Наедине с отчимом

Лили Рокс
Наедине с отчимом

Роковой день

День был солнечным с утра, что лишний раз подтверждало мои надежды на то, что именно сегодняшний день станет самым удачным в году. Еще во время рождественских гаданий зимой, когда мы с девчонками загадывали, какой из дней в году будет самым лучшим, у меня выпало 28 мая. И не зря – сегодня последний учебный день в школе перед летними каникулами, настроение – отличное, и я готова прыгать до потолка, потому что через неделю поеду в город к бабушке.

Вот и настал тот день, когда я стала совершеннолетней… Это так волнительно! Словно недавно еще шла в первый класс, а уже скоро буду прощаться со школой.

Я проскользнула в туалет, пока в квартире была тишина, быстро умылась и почистила зубы, а потом на цыпочках пробежала в свою комнату, где в шкафу на плечиках висела моя школьная форма.

Конечно, в школу мы давно ходим в простой одежде, но сегодня у одиннадцатиклассников «последний звонок», поэтому мы с подругами решили тоже одеться в школьную форму, чтобы поддержать своих более старших подруг.

Школьную форму для меня с большим трудом достала бабушка и еще месяц назад передала мне из города. Я примерила ее и была поражена: если завязать мне бантики или заплести косички, я и впрямь становлюсь похожей на первоклашку. Я хихикнула от этой мысли и быстро надела сначала коричневое платье из плотной ткани, а сверху повязала белый фартук.

Когда я вышла из комнаты, на кухне уже слышались голоса, и все внутри меня опустилось. Я поняла, что сегодня мне не удастся сбежать из дома незамеченной. Я прошла на кухню, где мать ставила на плиту чайник, а за столом сидел отчим, резавший хлеб. Увидев меня, он выпучил глаза:

– Вот это да! Посмотри, мать, какая первоклашка к нам забежала!

Я ненавидела своего отчима за вечные подтрунивания надо мной. Все его шутки и подколы были направлены на то, чтобы указать на меня пальцем, а потом долго смеяться. Я не понимала его шуток, верней, для меня они были не смешными, а только лишний раз раздражали своей глупостью.

– Дочка, тебе так идет форма! – мама лучезарно улыбнулась, а я слегка улыбнулась ей в ответ. – Не зря бабушка так старалась ради тебя. Ты уже идешь в школу?

– Да, ребята собираются к десяти.

– Ты там поаккуратней, – снова встрял отчим, – Слишком уж юбчонка короткая, ляжки отморозишь. И снова несусветная чушь сорвалась с его губ. Я опустила глаза, машинально поправляя подол платья, натягивая его как можно ниже.

– Угомонись, Егор, на улице почти лето. Никакие ляжки она не отморозит, моя красавица! – мама снова мне улыбнулась. – Ты завтракать будешь?

Я покачала головой:

– Нет, спасибо, я не голодна.

Я соврала, на самом деле я безумно хотела съесть бутерброд с колбасой, который толстыми ломтями резал отчим, но мне вовсе не хотелось находиться с ним за одним столом несмотря на то, что рядом была мама.

– Худая как щепка ходишь, – посетовала мама, а отчим окинул меня оценивающим взглядом, от которого по телу пробежали мурашки. Я ненавидела его этот взгляд, когда он смотрел на меня недвусмысленно, как на какую-то продажную девку.

Я вышла из дома со слегка неприятным осадком на душе. Даже солнечная и теплая погода не помогла мне справиться с чувствами, которые я испытывала по отношению к отчиму.

Этот Егор появился у нас в доме около года назад. До этого моя мать никак не могла наладить личную жизнь, причем виной тому была не я. Я наоборот была рада, когда она обрела свое женское счастье.

В нашем поселке с мужчинами вообще напряженка, поэтому каждая женщина держится за своего мужика зубами и ногтями, буквально впиваясь ими в любую, кто посмеет позариться на ее богатство в виде толстого и неопрятного пьяницы-лентяя.

Конечно, не все мужики в деревне были именно такими, но большинство точно. И такими их сделали их собственные женщины, которые потакали всем их капризам, таща на себе груз домашних дел.

Егор приехал из соседнего села якобы обменяться опытом с местными трактористами. В соседнем поселке с урожаем который год было очень туго, поэтому председатель дал задачу своим работникам: поехать и разузнать, как происходит посадка и сбор урожая у соседей, почерпнуть чего-то новенького и свежего.

И тут приезжему трактористу подвернулась под руку моя мама, работавшая в том же колхозе кадровиком. Она и принимала Егора на временную работу, она же сразу и разузнала все про его личную жизнь.

С одной стороны, мою мать можно было понять: после того, как мой отец сбежал из села в город, едва узнав о беременности мной, моя мать была одна.

Она пыталась встречаться с местными мужчинами, пыталась наладить личную жизнь, но каждый раз обжигалась. А Егор, высокий, широкоплечий, с огромными ручищами и светлыми глазами, просто свел мою маму с ума. Он переехал к нам почти сразу, даже не вернувшись на прежнее место работы, чтобы передать полученную информацию.

Теперь каждое наше утро начиналось с его громогласной зарядки, он тягал тяжелые ведра с углем, качая мышцы. Я видела его пару раз без майки и приходила в ужас от обилия мышц на его теле. И я видела взгляд моей матери, которым она окидывала его обнаженное тело.

Я старалась не думать о том, что происходит в их комнате по ночам, но очень часто до меня доносились звуки их близости, заставляя меня краснеть и затыкать уши руками.

– Привет! – услышала я голос подружки Лильки. – Прикольный у тебя прикид!

Я засмеялась, разглядывая черное платье подруги, поверх которого был надет школьный фартук:

– У тебя тоже. Только почему платье?

– Потому что у меня бабка не живет в городе и не суетится для меня в поисках школьной формы.

Я пожала плечами. В толпе школьников, собравшихся возле крыльца школы, я пыталась разглядеть Антона. Он учился в девятом классе и безумно мне нравился. Разумеется, об этом никто не знал, кроме Лильки, которой я как-то проболталась, увидев Антона с девчонкой из младшего класса. Тогда я захлюпала носом, чем вызвала подозрения подруги. Пришлось признаться.

И теперь я выглядывала в каждом парне со светлыми волосами его, своего любимчика. Он стоял в кругу друзей, болтал с ними и не обращал ни на кого внимания.

Линейка прошла быстро, после чего одиннадцатиклассники пошли в классы, а нас распустили на каникулы, дав указание не расслабляться, как можно больше читать и не заниматься ерундой.

Я с сожалением посмотрела на Антона, который выходил за ворота школы, судя по обрывкам их фраз, он собирался ехать на каникулы в Москву к своему старшему брату. Да и я скоро поеду к бабушке в город до конца лета, поэтому увидимся мы с ним не раньше осени.

– Может, в киношку сходим? – предложила Лиля.

– У меня денег нет, а потом будет охота еще и мороженного поесть.

– Ага, у меня тоже с деньгами напряг. Давай по домам, потрясем предков, а встретимся часиков в шесть вечера. Сеансы вечерние всегда интересные, и жары такой не будет.

Я кивнула, но не очень уверенно:

– Если меня отчим отпустит…

– Вот гад, он еще выпендриваться будет, – со злостью сказала Лиля, – Держит тебя в ежовых рукавицах, как будто возомнил себя твоим батей.

– А что делать, – я вздохнула, – Мать ему во всем потакает, вот пытается из него сделать моего папашу. Хотя у отчима это не очень хорошо получается.

Мы расстались с Лилей, договорившись встретиться в шесть возле дома культуры. Я побежала домой, надеясь встретить маму и выпросить у нее денег на кино и мороженное. Но дома ее не оказалось.

Егор сидел перед телевизором с банкой пива. Я знала, что у него сегодня выходной, но где была мама?

– Мать пошла на работу, там какой-то отчет надо сдать, председатель просил. Ты все, нагулялась?

Я прошла к себе в комнату мимо отчима, неопределенно мыкнув что-то ему в ответ. Он сидел на диване в одних трусах, щелкал семечки и пил пиво. Это было его обычное занятие в выходные дни.

Первый раз с отчимом

Находясь у себя в комнате, я распустила волосы и начала расчесывать их, чувствуя, как болят корни волос, которые были затянуты в косички. Я размышляла о своей будущей жизни, и о том, как страшно жить в неведении. Хорошо бы заглянуть в будущее и посмотреть, кем я стану, какую профессию выберу в итоге, будут ли у меня дети…

Жаль, что не изобрели пока такую машину, способную с вероятностью хотя бы 90 процентов предсказывать будущие события. Тогда бы и жить было проще.

А еще лучше, изобрели бы машину времени, чтобы можно было возвращаться в прошлое. Что бы я сделала тогда?

Наверное, предотвратила бы встречу моей матери с отчимом. Это был самый жуткий момент, перевернувший нашу размеренную жизнь. Мать думает, что она счастлива. Но я вижу его насквозь… Он лицемерный подонок, он только пользуется ею, но на самом деле – могу поклясться, что не любит ее.

Неожиданно дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге я увидела лицо Егора.

– Стучаться не учили? – со злостью спросила я и попыталась закрыть дверь, но он подпер ее ногой.

– Не груби мне! – голос моего отчима звучал не очень уверенно, видимо, банка пива в его руке была далеко не первой.

– Закройте дверь, мне надо переодеться, – я снова попыталась толкнуть дверь, все еще не понимая намерений своего отчима.

– Переодевайся при мне, чего тебе стесняться. Я же тебе как отец!

Я чуть не задохнулась от возмущения:

– Еще чего! Выйдите из комнаты, вы мне мешаете.

– Хватит мне выкать, первоклашка, – ухмыльнулся Егор, и от него пахнуло запахом алкоголя, – Я тебе как батя, давай ко мне на «ты». И раздевайся, давай, мне надо посмотреть, как ты выросла, как развиваешься. Может, тебя врачу надо показать.

Хотела ему ответить, что ему самому надо показаться врачу, но промолчала. Так и стояла перед ним, и мой взгляд вдруг упал на выпирающий из трусов орган, который явно был увеличен. Я покраснела и быстро отвела глаза.

 

– Что ты там увидела, малышка? – спросил у меня отчим. – Видишь, что ты со мной сделала. Теперь это надо как-то исправить.

Я похолодела, понимая, на что он намекает. Егор вошел в мою комнату и закрыл за собой дверь. Я отошла от него, но уперлась ногами в край кровати. Одним движением руки он повалил меня на кровать и засмеялся:

– На тебе розовые трусики! Я часто вижу, как они сохнут в ванной. И часто нюхаю их.

Я поморщилась, услышав такое откровение от своего отчима. Он потянулся ко мне и в два счета стянул с меня трусы, хотя я дергала ногами и активно сопротивлялась. Сила его рук была такой, что стоило ему захотеть, и Егор сломал бы мне хребет в два счета. Мои трусики оказались у него в руках, а потом он приложил их к носу и сделал глубокий вдох, закрыв глаза.

– Ты пахнешь как конфетка, – проговорил он тихо и, открыв глаза, посмотрел на меня.

Я лежала на кровати, не шевелясь и все еще не веря во все происходящее. Мозг не успевал обрабатывать происходящее и я просто подвисала. Я искренне надеялась на то, что мой отчим просто прикалывается надо мной, проверяя меня, но надежд на это становилось все меньше с каждым его словом и действием.

– Сегодня, когда я увидел тебя в школьной форме, то чуть не сошел с ума. У меня стояк с утра, как только я вспоминаю твои голые ножки, между которыми находится твоя нежная розочка, твой бутончик. Видишь мой член? Он хочет сорвать твой бутончик.

Я покачала головой и, едва шевеля языком, проговорила:

– Что вы несете?

Мне кажется, я побледнела и покраснела одновременно, хотя теоретически, это невозможно. Мне показалось, что я ослышалась, но нет, мой отчим стоял и ухмылялся, продолжая нагло рассматривать меня. Я старалась не смотреть ниже пояса, потому что в этот момент он явно пытался демонстрировать свое мужское хозяйство, спрятанное за тонкой тканью трусов.

Спасибо еще, что не вытащил его наружу…

– Да, брось! Неужели, ты не хочешь меня?

– Нет, я не хочу.

– Смотри на него. Ты будешь смотреть на него и почувствуешь, что хочешь меня. – С этими словами Егор спустил с себя трусы и передо мной появился его стоящий член.

Я никогда в жизни не видела настоящего мужского органа вживую, тем более, в возбужденном состоянии. Он выглядел устрашающе. Огромная головка, из которой зияла темная дырка и текло что-то, похожее на молочный кисель.

Отросток, отходивший от этой «шляпки», был усеян темными венами и заканчивался там, где находились два мешка, покрытых волосами. Я была поражена: у такого огромного мужчины был поистине гигантский орган, и я с трудом представляла себе, что он будет с ним делать.

Егор сделал шаг ко мне, и его член уперся мне в лоб.

– Горячий, да? – спросил Егор. – Потрогай его.

Я не шевелилась, но чувствовала на лбу мокрое пятно от текущей из его дырки слизи и действительно ощущала жар, исходящий от мужского органа. Я сидела перед ним и молила бога, чтобы сейчас домой внезапно вернулась мама, и этот кошмар закончился, не успев начаться.

– Трогай его, говорю! – голос Егора звучал грубо, и я протянула руку и дотронулась до вен на его органе. Они пульсировали, и сам орган был похож на большой ствол дерева, таким твердым он мне показался.

Мой отчим снова приложил к лицу мои трусики и сделал глубокий вдох. Потом он отшвырнул их в сторону и, схватив меня за ноги, резко повалил на кровать, а сам навалился сверху.

Я пыталась закричать, но он зажал мне рот своей огромной ладонью. Я дергала ногами, пыталась царапать его ногтями, но он пришпилил меня к кровати просто намертво.

Раздвинув мои ноги, он юркнул туда рукой и коснулся там, где никто и никогда не трогал меня. Его пальцы грубо раздвинули мои половые губы, и проникли внутрь, разрывая все внутри меня.

Достав руку обратно, мой отчим плюнул на свои пальцы и снова погрузил их в меня. Все это время он держал меня обездвиженной, прижав своим мощным телом и удерживая ладонь на моем рту. Пальцы, перемазанные его слюной, снова оказались у меня между ног. Он принялся смазывать меня, а его член, из которого продолжала сочиться белесая жидкость, упирался в мой живот.

Отчим идет в наступление

Я отворачивала свое лицо, не в силах смотреть в лицо отчима, который не сводил с меня глаз, орудуя у меня между ног рукой. Потом он прислонился ко мне еще сильней, и тут я почувствовала, как между моих ног вползает его инструмент, разрывая все внутри меня.

Находясь в полной диссоциации, я сперва не реагировала на его действия, пытаясь осознать, что же в конце концов происходит в моей комнате, а затем я заорала.

Меня словно внезапно разбудили и показали, в какой опасности я нахожусь. Я кричала так, словно меня пытались зарезать, но его ладонь, сжимающая мой рот, приглушала все звуки, вырывающиеся из меня. Я ощущала, как рвется каждая моя мышца внутри, я противилась его проникновению, но была настолько бессильна перед этим амбалом, что только тратила собственные силы на пустое сопротивление.

– Ты хорошая, ты моя девочка-школьница. Невредимочка моя, – бормотал Егор, пока его орудие погружалось в меня до конца. Наконец, он остановился, а потом сделал еще один резкий толчок. У меня потемнело в глаза от боли, разорвавшейся внизу живота. Я вздрогнула, едва не скинув мужчину с себя, но он был слишком тяжелым, чтобы у меня это получилось с первого раза.

Теперь Егор начал медленно двигаться во мне, все также удерживая пропахшую семечками ладонь на моем лице, а другой рукой приподнимая меня за спину, чтобы поглубже засунуть в меня свой орган.

Он двигался взад и вперед, набирая скорость, мне было уже не так больно, но было ужасно противно чувствовать его в себе. Его мерзкий орган работал во мне как насос, вонзаясь глубоко и, в следующую секунду, высовываясь обратно. Я чувствовала ободок его головки, касавшейся меня снаружи, а потом она снова погружалась внутрь меня. Казалось, это нескончаемый процесс, который теперь будет длиться вечно!

И я уже даже не шевелилась, просто лежала, отвернув голову и слыша частое дыхание своего насильника, который двигался во мне, все набирая и набирая скорость. Его руки дрожали от напряжения, я видела капли пота, стекавшие по его мышцам. И, чтобы не видеть этого, я просто закрыла глаза.

Не знаю, сколько продолжались его движения, сколько раз он называл меня ласковыми словами, от которых меня выворачивало, но наконец Егор отшатнулся от меня, и на мои бедра начала капать теплая жидкость.

Он стонал, часто дыша через нос, как будто был каким-то животным, долго нагонявшим свою жертву, а затем растерзавшим ее, и готовящимся приступить к трапезе. Я повернула голову и с ужасом увидела, как из головки его органа, которая расширилась, вылетала белая слизь, капающая на мои голые ноги. Внутри меня все горело от боли и пульсировало в такт биению моего сердца.

Егор потряс свой член, а потом встал с кровати и посмотрел на меня. Я не сводила глаз с его падающего мужского достоинства, из которого все еще капала сперма, но я была рада тому, что все, наконец, закончилось. Я натянула на себя покрывало, которым была накрыта кровать, и с ненавистью посмотрела в лицо мужчины:

– Скотина! Я все расскажу маме и заявлю на тебя в полицию!

Егор сверкнул глазами и сжал зубы. Его член трясся от его движений, что выглядело одновременно смешно и устрашающе.

– Только попробуй. Я скажу, что ты сама отдалась мне. Не забудь, что тебе уже есть восемнадцать, так что срок мне не грозит. А вот твоей мамаше грозит несладкая жизнь, если ты хоть слово вякнешь ей или в полицию.

Я сглотнула, ощущая ужас, расползавшийся внутри меня и парализующий каждый мой внутренний орган.

– Ты не посмеешь, – почти беззвучно произнесла я, глядя в уверенное лицо Егора.

– Это ты не посмеешь. Хочешь, чтобы твоя мамашка жила счастливо, держи свой рот на замке. А если не будешь этого делать, я устрою вам райскую жизнь.

Он показал мне кулак, а потом потянулся за своими грязными трусами.

– Иди подмойся, – сказал он мне, – Вымой свое срамное место. Теперь я буду пользоваться им, когда пожелаю.

Я показала ему средний палец, но тут же пожалела об этом. Подлетевший в доли секунды ко мне, Егор схватил меня за волосы и дыхнул в лицо перегаром:

– И палец тебе сломаю, если будешь так себя вести. Запомнила, школьница-развратница?

Мне было так больно, что казалось, что Егор вот-вот стянет с меня скальп. Я закивала, ощущая свои брови где-то в районе края лба, настолько сильно Егор натянул мои волосы на свою руку.

Потом он прикоснулся к моим губам своими, всунул в мой рот язык и настойчиво вылизал всю меня изнутри. На моих губах остался привкус его слюны поэтому, когда он вышел из моей комнаты, я резко вытерла свой рот краем покрывала.

Я была в душе, когда домой пришла мать. Я испуганно вспомнила о том, что в моей комнате был жуткий беспорядок, а на кровати осталось кровавое пятно от потерянной мной девственности. Я быстро выскочила из ванной, закутываясь в полотенце и пролетела мимо кухни, в которой сидели Егор и моя мать, чтобы внестись в комнату и накрыть покрывалом свою срамную простынь.

За мной никто не шел поэтому отдышавшись, я переоделась в домашнюю одежду, запахнула халат и вышла на кухню, где моя мать сидела на коленях у Егора и весело смеялась.

Егор посмотрел на меня хозяйским взглядом, а я прожгла его взглядом, полным ненависти.

– Дочка, будешь есть? – спросила мама, отлипая от своего возлюбленного.

– Буду, – ответила я, присаживаясь на стул напротив отчима. Я тут же почувствовала его руку на своем колене, он нагло его лапал, пользуясь тем, что на столе была расстелена скатерть, из-под которой ничего не было видно.

Мама что-то продолжала говорить про работу, про начальника, а я пыталась с силой отлепить от своего колена огромные пальцы Егора. Но он смотрел на меня с усмешкой, а потом сдвинул руку ближе к моей промежности. Я громко ойкнула, заставив его мигом убрать руку.

– Ты чего? – мать испуганно повернулась ко мне.

– В спине что-то щелкнуло, – соврала я и многозначительно посмотрела на отчима, который ухмылялся сальной улыбкой.

– Это потому что ты таскала декорации перед «последним звонком», – с укоризной сказала моя мама, – Что у тебя, что у меня – спина слабая. У меня тоже такое бывает. Егор, сделаешь мне массаж?

– Конечно, – с готовностью отозвался отчим, подмигивая мне, – И тебе сделаю, и дочке нашей.

– Мне не надо! – грубо ответила я и принялась есть борщ, поставленный передо мной матерью.

Я ела, чувствуя на себе настойчивый взгляд Егора. Он пожирал меня глазами, параллельно с этим пожирая борщ из тарелки, как будто свинья.

Он причмокивал, всасывал жидкость, а потом громко чавкал, стараясь, видимо, привлечь к себе внимание. Мать не обращала на него внимания, а я ощущала раздражение и желание вылить ему на голову кастрюлю кипящего борща.

Когда я оказалась у себя в комнате, я быстро выкинула в ведро банку пива, которую принес с собой Егор, сдернула простынь и отнесла ее в корзину с грязным бельем, а потом упала на свежезаправленную кровать.

Лильке, которая позвонила мне, чтобы напомнить про встречу, я соврала, что у меня заболел живот, поэтому я останусь дома. В моих словах частично была и правда: низ живота ныл от жесткого с ним обращения, а на трусиках в ванной я снова обнаружила кровь. Проклиная своего отчима, я сменила нижнее белье и снова упала в кровать.

28 мая – это день должен был быть счастливым для меня. Но он стал одним из самых худших дней в моей жизни. Я ненавидела себя за глупость, ненавидела отчима за то, что он сделал со мной, даже мать родную ненавидела за то, что она привела этого человека в наш дом. Рукой я коснулась низа живота, где все пульсировало от боли, и подумала о том, что, когда боль утихнет, внутри меня все равно останется та грязь, которую занес в меня своим поступком Егор.

Прикрыв глаза и проваливаясь в сон, я услышала за стеной стоны матери и стук спинки кровати о стену. Егор занимался сексом с моей матерью, которая даже не догадывалась о том, что еще сегодня днем этот человек трахнул меня, трахнул грубо и против моей воли.

И сейчас мне казалось, что, даже узнай мать об этом, она не встала бы на защиту меня, а скорей, обозвала бы меня провокаторшей, защищая мужика с большими яйцами, за которым она чувствовала себя как за каменной стеной. Я так хотела уже уехать к бабушке до конца лета, чтобы забыть этот ад, творившийся со мной сегодня в этой комнате, на этой самой постели.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru