия и подчинения. Вновь зазвучала мёртвая речь, и на какое-то время он опять ощутил себя ордосским студиозусом, практикующим первое в своей жизни разупокаивание вкупе с одновременным зомбированием

Янтарный камень посоха горел ярко и тревожно. Фессу приходилось словно брести через глубокое болото, утопая по самое горло в плотном сплетении корней, мхов и трав, когда каждый шаг даётся лишь отчаянным усилием. Сейчас он не подчерпывал, как раньше, сил у Великой Шестёрки, не обращался ко Тьме – это была чисто его некромантия, когда маг превращается в посредника между миром живых и Серыми Пределами, другое дело, что сами Пределы ни в каком посреднике не нуждаются и при случае не упустят редкостного удовольствия сожрать помимо обычной своей добычи так же и возомнившего о себе чародея.

Некромантия без ритуалов, пентаграмм, жертв, пыток и мук… какая-то не такая некромантия, как бы несколько не то, что Фессу довелось изучать в Ордосе. Хотя, собственно говоря, одна жертва всё же требовалась – Фесс приносил в жертву себя, потому что, как ни крути, некроманты былого были отнюдь не глупцами и понимали, что с Тьмой шутки плохи, неважно, принадлежит ли эта Тьма их собственному миру или пришла откуда-то извне. Оттуда и пошли всевозможные тёмные обряды, кошачьи гримуары и иные ухищрения высшей некромантии – прикрыться чужой болью! Укрыться за чужими спинами, даже если это пушистые спины несчастных и ни в чём не повинных кошек! И всё это – вполне оправдано и логично, ибо действует всё тот же принцип меньшего зла…

Фесс чувствовал, как его сила, сливаясь ещё со множеством рассеянных, по капле сочащихся через Эвиал сил, обращается в тугие канаты, вновь соединяющие воедино старые кости в глубоких ямах. Треснули под напором неупокоенных могильные плиты – здесь, на свежих могилах, безутешные родственники ещё не успели поставить настоящих памятников, и потому там лежали простые плиты, переходившие от одного нового обитателя погоста к другому. Теперь им пришел конец.

Как ни крепка была Рысь, но и она не удержалась от сдавленного не то крика, не то стона, когда земля на погосте начала вспучиваться и трескаться. Показались уродливые головы зомби, ещё более пугающие оттого, что тление не успело превратить их в совершеннейший кошмар, который человек не может даже как следует разглядеть: бунтует собственное сознание.

Пятеро неупокоенных, до сих пор в обрывках саванов и перепачканной землёю смертной одежде – как правило, самом лучшем, что было у покойного, – стояли перед некромантом. О да, силы не обошли их стороной, горели зелёным глаза, клацали уже успевшие вырасти зубы, руки-клешни тянулись вперёд, жадно трясясь в ожидании добычи.

Фесс успел мимолётно удивиться, что все пятеро зомби умерли молодыми – из них никто не перевалил и на четвёртый десяток. Но сейчас это было совершенно неважно, потому что впервые, наверное, некроманту удалось хорошее, прочное заклятье подчинения. Зомби не проявляли желание немедленно сожрать того, кто вырвал их из могильного покоя.

За спиной кто-то коротко всхлипнул. Не обращать внимания! Тебя ничто не может отвлечь, некромант. Ты как азартный игрок, поставивший всё на одну-единственную карту, и в случае проигрыша уже нельзя будет сыграть «на квит».

– Идите вперёд, – приказал Фесс неупокоенным. – Идите и беритесь за оглобли. – Пятеро мертвяков молча повиновалась. Заржал и забился испуганный конь, однако зомби не обратили на него никакого внимания. Просто взялись за оглобли и дружно потянули. Телега рванулась вперёд так, что захрустели и заскрипели все оси и скобы.

– Поехали, – махнул рукой Фесс. Рысь ловко запрыгнула в повозку, устроилась рядом на передке – ей было очень страшно, она старалась не выдать своего ужаса, и это было странным – потому что истинный воин Храма вообще не должен знать, что такое страх.

Жуткая процессия миновала оглушённую и обездвиженную ужасом деревню. Всё живое перед ними удирало без оглядки, и Фесс не сомневался, что уже подобраны соответствующие строчки туманных и лживых пророчеств – что-нибудь о Разрушителе, шествующем в компании… гм… Разрывающей и… и Поражающего, что-нибудь такое, людям нравится пугать себя такими именами. И будет в рассказах их скромная телега какой-нибудь «огнём подкованной» колесницей, где колёса – из человеческих черепов, спицы – из берцовых костей, ну а борта, само собой, из рёбер…

1Смотри роман «Рождение Мага».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru