Завещаю свою смерть

Николай Леонов
Завещаю свою смерть

Глава вторая

– Значит, так, Лева, – сидя в своем любимом кресле с высокой спинкой, говорил Орлов. – Я ведь не зря про богатых людей разговор начал. Ты пей чаек-то, пей. У меня чай – м-м-м! На семи травах заваренный! Специально Верочку на курсы посылал, чтобы научилась. Китайцы приезжали, курсы организовали, вот я ее туда и отправил.

– От китайского товара в последнее время изжога возникает, – усмехнулся Гуров. – В прямом и переносном смысле.

– Да, – согласился Орлов. – Китайцев сейчас только ленивый не ругает. Зря, между прочим. Что ни говори, а по части чая им равных нет.

– Чай хороший, – согласился Гуров.

– Отличный! – с воодушевлением поправил его Орлов. – Просто отличный! Веришь, нет – по семь стаканов за день выдуваю, не хуже Фроси Бурлаковой.

– Кстати, китайцы на своих паршивых товарах очень сильно поднялись в последнее время. Не качеством взяли, так количеством. Это я к вопросу о богатых людях, – с намеком сказал Гуров, давая понять Орлову, что длинные преамбулы не нужны и он уже давно готов выслушать то, что генерал-лейтенант так и не озвучил.

– Да… – Орлов чуть помрачнел. – Богатым быть, конечно, хорошо. Но ты в курсе, что у нас в стране порой случаются неприятности с людьми богатыми и влиятельными?

Гуров кивнул, поскольку вопрос не подразумевал ответа. Разумеется, об этом знало большинство рядовых граждан, а не только полковник МВД.

– Не только в нашей стране, Петр. Это всеобщий закон, – сказал он. – Так с кем на этот раз произошли неприятности и какого рода? Ты ведь меня по этому поводу вызвал?

– Ты слышал такую фамилию – Кабанов? – перешел наконец к делу Орлов.

– Ну довольно крупная фигура, – кивнул Лев. – Слышал, но лично поручкаться не доводилось.

– Боюсь, теперь придется, – вздохнул Орлов и, выдержав взгляд Гурова, сообщил: – Дочь у него убили, Лева. В ночь с пятницы на субботу. Правда, тело обнаружили не в нашем районе, и мы бы, может, и открестились, если бы те опера, что взялись за расследование, не сработали слишком уж халтурно.

– Что ж они такого страшного сделали? – полюбопытствовал Гуров, прихлебывая чай.

– Ну, страшного, слава богу, ничего. Но работали вполноги. Девчонка эта, Снежана ее звали, в ночной клуб вроде бы пошла в тот вечер. Ну, они и опрашивали всех, кто ее там видел. А потом выяснилось, что перепутали даты и расспрашивали вообще не про тот вечер, в итоге в свидетельские показания попали те, кто вообще там не был в пятницу. Ну, папаша посмотрел, видимо, как дело продвигается, и ему это не понравилось.

– Так прошло-то всего ничего! – возразил Гуров. – Убили в ночь на субботу, а сегодня только понедельник.

– Уже понедельник, Лева! – многозначительно поправил его Орлов. – Уже! Причем, замечу, понедельник следующий!

– Не понял? – чуть нахмурился Гуров.

– Чего ж тут непонятного? – тяжело произнес Орлов. – Убили ее в ночь не на эту субботу, а на прошлую! Восьмого октября. А сегодня уже семнадцатое. Вот так.

И он мрачно уставился в окно, постукивая указательным пальцем по столу.

– Ну а мы-то здесь при чем? – пожал плечами Гуров. – Они напортачили – они пусть и расхлебывают.

– Так бы оно, конечно, было лучше всего, – со вздохом произнес Орлов. – Если бы не папа… В общем, папе кто-то шепнул, что в Москве есть некий полковник Гуров, мастер российского сыска, столичный Шерлок Холмс и все такое. В общем, такой тебе бесплатный пиар устроили – прямо завидки дергают, как Станислав говорит.

– Я и смотрю, ты мне прямо обзавидовался, – усмехнулся Гуров, прекрасно понимая, что генерал-лейтенант нарочно бодрится и заговаривает ему зубы. – Аж ерзаешь на стуле. Ты, соловушка, мне этих льстивых песен не пой. Знаешь же – не купишь меня на них. Лучше скажи, что он хочет, папаша-то этот? Чтобы я нашел, кто убил его дочь?

– Точно! – вздохнул Орлов. – Именно этого он и хочет. Даже заплатить готов.

– Бред какой-то! – пожал плечами Гуров. – Я же не частный детектив! Никакой не Шерлок Холмс и даже не Ниро Вулф.

– Ну, одно время ты работал в частном агентстве, – напомнил генерал-лейтенант. – Но, в общем, тебе об этом думать не нужно. Нужно приступать к делу как оперуполномоченному по особо важным делам уголовного розыска.

– А если я откажусь? – в упор посмотрел на Орлова Гуров.

– Не получится, Лева, – покачал головой Петр Николаевич. – Материалы уже передали нам. Ты, конечно, можешь пойти на попятную и официально написать отказ заниматься этим делом, но я его не подпишу. Потому что, честно говоря, не вижу достаточных причин, чтобы тебе так поступать! Зачем? Ну, считай, что убили любую другую девушку. Раскрывай как обычное преступление! А если он даже и захочет тебя отблагодарить… – Орлов приблизился к Гурову и понизил голос: – Лева, я тебе как друг скажу – не отказывайся. Стать настолько богатыми, чтобы заработать неприятности, нам с тобой все равно не светит, а тебе лишние деньги не помешают. И еще. Я не собираюсь требовать от тебя никакой доли, если ты это подозреваешь. Просто хочу, чтобы ты раскрыл это преступление.

– Я и не думал ничего подобного, – пожал плечами Гуров. – Я бы и сам с тобой поделился. Беда только – делить пока нечего. Шкуру неубитого медведя разве что…

– А вот ты зря не сиди, а давай-ка быстренько за дело и берись, – подбодрил его Орлов. – С ходу, так сказать, вливайся!

Гуров думал недолго. Действительно, какие у него особые причины, чтобы отказываться от этого дела? Да никаких, по сути. Конечно, не очень хотелось связываться с таким человеком, как Кабанов, – если он наделен деньгами в совокупности со вздорным характером, то это не самое лучшее сочетание. Но, в конце концов, от него можно абстрагироваться. Проще говоря, вежливо послать подальше, если станет давать указания, как вести расследование, и тем самым только мешать.

А деньги… Да ведь никто не заставляет полковника брать эти деньги. Он и не хотел этого делать. Гуров привык трудиться ради работы, которую по-настоящему любил, получая за это свою законную зарплату. К тому же ему не хотелось, чтобы по управлению поползли слухи, что он берет левые заказы от бизнесменов и получает вознаграждение. «Доброжелатели» в своих сплетнях и до взяточничества его доведут; между тем уж в чем в чем, а в коррупции обвинять Гурова было верхом несправедливости. Поэтому полковник решил заняться делом об убийстве Снежаны как обычно – как оперуполномоченный по особо важным делам.

Лев поднял глаза на Орлова, и тот по взгляду понял его решение.

– Вот и отлично! – обрадовался он.

Честно говоря, в глубине души генерал-лейтанент опасался, что Гуров может заартачиться из каких-то сугубо личных принципиальных соображений, но все обошлось.

– Что он вообще говорит, этот папаша? – спрашивал тем временем Гуров, уже переходя к предварительному расследованию.

– Ничего, – пожал плечами Орлов. – Просто хочет, чтобы нашли убийцу…

– Это понятно! А направление для поисков он дать может? Ну, должен же он подозревать, из-за чего это случилось. Не на ровном же месте у него дочь убили. С кем чего не поделил? Были ли какие-то предупреждения и от кого? Наезды какие-то?

Орлов с мрачным видом забарабанил пальцами по столу. Гуров в упор сверлил его взглядом.

– Молчит он, Лева, – со вздохом сказал генерал-лейтенант. – Вернее, говорит, что никаких наездов и предупреждений не было, что у него честный бизнес и он никому не мешает. Что никаких претензий к нему ни с чьей стороны нет – ни от налоговой, ни от конкурентов.

– Ну, это он пусть кому-нибудь другому рассказывает, – спокойно кивнул Гуров. – Я с ним сам побеседую.

Генерал-лейтенант заерзал в кресле и крякнул.

– Ну, что еще? – не выдержал Гуров.

– Он, Лева, не хочет ни с кем беседовать. Говорит, что у него громадная трагедия и мы, дескать, должны это понимать и не беспокоить его в такой тяжелый жизненный момент…

– Ничего себе позиция! – возмутился Гуров. – А как, он думает, я ему убийцу искать буду?

– А он об этом, Лева, не думает. Он считает, что это по твоей части. А он свое дело сделает – заплатит.

– Да пошел он со своими платами! – не выдержал Гуров. – Передай дело обратно в район, где совершено преступление, и все дела! Терпеть еще его капризы…

– Остынь, Лева, – просительно сказал Орлов. – Остынь. Если что, ты и без его показаний все выяснишь. Ну, подумай сам! Зачем они тебе, если правду он тебе все равно не скажет? Тебе охота липу слушать? Лапшу с ушей снимать? Сами справимся!

Орлов намеренно произнес последнюю фразу во множественном числе, чтобы подчеркнуть, что не собирается полностью отстраняться от этого дела и чтобы Гуров даже не думал в этом сомневаться.

– Материалы-то посмотреть можно? – поостыв, осведомился Гуров.

– Разумеется, разумеется! – с готовностью закивал генерал-лейтенант. – Я тебе все материалы дам – сиди, знакомься. Да! Там Крячко весь из себя обиженный остался. Так вот, понадобится – введи его в курс дела и тоже подключай. И вообще, всех, кого потребуется. Нам бы поскорее с этим делом покончить, сбросить его, так сказать, как грех с души, и с чистой совестью дальше работать.

– У меня в работе совесть и так чиста, – заметил Гуров. – Думаю, что и твоя не грязнее.

Орлов как-то печально кивнул и вздохнул. Гуров взял материалы дела и отправился в свой кабинет. Первой мыслью его было, что убийство Снежаны Кабановой – суть каких-то разборок между бизнесменами. Месть самому Кабанову или способ давления на него. И именно поэтому бизнесмен и молчит, не хочет, чтобы всплыли какие-то дела и разборки, которые ему очень хотелось бы скрыть от посторонних глаз и ушей.

Но делать глобальные выводы было еще очень рано, и Гуров углубился в чтение. Крячко по-прежнему отсутствовал в кабинете, потягивая кофе в буфете, и сейчас это было на руку полковнику.

Свидетельские показания были довольно многочисленны, путаны и противоречивы. Единственное, что уяснил для себя Гуров, – в ночь с седьмого на восьмое октября, с пятницы на субботу, Снежана Кабанова пришла в ночной клуб «Парадиз», который посещала довольно часто и где собиралось множество ее знакомых, приятелей и друзей. Когда она ушла оттуда и с кем, так и не удалось толком выяснить. Вроде бы говорили, что к часу ночи ее уже не было в клубе.

 

Труп ее обнаружили на рассвете сотрудники службы вывоза мусора. Тело лежало в мусорном контейнере, завернутое в полиэтиленовый мешок синего цвета. Когда мусор стали грузить, труп просто выпал из этого мешка.

Мусорщики, онемев от ужаса, смотрели на страшную находку, после чего трясущимися руками все же набрали ноль-два. Столь кошмарное зрелище не прошло бесследно для их психики, и в итоге один из них отправился в больницу, а другой – в глухой запой. И, надо сказать, было от чего…

Гуров, читая описание ран на теле девушки, сам невольно передернулся. Тело Снежаны было буквально истерзано, словно его изодрали какими-то тупыми ножами. Точнее даже, не изодрали, а проткнули, но не в одном месте, а по всему туловищу. Что характерно, ранения были довольно симметричными. Многие внутренние органы оказались порванными.

«Варварство какое-то! – подумал сыщик. – Кому понадобилось убивать девчонку столь жестоким способом? И с помощью чего?»

«Ранения, несовместимые с жизнью» – таковой значилась причина смерти. Сам труп, разумеется, был весь окровавлен, много крови натекло и в пакет, в который он был уложен, посему неудивительно, что мусорщики отреагировали на него столь сильно.

Собственно, беседовать с ними Гуров не считал особенно важным. Они просто обнаружили труп девушки, которая наверняка была убита в другом месте. Важным он считал другое: тело в мусорном контейнере, упакованное в полиэтиленовый пакет! Память полковника сразу же выцепила из череды информации последних дней воскресную криминальную сводку. В ней, помимо прочего, говорилось о трупе, найденном в мусорном баке. Гуров припомнил также, что сегодня утром видел похожее преступление уже в местной сводке. И еще он вспомнил, что эти трупы были найдены в разных районах. А значит, и занимались ими разные отделения. И сейчас необходимо было получить абсолютно все материалы по этим делам…

Гуров решительно поднялся с места, чтобы отправиться к Орлову, и в дверях буквально налетел на возвращавшегося в кабинет Крячко. Удар вышел не сильным, поскольку был смягчен животом Станислава.

– Чего летишь, как на пожар? – спросил тот довольно благодушно: после принятого кофе с несколькими булочками настроение Крячко явно пошло по восходящей.

– Вот именно, пожар! – проговорил на ходу Гуров. – Станислав, я скоро вернусь. И все объясню. А ты пока возьми с моего стола дело и прочитай. Нужна твоя помощь. Похоже, мы все горим.

И быстро пошел по коридору. Крячко немного удивленно посмотрел ему вслед, потом бросил взгляд на гуровский стол. Там лежала довольно тоненькая папочка. Станислав понимал, что читать ее ему совершенно не хочется. Но еще больше он понимал, что произошло и впрямь что-то из ряда вон выходящее, если Гуров так забегал, и хочешь не хочешь, а работать придется. А от действительно серьезной работы Станислав никогда не отлынивал. Поэтому он прошествовал к столу напарника, взял папку, вернулся на свое место и, поудобнее усевшись на стул, внимательно принялся читать сведения об убийстве Снежаны Кабановой.

Гуров же, стремительно двигаясь по коридору к кабинету генерал-лейтенанта, неожиданно передумал туда идти, развернулся и пошел в сторону лестницы. Спустившись на первый этаж, подошел к дежурному и сказал:

– Слава, мне нужна сводка по трупам девушек, найденным в мусорных баках. Дела эти в разных районах. Мне известно только о двух, но вполне возможно, что их гораздо больше. Обзвони, пожалуйста, и попроси, чтобы прислали материалы.

– А когда нужно, Лев Иванович? – чуть удивленный гуровским натиском, спросил дежурный.

– Вчера, – бросил сыщик и пояснил: – Чем быстрее, тем лучше. Впрочем…

Видя, что на лице дежурного младшего лейтенанта не появилось особого воодушевления, Гуров сам шагнул в его кабинку и, отстранив Славу, принялся методично обзванивать все районы, расспрашивая о нужных делах и требуя прислать по факсу материалы дел в Главное управление внутренних дел. Сделав это, Гуров переключился на сводку происшествий, случившихся за выходные, которую бегло просматривал сегодня утром. Найдя нужную строчку, еще раз набрал номер нужного отделения.

Через некоторое время материалы были им получены, и Гуров вернулся в свой кабинет, на ходу просматривая бумажную ленту.

Крячко смотрел на него выжидающе, однако Лев, ничего не объясняя, проследовал к своему столу и уселся на стул. Там он разложил полученные документы и стал их изучать. Документы были предварительными, краткими, и Гуров, читая их, с каждой секундой все больше и больше убеждался, что ему нужны полнейшие сведения. А значит, нужно повторно связываться с отделениями, приславшими ему материалы. Но теперь это уже необязательно было делать лично: номера всех дел у него были на руках. Вполне можно поручить эту работу кому-нибудь из младших офицерских чинов, а то и сержантам.

– Дело прочитал? – не поднимая головы, спросил он у Станислава.

– Уже раза четыре, – ответил Крячко. – Некоторые места даже наизусть могу продекламировать.

– Молодец, – бросил Гуров и протянул руку. – Давай его сюда!

Крячко охотно передал ему дело об убийстве Снежаны Кабановой. Гуров около получаса был поглощен изучением и сравнением материалов, затем поднял голову и сказал:

– Пошли к Орлову.

– Как прикажете, ваше высокопреосвященство! – поднимаясь с кресла, буркнул Крячко, в душе недовольный тем, что Лев так ничего толком и не объяснил, и не удержался от вопроса: – Ты теперь во всем хочешь начальству подражать? Тянуть кота за хвост, к примеру, как Петр?

Гуров промолчал, собирая бумаги и направляясь к двери.

– Или ты теперь будешь только руками водить? – идя за ним по пятам, не отставал Крячко.

– Заткнись, – коротко и емко произнес Лев. – Сейчас все объясню.

Орлов был у себя. Он сидел в кресле и попивал столь полюбившийся ему китайский чай. Секретарша Верочка, много лет знавшая и Гурова, и Крячко, и самого Орлова и привыкшая к их отношениям, не стала ни спрашивать, по какому они вопросу, ни докладывать самому генерал-лейтенанту, что к нему сразу двое визитеров.

При виде своих лучших сыщиков Орлов поднял голову и моментально отметил, насколько посерьезнело лицо Гурова по сравнению с ранним утром, когда они беседовали здесь же, в его кабинете.

– Я вижу, Лева, ты уже и Станислава в курс ввел? – оторвавшись от чая, решил похвалить Орлов своих подопечных. – Молодец. Ну, решили, что делать дальше?

– Да, – с непроницаемым лицом сказал Лев, усаживаясь в кресло.

Орлову что-то не нравилось в его лице, но он пока не мог понять, что именно, и повернулся к Крячко, надеясь получить от того объяснение. Станислав картинно развел руками.

– Оне нам не докладають! – вздохнул он. – Оне сами думають. Оне у нас мозг. А мы – так, намусорил ктой-то…

Гуров по-прежнему сосредоточенно молчал, и было видно, что он действительно о чем-то напряженно думает.

– Так что будем делать-то? – не выдержал Орлов.

– Ждать шестой труп, – наконец ответил Гуров.

Глава третья

В кабинете генерал-лейтенанта Орлова повисла пауза. У Крячко невольно отвисла губа. Он вообще знал только про один-единственный труп – Снежаны Кабановой, – а у Гурова откуда-то взялись целых пять, и он предлагал ждать еще и шестой. Но, уже давным-давно привыкнув к особенностям своего друга, Станислав решил занять позицию ветоши. Проще говоря, отойти в сторонку и переждать.

– Поясни, пожалуйста, – наконец проговорил Орлов. – Я, кажется, поручал тебе заняться одним трупом.

– Да, только он связан еще с четырьмя, – кивнул Лев, протягивая Орлову все полученные материалы. – Да не смотрите вы на меня волками, я сам ошарашен! Сейчас все объясню.

Орлов видел, что Гуров и впрямь сильно озадачен. И не просто озадачен: сыщик откровенно нервничал. И было отчего. Оказалось, что на протяжении последних четырех недель в Москве стали регулярно находить трупы молодых девушек. Собственно, трупов по столице полным-полно, за четыре недели среди них кого только не было – и девушек, и парней, и взрослых мужчин, и стариков, и даже детей. Что поделаешь, таковы реалии не самого лучшего времени.

Но несколько трупов стояли особняком. Все они были выброшены в мусорные контейнеры и при этом упакованы в синие полиэтиленовые пакеты – происходило это в разных районах Москвы, следовательно, и занимались ими разные отделения. Девушки были совершенно обычными. Никому и в голову не пришло связать их смерти между собой. Так бы и затерялись они в обычной череде других погибших, если бы четвертый труп не принадлежал Снежане Кабановой, дочери весьма известного и богатого человека, который, в свою очередь, возжелал, чтобы расследованием смерти его дочери занялся лучший сыщик Москвы. И этот лучший сыщик в данный момент, периодически переводя дух, обстоятельно делился со своими начальником и другом тем, что ему удалось выяснить.

И генерал-лейтенант, и Крячко, услышав первые фразы доклада Гурова, буквально обратились в слух. Крячко даже перестал изображать из себя пустое место и придвинулся ближе. А Гуров, периодически откидывая волосы со вспотевшего лба, уже успокоенный и сосредоточенный, деловито рассказывал…

При ближайшем рассмотрении сыщик выявил еще несколько общих черт: все девушки были молодыми, примерно одного возраста, физически крепкими, тела их были обнаженными. И все они были со странным набором травм и ранений. Вот на этом, собственно, сходство и заканчивалось, а дальше начинались сплошные расхождения.

Жертва, обнаруженная первой, скончалась от ударов тяжелыми предметами по голове. Удары были нанесены с большой силой, с обеих сторон черепа.

Вторая девушка погибла оттого, что ее тело как будто изрубили топором. У третьей на теле множественные ожоги, в некоторых местах даже обугливание.

– Четвертая, Снежана Кабанова, – продолжал Гуров, – умерла оттого, что ее тело было пронзено какими-то кольями.

– Черт знает что такое! – не выдержал Орлов и поежился. – Топоры, колья… Средневековье какое-то мрачное!

– Вот именно, – поддержал его Крячко. – Лева, а у тебя фантазия не разыгралась, часом?

– Нет, – спокойно ответил Гуров. – Мои фантазии тут ни при чем. Только факты. Я вам пересказываю то, что написано в заключении о смерти. Так судмедэксперты пишут.

– Хорошо, хорошо, давай дальше, – махнул рукой Орлов и потер виски.

– С экспертами я еще побеседую лично, – проинформировал его Гуров. – Но уже с уверенностью можно сказать, что это не просто травмы и ранения, а какие-то истязания. Дело осложняется тем, что опознать тела крайне сложно. Нужно будет дать фотографии на телевидение, может быть, кто-то все-таки опознает.

– А заявления об исчезновениях за последний месяц? – вновь подал голос Орлов.

– Петр, ты слишком много от меня хочешь, – вздохнул Гуров. – Я только-только приступил к этому делу. И уже выяснил такую важную деталь, как связь трупа Снежаны с еще четырьмя. Большего пока сделать не успел. Разумеется, мы рассмотрим все заявления о потеряшках.

И он посмотрел на Крячко, давая понять, что сильно рассчитывает на его помощь. Станислав промолчал, лишь слегка кивнув в знак того, что все понял и возражать и не думает. Гуров удовлетворенно кивнул и продолжил:

– При них не было ни документов, ни личных вещей. Как я уже говорил, девушки были полностью обнаженными. Пока не опознали ни одну, кроме Снежаны.

– Как, кстати, ее опознали? – спросил Крячко. – И почему?

– А это нужно у Петра спросить, – Гуров повернулся к своему начальнику. – Ему спасибо – он нам это дело сосватал.

Орлов покраснел, но оправдываться перед своим подчиненным не собирался.

– Ее опознал один из наших сотрудников при осмотре трупа в морге, – холодно пояснил он. – Фото Снежаны не раз появлялось в прессе, а лицо ее не было изуродовано, вот он и узнал девушку. Правда, прошло уже несколько дней, прежде чем он ее увидел, поэтому много времени оказалось потеряно. И хочу заметить вам, господа орлы-сыщики, что мы не выбираем дела, которые нам поручают, ясно? И будем заниматься теми, какие есть! Вопросы будут?

– Будут, – упрямо сказал Гуров. – Где сам Кабанов? Мне необходимо с ним побеседовать.

Орлов вздохнул.

– Я тебе дам его телефон, – стараясь говорить как можно небрежнее, произнес он. – И ты сам ему позвони и договорись о встрече. Идет?

– Идет, – насмешливо проговорил Гуров, протягивая руку.

Орлов, бормоча про себя: «Вот и слава богу», полез в стол и передал Гурову визитку Леонида Кабанова. Гуров со столь же насмешливым видом убрал ее в карман. Он знал о том, как не любит Орлов общаться с сильными мира сего, как старается всячески уклониться от тесного контакта с ними. Знал он и то, что Петр втайне завидует тому, как удается Гурову находить с ними общий язык. И то, что Орлов согласился взять это чужое дело об убийстве дочери известного бизнесмена, объясняется лишь тем, что генерал-лейтенант полностью рассчитывал на Гурова, надеясь, что ему самому никоим образом не придется пересекаться с Кабановым.

 

Разумеется, при этом Орлов, выполняя обещание, данное Гурову, не стал бы отсиживаться в сторонке: всю необходимую по работе помощь он ему обязательно окажет. Подтянет все силы, позвонит куда нужно, если потребуется. Да и Крячко рядом. Вот уж кому плевать – олигарх перед ним или бомж. Станислав тоже умел разговаривать с людьми, находить к ним подход; правда, получалось у него это совершенно по-иному, чем у Гурова. Два друга-сыщика вообще не были похожи между собой. Может быть, этим и объяснялась их многолетняя дружба и удачная профессиональная связка: оба как бы дополняли друг друга, и нехватка качеств одного восполнялась другим.

Вот и теперь Гуров с Крячко переглянулись, и Станислав подмигнул другу.

– Тогда у меня тоже будут вопросы. Точнее, пока один, – проговорил Орлов и обвел друзей строгим взглядом. – Что делать-то будем? Или, как выразился Лева, сидеть и тупо ждать, когда появится шестой труп?

Гуров уже собирался было ответить, но, желая помочь другу, влез Крячко и спросил:

– Кстати, а почему все-таки ты заговорил про шестой труп? Откуда тебе известно, что он будет? И почему шестой? У нас пока только четыре жертвы…

– Смотрите, – вновь посерьезнел Гуров. – Все убийства совершались в ночь с пятницы на субботу. Вот, я специально просмотрел и сопоставил дела. Первая девушка была найдена утром в субботу, это было семнадцатого сентября. Другая – двадцать четвертого. Следующая – уже первого октября, это также была суббота.

– И Снежана Кабанова была обнаружена восьмого утром. И это тоже была суббота, – подхватил Орлов. – Значит, она последняя жертва! Так?

– Нет, не так, – качнув головой, вновь озадачил его Гуров. – Снежана Кабанова на самом деле не последняя жертва, а предпоследняя. Вот, глядите…

И полковник положил на стол генерал-лейтенанта листок бумаги. На нем гуровским почерком был написан список девушек. Всего их было пять. Последняя значилась безымянной, а труп ее был обнаружен пятнадцатого октября, в субботу, также в мусорном баке, в районе Таганки. Именно о смерти этой девушки Гуров слышал в телевизионных криминальных новостях. Район был центральным, видимо, поэтому материалы и попали на телевидение. Крячко с Орловым, нахмурив брови, по очереди внимательно посмотрели список и молча положили его на стол.

– Я, услышав о том, что тело Кабановой нашли в мусорном контейнере, сразу вспомнил об этом, – продолжал рассказывать Гуров. – И, естественно, поднял все материалы. Так вот, последняя девушка – ее пока никто не опознал – умерла оттого, что ее просто расплющило с двух сторон. Как будто ее здоровенной машиной переехало… И, судя по всему, причина смерти всех этих несчастных девушек – одна и та же. А следовательно, и убийца один…

– Что же это получается? – тихо спросил Орлов, поднимая голову. – Маньяк завелся?

– Не знаю, – уклончиво ответил Гуров.

– По всему выходит, что маньяк, – мотнул головой Крячко. – Во-первых, все жертвы бабы. То есть я хотел сказать – девушки. Во-вторых, он их убивает в определенный день недели. В-третьих, они все были голые.

– Но не изнасилованные, – поднял указательный палец Гуров. – И вообще, как-то, мне кажется, маньяк в эту схему не вписывается…

– Очень даже вписывается! – не согласился Крячко. – Как раз и орудия убийства подходят – топоры, колья… Типичный маньяческий набор!

– А ожоги? – спросил Орлов.

– А он, может, ее сжечь хотел, как ведьму, – не растерялся Крячко. – На то он и маньяк!

– Как ему удалось убить их таким способом? – задумчиво сказал Гуров, словно разговаривая с самим собой. – Ведь тело Снежаны не просто истыкано ножом, оно словно попало в какие-то тиски! Как будто его пронзили с двух сторон неким механизмом, в который вмонтированы длинные, заостренные на конце предметы округлой формы, похожие на колья или огромные гвозди.

– Во-во, он и механизм сконструировал! – ухмыльнулся Крячко. – Может, у него там целая гильотина или эта… как ее… Черт, забыл! Совсем недавно же читал в газете, что было такое орудие пыток в Европе, давно еще, как раз где-то в Средние века. Типа шкафа в виде женщины. Туда помещали жертву, причем стоя. А с обеих сторон находились длинные гвозди, которые пронзали ее тело. Потом, после смерти жертвы, дно открывалось, и тело сбрасывалось в воду. Прямо безотходное производство, я аж восхитился! Забыл только, как называется. Бабское какое-то название…

– Железная дева, – подсказал Гуров.

– Во, точно! Железная дева.

– Кошмар какой! – снова поежился Орлов. – Ты что же, Станислав, всерьез думаешь, что кто-то соорудил в наше время такое?

– А почему бы нет? Что, в наше время конструкторов мало?

– Зачем? – Повернувшись, Гуров посмотрел прямо в лицо Крячко, и сделал это столь резко, что Станислав невольно отпрянул.

– Что значит – зачем? – хмыкнул он, почесав затылок. – Он маньяк!

– Тогда зачем ему конструировать всякие сложные механизмы? Он мог просто зарезать свою жертву.

– А ему, может, хочется поизощреннее! Может, он воображает себя инквизитором?

– Но ранения первого трупа совсем не похожи на инквизиторские пытки, – напомнил Гуров. – Девушка получила несколько ударов по голове. Точнее – три. Два справа и один слева. Как будто ее камнем ударили или еще чем-то тяжелым. И, кстати, последняя жертва также умерла от черепно-мозговых травм.

Крячко насупился и задумался, наскоро ища объяснение. Однако быстро придумать подходящую версию ему не удалось, и он уже ловил на себе ядовитый, победный взгляд Гурова. Но тут как раз вмешался Орлов и тем самым спас Станислава.

– Так, хватит препираться! – слегка хлопнул он ладонью по столу. – Гадать и строить всякие фантастические предположения можно сколько угодно. Вы давайте факты ищите и уже на их основании версию выдвигайте. Я вас русским языком спросил – что собираетесь делать? Вы мне пока на него не ответили!

– Работать собираемся, Петр. Работать, – спокойно сказал Гуров. – Каждый шаг расписывать не собираюсь, поскольку это дело ты доверил мне. Правильно?

Орлов нахмурил брови и чуть опустил глаза.

– Лева, тебе прекрасно известно, насколько я вообще тебе доверяю. И не просто доверяю – я в тебя верю.

– Лева, ты практически бог! – не удержался от иронического замечания Крячко. – Смотри, Петр в тебя верит. Ты хотя бы можешь быть уверен в том, что ты есть!

– И когда тебе, Станислав, надоест паясничать? – спросил Орлов.

– Никогда! – весело ответил Крячко. – Иначе я превращусь в такого, как ты: вечно вздыхающую и охающую старую бабку.

– Ну ладно, язык-то попридержи! – прикрикнул Орлов. – Ты в моем кабинете все-таки, а не на кухне у меня сидишь.

– Молчу, Петр Николаевич, молчу! – кивнул Крячко, чинно сложив руки на коленях. – Я просто удивился твоей склонности к громким словам. Такого раньше за тобой не водилось, это под старость развилось.

Орлов ничего не сказал, только раздраженно несколько раз махнул кулаком в сторону Крячко – уймись, мол, делом нужно заниматься.

– Только я вас очень прошу – не слишком увлекайтесь средневековыми романами! – погрозил пальцем Орлов.

При этом он не смотрел на Крячко, но Станислав и так прекрасно понял, к кому относятся замечания генерал-лейтенанта. Отказываться от своей версии ему совершенно не хотелось. Мало того, что она казалась ему очень красивой, так она еще и позволяла поскорее приблизиться к полной разгадке этого дела. И так просто расстаться с ней Крячко не желал.

– Почему фантастические? – засопротивлялся он. – Помните дело о битцевском маньяке, который собирался убить шестьдесят четыре человека, по числу клеток на шахматной доске? Вот кому еще такое придет в голову?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru