Ласурские хорьки

Лесса Каури
Ласурские хорьки

– А где кошак? – вдруг спросил он.

– Рай ушел верхами, – пояснил Яго, не оглядываясь – последний магический светлячок слабел, и ему приходилось напрягать глаза, чтобы шов получился не только крепким, но и более-менее ровным. – Будет убивать их по одному и ждать нас на поверхности. Нюх подскажет ему, выбрались мы или нет!

– Всех надо убивать! – недовольно проворчал тролль. – Плохие люди!

– Плохие, – согласился черноволосый. Перекусил нить, полил на рану из приготовленной заранее бутыли с крепленым вином. – Дробуш, помоги! Приподними Йожа, чтобы я мог забинтовать ему грудь.

Вдвоем они перетащили к костру всех троих и наконец сами смогли присесть и погреть у огня озябшие ладони.

– Если тебе нужно поспать – спи! – предложил Яго. – Здесь безопасно!

– Ску-у-учно! – подвыл тролль. – Как под мостом сидеть! Пойду поищу?

– Что поищешь? – удивился вожак. Поднялся, найдя котелок, зачерпнул воды из подземной реки, поставил на угли.

– Дорогу! – Дробуш тоже встал, потянулся с хрустом – звук был таким древним, словно друг о друга терлись смещающиеся тектонические плиты.

Подойдя к воде, тролль прыгнул в поток и тут же ушел на дно.

– Пресвятые тапочки! – пробормотал Ягорай.

Он посмотрел на волшебницу. Ее осунувшееся личико было чуть ли не бледней лица Йожевижа. Подтянув Виту к себе, Яго уложил ее головой себе на колени и… бережно погладил по щеке.

* * *

Когда Вителья проснулась, Ягорай помог ей сесть и напоил горячим ягодным отваром с медом. Слава богам, это вернуло силы! Не в полной мере, но вернуло. Как она ни была истощена, но принялась по каплям добавлять магию в огонь, понимая, что им всем, кроме, пожалуй, тролля, необходимо тепло.

Йожевиж спал целительным сном и просыпался лишь дважды – попить воды. Виньо не отходил от него ни на шаг, сидел рядом, держал за руку и украдкой вытирал слезы, думая, что его никто не видит. Поглядывая на него, Вита не в первый раз задалась вопросом, кем приходится молодому гному старый. Отцом? Но они совсем не похожи друг на друга. Дядей, братом? Опекуном? Учителем?

Бесконтрольное использование целительских способностей могло причинить Виньо вред, поэтому Вителья завела с ним серьезный разговор.

– Сколько лет тебе исполнилось, когда проснулся Дар?

– Девять.

– Пробуждение было одиночное или последовали и другие?

– Их было несколько…

– Почему ты никому не рассказал об этом?

– Им не было дела до меня!

Рыжий гном смущался и заикался от волнения, но отвечал, честно глядя волшебнице в глаза. Ягорай внимательно слушал, однако не вмешивался.

– Нельзя игнорировать такие вещи, Виньо! – строго говорила волшебница. – Рано или поздно Сила могла бы проявиться без твоей воли и нанести вред тебе или кому-нибудь еще! У тебя несомненный дар! Тебе надо учиться!

– Я знаю! – в ответ гном бросил печальный взгляд на Йожевижа. – Мы копили деньги на учебу в Вишенрогской высшей целительской школе!

– Вот как? – смягчилась Вита. – Тогда обещай мне одну вещь, хорошо?

Виньо посмотрел на нее исподлобья.

– Ты не станешь пытаться лечить мастера Йожевижа самостоятельно и делиться с ним собственной силой! Больше, чем мы с тобой отдали, отдавать опасно!

– Но почему? – прошептал гном. – Я же могу! Ты же видела, Зоя, я могу!

Вителья положила руки ему на плечи и хорошенько его встряхнула.

– Ты сейчас как тот лесоруб, что впервые взял в руки топор, понимаешь? И палец можешь случайно оттяпать, и ногу!

Виньо упрямо покачал головой.

– Ради здоровья мастера Йожа поклянись мне! – потребовала Вита, а Яго вдруг негромко добавил:

– Давай, Виньо, клянись.

– Чем клясться? – набычился тот, понимая, что проиграл.

– Его здоровьем и клянись, – Яго улыбнулся, встретив одобрительный взгляд волшебницы. – Давай, мы ждем!

И у Виты стало тепло на сердце. Оказывается, «мы» звучало куда лучше, чем «я»!

Рыжему гному пришлось поклясться.

Спустя некоторое время из реки вылез тролль с обнадеживающими новостями.

– Значит, подземный коридор расходится на пять потоков, но до перекрестка нам нужно миновать три отрезка без воздуха? – уточнил Ягорай, когда Дробуш, присевший у костра, рассказал о подземном русле. – Тогда надо понять, на сколько минут придется задерживать дыхание. Ты умеешь считать, Дробуш? – Он показал троллю на пальцах: – Это один… это два…

Тролль сунул ему под нос увесистый кулак и констатировал:

– Пять!

– Умница! – похвалила Вита и продемонстрировала два кулачка, которые по сравнению с его кулачищами показались грецкими орехами, а не кулаками. – А так сколько?

– У-у! – обиделся тот и надолго задумался.

– Да что мы, в самом деле, – проворчал черноволосый и принялся расстегивать куртку, скидывать сапоги и рубашку – снова мочить одежду не хотелось, хотя рано или поздно пришлось бы!

– Ты куда? – отчего-то испугалась Вителья.

– Сплаваю сам, заодно и посчитаю! – Он встал и повернулся к ней: – Ты за старшую, Зоя!

Она жадно разглядывала его в неверном свете пламени. Смуглая кожа блестела, рельефные мышцы потрясали, их хотелось обводить пальцами, пробовать крепость – на плечах, на груди, на животе… И оттого, что все это великолепие чуть было не попало к ней в руки, девушке стало жарко, душно и… как-то неудобно сидеть.

Ягорай шагнул к каменной кромке и бесшумно скрылся в воде.

– Пять и еще пять! – торжествующе взревел тролль так, что Йожевиж вздрогнул во сне. – Пять и еще пять!

И сунул Вите под нос оба кулака, вынуждая ее отшатнуться. Фыркнув на тролля как рассвирепевшая кошка, волшебница встала и ушла к гномам. Опустилась рядом с Йожем на колени, положила руку ему на лоб, затем на шею. Жара не было, пульс находился в границах нормы. Пожалуй, еще несколько часов сна – и повязки можно будет снимать.

– Ох, ядры каменны, – заворчал гном, просыпаясь и пытаясь повернуться, – ох, я, кажется, отлежал полупопия!

Вдвоем с Виньо они помогли мастеру Синих гор приподняться и сесть, опираясь спиной о сложенные плащи. Гном щурился на свет и смешно моргал, как сова-сплюшка.

– А что было-то, а, други? – поинтересовался он. – Ничего не помню, только как в воду падал! И вроде под лопатку что-то кольнуло!

– Кольнуло его! Кольнуло!.. – вдруг дрожащим голосом произнес Виньо и разрыдался.

Вителья с изумлением смотрела, как рыжий размазывает крупные слезы по щекам, шмыгает носом, как прячет лицо в ладонях, стесняясь собственной слабости. Как Йож ласково отводит его пальцы и неловко гладит по голове еще слабой рукой… И неожиданно поняла, что странного было в аромате магии Виньо! Он напомнил ей собственный!

– И давно вы скрываете это? – поинтересовалась она, садясь поудобнее.

Йожевиж взглянул на нее коротко, словно кинжалом под дых ударил. Рыжий тут же затих.

– Истина на истину! – от костра подал голос Дробуш. – Она про противного рассказала!

– И то правда, – вздохнул Йож. – Позволь представить тебе, Зоя, и тебе, Дробуш, мою подругу – Виньовинью Виньогретскую, дочь Цехового старшины Виньогрета Охтинского, Синих гор мастера!

Волшебница оценила статус рыжей гномеллы. Цеховые старшины в иерархии гномов шли вторыми после самого короля. Принцесса – не принцесса, но не ниже герцогини по меркам Ласурии! Так вот откуда сведения о придворных привычках!

Для волшебницы, прожившей в Драгобужье долгое время, не была загадкой причина, по которой Виньовинья скрывалась под личиной молодого мастерового гнома. Подгорные жители, даже те, кто обитал в Наземье или держал мастерские, цеха и производства в разных уголках мира, не приветствовали участие гномелл в общественной жизни. Для них существовала женская половина дома, женские занятия, женские развлечения. Даже запасы гномы делали сами, и ни один самый уважаемый мастер или старшина не кичился пройтись по лавкам, в том числе дамского белья и приятных мелочей, чтобы купить супруге и дочерям необходимое. Исключение составляли гномеллы-воины и гномеллы-маги. Но эти, как правило, замуж не выходили, предпочитая оставаться свободными от обязательств другому гному до самой смерти.

– Как же вы познакомились? – осмыслив ситуацию, искренне изумилась Вита. – Где встретились?

– Я – хороший ювелир, – вздохнул Йож, – точнее, был им… Отец Виньо заказал мне для дочери головной убор, украшенный колтами из самоцветных камней, а она умудрилась в них так волосы запутать, когда примеряла, что оставалось или налысо брить, или скальп снимать вместе с убором! Пришлось им вызвать меня…

– А дальше? – с горящими глазами спросила Вителья. Как и всякая девушка, она обожала слушать истории о чужой любви.

– А дальше… – гном чуть изменил положение, чтобы видеть зардевшуюся рассветной зарей Виньовинью, – я на нее посмотрел… и пропал! Вот как есть пропал, с потрохами, бородой и инструментами!

Гномелла ответила ему таким горячим взглядом, что волшебница удивилась, как Йожевиж еще не вспыхнул синим пламенем!

– Я немолод, Зоя, – продолжал гном, не отрывая взгляда от возлюбленной, – и с бешенством сердца всяко бы справился. Кто я? И кто – она? Да ее отец, узнай о моем чувстве к ней, выпер бы меня не только из Синих гор, но и из Драгобужья! Только не в этом дело! Что бы я дал ей? Обычный дом против старшинского чертога? Ворчание пожившего гнома против удали молодого, что рано или поздно стал бы ей мужем? Пришел я к себе, разложил инструменты, набил трубочку и сел у окна. Смотрю на улицу – а вижу голубые глазищи, и глядят они мне прямо в душу…

– А дальше? – прошептала Вита, поеживаясь от сладкого ужаса.

– Ночью она сама ко мне пришла, – мечтательно улыбнулся Йожевиж, а Виньо двумя руками прижала его ладонь к губам. – Промучились мы с ней так-то несколько недель… Когда жить друг без друга невыносимо, воздуха не хватает, что ли… А потом решили сбежать. Наши женщины на мужчин смахивают, особливо когда сильно обрастают, но и молодых сложно отличить, если одежка правильная подобрана. Вот в таком образе и бегаем до сих пор!

 

– Но вы еще не женаты? – уточнила Вита. – Или просто пояса не носите, чтобы внимания не привлекать?

Гномы не дарили друг другу колец, обмениваясь поясами верности, которые будущий супруг выковывал сам, а будущая супруга украшала затейливым плетением из разноцветных шнуров.

Йожевиж, Синих гор мастер, вдруг покраснел и отвернулся.

– Не хочет он меня замуж брать, – впервые с начала беседы подала голос Виньовинья, – покуда не осядет где-нибудь и не заведет собственное дело. Говорит: «Такой, как ты, муж-бродяга не нужен!» А я сама знаю, – звонко довершила она, сердито глядя на Йожа, – что мне нужно!

– Подеретесь? – обрадовался Дробуш.

– Ну не могу я! – простонал Йож, не поворачиваясь. – Дедами завещано жену в дом приводить… а не к костру!

Вителья смахнула невольные слезы и порывисто обняла обоих.

– А я за вас рада! – сказала она. – Просто сама не знаю, как рада! Все у вас будет хорошо! Ты, мастер Йож, откроешь в Вишенроге ювелирную мастерскую, а ты, Виньо, будешь учиться там в Целительской школе, а после немощным помогать! Столица Ласурии – город свободных, но честных нравов. Мне мама рассказывала! Там на ваш брак никто косо не посмотрит!

– Правда? – гномелла с надеждой посмотрела на Виту.

– Правда!

Волшебница отвернула воротник куртки и показала ей серебряный четырехлистник клевера, украшенный зеленой эмалью.

– Этот талисман мне подарила мама, когда я отправлялась в Драгобужский университет. Она сказала, что он поможет сдавать все экзамены и зачеты на «отлично». И знаешь что – так и было!

– Хоу! – восхищенно прошептала Виньо. – Вот здорово!

– Можно мне посмотреть? – заинтересовался Йожевиж, прекращая сердиться и смущаться одновременно.

Кинул короткий взгляд на брошь, ухмыльнулся в бороду, откинулся на плащи.

– Я бы съел что-нибудь! – сообщил он в потолок.

Девушки радостно захлопотали вокруг него. Небогатое меню – подмокшая кабанятина, сухари, которые удалось спасти, ибо они были упакованы в деревянный ящик, и ягодный отвар с медом – сделало свое дело. Наевшись, Йожевиж снова уснул, но сон его стал спокойнее, дыхание – ровнее, а цвет лица уже и не отличался от здорового.

Из воды вылез Яго – без всплеска, без звука, подтянулся на каменном берегу, сел, свесив ноги.

– Йож пришел в себя! – воскликнула Виньовинья, делясь с ним радостью.

– И мы знаем, что она – девочка! – тут же сдал ее Дробуш.

– Меня так долго не было? – пробормотал Ягорай, встал и принялся одеваться. – Зоя, как скоро Йож сможет нормально двигаться?

– Если сейчас вечер – к утру! – улыбнулась ему Вита. На душе было легко и радостно – прикосновение к чужому, пусть и непростому счастью давало ощущение правильности пути и – впервые! – судьбы верной как пес!

Яго на мгновение застыл – увидел ее улыбающуюся так заразительно и… ослепительно.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты красивая? – буднично спросил он, сев у костра.

Виньо прыснула в косу, улеглась под здоровую руку Йожевижа, свернулась уютным клубочком и мгновенно уснула.

– Так что там, под водой? – не зная, что ответить на заданный вопрос, спросила Вителья. – Мы проплывем?

– Только один участок может представлять опасность, остальные – короткие, даже ты справишься!

– Даже я?! – оскорбилась Вита.

– Я заметил, – спокойно улыбнулся черноволосый, – что плаваешь ты не очень!

– Зато кастую неплохо! – задрала нос волшебница, забрала свой плащ и пошла укладываться у дальней стены, не замечая, что вожак, следя за ней, тщательно скрывает улыбку.

Костерок съежился и залез под остатки углей, будто замерз. Яго задумчиво разглядывал слабое пламя. Если предатель находится среди них – а в это ему не хотелось верить, но он, к сожалению своему, был реалистом! – значит, после выхода на поверхность они быстро столкнутся с преследователями. Он надеялся на сообразительность Дикрая. Надеялся, что оборотень, учуяв их запах, не поспешит навстречу, а затаится, выслеживая того, кто оставлял шайлу тайные знаки, без которых погоня не настигла бы их так скоро у моста! Самого барса вожак и не думал подозревать – и знакомы друг с другом давно, да и не в привычках оборотней так подличать. Вот в бою горло порвать – это да!

Он окинул взглядом спящих гномов и волшебницу, сердито ворочающуюся у стены. Нет, не может быть! Йожа он знает тысячу лет! Виньовинья скорее даст отрубить себе все конечности, чем предаст возлюбленного! Ну не тролль же, в самом деле? Тем более что с ним они познакомились только у моста, а погоня началась раньше! Фарки? Но парень погиб у него на глазах…

Во всем этом были две странности, которые никак не совпадали друг с другом: охота стражников за «хорьками» и погоня шайлу за волшебницей. Как человек, прекрасно знающий Крей-Лималль, Яго, едва услышав имя жениха Зои, понял, что девушке крупно не повезло. Первый советник асурха был не из тех, кто отказывается от запавшего в душу, а волшебница, к несчастью, относилась к той категории женщин, которые западают если не навсегда, то надолго. Зою хотелось одновременно и оберегать, и злить: ее улыбка заводила так же, как и сердитый блеск глаз… Там, на камне, на Яго накатило предчувствие, которыми была полна его жизнь, но тайну их он не разгадал до сих пор. Они просто появлялись в голове, вспыхивали как свечи в темной комнате, позволяя ему в юности избегать жестоких наказаний отца, а потом, на войне, раз за разом обманывать смерть, спасая однополчан. Предчувствия и нынче не покидали его: благодаря им он уводил своих людей с маршрутов погранцов или стражи, избегал встреч, а значит, стычек с такими же группами контрабандистов, тут и там звериными тропами пересекавших границу.

Предчувствие опасности, предчувствие, заставившее его повалить девушку навзничь и тем самым уберечь от стрелы, появилось позже. А вначале… Вначале свет рысьих глаз запалил для него небо. И с тех самых пор ему все время хотелось находиться рядом с волшебницей, касаться ее, не выпускать из рук. Он уже знал, что рано или поздно искра, проскочившая между ними в ту ночь, воспламенится. Единственное, чего он не мог предсказать, – к чему это приведет обоих!

* * *

На спине мастера Йожевижа, густо поросшей волосом, красовался ярко-розовый шрам, стянутый нитью. Выдергивать ее Вита не стала – просто развеяла, чтобы не бередить рану, благо нить была короткой и много магических сил не требовалось. К тому же волшебница так и не восстановила свою энергию, отчего ощущала себя опустошенной, бессильной и, как следствие, раздражительной. Без причины нашипела на Ягорая, который наложил Йожу не идеально ровные стежки, споткнулась о ногу Дробуша и отругала его за не к месту брошенные конечности, прочитала строгую отповедь о здоровом образе жизни Йожевижу, который попросил выпить чего-нибудь покрепче ягодного отвара. Раздражение не распространилось лишь на Виньо. То ли вступила в силу женская солидарность, то ли рыжая гномелла правильно себя вела: ее было не слышно и почти не видно, потому что она пряталась за спиной возлюбленного.

Пока Вителья колдовала над гномом, Ягорай собирал и упаковывал вещи, заранее сожалея о том, что вскоре их опять придется раскладывать и сушить… если позволят обстоятельства. Когда ворчание волшебницы ему надоело – а она к тому времени закончила заниматься с раненым, – он просто взял ее за шкирку и кинул в поток, как кутенка. А затем, нацепив на себя три вещмешка – ее, свой и Йожа, прыгнул следом. Остальные разобрали остатки вещей и сиганули за ним.

Вода заливала Вителье рот и нос. Возмущаться девушка перестала, но жгла Яго таким ядовитым взглядом, что ему стало весело, едва он представил, как использует этот темперамент в своих целях.

Три первых безвоздушных отрезка подземного русла проплыли без труда. Волшебница, наконец позволившая вожаку взять себя за руку и вести, зажмурилась и храбро миновала их с закрытыми глазами. Последний участок перед перекрестком, где русло расходилось на пять коридоров, был самым длинным.

– Слушай меня внимательно, – сказал ей Ягорай. – Если поймешь, что воздуха не хватает, не паникуй. Просто дерни меня за руку!

– И что ты сделаешь? – насмешливо спросила она, отчаянно пытаясь скрыть испуг. – Высосешь воду из русла?

– Поделюсь воздухом с тобой! – сказал Яго и отвернулся, чтобы плыть дальше.

Вителье стало бы стыдно… если бы не было так страшно! В другое время она могла воспользоваться заклинанием «Рыбьи жабры» или «Воздушный колокол», но для этого требовалась Сила, а волшебница сейчас была пуста, как выпитая бутыль вина. Еще остались аромат и несколько капель, однако на полноценный глоток не хватало. Хватило лишь на светляков, которые в воде указывали путь остальным.

Такое случалось с Витой впервые. Лишаясь магии, волшебники ощущали себя как обычные люди, потерявшие конечности. Да, существовала возможность пополнить ману если не за счет источников Силы, то за счет соответствующих зелий, но сейчас у Вительи не было ни того, ни другого. Поэтому она нервничала, изо всех сил пытаясь найти хоть слабенькую линию Силы в окружающей толще камня, и умудрилась упустить момент, когда воздух в легких кончился.

Девушка забилась в воде. Ягорай резко развернулся к ней, обхватил и прижал к себе – словно стальным прутом обвязал. Приник губами к ее губам, с силой раздвинул их языком и вдохнул немного воздуха. Его крепкое объятие привело Виту в чувство. Она на мгновение подалась к Яго – как к берегу после долгого плавания, однако он успел заметить это движение. С трудом оторвавшись от губ девушки, потянул ее дальше.

Дробуш Вырвиглот достиг перекрестка первым и ожидал остальных, попирая дно пещеры широко расставленными ногами. Когда к нему подплыли гномы, он подхватил их, без труда удерживая над поверхностью воды и давая отдохнуть и отдышаться. Под ложной личиной иногда проступали черты тролля: энергии Виты не хватало на постоянное поддержание образа. Хорошо, что гномам сейчас было не до того, чтобы разглядывать спутника!

– Подохнем мы здесь! – проворчал Йожевиж, когда над водой появились головы Ягорая и Вительи. – К Руфусу и Торусу подохнем!

– Предлагаешь плыть назад? – поинтересовался вожак, отпуская руку девушки – вода здесь доходила ей до шеи.

Выглядела волшебница так, будто вернулась в того света.

Синих гор мастер пробормотал нечто такое, от чего щеки Виньо вспыхнули рубиновым.

– Ну? – обратился Яго к Дробушу. – Ты говорил, нам в один из этих коридоров, а там и до выхода на поверхность недалеко. В какой?

Тролль, уронив Виньовинью, сокрушенно почесал в затылке и признался:

– Забыл!

– Пресвятые тапочки, Дробуш! – возмутился черноволосый. – Вспоминай быстрее, иначе мы тут околеем!

Вода подземной реки действительно теплом не отличалась.

Вырвиглот сердито постучал пяткой по дну. Подумал и постучал еще – видимо, ему так легче вспоминалось.

Лицо Ягорая вдруг потемнело. Не говоря ни слова, он схватил Виту и притянул к себе.

Раздался скрежет, словно льдина ударилась о льдину. Пол подземной пещеры дрогнул и обрушился под грохот осыпающихся камней и гул воды, устремившейся по новому пути.

Эхо от визга волшебницы еще долго не затихало под каменными сводами…

* * *

Ягорай в последний раз встряхнул Вителью и поставил на ноги. Она наконец замолчала, но вовсе не от его внушений, а от того, что сорвала голос. Перепуганные магические светляки сгрудились над ней, освещая ее лицо. В их зеленоватом сиянии девушка была похожа на свежевыловленную утопленницу.

– Сейчас ты получишь от нас на орехи, поганый тролль! – раздался рык из-за спины черноволосого. А потом другой, молодой и звонкий голос торопливо добавил:

– Не ешь его, прошу! Он жесткий! Меня возьми!

– Виньо, что ты несешь? Я его сам уложу и упакую в лучшем виде!

– Ва-а-агх?

Услышав последнюю реплику, Ягорай вздохнул и развернулся.

Чары с Дробуша спали окончательно и бесповоротно. Гномы, размахивая один своим молотом, а другая – охотничьим ножом, который как раз пригодился бы троллю в качестве зубочистки, наскакивали на него, как блохи на пса. Нарушитель спокойствия укоризненно качал головой, стоя на груде каменных обломков, которые не так давно были дном верхней пещеры.

– Боги, – сипло произнесла Вита, и от непривычного оттенка ее голоса Ягораю стало жарко… везде. – Виньо, Йож, прекратите!

Гномы, конечно, этого не услышали.

– Упакую, как породу очищенную! – рычал Йож. – Виньо, не путайся под ногами!

– Я тебя не брошу! – кричала ему гномелла, сверкая глазищами почище самых ярких синих сапфиров. – Пусть давит обоих! Жаль только, ты на мне так и не женился! Теперь придется тебя разыскивать невесть сколько времени в чертогах Руфуса и Торуса!

 

– Ой, не начинай! – взвился Йож, чуть было не попав молотом себе по ноге. – Я уже тыщу раз все объяснял!

– Тебе мастерская дороже семьи! – вдруг всхлипнула Виньовинья и залилась слезами, опуская руки и забывая об обороне.

– Ну хватит! – пробормотал Ягорай и, одним прыжком вскочив на гору камней, рявкнул: – Замолчали! Все!

Когда изумленный Йожевиж опустил молот, Виньо протерла глаза, а Вита, взобравшись на камни, встала рядом с Яго, он сообщил:

– Мастер Йожевиж, Виньо, познакомьтесь с нашим спутником – Дробушем…

– …Вырвиглотом! – подсказал тот.

Яго от него отмахнулся.

– Вырвиглотом! Троллем без моста!

– Без моста! – радостно осклабился тот.

От его улыбки гномы дружно отпрянули назад, попадав друг на друга.

– Мне пришлось наложить чары, – шепотом пояснила волшебница, – чтобы вы не нервничали рядом с таким спутником!

– Это каким таким? – с подозрением поинтересовался спутник.

– Красивым! – в один голос ответили Яго и Вита.

Йож наконец смог подняться и поставить рядом с собой гномеллу.

– Дробуш, значит, – проворчал он, потирая поясницу, – Вырвиглот… А я – Йожевиж, Синих гор мастер! – и с кряхтением поклонился.

– Виньовинья Виньогретская, дочь Цехового старшины Виньогрета Охтинского, Синих гор мастера! – выкрикнула гномелла, уцепившись за рукоять молота Йожа, словно та придавала ей храбрости. И поклонилась.

Тролль оглядел их, будто примериваясь, с кого начать трапезу. Однако вместо этого вежливо склонил голову в знак состоявшегося знакомства.

– Отлично! – Ягорай спрыгнул с камней. – А теперь давайте разбираться, что произошло и где мы сейчас.

– И землеройке понятно! – Йожевиж, задрав голову, посмотрел наверх. – Вот оттуда мы сверзнулись сюда.

«Оттуда» в круглую подземную залу, в которой они оказались, падал водяной поток, стекая в трещины между камнями.

– А что это за порода? – Йож широким шагом направился к одной из стен. – Зоя, можно мне твои огоньки?

Светляки метнулись к гному. Один из них, подлетев к стене вплотную, осветил огромный оранжевый круг с черно-золотой серединкой.

Синих гор мастер остановился как вкопанный.

– Вы думаете о том же, что и я? – севшим голосом спросил он.

Подкравшаяся к возлюбленному Виньо на всякий случай сунула ему в руки молот, брошенный им у кучи камней.

Вита за ними не следила, потому что ощутила нечто, отдаленно напоминающее источник Силы. Прикрыв веки, она ловила странное излучение, которым был наполнен зал. Его испускало что-то очень древнее, мощное и, кажется… запретное!

– Глазик? – заинтересовался Дробуш, спустился с каменной кучи и подошел к гномам.

Те посмотрели на него с опаской.

– А чей это глазик? – прошептала Виньо.

Тролль не задумываясь ткнул в кружок пальцем. Несмотря на общий вздох ужаса, за сим ничего не последовало: глазик был давно и безнадежно неподвижен.

Йож бочком приблизился к стене, нашарил на поясе геологический молоточек и тюкнул, пытаясь отколоть кусочек породы. Это ему не удалось, и он решил обойти залу вокруг. Светляки летели за ним, выхватывая заточенные в каменном плене конечности, крылья, глазки и зубки, один вид которых заставлял Виньо подпрыгивать от ужаса и прибавлять шагу, не отставая от старшего товарища.

Тем временем неизвестная энергия окутала Вителью как толстый плед, сквозь который не проникали звуки и свет. В ее сознании появились образы – сцены жестокого сражения за Крейскую землю, гибнущие существа, имен которых она не ведала… Однако они не казались ей чуждыми! Вита была с ними одной крови: древней крейской крови, которая сейчас позволила волшебнице наполниться энергией, пронизывающей пещеру.

Воздух вокруг девушки заискрился. Когда она, тряхнув головой, будто прогоняя остатки сна, открыла глаза, засветившиеся в полумраке, как у дикого зверя, Яго невольно отступил на шаг назад.

Светляков под потолком сразу стало больше. Стены залы, похоже, впитывали их сияние, потому что начинали гореть призрачным светом, который устремлялся внутрь камня, открывая глубины гигантской подземной… гробницы.

– Не мясо! – констатировал Дробуш, возвращаясь к Яго и Вите. – Непонятно кто!

– Это боги! – выдохнула волшебница, понимая, какой грандиозной тайны коснулась. – Древние боги Крея, уничтоженные Пантеоном в незапамятные времена и захороненные здесь.

– Что-то мне не по себе, – поморщился Ягорай, оглядывая пещеру, сейчас похожую на сказочные, но пугающие чертоги. – Давайте думать, как отсюда выбраться!

– Давайте! – обрадовался Дробуш и со всего маха сел на какой-то круглый и плоский камень.

Задачу обдумывать дальнейшие действия тролль с удовольствием оставлял людям и гномам.

– Отсюда нет выхода! – подал голос Йожевиж, вернувшийся к тому месту, куда падал сверху водяной поток. – Только обратно.

– Полезем? – уточнил Дробуш, ерзая на камне, словно что-то мешало ему сидеть.

Гном не успел ответить, потому что под сводами пещеры раздался отчаянный вопль:

– Сейчас же слезь с меня, каменная попа!

– Фуй! – подскочил тролль, потирая означенное место. – Колется!

По поверхности камня сердито заметалась искорка, разбивая слова эхом под сводами пещеры:

– Какого эпоса вы пришли сюда, нижайшие существа, и привели с собой этот кусок глины? Какого эпоса этот кусок угля выбрал именно мою могилу, и какого эпоса он умудрился на меня сесть!

– Боги! – прошептала Вита, невольно взывая к Пантеону.

– Не сметь называть здесь убийц и предателей! – возопила искра. Превращаясь в небольшое пламя, она поднялась с камня и зависла перед лицом волшебницы. – Не сметь произносить здесь запретное слово!

Вителья, вытаращив глаза, разглядывала микроскопического человечка, укутанного в свечение, словно в манто. У него были смешные короткие ножки, толстенькое тельце, украшенное многочисленными цепочками и амулетами, две пары длинных рук, покрытых татуировками, которые Вита из-за мельчайшего размера не могла разглядеть. Но больше всего волшебницу поразила голова, точнее несколько голов, сменяющих друг друга с такой непостижимой быстротой, что девушка не успевала понять, с кем говорит: со свирепым бородатым мужчиной, с черноволосой красоткой, с высокомерной морщинистой старухой, с годовалым ребенком, с мордой, подозрительно похожей на кошачью, или с… серпом луны!

– Ты чего уставилась? – удивился человечек, когда Вита несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь начать разговор, но не зная, как обращаться к незнакомцу.

– А ты чего колешься? – поддержал волшебницу тролль и погрозил огневастому кулаком. – Какая я тебе глина? Какой уголь? Ослеп от темноты? Гранит я! Как есть гранит!

– Да хоть чернозем, – отмахнулся тот. – Смотреть надо, когда на чужую могилу садишься! Мало ли кто в ней покоится! – Он широко зевнул кошачьей мордой, показывая острые клычки. – Твое счастье, что я не голоден, каменюка, а не то лишил бы тебя седалища!

– Ва-агх!.. – возмутился Дробуш, но Вита уперлась в него обеими руками что есть силы, стремясь удержать от решительных действий.

– Прости, почтеннейший, что мы нарушили твой покой, – раздался рядом голос Яго, спокойный, рассудительный и крайне вежливый. – Наш друг не хотел потревожить твоего упокоения, он просто немного устал падать сверху и присел отдохнуть, не ожидая, что там окажешься ты!

– Сверху? – заинтересовалась черноволосая красотка и кокетливо улыбнулась Ягораю. – Так вы пришли сверху! И что там?

– Осень, – пожал плечами вожак. – Деревья покрыты густой листвой, яркой, как пятна краски, небо держит птиц целыми стаями, провожая на юг и не давая опуститься на землю… Рыбы в реках в этом году полно, а яблок в садах созрело еще больше! Светит солнце…

– Солнце? – изумилась старуха. – Ты сказал солнце, сын чужой земли? Неужели оно победило тьму?

– И давно! – кивнул Ягорай. – Так давно, что мы, люди, уже и забыли, когда это произошло.

– Люди… – пробормотал свирепый воин и скривился так, будто зубы жали ему челюсти. – Не припомню таких!

Огонь свернулся, вновь становясь искоркой. А та, отлетев на камень, затихла.

– Кто это такой? – возмутился Йожевиж. – Что еще за напасть?

– Вы не поняли? – тихо уточнил Яго. – Даю подсказку: он сказал – могила. Это ключевое слово.

– Бо… Пресвятые тапочки! – ахнула прорезавшимся голосом Вителья. – Ты думаешь, он – один из тех, кого здесь похоронили? Но он же жив?!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru