Грозовая любовь

Джоанна Линдсей
Грозовая любовь

Глава вторая

Отель, в котором остановилась Саманта Кингсли, располагался в новой части Денвера, на окраине быстро растущего города. Фасад гостиницы выходил на улицу, заполненную магазинами, несколькими салунами, двумя ресторанами, двумя небольшими отелями, мясной лавкой, банком и даже одним из недавно открывшихся в городе театров. За внушительным зданием гостиницы тянулся пустырь, на который город пока еще не заявил свои права.

С юга Хэнк Чавес медленно подъезжал верхом к этому же отелю, очень надеясь, что размеры здания никак не скажутся на цене постоя. Он бы предпочел остановиться здесь, чем по всему городу искать себе временное пристанище.

Привязывая лошадь в тени под виргинским тополем, он увидел, как мужчина и молодая женщина выходят на крыльцо позади отеля. В ярком дневном свете было видно, что мужчина истекает кровью. Неужели его ранила леди, сжимающая в руке револьвер? В это трудно было поверить. Хэнк скривился. А потом мужчина выбросил вперед руку, желая схватить женщину. Револьвер выстрелил.

Хэнк в изумлении вытаращился на женщину… нет, скорее на девушку лет семнадцати-восемнадцати. Она была весьма привлекательна. Молоденькая мисс с телом зрелой женщины. Красивые волосы развевались, спадая на спину и плечи. В солнечных лучах они казались огненно-рыжими.

Подавшись вперед, Хэнк оперся рукой о луку седла и принялся наблюдать за разыгрывавшейся у него на глазах драмой. Дорого бы он дал, чтобы услышать, о чем они говорят, но расстояние было слишком велико. Мужчина, рухнув, скатился по ступенькам крыльца вниз, с трудом поднялся, постоял, а затем поковылял прочь. Темно-серые глаза Хэнка метнулись обратно к девушке. Ему очень хотелось, чтобы она повернулась так, чтобы можно было хорошенько ее разглядеть. Так ли она красива, как ему сначала показалось?

Но она не повернула головы в его сторону, а спустя несколько секунд скрылась в здании. Желание Хэнка познакомиться с ней пропало столь же быстро, как и появилось. Леди с револьвером… Нет, ему расхотелось с ней знакомиться. У него здесь важное дело, попахивающее немалым риском, а посему нет времени впутываться в истории с дерзкими чертовками.

Путь из Далласа в Денвер занял у Хэнка несколько месяцев. Потребовалось множество усилий, чтобы, сбиваясь с дороги, отыскивать правильный путь, возвращаться назад, избегать городков, в которых искушение передохнуть было бы уж слишком велико. Он мог бы уже давно догнать Пата Мак-Клюра, пусть даже со времени его бегства прошла пара дней, однако, прочтя его записку, Хэнк впал в такую ярость, что, разгромив номер отеля, в котором остановился, направился в ближайший бар, где продолжил начатое. Денег на возмещение ущерба не хватило, поэтому целый месяц он провел в местной тюрьме.

Он мог бы взять деньги у Брэдфорда Мейтланда. В конце концов, однажды Хэнк спас жизнь этому богачу, вот только он был слишком горд, чтобы просить. К тому же Мейтланду досталась женщина, расположения которой домогался и Хэнк. Свое поражение Чавес воспринял вполне достойно, но в глубине его души все еще таилась обида. В конце концов, Анджела была единственной девушкой, которой он мог бы сделать предложение, пусть даже шансов у него почти не было. Когда они познакомились, Анджела уже душой и телом предана была Мейтланду. Конечно, Мейтланд был слишком недалек, чтобы догадаться об этом. Хэнк мог только сожалеть, что недальновидность Мейтланда не затянулась.

Нет, никогда он не будет просить помощи ни у Мейтланда, ни у Анджелы, которая сама была не из бедных. Он уже отбирал у нее деньги, на самом деле отбирал, когда грабил дилижанс, в котором среди прочих пассажиров ехала и Анджела.

Так он познакомился с Анджелой Шеррингтон. Забыть ее Хэнк не смог и стал разыскивать девушку, чтобы вернуть половину украденного. Конечно, при виде его она пришла в ярость, пока не увидела своих драгоценностей. Позже, чтобы повидать Анджелу еще раз, Хэнк вернул ей украденные деньги, вот только к тому времени в ее жизни вновь появился Мейтланд.

Хэнк предложил Анджеле уехать с ним в Мексику, но девушка отказалась. Она относилась к тем женщинам, которые в жизни любят одного-единственного мужчину, и этим мужчиной был Брэдфорд Мейтланд. Хэнка, признаться, ее преданность восхищала. Как бы там ни было, а он задержался в Далласе, надеясь, что грубое обращение Мейтланда с девушкой убьет ее любовь. Но когда Мейтланд перестал глупить и повел себя достойно, Хэнк понял, что Анджела потеряна для него навсегда.

Пат Мак-Клюр присоединился к Хэнку в Далласе, обещая поехать с ним в Мексику, чтобы помочь вернуть родовое имение. Но вскоре познакомился с симпатичной сеньоритой и перебрался к ней в саманный домишко, стоящий на окраине города, а Хэнк остался жить в отеле. Поэтому Чавес не ведал, что Пат уехал в Денвер, пока не разыскал эту самую сеньориту и та не передала ему коряво написанную записку, содержание которой сообщало ему одновременно все и ничего. В этот миг Чавес убил бы Патрика Мак-Клюра прямо на месте, наплевав на их прежнюю дружбу, ибо Пат забрал не только свои деньги, но и те средства, которые Хэнк копил, надеясь вернуть родовую hasienda[6] в Мексике.

Долгие годы Хэнк жил только этой мечтой. С тех пор как в 1859 году банда повстанцев Хуареса[7] ворвалась к ним на hasienda и перебила почти всю его семью, Хэнк мечтал о мести. Эти бандиты, с легкостью убивавшие и грабившие ради наживы, воспользовались революцией[8], чтобы действовать под ее прикрытием.

Главарь банды заявил, что земли Чавесов – собственность церкви. Все знали, что это неправда, но взывать к закону было бесполезно. С тех пор как Хуарес заявил, что церковь лишается всей собственности за то, что поддерживает партию консерваторов, всякий в Мексике, желая отобрать что-либо у ближнего, объявлял это «церковной собственностью».

Хэнку никогда не забыть вид бездыханных тел vaqueros, с которыми он вырос. Их расстреляли за то, что ковбои не хотели служить в армии либералов. Их жен и дочерей изнасиловали. Его бабушка умерла от сердечного приступа, увидев, как убили ее сына, отца Хэнка, когда он пытался защитить дом от бандитов.

Погибли не все. Хотя нападавшие убили тех немногих женщин, которые пытались защищаться, не давая себя насиловать, большинство выжили. Остались в живых также дети и старики, не пригодные для службы в армии. Семнадцатилетний Хэнк выжил, однако после не раз сожалел об этом.

После ужаса, увиденного им на гасиенде, Хэнк, получив удар сзади по голове, очнулся уже солдатом революционной армии. Его заставили служить под угрозой расстрела. Хэнку сказали, что его земля больше ему не принадлежит, ее продадут, а деньги используют на нужды революции.

Все это делалось во имя революции, но, черт побери, в результате выигрывали только отдельные лица. Хэнк ничего с этим не мог поделать. Ему тяжело было винить в происходящем Хуареса, революцию и закабаленных людей, боровшихся за светлое будущее. Ему ничего не оставалось, как попытаться вернуть себе то, что принадлежит ему по праву.

Полтора года сражался он на стороне либералов, сражался с горечью в душе, не в состоянии «достучаться» до Хуареса, чтобы потребовать у него правосудия. Сбежать он не смог. Это было тяжелое, безрадостное время. Хэнк был одержим желанием вернуть себе землю.

Лишь двое из его семьи остались в живых, ибо в день нападения они были далеко от дома. Его дедушка, дон Викториано, забрал сестру Хэнка Доротею в Испанию, где жила одна из ветвей рода – семья Вега. Там они и остались жить, а потом Хэнк узнал, что его дедушка при смерти. Хэнк взбунтовался, когда его не отпустили повидать старика. Его арестовали и продержали в вонючей тюрьме почти два года. Дедушка умер, а его гасиенду продали. Даже сбежав из тюрьмы, Хэнк не имел ни малейшей надежды вернуть земли, ибо был беден.

Никто не знал его настоящего имени – Энрико Антонио де Вега де Чавес. Хэнком его прозвали те gringos[9], что сидели с ним в тюрьме.

Когда Хэнку, наконец, удалось сбежать из тюрьмы, он покинул Мексику, ибо на родине всегда оставался шанс, что его опять загребут в армию. Хэнк работал в Техасе, пока не накопил денег на поездку в Испанию к сестре. Там он, однако, узнал, что в Испании его сестры нет: Доротея вышла замуж за англичанина и уехала с ним. Хэнк добрался до Англии, но вскоре понял, что Доротея, единственный родной ему человек, в нем совсем не нуждается. Он чувствовал себя никчемным и никому не нужным. Желание вернуть родовые земли превратилось во всепоглощающую страсть. Но для этого нужны были деньги, много денег, а их-то у него и не было. В США он вернулся в 1864 году. В юные годы Хэнк получил хорошее образование, он многое умел, но столько денег, сколько ему было нужно, заработать молодой человек не смог.

 

А потом он свел знакомство с Патриком Мак-Клюром и другими мужчинами, которые легко добывали себе деньги, отбирая их у других.

Разбой противоречил всему, чему его учили в детстве, и Хэнк пошел на компромисс с совестью, пообещав грабить только тех, кто без особого урона мог лишиться части своего достатка. В отличие от Патрика и его банды, он не грабил золотоискателей Среднего Запада, ибо понимал, как тяжело им приходится трудиться, чтобы заработать. Обычно то золото, что было с ними, составляло все их достояние. С банками Хэнк также не связывался, так как пришлось бы забирать сбережения ни в чем не повинных людей. А вот дилижансы, колесящие по Техасу, он грабил. Как правило, пассажиры не брали в дорогу все свои деньги, и это немного утешало Хэнка, который не хотел лишать людей всего. Он даже несколько раз возвращал награбленное, если жертве удавалось убедить его в том, что эти деньги – последние.

Это занятие давало неплохой доход, пусть даже к разбою душа его не лежала. Сбор денег занял немало времени, ибо с одного дилижанса много не возьмешь, да и с подельниками приходилось делиться. Но по прошествии пяти лет, намного раньше, чем при других обстоятельствах и занятиях, Хэнк накопил достаточно, чтобы всерьез думать о возвращении в Мексику, где он сможет выкупить гасиенду отца.

Ему уже следовало быть там, воплощать в жизнь свою мечту, с горечью думал Хэнк, но вместо этого ему пришлось проскакать сотни миль, чтобы догнать бывшего приятеля. Оставалось только молиться, чтобы Мак-Клюр не истратил все деньги. Если он умудрился-таки это сделать, Хэнк его попросту убьет.

Перекинувшись несколькими словами с портье в обширном вестибюле, Хэнк понял, что место для ночлега придется искать в другом месте. Остававшихся десяти долларов не хватило бы даже на одну ночь в этом фешенебельном заведении.

Найдя конюшню для лошади, Хэнк отправился бродить по улицам в поисках гостиницы или меблированных комнат подешевле. Ему хотелось принять ванну. Одежда его давно потеряла первоначальный черный цвет, покрывшись толстым слоем коричневой пыли. А еще следовало найти цирюльника. За последние месяцы он оброс черной бородой, а кончики черных как смоль волос спадали ему на плечи. Сейчас он выглядел как настоящий бродяга из прерий.

Хэнк прошел мимо парикмахерской, постаравшись запомнить ее расположение, миновал ресторан, киоск, торговавший мороженым, а затем увидел вывеску «Меблированные комнаты миссис Ходж». Листок белой бумаги, приколотый к вывеске, сообщал о наличии свободных мест. Комната стоила доллар в сутки или пять за неделю. Хэнк не собирался здесь задерживаться. Седельные сумки он нес, перекинув через плечо. Миссис Ходж предложила провести его, но Хэнк отказался, попросив лишь объяснить, как найти комнату.

Двухэтажное здание построили недавно. Его комната располагалась на втором этаже в самом конце длинного коридора, справа. Проходя по коридору, Хэнк увидел на полу совсем свежую дорожку из кровавых капель. Рядом из-за приоткрытой двери номера донеслись голоса. Кровавый след обрывался у самой двери. Хэнк подошел поближе. Голоса стали вполне различимыми.

– Какая удача, что ваш новый дом не достроен, док, а то бы я вас здесь не нашел. Не думаю, что смог бы отсюда уехать.

– Вздор, – послышался бодрый ответ. – Ты потерял много крови, но дела у тебя, Том, совсем неплохи… А теперь лежи спокойно.

– Какого черта вы лжете? Я умираю.

– Ты не умираешь, – раздался уверенный голос врача.

– Ну, если бы вы чувствовали то же, что и я… – пробормотал глубокий голос. – У меня все болит.

– Вот в это я верю.

Хэнк приблизился к приоткрытой двери и осторожно заглянул в щель. Том лежал на длинном узком столе. Коротышка далеко не юного возраста с ножом в руках стоял у его ног. Ни один из мужчин не заметил Хэнка. Забыв о чертовской усталости, он наблюдал за тем, как доктор разрезает штанину и осматривает одну из ран.

– Отродясь не видывал ничего подобного, Том. Кто тебя так изрешетил?

– Говорю же, док, этот парень набросился на меня на Черри-Крик, – раздраженно ответил Том. – Не спрашивайте больше, зачем это было ему нужно, я не знаю. Он только стрелял и стрелял, а я не смог вовремя свернуть с дороги. Думаю, он сумасшедший.

Врач покачал головой. Видно было, что он не поверил ни единому слову. Хэнк едва не расхохотался. Он понял, что Тому не хочется признаваться, как на самом деле все было. Он ему даже посочувствовал.

– Вот две раны с внутренней стороны бедра приводят меня в недоумение, – рассудительно произнес врач. – Они так близки к… ну, к тому самому месту.

– Знаю, что близко, – огрызнулся, краснея, Том.

– Мне это не понятно. Если бы твои ноги были сжаты, и пуля зацепила их, это еще понятно, но два выстрела – это совсем другое дело. Раны совершенно одинаковые, каждая расположена в дюйме от внутренней поверхности бедра. Нападавший должен был быть отменным стрелком. Ради всего святого, Том, ты что стоял на месте, словно мишень в тире?

– Перестаньте нести чепуху и займитесь-ка мной.

– Быстрей не получится, – проворчал врач.

Он двигался вдоль стола, по очереди исследуя раны.

– Рана на руке такая же чистая, как и на ноге, а вот с плечом придется повозиться.

– Да, она… он сказал, что пулю в плече оставляет мне на память, – пробурчал Том.

Брови у доктора от удивления полезли на лоб.

– Ты сказал «она»?

– Что? – запнулся Том. – Ну… этот парень был с девкой. Зеленоглазая сука насмехалась надо мной…

Врач протянул Тому бутылку виски и покачал головой.

– Довольно болтовни. Выпей-ка перед тем, как я вытащу пулю. Надеюсь, ты понимаешь, что на прииски не скоро вернешься? Пока ни одна из твоих рук к работе не пригодна.

– Черт побери! – выругался Том и сделал глоток.

– Не чертыхайся, не жалуйся, а лучше возблагодари Бога. Просто поразительно, что все раны легкие, ни одной серьезной. Кости не раздроблены, даже в плече. Пять ран, а пострадали одни лишь мягкие ткани, ну еще мышцы немного. Тебе чертовски повезло, молодой человек. Если тот парень был превосходным стрелком, он точно не хотел, чтобы ты стал калекой, – врач еще раз окинул взглядом лежащего на столе Тома и задумчиво произнес. – И все-таки мне не понятно…

Хэнк прошел в свою комнату, так и оставшись незамеченным. Услышанный разговор его заинтересовал. Понятно, впрочем, почему этот Том не признался, что пять пуль всадила в него девчонка. Ладно, это не его дело. Он не настолько глуп, чтобы задавать вопросы той девушке. Не стоит раздражать леди, которая так прекрасно стреляет, или… вообще не умеет стрелять. Не исключено, что последнее. Не имеет значения, отлично или плохо она стреляет. Хэнк пожал плечами. Скорее всего, он никогда не узнает правды.

Глава третья

Саманта все еще плакала, уткнувшись в подушку, когда помощник шерифа постучал в дверь ее номера. В таком расстроенном душевном состоянии она была совсем не готова к визиту мистера Флойда Раджера. С очень серьезным лицом помощник шерифа стал сыпать вопросами, да так, что времени подумать, как отвечать, у нее не оставалось.

– Как вас зовут, мисс?

– Саманта Блэкстоун Кингсли.

– Необычное второе имя.

– Ну, это фамилия моей матери. Я не знала фамилии отца до того…

– Не имеет значения, – прервал ее помощник шерифа. – Откуда вы приехали?

– Возвращаюсь из восточных штатов.

– Откуда именно?

– А вам какое дело?

Возмущенная Саманта не собиралась больше ничего ему рассказывать, но Раджер, и бровью не поведя, повторил вопрос:

– Откуда именно?

– Если так уж хотите знать, то я училась в школе в Филадельфии.

– Филадельфия – ваш родной город?

– Нет, я только училась там.

Раджер в свою очередь многозначительно вздохнул.

– Где ваш отчий дом?

– На севере Мексики.

Помощник шерифа приподнял брови.

– Но вы ведь не мексиканка?

Он, кажется, удивился.

– Неужели только сейчас заметили?

Не обращая внимания на ее сарказм, мужчина спросил:

– Вы надолго приехали в Денвер?

– Нет, мистер Раджер, здесь я только проездом по дороге домой, – раздраженно ответила она. – Не вижу смысла во всех этих вопросах.

Мужчина остался невозмутим.

– Мне сообщили, что вы стреляли в человека. Это правда?

Глаза Саманты сузились. Она поняла, зачем он сюда пришел.

– Я не собираюсь ничего вам рассказывать.

Флойд Раджер пристально изучал ее.

– Не намерены ничего мне рассказывать? Послушайте, мисс Кингсли…

– Нет, это вы послушайте! – повысила голос девушка. – Я не совершала никакого преступления. У меня нет ни малейшего желания отвечать на глупые вопросы. Я буду весьма признательна, если вы оставите меня в покое, мистер Раджер.

В этот момент в их номер в сопровождении Адриана вошла Жанетта Элстон. Подруга с беспокойством смотрела на Саманту. Адриан, казалось, пребывал в ступоре. Впрочем, ни на что другое Саманта не рассчитывала.

– Наконец-то вы пришли! – окинув молодого человека сердитым взглядом, воскликнула Саманта.

– Внизу нам сказали, что вы застрелили человека, – неуверенно произнес Адриан. – Это правда?

Саманта заметила, как Раджер пристально на нее смотрит. Это было уж слишком… действительно, слишком…

– Я все объясню вам позже, – решительно сказала она Адриану. – Что же до вас, мистер Раджер, то больше на ваши вопросы я отвечать не буду. Если раненый мужчина умрет, только тогда можете спрашивать… Я с удовольствием отвечу…

– Я настаиваю, мисс Кингсли, чтобы вы, по крайней мере, сообщили его имя, – не унимался Раджер.

– А с чего вы решили, что я должна его знать? Он вполне мог оказаться незнакомцем.

– Или близким другом, – с хитрым видом сказал Раджер.

Очи Саманты полыхнули изумрудным огнем.

– Я не стреляю в своих друзей, мистер Раджер. Если это положит конец всем расспросам, я скажу вам, что он силой ворвался ко мне в номер и не хотел уходить. Мне пришлось защищаться. Я была одна.

– Защищаться, стреляя пять раз?

– Пять раз! – ахнул Адриан и упал в кресло.

– Довольно с меня! Вам здесь больше нечего делать. Всего хорошего! – закричала Саманта на помощника шерифа.

После ухода Флойда Раджера повисло тяжелое молчание. Саманта наблюдала за Адрианом. Казалось, молодой человек никогда не оправится от шока. Что он за мужчина, если реагирует на случившееся столь болезненно? Это становится уже смешным. Ему следовало бы сейчас ее успокаивать, подумалось Саманте, а не сидеть с несчастным видом, словно ожидая, когда его самого будут успокаивать.

– Ax, chérie[10], что же тебе пришлось вынести, – мягким голосом произнесла Жанетта, обнимая рукой Саманту за талию и ведя к дивану.

Саманта мысленно поблагодарила Бога за такую подругу. И Жанетта, и ее брат были настоящими французами, хоть и родились в Америке. Их мать была француженка, а американец-отец умер, когда они были еще детьми. После смерти отца осталось небольшое состояние. Их мать не вышла второй раз замуж, поэтому ее влияние на детей было абсолютным. Возможно, Адриану не помешало бы мужское воспитание. Господи! Иногда он ведет себя словно слабохарактерная женщина.

– Ты и впрямь стреляла пять раз? – спросила Жанетта.

– Да, – вздохнув, честно призналась Саманта.

– Какой ужас!

– Особенно для него, – с горечью признала Саманта.

– Ты вроде не особо огорчена?

– Ну, не знаю. Я так разозлилась… И эта злость пока никуда не делась. Этот мужчина не хотел уходить даже после того, как я наставила на него револьвер. Думаю, он решил, что я не воспользуюсь оружием.

– Но после первого выстрела…

Саманта рассмеялась, не дав ей закончить фразу.

– Ты себе вообразила, что после ранения он ушел? Этот мужлан после первого выстрела просто взбесился и хотел наброситься на меня. Если бы я дрогнула, он убил бы меня.

– Mon Dieu[11]! Так ты, значит, только защищала себя?

 

– Да. Мне удалось заставить его уйти из нашего номера и покинуть отель через черный ход. Но даже там он не успокоился. На крыльце он пытался ударить меня, и мне пришлось снова стрелять.

– Как человек может выжить после этого? – внезапно спросил Адриан.

– Я не собиралась его убивать, Адриан, и я знала, куда целиться. Я нанесла ему пять неопасных для жизни ран.

– Неопасных? Неопасных! – вырвалось у Адриана. – Как вы можете так спокойно говорить, что стреляли в человека? Мне казалось, что я вас неплохо узнал за время путешествия через страну, но я ошибался.

Саманта не на шутку рассердилась.

– Вы полагаете, что я должна была позволить ему меня убить? Он напал на меня до того, как я схватила револьвер. Он смог уйти на своих ногах. Уверена, его жизни ничто не угрожает. А еще хочу сказать, что ничего этого не случилось бы, если бы вы пришли за мной вовремя. Где вы были, Адриан? Вы забыли о том, что должны повести меня в ресторан?

Адриан качнул головой. Саманта довольно ловко поменялась с ним местами, однако вразумительного ответа девушка так и не дождалась.

– Я забыл.

– Ах, Адриан! Как ты мог?

Жанетта произнесла именно те слова, что вертелись на языке у Саманты, хотя у нее они бы прозвучали куда жестче.

– Жанни! Не смотри на меня так, – куда живее ответил Адриан, явно отходя от потрясения. – Я просто забыл. Утром я принял важное решение и действовал без промедлений. Я только сейчас завершил дела.

– Что за дела? – с удивлением спросила Жанетта.

– Кое-что купил, – сказал он, будто бы защищаясь. – Я еду в Элизабеттаун.

Саманта нахмурилась. Она не ожидала, что Адриан в ближайшее время собирается уехать из Денвера. Девушка надеялась, что у нее есть, по крайней мере, месяц для того, чтобы его окрутить. Через месяц в Санта-Фе Саманту будет ожидать эскорт, присланный отцом с гасиенды.

– Элизабеттаун? Зачем он тебе сдался? – спросила Саманта.

– Хочу найти золото.

Девушки ошеломленно взирали на него. Первой молчание нарушила Жанетта.

– Не понимаю тебя, Адриан! Ты ведь приехал сюда открыть юридическую контору.

– Здесь многим удается разбогатеть, Жанни. Я не думал, что это настолько достижимо, – ответил Адриан, воодушевляясь. – Мы тоже разбогатеем и купим один из тех замечательных особняков, в которых живут здешние владельцы приисков.

Осознав смысл услышанного, Саманта невольно расхохоталась.

– У него началась золотая лихорадка!

Озадаченная Жанетта перевела взгляд с подруги на брата.

– Но почему обязательно ехать в Элизабеттаун?

– Там серебро, тонны серебра, если верить тому, что говорят.

– Я понимаю, Адриан, – рассудительным тоном произнесла Саманта, – но вы можете застолбить участок и здесь. Зачем ехать в Нью-Мексико? Разве вы не слышали о стычках с индейцами в тех местах?

– Ничего серьезного, – отмахнулся Адриан.

– Вы в своей жизни не видали ни одного апача, Адриан. Вы понятия не имеете, о чем говорите, если можете столь пренебрежительно относиться к опасности индейского набега.

– Вы зря беспокоитесь. Если бы я мог, то занялся бы добычей серебра, но для извлечения серебра из руды нужно купить специальное оборудование. На это у меня денег нет, а вот мыть золото – куда проще.

– Господи, – вздохнула Саманта с едва скрываемым отвращением. – Вы собираетесь мыть золото там только для того, чтобы вернуться сюда и добывать серебро? Это нелепо, Адриан.

– Я принял решение, – упрямо ответил Адриан. – И это отнюдь не так нелепо, как вам может казаться. Я не единственный, кому не по карману покупка оборудования для добычи серебра. Многие тоже едут в Элизабеттаун. Золото там валяется чуть ли не на земле, а серебро из руды приходится добывать. Я уже купил богатый прииск. Теперь мне нужна только плавильная печь.

– Ты купил прииск? – воскликнула, встревожившись, Жанетта. – Сколько он стоит?

Брат пожал плечами.

– Недорого, так как владелец столкнулся с той же проблемой, что и я: у него не было плавильни.

– Сколько?

– Несколько сотен.

– Адриан! – воскликнула сестра. – Мы не можем позволить себе такие траты!

– Нельзя было упустить такую возможность. Через год мы сможем позволить себе все, что угодно.

Саманта была смущена, так как прежде ей казалось, что Элстоны так же мало беспокоятся насчет денег, как и она.

– Сколько будет стоить оборудование для добычи серебра? – спросила она.

Адриан с надеждой повернулся к ней, но Жанетта резко заявила:

– Мы не станем ничего ни у кого занимать, Адриан. Если ты взялся за дело, то должен рассчитывать лишь на себя.

– Я предлагаю инвестировать деньги, а не дать в долг, – быстро сказала Саманта.

Адриан отрицательно покачал головой.

– Спасибо, Саманта, но малышка Жанни права. Мы должны рассчитывать только на себя.

– Ладно. Когда вы планируете ехать? Мы могли бы поехать все вместе, так как я все равно еду на юг.

– Послезавтра, – с готовностью ответил Адриан, довольный, что Жанетта больше не спорит. – Мы только дождемся почтового дилижанса.

6Гасиенда – крупная ферма в Центральной Америке, владельцы которой занимаются скотоводством.
7Бени́то Па́бло Хуа́рес Гарси́я (1806–1872) – мексиканский политический и государственный деятель радикально либеральных взглядов (социалист-популист), национальный герой Мексики, автор закона о национализации церковного имущества.
8Имеется в виду гражданская война между консервативными и либеральными силами Мексики в 1857–1861 годах, закончившаяся победой либералов.
9Гринго – презрительная кличка иностранцев, в особенности американцев.
10Дорогая (франц.).
11Мой Бог (франц.)
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru