Завещаю свою смерть

Николай Леонов
Завещаю свою смерть

– Ладно, Станислав, не горячись, – решил Гуров утихомирить приятеля. – Разумеется, версию о маньяке мы проверим. Вот если хочешь, можешь сам ею и заняться. Хотя пока что я хотел поручить тебе более рутинную и прозаичную работу.

– Ну, хозяин – барин! – тут же сказал Крячко. – Ты у нас начальство, можешь приказывать.

– Я не приказываю, а прошу. И не заедайся, пожалуйста, – поморщился Гуров. – Работы и так предстоит выше крыши, ты еще будешь капризничать.

– Не буду, – успокоил его Крячко. – Давай-ка пойдем помозгуем, с чего будем начинать. Вернее, продолжать, потому что ты уже начал.

– Идите уже! – спровадил поскорее их Орлов, обрадовавшись, что разногласия между сыщиками не привели к ссоре, что неоднократно случалось. И тогда работа продвигалась с большим трудом, поскольку каждый из оперов-важняков обладал своим упертым характером.

Гуров и Крячко покинули кабинет генерал-лейтенанта.

Работа действительно закипела практически сразу. И задействованы в ней были не только два полковника МВД, но и менее важные чины, которым поручались всякие текущие «мелочи», на поверку оказывавшиеся очень важными. Например, такие, как работа по опознанию трупа.

Сам Гуров в эти дни занимался тем, что ездил по экспертам, расспрашивая мнение каждого о характере ран жертвы. Врачи разводили руками и казенным языком пересказывали то, что полковник уже читал в протоколе. Никто не мог сказать ничего более определенного. На вопрос о ранениях на теле Снежаны Кабановой пожилой судмедэксперт Василий Степанович Левин заявил: «Такое впечатление, молодой человек, что ее защемило металлическими зубцами, между которыми она пыталась проползти».

Эта фраза, казавшаяся полным бредом, никак не помогла Гурову. Он только уточнил:

– А почему проползти, а не пробежать, к примеру?

Василий Степанович усмехнулся в седой ус и пояснил:

– Потому что на коленях и ладонях у нее характерные ссадины и частички пыли и земли, въевшихся в кожу. Она явно где-то ползала.

– Где? – недоуменно спросил Гуров.

– Ну, это, молодой человек, уже по вашей части, – развел руками Василий Степанович, который называл «молодым человеком» любого, кто был хотя бы на год моложе его. Гуров не признавался даже самому себе, что ему это льстит.

Оставив в покое экспертов, он переключился на личности жертв. Но и с этим было трудно, поскольку пока что была опознана только одна – Снежана Кабанова. На телевидение были переданы фото всех девушек, за исключением Кабановой, и теперь была надежда, что хоть одну из них опознают.

Так как доподлинно была установлена личность только одной жертвы, то есть Снежаны, Гурову ничего не оставалось, как заниматься именно ею. Он побывал в клубе «Парадиз» и побеседовал с теми из знакомых девушки, кого застал там. Больше всего Гурова волновали следующие вопросы: с кем она пришла в клуб, с кем ушла и во сколько?

Друзей, приятелей и просто знакомых у Снежаны оказалось великое множество. Показания их во многом разнились, но все они сходились в одном: Снежана посещала «Парадиз» очень часто, это был ее любимый клуб. Приходила когда одна, когда с кем-нибудь из подружек. Точнее, не приходила, а приезжала на белом «Лексусе». Гуров выяснил, что в настоящий момент этот «Лексус» по-прежнему стоял на стоянке возле ночного клуба. А это означало, что Снежана покинула клуб на чьем-то чужом транспорте… Куда она пошла и почему, никто не мог объяснить.

Еще один момент, который волновал Гурова, – наличие у Снежаны постоянного молодого человека. Однако оказалось, что такового не было. Правда, некоторые свидетели заявили, что когда-то она встречалась с Денисом Маликовым. Гуров поручил его Крячко, который попробовал потрясти парня на причастность к убийству, но, поработав с ним, уверенно заявил, что «он тут не при делах». Парень был совсем молодым, девятнадцати лет, на маньяка ничем не походил, а главное, всю ночь с седьмого на восьмое провел в клубе на глазах многих. И вообще, беседа с ним убедила сыщиков в том, что на него не стоит тратить время.

Гуров мотался по приятелям Снежаны, от одного к другому, в управлении появлялся только поздно вечером и сразу шел на доклад к Орлову. А так как приятелей было пруд пруди, сыщику приходилось очень сильно шустрить. Беда только в том, что во всех показаниях не было никакого полезного зерна. Никто не помнил, куда отправилась Снежана в злополучный вечер седьмого октября. Единственное, что было вроде бы установлено точно, так это то, что после полуночи ее уже не было.

Что касается самого господина Кабанова, то когда Гуров позвонил ему, то услышал автоответчик, предлагавший ему оставить сообщение. Именно это Гуров и сделал, представившись и вежливо попросив господина Кабанова приехать к нему в кабинет в главке или хотя бы перезвонить. Господин Кабанов не сделал ни того, ни другого. Гуров звонил еще один раз, но итог был тем же. Бизнесмен явно игнорировал сыщика, которого сам же и «нанял» для поиска убийцы своей дочери.

Это взбесило Льва, но он решил продолжать дело. В конце концов, оно касалось уже не только Снежаны Кабановой, но и еще трех несчастных девушек, да и вообще успело сильно захватить сыщика. Да и как профессионал Гуров не мог не рассматривать версию о том, что в столице завелся очередной маньяк. И тогда его поимка просто необходима. Он, Гуров, обязан организовывать покой и безопасность жителей столицы. Для того он и работает, а не ради паршивых кабановских денег! И, закусив губу, полковник с еще большим азартом окунулся в это мутное дело.

Пока он стирал шины своего автомобиля, объезжая всех, чьи имена и адреса успевал раздобыть, остальные тоже не сидели сложа руки. Был поднят целый штат, однако результатов было ничтожно мало. Обнаружились лишь смутные показания двух бомжей, видевших первого октября в предутреннем (и примешавшемся к нему алкогольном) тумане возле мусорных баков в районе Кусковсого лесопарка в Вешняках большую иномарку труднообъяснимого цвета. Спектр варьировался от темно-красного до темно-синего. Машина будто бы подъехала к бакам, и из нее выбросили большой темный мешок. Кто его выбрасывал и куда уехала машина, ни один из бродяг не помнил. Сам мешок они не открывали, потому что им посчастливилось найти в контейнере полбутылки дешевого коньяка и все остальное перестало их интересовать.

Однако сыщики ухватились за эту ниточку, бывшую на тот момент единственной. Большая иномарка – это было хотя бы что-то. Но беда в том, что этим «что-то» дело и ограничивалось. Крячко, считавшийся специалистом по задушевным разговорам, бился с бомжами двое суток, пытаясь все-таки добиться от них, какого цвета она была, но так и не смог точно описать в рапорте оттенок пресловутой машины. Только один из бродяг, мучительно выжав все капли из своей слабой памяти, заявил: «Ну вот вроде как смородиновое варенье». Второй сказал, что как виноград.

– Зеленая, что ли? – обалдело спросил Крячко, у которого уже голова шла кругом от тщетного перебирания цветов. Станислав даже сажал бомжей к монитору и выводил на него целую палитру квадратиков разных цветов, но бомжи упрямо в один голос уверяли, что того самого цвета тут нет.

– Какая зеленая? – обиженно отозвался бомж. – Темно-фиолетово-бордовая!

Не лучше обстояло дело и с маркой, не говоря уже о номерах. Номера они, конечно, даже не пытались запомнить. Крячко раскладывал перед ними каталоги автомобилей, от древних раритетов до самых современных моделей, но бомжи каждый раз тыкали в разные машины.

Крячко, вконец осатанев, махнул на них рукой, отпустив с миром, но заручившись словом, что в случае чего всегда может найти их в таком-то дворе. Разумеется, личные данные Станислав также зафиксировал.

Словом, к среде троица Гуров, Крячко и Орлов собралась в кабинете генерал-лейтенанта для подведения предварительных итогов. Орлов посматривал на полковников неодобрительно, по их взглядам видя, что итоги будут малоутешительными. Крячко, дабы не выслушивать сокрушенные вздохи Орлова, которые терпеть не мог и дразнил его за них старой бабкой, с ходу принялся докладывать. Станислав говорил бодро, прямо-таки тарабаня, но Орлов, вслушиваясь в его слова, понимал, что Станислав нарочно льет воду. Особенно усердно Крячко рассказывал о том, какую обстоятельную работу он провел по определению цвета иномарки и что уже почти разгадал его секрет. Вот только переговорит со знакомым художником – и дело в шляпе!

– Понятно, – остановил его Орлов. – Давайте все-таки по существу. Фотки на телевидение давали?

– Давали, – ответил Гуров. – Результаты мутноватые, но все же есть. Первую жертву не опознал никто.

– Тоже результат, – язвительно вставил Орлов.

– …Вторую, – невозмутимо продолжал полковник, – опознали предварительно. Точнее, позвонила девушка, которая вроде бы снимала на двоих квартиру с нашей убитой. До конца она не уверена, потому что фотографии пришлось делать с трупов и ретушировать – сам понимаешь, как сейчас выглядят фигурантки…

– Ты вызывал ее в морг? – спросил Орлов.

– Я лично ездил, – вмешался Крячко. – Она так и не сказала на сто процентов. Но если ей верить, это некая Оксана Петренко, уроженка города Белгорода-Днестровского, что находится на Украине.

– Нужно говорить «в Украине», – поправил его Гуров. – А то они обижаются.

– Кто они? – взвился Крячко. – Хохлы, что ли? Это фанатики и политики возмущаются, потому что воду мутят! Националисты еще… А нормальные люди нормально говорят, как и раньше. На Украине, и все. Что ты мне тут рассказывать будешь про хохлов? Я сам хохол!

– Ладно, ладно, говори как хочешь, – поспешно сказал Орлов, видя, что Станислав разбушевался не на шутку. Ситуация с Украиной была для него больным вопросом.

– Значит, Оксана Петренко приехала из Белгорода-Днестровского года полтора назад, – понизив градус, продолжал Крячко. – Поселилась вместе с нашей опознавшей – ее, кстати, зовут Людмила Колмакова, и она из Ельца. Они снимали хату на пару. Несколько дней назад Оксана бесследно исчезла. Людмила заволновалась, потому что подошло время за хату платить, а ее нет.

 

– Она где-нибудь работала? Оксана, в смысле? – спросил Орлов.

– Да, она работала в каком-то спортивном комплексе тренером. Приехала из своего Белгорода-Днестровского, хотела поступить в институт, не получилось… Возвращаться в свой городишко никак не хотела, потому что там никакой работы нет вообще. Осталась в Москве, устроилась в спорткомплекс. Обычная история. Этой Оксане еще повезло, другим вообще в такой ситуации одна дорога – в стриптиз-клуб или на панель, – сказал Крячко.

– А когда исчезла? – спросил генерал-лейтенант.

– В конце сентября. Как раз совпадает по времени со смертью второй девушки. Если предположить, что это Оксана, то тут все сходится. Но уверенности, что это она, нет.

– Я вызвал ее родственников, – вставил Гуров. – Но сами понимаете, пока они приедут… В общем, ждем их.

– Сидим и ждем? – снова не удержался Орлов.

– Не сидим! – отрезал Гуров.

Генерал-лейтенант обхватил голову руками и спросил:

– Ну а мужчины в жизни этой Оксаны были? Молодая девка, без родителей… Тут, как говорится, без любви никуда.

– Был у нее хахаль, – подтвердил Крячко. – Но, по словам Колмаковой, она с ним рассталась уже месяца три как.

– Все равно нужно проверить, – настойчиво сказал Орлов. – Вдруг это он?

– Проверим, проверим, – успокоил его Крячко. – Я им и займусь, тем более что имя известно – Михаил Кириллов. Он вроде тоже приезжий, в какой-то общаге живет. Я дал ребятам наводку, они сейчас бегают, его ищут. Найдут – я его сразу в стойло!

– Понятно, значит, пока по Петренко ясно. А третья? Нашли хоть что-нибудь?

– Да, с третьей все гораздо лучше, – обнадежил его Гуров. – Если в данном деле вообще уместна такая формулировка. Третью уверенно опознал муж. Некая Светлана Красовская. Фамилия по мужу. Точнее, он бывший муж, но развелись они два месяца назад.

– Да? – с живостью повернулся к нему Орлов. – Очень интересно! Вот теперь давайте поподробнее. Кто у нас муж? Где живет, чем занимается, как расстались? – забросал он сыщиков вопросами.

– Живет в Зеленограде, занимается каким-то мелким бизнесом. Металлические двери или что-то типа того, – сказал Крячко. – Я его вызвал сегодня на час дня, хочу покрутить так и эдак, послушать, каких песен он мне напоет.

– А почему с женой развелись, он не сказал?

– Сказал, что отдалились друг от друга, но расстались мирно, по-дружески. Он даже ей немного помогал материально.

– Как трогательно! – усмехнулся Орлов. – Слушай, Станислав, ты этого муженька выпускать не торопись. Это хорошо, что именно ты им заниматься будешь. Прижми его так, чтобы мышь не проскочила!

– Не беспокойся, уж это я сумею, – ухмыльнулся Крячко. – Я тебе не Лев Иваныч, церемоний разводить не буду.

– А я, по-твоему, церемонии развожу? – скосился на него Гуров.

– Так, прекратили! – повысил голос Орлов. – Давайте дальше.

– А дальше все, – просто сказал Лев.

– Да? А ты лично чем занимаешься?

– А я занимаюсь непосредственно делом, которое вы мне поручили, Петр Николаевич, – напомнил Гуров. – То бишь Снежаной Кабановой. А так как ее папаша со мной говорить отказывается…

– Брезгует, видно, нами, простыми смертными, – вставил Крячко.

– Возможно. Это мне глубоко безразлично, – сказал Гуров. – В общем, приходится самому копать. Опросил ребят, которые были в ночном клубе, только пока еще и половины не успел. Их там целый муравейник тусуется. На сегодня запланировал еще нескольких, чьи адреса удалось достать. Вот этим и буду заниматься.

– До пятницы осталось два дня, – взглянув на календарь, с тоской произнес Орлов.

– Три, – поправил Крячко. – Если считать сегодняшний день и саму пятницу. А ее нужно использовать, потому что убивают их только в ночь на субботу.

– Успеете? – без особой надежды спросил Орлов.

Сыщики переглянулись и ничего не ответили.

– Понятно, – вздохнул Орлов.

– Слушай, Петр, мы делаем все, что можем, – неожиданно серьезно заговорил Крячко. – Ну, подумай сам – не можем же мы возле каждого мусорного бака наряд поставить. Или каждую темную иномарку в Москве останавливать.

– Не можем, – уныло согласился Орлов. – Но неужели так просто позволим очередной девчонке погибнуть ни за что ни про что?

– Просто так не позволим, – твердо сказал Гуров. – Все, продолжаем работать. Разрешите идти, товарищ генерал-лейтенант?

– Да идите уже, идите! – чуть не простонал Орлов. – Мне и так все ясно…

Глава четвертая

– Раз ему все ясно, мог бы и с нами поделиться, – ворчливо заметил Крячко, когда они с Гуровым покинули кабинет Орлова. – Тоже мне, мыслитель!

– Что ж, его можно понять, – заметил Гуров.

– Его можно, а нас, значит, нельзя?

– Да он понимает! Видишь же, что не требует от нас прыгать выше головы.

– А мы и не сможем! Думаешь, мне самому охота, чтобы еще одну молодую девку убили? – сказал Крячко с обидой.

– Да брось ты, Станислав, Петр нам не мешает и предоставляет полную свободу действий. Просто ты сам чувствуешь тщетность нашей работы и внутренне бесишься от бессилия. И я так же.

– Ах ты психолог наш штатный, – сказал Крячко. – Все-то он замечает, все понимает…

– Да тут и ежу все понятно… Ладно, давай работать. Ты жди мужа, а я тут раздобыл еще три адреска, вот по ним и проедусь. Вечером встретимся в кабинете, поделимся новостями, – сказал Гуров и распрощался со своим другом.

Первую девушку, подругу Снежаны Кабановой, к которой он поехал, звали очень незатейливо – Наташа Кузнецова. Выглядела она, надо сказать, соответственно: обычная, ничем не приметная девчонка. Ее отец держал несколько меховых магазинов, но его доход, немалая часть которого шла на дочь, не очень способствовал улучшению ее внешности. Прыщи на лбу были тщательно замазаны явно хорошим тональным средством, но все равно были заметны. Рот длинноват, глаза навыкате…

«На лягушонка похожа», – неожиданно для себя подумал Гуров, но тут же одернул себя. Мысли в его голове были, прямо скажем, неуместные. Держалась Наташа довольно просто и сразу сказала, что действительно была в ночном клубе «Парадиз» в ночь на восьмое октября и что она совершенно не может сказать, с кем и когда Снежана покинула данное заведение, но зато отлично помнит, что та пришла туда вместе с Аленой Мальцевой.

Гуров посмотрел свои записи. Адреса Мальцевой у него не было, на сегодня у него были записаны совсем другие имена. Он спросил Наташу, не знает ли она, как найти Алену, и девушка сразу же продиктовала ему нужный адрес.

– Это на Сретенке, – пояснила Наташа. – Только Алена тоже вряд ли что-то новое вам скажет.

– Почему вы в этом так уверены? – удивился Гуров.

– Потому что она осталась в клубе почти до утра. Снежана с ней только пришла, а ушла… Не знаю с кем. Алена была с нами за одним столиком, потом мы танцевали. Если честно, я бы вам посоветовала лучше поговорить с Ольгой Деминой.

– А это кто? – спросил Гуров, записывая имя в блокнот. – И почему вы считаете нужным провести беседу с ней?

– Потому что они недавно крупно поссорились со Снежаной, – поведала Наташа.

– Вот как? – сказал полковник. – А из-за чего?

– Из-за Дениса, конечно! После того как они расстались, Денис стал встречаться с Ольгой. А Снежана как-то вслух заметила, что Денис встречается не с ней, а с ее деньгами. А Демина услышала и прямо набросилась на Снежану. До драки, правда, не дошло, но лицо она ей расцарапала…

– Очень интересно, – улыбнулся Гуров. – А Ольга Демина была в пятницу в клубе?

– Нет, не была. И вот это тоже странно, потому что обычно она всегда там. Тем более что Денис был, а она боится его на шаг от себя отпустить. Честно говоря… – Наташа запнулась.

Гуров хотел было сказать «не разбегайтесь, прыгайте», но подумал, что это все-таки не очень подходящая к ситуации фраза, тем более для восемнадцатилетней девушки. Он вообще находился не в слишком типичной для себя ситуации. Так уж сложилось, что ему, оперу по особо важным делам, чаще приходилось иметь дело с мужчинами. С женщинами, конечно, тоже, но уж никак не с сопливыми девчонками. Не его это, прямо скажем, был контингент. Но, как профессионал, он был обязан устанавливать контакт с любыми свидетелями, будь то крупный чиновник или, скажем, пожилая уборщица. Поэтому он лишь произнес:

– Что честно?

– В словах Снежаны есть доля истины, – призналась Наташа. – Денис действительно закрутил с Ольгой во многом потому, что она давала ему деньги. У нее они всегда есть.

– А у Снежаны, значит, нет? – усмехнулся Гуров.

– Что вы! Ее папа, пожалуй, покруче будет, чем у Ольги. Но Снежана никогда не позволяла Денису выступать в роли альфонса. А у него частенько проблемы с деньгами. У него родители не такие богатые.

– Адрес Ольги вам известен?

– Нет, мы с ней не настолько близки, – покачала головой девушка. – Я у нее не была ни разу. Но вы, наверное, и сами сможете это выяснить?

– Непременно выясним, – заверил ее Гуров и поблагодарил: – Что ж, Наташа, большое вам спасибо. Вы мне дали много ценной информации.

– Да ладно, не за что. Мне даже самой интересно, кто убил Снежану. Неужели Демина?

– Ну, думаю, это вряд ли, – улыбнулся Лев, прощаясь и выходя на широкое крыльцо особняка. – Но версия может появиться интересная.

Поразмыслив, Гуров решил все-таки первым делом навестить Алену Мальцеву, тем более что и адресок ее теперь у него имелся. Что касается Ольги Деминой, то сыщик не мешкая позвонил в управление, распорядившись собрать на нее все данные, а также передал Крячко, чтобы тот сам ехал к Деминой, как только закончит беседу с мужем Светланы Красовской.

Элитный дом на Сретенке горделиво возвышался среди своих более пожилых и менее помпезных собратьев. К моменту, когда Гуров, выйдя из машины, подходил к нужному подъезду, он уже успел выяснить, что отец Алены, Юрий Петрович Мальцев, является совладельцем одного из крупных автосалонов столицы и может позволить себе не только квартиру в этом доме, но и приличный загородный особняк. Однако предпочитает почему-то центр Москвы. А может быть, у него есть и особняк за пределами города, этим Гуров не интересовался. Сейчас ему незачем было считать деньги в мальцевском кармане.

В вестибюле сидел охранник, молодой парень в форме, принадлежавшей агентству «Вихрь». Он читал газету и грыз яблоко. При виде Гурова отложил и то и другое и поднял голову. Гуров молча протянул ему свое удостоверение, парень прочитал его и бросил на полковника вопросительный взгляд.

– К Мальцевым, в семьсот восьмую, – сообщил Гуров.

– Извините, но я должен позвонить им и предупредить… – не очень уверенно отозвался охранник.

– Да ради бога, – улыбнулся Гуров. – Сколько угодно!

И спокойно встал в сторонке, дожидаясь, пока охранник, выполняя свои профессиональные обязанности, позвонит Мальцевым. Он был практически уверен, что они не станут отказываться от беседы с ним, поскольку в этом случае Гуров вынужден будет вызвать их дочь в управление повесткой. И готов им вежливо это объяснить на случай отказа от встречи. Но этого не потребовалось: буквально через полминуты парень положил трубку и сказал Гурову:

– Проходите, вас ждут.

Гуров прошел к лифту и поднялся на седьмой этаж. Шагая по ковровой дорожке к нужной двери, он раздумывал о том, не следует ли обзавестись фотографией мужа Светланы Красовской с тем, чтобы показать ее всем, кто посещает клуб «Парадиз». Увы, когда он беседовал с завсегдатаями клуба, он еще не знал о существовании Красовского.

«Ну ничего. В конце концов, если Станислав найдет какую-нибудь зацепку при беседе с ним, можно будет и повторить свои разъезды. А если она есть, эта зацепка, Станислав точно ее не пропустит».

Размышляя таким образом, он подошел к квартире номер семьсот восемь и хотел уже было позвонить, как дверь открылась, и глазам Гурова предстала женщина лет сорока с небольшим, очень тщательно следящая за собой. Она была в брючном костюме, больше подходящем для какой-нибудь деловой встречи, чем для домашней обстановки, светлые волосы ее были уложены, на лице свежий макияж. Женщина явно очень хотела казаться моложе своих лет. Все это настолько бросалось в глаза, что Гуров не мог не заметить.

– Добрый день, – первой заговорила женщина. – Это вы и есть полковник Гуров? Из МВД?

– Я и есть, – не стал спорить Гуров, одаряя собеседницу улыбкой. – А вы, наверное, сестра Алены?

Он намеренно так сказал, прекрасно понимая, что для сестры женщине явно многовато лет. Однако реакция той оказалась такой, как он и ожидал. Она буквально вспыхнула от радости и заговорила с притворным смущением:

– Ой, ну что вы! Я ее мама!

– Никогда бы не подумал, – соврал Гуров. – Вас как зовут?

 

– Альбина Павловна, но можно просто Альбина. Если честно, мне не нравится мое отчество. Мне кажется, оно как-то старит.

И она кокетливо улыбнулась Гурову. Тот, продолжая играть роль галантного кавалера, сказал еще парочку дежурных комплиментов и, окончательно расположив к себе хозяйку, спросил:

– Так вы позволите мне пройти?

– Конечно! – спохватилась женщина, пропуская его. – Проходите! Не нужно разуваться, скоро придет домработница, она все уберет.

И она провела Гурова в просторную гостиную с закругленными углами. В ней на белом кожаном диване сидел парень лет двадцати трех и смотрел по телевизору какую-то музыкальную программу. У него были мягкие, приятные черты лица и волнистые светло-русые волосы. Парень был очень похож на Альбину Павловну.

– Рома, к нам в гости пожаловал сам полковник МВД! – звонко провозгласила Мальцева.

– Да? – с довольно безразличным видом спросил парень и выключил телевизор. Повернувшись к Гурову, он скользнул по нему взглядом и спросил: – Вы просто в гости или по делу?

– Ну, учитывая, что знакомство с вашей семьей состоялось у меня только что, выходит, по делу, – стараясь говорить приветливо, произнес Гуров.

– Но какие у нас могу быть дела с МВД? – недоуменно осведомился Рома, глядя на мать.

– Я еще сама не знаю. Честно говоря, я думала, что в МВД работают совершенно сухие и… железобетонные люди. Но господин полковник оказался совсем не таким.

Она явно хотела произвести на Гурова впечатление. При этом кокетство ее не носило оттенка сексуальности – она хотела просто нравиться, и все. Никаких откровенных намеков в нем не было. Наверное, Альбина просто относилась к тому типу женщин, для которых крайне важно мнение окружающих об их персоне, независимо от пола и возраста этих окружающих.

– Вообще-то я хотел бы поговорить с вашей дочерью, – сообщил Гуров.

– С Аленой? – Большие голубые глаза Альбины расширились. – Теперь я удивлена еще больше.

– Я расследую смерть Снежаны Кабановой и беседую со всеми, кто был в клубе «Парадиз» в ночь с седьмого на восьмое октября, – проговорил Гуров успокаивающе. – Я побеседовал уже с десятком молодых людей, и теперь очередь дошла до Алены. Вот и все. Кстати, она дома?

– Ах да! – Альбина горестно кивнула, явно имея в виду что-то другое. – Бедная Снежана… Мы уже в курсе. Кто бы мог подумать? Такая хорошая девочка, молодая, красивая… Просто ужас какой-то!

– Вот чтобы поскорее раскрыть этот ужас, я и хотел бы поговорить с Аленой, – повторил Гуров уже настойчивее.

– Но, право, я не понимаю, что Алена может сказать? – повела плечами Альбина Павловна. – Она же ничем не сможет вам помочь.

– Мама, полковник же сказал, что Алена уже одиннадцатая, с кем ему нужно побеседовать, – вмешался Рома. – Обычная проверка, правда? – посмотрел он на Гурова.

– Да, – кивнул тот. – Вы все правильно понимаете, Роман.

– Ну хорошо, я позову ее, – с легким вздохом Альбина прошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

– А что, неужели из всех, кто был в «Парадизе», никто ничего не знает и не видел? – спросил Рома. – Там же полно народа.

– К сожалению, пока информации мало, – уклончиво ответил Гуров. – Может быть, ваша сестра прольет свет на это дело.

В этот момент в прихожей послышалась трель звонка, откуда-то – видимо, из кухни – появилась домработница и, открыв дверь, впустила в квартиру высокого, довольно крупного мужчину лет пятидесяти с едва тронутыми сединой висками, который сразу же прошел в гостиную.

– Привет, пап! – поднялся ему навстречу Роман. – У нас гости, полковник МВД. Это насчет Снежаны, – добавил он, видя, что Мальцев вопросительно смотрит на незнакомого мужчину в лакированных ботинках, устроившегося в глубоком кресле.

– Мальцев, Юрий Петрович, – звучным баритоном сказал тот, подходя к Гурову и подавая ему руку.

– Гуров, Лев Иванович, – в тон ему ответил тот.

– Гуров? – кустистые брови Мальцева слегка приподнялись. – Неужели тот самый?

– Смотря что вы имеете в виду, – чуть улыбнулся Гуров.

– Ну, не скромничайте, господин полковник! – с легким укором произнес Мальцев. – Ваша фамилия, как говорится, слишком известна!

– Далеко не всем, – покачал головой Гуров. – Разве что в определенных кругах. Мне, например, даже странно, что вы обо мне слышали.

– Слышал, и многое, – подтвердил Мальцев. – Рад принять вас у себя дома. Вот только причина мне не совсем ясна… Ты сказал, что насчет Снежаны? – он слегка повернулся к сыну.

Роман лишь кивнул, предоставив Гурову самому все объяснить. Мальцев, чуть нахмурившись, выслушал, потом вдруг сказал:

– Знаете что? Я вообще-то приехал ненадолго, только пообедать. Присоединяйтесь к нам. Я привык, чтобы за обедом семья собиралась вместе, и мне бы не хотелось, чтобы вы с Аленой отсутствовали, в то время как мы будем сидеть за столом. Во время обеда сможете и побеседовать.

– Спасибо большое, не откажусь, – сказал Гуров, думая о том, что Мальцев, скорее всего, просто желает, чтобы разговор с дочерью происходил в его присутствии и был, так сказать, на контроле. Собственно, Гуров не возражал против этого, и все трое уселись за большой круглый стол в центре комнаты, а домработница принялась его накрывать.

Вскоре появилась и Альбина в сопровождении девушки лет двадцати, которая совсем не была на нее похожа – видимо, пошла в отца. Алена была крепкой, довольно высокой и темноволосой. Серые глаза ее смотрели на Гурова совершенно без всякого восторга, даже настороженно. Она отнюдь не разделяла восторгов матери по поводу того, что их посетил знаменитый сыщик. Алена лишь сдержанно кивнула Гурову и сразу же прошла на свое место, принявшись крутить в руках вилку.

Гуров не спешил. Он спокойно ел рассольник, искоса незаметно наблюдая за девушкой. Та ела неохотно и вообще чувствовала себя скованно. Отломила кусочек хлеба и принялась катать мякиш между пальцами. Мальцев тем временем громко рассказывал какую-то историю, произошедшую с его подчиненным сегодня утром. История была смешной, но Алена улыбалась очень натянуто.

– В общем, попал Мишка со всех сторон! – весело заключил Мальцев. – А все почему? Не гонись за двумя зайцами, пословица не зря придумана. А он аж за тремя погнался!

И он снова рассмеялся. Гуров беседу не поддерживал, только улыбался и коротко отвечал, если Мальцев обращался к нему с каким-нибудь вопросом.

– Ну, сынок, как у тебя дела на фабрике продвигаются? – обратился тем временем Мальцев к сыну.

– Нормально, – кивнул тот. – Оборудование почти все закупили, осталось ремонт доделать. Еще месяц-другой – и запустим производство. Андрюха уже договорился с одной фирмой, они обещали сделать поскорее.

– Молодец! – громко похвалил сына Мальцев и повернулся к Гурову: – Знаете, Лев Иванович, что меня больше всего в жизни радует? – И, не дожидаясь реплики Гурова, ответил сам: – То, что дети у меня хорошие выросли. Правильные дети. Сейчас это редкость.

– Это точно, – усмехнулся Гуров, вспомнив недавние сокрушения Крячко по тому же поводу. Как все же сильны проблемы детско-родительских отношений!

– Да, – не скрывая гордости, сказал Юрий Петрович. – Я их с детства грамотно воспитывал. И жене сразу сказал, чтобы не баловала. Она, правда, все равно балует втайне от меня…

Мальцев шутливо погрозил жене пальцем, та принялась что-то говорить в свое оправдание, но Юрий Петрович, не слушая ее, вновь обратился к Гурову:

– Я считаю, что ребенку нужно прививать как можно больше самостоятельности с детства! Дал ему образование – а дальше сам. Крутись, пробуй, ошибайся. Я в дела своих детей стараюсь не вмешиваться. Пусть пробуют что хотят. Сами разберутся, не маленькие. Потребуется помощь – всегда окажу, но опекать, как клушка, не буду. Верно я говорю?

– Не знаю, – уклончиво ответил Гуров. – Думаю, что полная свобода и вседозволенность тоже не есть хорошо.

– Но кто говорит о вседозволенности? – поднял вилку Мальцев и несколько раз взмахнул ею в воздухе. – Самостоятельность! Вот о чем я говорю. Или вы считаете, что я не прав?

– Мне сложно судить, у меня детей нет, – ответил Гуров, поскольку развивать данную тему и дискутировать с Мальцевым ему совершенно не хотелось.

Рейтинг@Mail.ru