bannerbannerbanner
Сквозь ночной свет

Александра Мали
Сквозь ночной свет

Глава 3

Ребята направились к двери. Упоминание о празднике заметно подняло их настроение, и они начали обсуждать кто в каких городах бывал в этот день. Анвиль спустился вместе с ними, прошел через холл, и только когда они повернули к крылу с аудиториями, окликнул Мэйвина.

– Ты присоединишься к ним позже. Я рассказал ректору о твоем испытании. Он весьма заинтригован и хочет с тобой познакомиться.

– Я сделал что-то не так?

– Надеюсь, что нет. – Они шли по коридору, ведущему в башни преподавателей. – Наоборот. Если, конечно, ты не соврал.

– Я не соврал.

– Вот и славно.

Помещения волшебников были гораздо роскошнее студенческих. Здесь не было серого камня и неуютных холодных стен. Пол покрывал все тот же теплый медовый мрамор, а стены отделаны красным деревом. Кое-где стояли растения в огромных горшках, и было много позолоченной отделки. Около одной из дверей даже стояли два огромных золотых льва. Анвиль, наблюдавший за реакцией Мэйвина, лишь хмыкнул.

– У всех свои причуды. Что поделать? Волшебники тоже люди, и им не чуждо тщеславие и тяга к роскоши и комфорту. Вам пока нельзя отвлекаться на все эти глупости. Еще успеете.

– Я думал, мы вернемся в коридор на первом этаже.

– Кабинет ректора находится на самом верху Северной башни. Как и его жилые комнаты. У Ридесара слишком много дел. Ему некогда бродить по залам Ремгаса. К тому же, это единственное место, где внешняя магия сливается с внутренней магией замка. Поэтому он перемещается в другие части материка прямо оттуда. Чтобы не терять время даром.

– Кстати о магии. Земли Волшебников буквально пропитаны ею. А здесь я ее почти не ощущаю.

– Это немудрено. Если бы здесь магический фон был таким же, как и снаружи, то все студенты были бы похожи на пьяных матросов. Так что мы об этом позаботились. Вы пока не умеете контролировать влияние потоков на свой организм.

– Значит, на экзамене всем было так же нехорошо, как мне?

– Лишь тем, у кого есть потенциал. Все. С вопросами закончим. Тем более, что мы уже пришли. – Произнес Анвиль, открывая перед ним дверь.

Кабинет ректора оказался почти таким же скромным, как и собственная новая комната Мэйвина. Никакой позолоты, мрамора и вычурных предметов. Только серый пол и стены, мебель из светлого дерева и три мягких уютных кресла, одно из которых, занимал сам Ридесар, сидя за письменным столом. Оторвавшись от бумаг, он приветливо улыбнулся вошедшим и жестом предложил им сесть.

– Я полагаю, это тот самый любитель лазить по деревьям? Очень приятно, Мэйвин. Как обстоят дела в Лунных землях? Князь Ночи не слишком шалит? – Голос его был мягким и дружелюбным.

– Последние несколько месяцев людей не пропадало, так что все спокойно, господин Ридесар.

Ректор протестующе замахал руками.

– Давай опустим эти никому не нужные формальности. Можешь просто называть меня по имени. Ты знаешь, зачем я тебя позвал?

– Примерно.

– Я изучил отчет, который любезно предоставил мне Анвиль. И у меня появилось к тебе несколько вопросов. Ты не против?

– Постараюсь ответить на все. – Мэйвин заметно напрягся.

Ректор уловил это и снова улыбнулся.

– Не волнуйся так. Это же не допрос. Считай, что я просто любопытен.

– Хорошо.

– Твой куратор сказал, что ты якобы смог увидеть потоки. Как же это произошло?

– Понимаете… – Вздохнул Мэйвин. – Я искал предмет больше четырех часов и мне, в конце концов, надоело. Я решил передохнуть. Чувствовал, как в дереве, к которому я прислонился, течет магия, и просто решил представить, как бы она выглядела, если бы имела цвет.

– И увидел. Вот так сразу.

Парень едва заметно кивнул.

– Анвиль. Будь так любезен, завари нам чай.

Ридесар поднялся с места, и, поманив Мэйвина за собой, подошел к одному из шкафов.

– Сможешь сейчас сказать мне, что из того, что находится на полках, обладает магическим фоном, а что нет?

– Я попробую.

– Не торопись. Мы не будем тебе мешать.

Мэйвин вдохнул, дотронулся до одной из книг, почувствовал легкую вибрацию и закрыл глаза. Вокруг его пальцев сразу же начала расползаться синяя дымка с белыми искорками. Она медленно перетекала с предмета на предмет, но тут же гасла, оставляя темные пятна. Распространялась за рамки шкафа все больше и больше, но оставалась гореть лишь на некоторых вещах. А когда добралась до потолка, он вспыхнул синим, озаряя всю комнату. Парень кивнул, открыл глаза, достал из шкафа пару книг, вазочку для конфет, и поставил их на стол перед ректором.

– Вот в этих предметах есть потоки.

– Любопытно. – Ридесар был удивлен, но старался этого не показывать. – А что скажешь про остальную часть кабинета?

– Здесь почти нет магии. Разве что потолок пропитан ею насквозь. Видимо, там наверху уже нет защиты от внешних потоков.

– Верно. – Улыбнулся ректор. – Очень хорошо.

Он снова опустился в кресло и придвинул к Мэйвину одну из чашек с горячим чаем, которые Анвиль только что поставил перед ними. Ридесар едва заметно кивнул ему и тот, ответив тем же, тихо вышел из кабинета.

– Это плохо? То, что я смог увидеть? – Осторожно спросил Мэйвин.

– Вовсе нет. Просто твой куратор сказал тебе правду: это очень необычно для столь юного возраста. Я в свои восемнадцать лет магию даже едва ощущал. Не говоря уже о том, чтобы обладать внутренним зрением. Даже опытным волшебникам иногда приходится концентрироваться, чтобы увидеть узоры. А студентов мы и вовсе начинаем обучать этому только лишь на четвертом курсе. У тебя, похоже, этот талант врожденный. До этого момента история знала только одного волшебника с такими же способностями. Не пойму только, зачем же ты слонялся по деревне столько времени, если мог закончить экзамен, в первые полчаса?

– Я не знал, что так умею. – Пробубнил Мэйвин, глядя в свою чашку.

Ридесар рассмеялся.

– Забавная штука жизнь, не правда ли? Ты мог стать самым первым студентом, закончившим экзамен, а вместо этого попал в последнюю группу. С твоим умением тебе в ней совсем не место. Если хочешь, я могу тебя перевести.

– Спасибо. Но я бы хотел остаться там, где нахожусь сейчас. Я уже вроде как расположился, познакомился со всеми. Да и расписание свое мы тоже уже составили. Это ничего?

– Мое дело предложить. – Развел руками ректор. – Думаю, если ты такой талантливый, то совершенно не имеет значения, в какой группе ты будешь учиться. Все равно будешь всех опережать. Ну что ж. – Он осушил чашку одним залпом, накинул на себя дорожную мантию и направился к двери. – У меня еще есть пара неотложных дел. Так что я пойду. А ты не торопись, допивай чай, а потом можешь идти готовиться к празднику.

– Ридесар, простите. – Окликнул его Мэйвин, когда тот уже открыл дверь и собрался уходить. – А вы не скажете, у кого еще было это внутреннее зрение?

– Я смотрю у кого-то большие пробелы в истории магии. Ну, ничего. Мой университет быстро их заполнит. А на твой вопрос я с удовольствием отвечу. Единственным, кто обладал такой способностью, был самый первый волшебник Лекки. Кстати… Это, конечно, не мое дело, но я бы на твоем месте не распространялся о своем умении. Просто, чтобы избежать ненужных вопросов.

Ридесар на прощанье улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Глава 4

Мэйвину так и не удалось найти одногруппников. Поэтому он в одиночестве исследовал всю студенческую территорию. Побродил по залам, заглянул в учебные аудитории, наведался в столовую, откуда стащил пару пирожков, разумно полагая, что наедаться перед праздником нет никакого смысла. Уж с едой-то на нем проблем точно не должно быть. Когда он вошел в комнату, его новоиспеченный сосед сидел на подоконнике. Он уже успел переодеться в парадную черную с золотой окантовкой мантию, и теперь занимался тем, что задумчиво разглядывал линию горизонта.

– Где остальные?

– Разбрелись по своим комнатам. – Хмыкнул Тирис. – Не слишком-то у нас общительные сокурсники, не находишь?

– Может, они просто не хотят общаться с конкретными людьми?

– Что, тоже считаешь меня избалованным говнюком?

– Бывают и хуже. – Отозвался Мэйвин.

Тирис усмехнулся, слез с подоконника и плюхнулся на ближайшую к окну кровать.

– Ты же не возражаешь? Я решил, что ты предпочтешь спать у двери.

– Верно. Дальняя часть комнаты в твоем полном распоряжении. Так что ни в чем себе не отказывай.

– Чтоб ты знал: не такой уж я и плохой. Просто я веду так, как хотели бы мои родственники и знакомые.

– Может ты не заметил, но тут никого из них нет. И ближайшие восемь лет вряд ли кто-нибудь появится. Так зачем строить из себя…

– Ну а как же! – Перебил его Тирис. – Я же будущий императорский волшебник! Мне с самого детства вбивали в голову, что нужно быть высокомерной мразью, как все они! Общаться только с равными себе, чтобы не портить репутацию семьи. – Произнес он презрением и даже горечью.

– Ты сам-то хочешь служить при дворе? – Тихо поинтересовался Мэйвин, усаживаясь на свою собственную кровать.

– Раньше я мечтал об этом, но теперь… Мой дядя превратил эту должность во что-то нематериальное. Я всегда думал, что придворный маг должен решать какие-то важные задачи, путешествовать по Лекке, а может быть, наведываться и на другие материки. Узнавать мир, набираться опыта и знаний. А сейчас императорский волшебник – это лишь зажравшийся, обвешанный золотом мужик, которому не то что колдовать, а даже по дворцу порой перемещаться лень.

– Ну ты же не обязан быть таким, как твой дядя. Или другие родственники. Закончишь университет, и никто уже не сможет говорить тебе, как себя вести или с кем общаться. Просто потому, что ты всегда сможешь пригрозить им превратить их во что-нибудь мерзкое. А уж если действительно станешь императорским волшебником, вряд ли тебя кто-то будет ограничивать в перемещениях и решениях важных магических вопросов. Так что, теперь, все зависит только от тебя.

 

– Не слишком ли ты мудр для восемнадцатилетнего? Или у вас в Лунных землях все такие из-за соседства с Князем Ночи? Типа быстро взрослеют.

– Я не знаю. Может быть. – Улыбнулся Мэйвин.

– Что хотел от тебя ректор? – Поинтересовался Тирис, явно давая понять, что время откровений закончено.

– Просил, чтобы я выполнил на празднике свой трюк с падением. Но я его огорчил. Сказал, что последующие представления только за огромные деньги.

– Вряд ли ты бы на этом разбогател. Но публику повеселил бы однозначно. Ладно, давай собирайся. Скоро за нами придет наша добрая «нянечка».

Куратор действительно пришел за ними, едва Мэйвин успел справиться с последней застежкой на своем наряде. На Анвиле красовалась мантия из золотистой ткани. Но лучезарности его виду она все равно не прибавляла. Пока они все вместе спускались вниз, Тирис как бы между делом спросил, почему у него такое сосредоточенное лицо, но в ответ получил лишь не слишком вежливую просьбу замолчать и не зевать по сторонам, чтобы не потеряться. Где-то на середине пути народ стал прибавляться. А когда ребята оказались в холле перед входом в большой зал, здесь и вовсе образовалась черно-золотая толкучка.

Мэйвин ни секунды не сомневался, что это тот же самый зал, на пол которого он грохнулся сегодня днем. Правда теперь он был раза в три больше. Вдоль одной стены тянулись длинные ряды накрытых столов. Напротив – ряды удобных мягких диванов. А в самом конце расположились богато украшенные места для преподавателей и огромная книга в позолоченном переплете на внушительном каменном постаменте, окруженным множеством горящих свечей.

– Больше похоже на алтарь. – Тихо прошептала Кариона, озвучив мысли Мэйвина.

– Считай, что это он и есть. – Ответил Анвиль. – Там будет проходить процедура принятия.

Когда старшекурсники расселись по своим местам за столы, абитуриенты начали выстраиваться в шеренги. Больше всего человек оказалось во второй и третьей группе – навскидку тридцать – тридцать пять. В предпоследней – пятнадцать. А в первой, ненамного больше, чем в группе Анвиля. Всего семь человек. Когда все построились, зале наступила тишина.

– Приветствую всех будущих волшебников в университете Ремгас. Я знаю, что всем присутствующим не терпится начать праздновать, но сначала первокурсникам следует документально подтвердить вступление в наши ряды, чтобы по праву называться студентами, а затем и волшебниками. – Ректор, садясь на место, кивнул куратору первой группы, и процедура принятия началась.

– Весьма лаконично. – Хмыкнул Тирис.

– А чего ты ожидал? Каждый год происходит одно и тоже. Думаешь, ему не надоело распинаться перед всеми нами? Мы и так уже слышали много речей. – Отозвался шепотом Анвиль.

Первокурсники по очереди подходили к постаменту, произносили клятву, что отныне и впредь все их мысли, а также действия будут направлены на благо людей, которым они будут служить, на благо короны, и всей могущественной и непобедимой Лекки. Затем, записывали свое имя в книгу, и, прокалывая палец об угол ее обложки, закрепляли подпись своим кровавым отпечатком. Свечи мгновенно вспыхивали ярко-синим огнем, что означало, что книга приняла студента и его клятву.

– Разве у нас в стране все еще существуют разрешенные кровавые ритуалы? – Харрин слегка побледнел.

– Только этот и только для этой книги. Через кровь Она запоминает каждого волшебника. И если вдруг кто-то из них нарушит клятву, с ее помощью можно будет легко его найти. Даже за пределами материка.

– Вероятно, поэтому у нас никогда не было темных магов.

– Именно. А теперь помолчите. Подошла ваша очередь.

Так как Мэйвин был последним, кто сдал экзамен, ему пришлось завершать церемонию. Он подошел к книге записал свое имя, а затем коснулся, едва успевших высохнуть чернил, большим пальцем, оставляя на бумаге свой отпечаток. Пламя в последний раз вспыхнуло, и все зааплодировали. Процедура принятия была завершена.

В зале заиграла оркестровая музыка. Присутствующие студенты и волшебники перестали обращать внимание на первокурсников и занялись своими делами. Голоса становились все громче, кое-где звучал смех, и звяканье тарелок.

– Да уж… на нормальные танцы, ярмарку, и фейерверки, можно не рассчитывать. Похоже, что волшебники забыли, что такое веселье. – Огорченно произнес Тирис, садясь на свободное место. – Ну, хоть едой не обидели.

– На них лежит слишком большая ответственность, чтобы веселиться. – Холодно отозвалась Кариона. – Любые их поступки могут привести к весьма печальным последствиям.

– Да само наше существование приводит к печальным последствиям. Или ты забыла про темных тварей, рыскающих по материку?

– А причем здесь волшебники? – В первый раз за вечер оторвался от своей тарелки друвериец.

– Ну ты даешь Харрин! Ты вообще хоть раз за восемнадцать лет из своего леса выходил? Почему их, по-твоему, называют темными детьми магии? Они появляются из остаточных магических следов!

– Отстань от него. У него еще будет целых восемь лет, чтобы во всем разобраться. А пока давайте попытаемся все-таки повеселиться. – Мэйвин встал из-за стола и протянул руку Карионе, приглашая ее на танец. Та нахмурилась, но после недолго колебания позволила увести себя вглубь зала, к другим танцующим парам.

– Однако. – Проводил их Тирис удивленным взглядом. – Я тоже, пожалуй, пойду. Вскружу своим танцем голову какой-нибудь красотке. – Лениво произнес он, вытирая руки прямо о белоснежную скатерть.

– Ну-ну. – Усмехнулся только что подошедший к ним куратор.

– Анвиль, а это правда, что темные существа рождаются из нашей магии?

– Правда. Удивлен, что ты этого не знал.

– У нас говорят, что они просто появляются там, где совершалось колдовство. Но я не думал, что оно напрямую влияет на их появление. В наших лесах совсем другая энергия. Поэтому чудовища к нам никогда не суются.

– Не то, чтобы напрямую. Иначе места, где проходили ваши экзамены, кишели бы темными детьми. Земля волшебников пропитана магическими потоками, но все они – результат множества разных заклинаний. И в основном, не очень сильных. Каждое заклинание по своей структуре уникально, поэтому и все магические следы тоже, разные. Темные рождаются лишь там, где было применено несколько одинаковых мощных заклятий. Только их отголоски могут сливаться воедино и образовывать иных существ. Проще выражаясь, ты не соткешь полотно, если у тебя помимо ниток деревянные прутья, куски металла, песок или любой другой мусор. Тебе все это еще очень подробно расскажут на занятиях. Но по сути – да. Если бы в нашем мире семьсот лет назад не появилось волшебство, нам бы сейчас не пришлось страдать от нападений этих существ.

Рядом снова приземлился Тирис.

– Что? Охота не удалась?

– И не говори. – Он недовольно накладывал рагу в тарелку. – Все девицы без исключения спрашивали, в какой группе я учусь. И услышав ответ, одни строили презрительную физиономию, а другие и вовсе шарахались от меня, как от чумного.

Анвиль с Харрином дружно заржали.

– Не переживай. Все равно на представительниц противоположного пола времени у тебя ближайшие несколько лет не будет.

– Ридесар! – Раздался крик, и музыка вместе с голосами тут же стиха.

Все обернулись к волшебнику, бежавшему по залу в сторону преподавательских столов.

– В Лекке беда. – Его голос эхом отскакивал от стен. – Спящая гора пробудилось. Шеит, Давека и Кинрон. Все прилегающие к ним деревни. Все полностью уничтожено.

– Дамы и Господа. Праздник окончен! Возвращайтесь в свои комнаты!

Анвиль быстро поднялся с места и ушел вслед за всеми волшебниками. Студенты, взволнованно переглядываясь, начали покидать зал. Как раз в этот момент раздался гулкий далекий взрыв, и замок задрожал. Кто-то в толпе закричал, и началась паника.

– А ну успокойтесь! Гора слишком далеко! Вам здесь ничего не угрожает! – Гаркнул единственный, оставшийся маг. – Не толкайтесь, поднимайтесь по лестнице спокойно, смотрите под ноги! Из комнат никому не выходить, пока не вернуться кураторы ваших групп! Это понятно?

Студенты ответили нестройным хором и, немного успокоившись, начали подниматься к своим этажам.

Мэйвин и Кариона догнали своих сокурсников уже на верхних этажах.

– Ну, где вы застряли? Кариона. Твои окна выходят на другую сторону. Пустишь посмотреть?

– Тирис, тот волшебник прав. Гора далеко.

– Если разрушены все земли Спящей, то что-нибудь мы и отсюда увидим.

– Ладно. Заходите. – Она распахнула дверь.

Им даже не пришлось подходить к окну. Все четверо, едва забежав в комнату, остановились. От желтого зарева, поглотившего почти все небо и горизонт, в комнате было светло, как днем. И его отблески отражались в глазах каждого из друзей.

Глава 5

Айлин ненавидела переезды. Только привыкнешь к новому дому, городу и людям, живущим в нем, как нужно снова собирать свое барахло и грузить на телегу. За пятнадцать лет они с матерью переезжали раз шесть. Она не понимала от чего они все время бежали. Ни ее саму, ни ее предков уже много веков никто не преследовал. Но мама упрямо повторяла, что так нужно, в первую очередь, для самой Айлин, в случае, если сила проснется именно в ней. Девушка в это не верила. Вообще все, что было написано в старом дневнике Гвиария о том, что однажды, когда миру будет угрожать гибель, кровь в одном из его потомков пробудится, и он станет оружием в борьбе с любым злом, казалось ей гнусным враньем. По ней, так чокнутый волшебник просто наложил на свой род заклятие, чтобы больше никто из его семьи не мог колдовать и превзойти его. А этот бред придумал просто, чтобы посмеяться над родственниками и потомками, которые как дураки верили в свою значимость и предназначение. Она злилась на него. Особенно когда им пришлось уезжать из Мергады.

Этот город полюбился девушке больше остальных. Тут она была, наконец, счастлива и боялась, что больше подобного не повторится. Именно в Мергаде – последнем городе, где они жили, у них, спустя столько лет, появилась семья. Мама встретила Генри и снова вышла замуж. Он был замечательным. Сильным, добрым, и всегда улыбчивым, несмотря на то, что на первую его жену напало темное дитя, и она скончалась от ран, оставив его вместе с двумя сыновьями: Рене и Эриком. Последнему тогда было всего три года. Теперь же ему исполнилось семь. Мама Айлин заменила ему его родную мать. Он ее не помнил, поэтому считал девушку своей родной сестрой. Она тоже обожала маленького любознательного мальчишку с хитрыми глазами и пытливым умом. А вот про Рене она такого, к сожалению, сказать не могла. Он был старше ее на два года и всегда старался сделать все, чтобы она его ненавидела и держалась от него подальше. Однажды Айлин не выдержала. В день, когда они собирали вещи и она попросила его помочь отнести ее сундук, он пнул его с лестницы, отчего все его содержимое вывалились на пол.

– Почему он так со мной? Неужели никак не может смириться с тем, что у тебя новая жена, и кроме него и Эрика есть еще и дочь? Поговори с ним, пожалуйста. А то когда-нибудь я ему сломаю нос, честное слово.

Генри засмеялся.

– Нет нужды с ним разговаривать. Я знаю, что с ним. Ты права, он злится. Но не на тебя. На судьбу.

– Почему же?

Мужчина забросил очередной тюк с вещами на телегу, повернулся к ней и вздохнул.

– Айлин, ты взрослеешь. Хорошеешь день ото дня. Он тоже давно не маленький мальчик. Понимаешь, к чему я веду?

– К тому, что он не хочет, чтобы я была его сестрой, потому что слишком нравлюсь ему? Только поэтому?

Он пожал плечами:

– Потерпи немного. Через полгода он уедет на заработки на Красный берег. Глядишь, встретит там кого-нибудь, влюбится…

Айлин хмыкнула, а потом вдруг расхохоталась.

– Если подумать, то ситуация действительно нелепая. – Ответила девушка на вопросительный взгляд отчима. На выпады Рене, с тех пор, она больше не обижалась.

В Кинрон они приехали меньше месяца назад. Но она так и не нашла ничего такого, за что можно было бы полюбить этот город. Огромная гора под боком действовала угнетающе. Почему ее называли Спящей, никто не знал. Лишь в одной какой-то старой легенде говорилось о том, что гора эта волшебная и даже как будто живая. Но слишком крепок сон ее и длится уже тысячи лет. Поэтому что будет, когда она проснется и проснется ли вообще, никто не знает.

Окружающие ее земли были серыми и каменистыми. Небо вечно затянуто облаками. Местные жители, в основном, хмуры и неприветливы. Хотя, это неудивительно. Если бы Айлин здесь родилась и выросла, тоже не умела бы улыбаться.

Единственной, с кем они подружились за это время, была женщина по имени Хелена, что жила на соседней улице. Она была уже не молода. Волосы давно поседели, а на лице поселились глубокие морщины. Она была крепка здоровьем и сама справлялась по хозяйству. Следила за огородом, держала коров и кур, пекла пироги, которые потом продавала, как и домашние яйца и молоко. Ей так понравилась их семья, что за продукты она просила цену, чуть ли не вполовину меньше обычной, и всегда была рада, если те приходили к ней в гости просто так.

 

– Ты за молоком, детка? – Спросила Хелена, вытирая руки о передник, глядя на вошедшую во двор Айлин.

– Да. И заодно пригласить к нам на вечер. Мама готовит праздничный ужин. У Генри сегодня День Рождения.

– Значит, пирог с горными ягодами, который я только что испекла, будет очень кстати. – Улыбнулась женщина. – Подожди, я схожу за молоком.

Она вышла из дома через пару минут и отдала девушке большой закрытый кувшин. Где-то неподалеку завыла собака. Ей сразу же ответили еще несколько.

– Животные сегодня больно беспокойные. В курятник вообще зайти невозможно. А на соседних улицах все кошки из домов ушли. Вчера еще… Неспокойно как-то.

– А раньше такое тут бывало?

– Только зимой. Перед сильными буранами. Но чтоб кошки пропадали… Ну ладно. Закончу еще кое-какие дела, и сразу к вам.

Внезапно земля под ногами, не сильно, но ощутимо задрожала, и кто-то из прохожих удивленно охнул.

– Что это? – Испуганно прошептала Айлин, но Хелена подняла руку, заставив ее замолчать.

Вибрация прекратилась, но прохожие настороженно замерли и стали похожи на восковых фигур. На улицы опустилась зловещая тишина. Вместе с людьми замолчали и животные. Девушка с ужасом осознала, что в городе нет больше даже птиц и насекомых. Это длилось вечность и стало невыносимым. Айлин даже подумала, что пусть люди либо очнуться и продолжат идти по своим делам, и в город наконец-то вернется шум, либо случится что-то, чего все с таким молчаливым страхом ждут. Тишину, наконец, прорезал далекий треск горных пород, и земля задрожала с новой силой.

– Живо! Беги к своим родным! – Прокричала Хелена, бросаясь во внутренний двор. Айлин побежала вдоль по улице. Землю тряхнуло так, что она упала, разбив кувшин. Торговые лавки начали рушиться, здания трескаться. Люди кричали, бежали в панике, не разбирая дороги, толкались и сталкивались друг с другом.

В этот момент верхняя часть горы с оглушительным грохотом взорвалась. Вверх поднялся черный столб газа, пепла и камней. Огромные, раскаленные осколки разрушающейся горы, словно метеориты, обрушились на город. Мир погрузился во тьму. Теперь только горевшие здания освещали дорогу тем, кто еще пытался спастись. Айлин на бегу споткнулась о чье-то изуродованное тело и по инерции пролетела несколько ярдов. Девушка закашлялась. Дышать стало практически невозможно, а глаза слезились от едкого дыма. Но она все равно разглядела в небе горящий булыжник, летящий прямо на нее. Быстро откатилась по земле в сторону, поднялась и снова побежала.

Свой дом она узнала с трудом. Половина его уже была разрушена и горела. Она бросилась внутрь в надежде, что хоть кто-то еще остался жив.

– Айлин. – Послышался голос матери.

Она лежала на полу кухни, придавленная балками и разрушенной стеной. Половина лица ее обгорела, и кожа пузырилась. Айлин упала на колени рядом с ней.

– Забери дневник и кольцо. Генри с мальчиками в амбаре. Пытаются найти что-нибудь, чтобы меня вытащить. Найди их. Бегите к Светлым Землям в лес.

– Мы не можем тебя бросить! Генри не позволит!

– Скажи, что слишком поздно.

– Мама! – На этот раз горло сдавили слезы.

– Это правда. – Ее голос стал тихим и хриплым. – Делай, что говорю. Нет смысла погибать всем вместе. Все. Да поможет вам всем Свет.

Айлин сжала руку матери, поцеловала в лоб и, поднявшись, побежала в подвал. По счастью, вход в него еще не был завален. Она на ощупь зажгла лампу, открыла сундук и опрокинула его содержимое на земляной пол. Схватила дрожащими руками шкатулку, хранившуюся на самом дне. Вытащила из нее старую потертую книгу, перекинула через голову цепочку с висящим на ней кольцом, и бросилась на улицу.

У самого входа в амбар она увидела младшего брата.

– Эрик! Скажи Генри и Рене – надо уходить! Дом разрушен! Маму уже не спасти!

Мальчишка исчез в темноте дверного проема. И тут, в амбар влетела огромная каменная глыба. Он моментально вспыхнул. Время замедлилось. Айлин, как во сне смотрела на выбегающего обратно, объятого пламенем и кричащего брата. Он преодолел половину расстояния, затем замедлился, начал спотыкаться, упал и затих навсегда.

Она не помнила, как добралась до главной улицы. Если бы не камень, упавший совсем рядом с ней, и оставивший на руке сильный ожог, она бы так и не двинулась с места. Никак не могла заставить себя отвести взгляд от тела Эрика. В центре людской поток понес ее к образовавшемуся на выходе из города затору из перепуганных, обгоревших и раненых горожан.

– Жидкий огонь! – Крикнул кто-то в толпе, показывая на гору.

Люди обернулась. По склонам Спящей горы неслись реки красной, раскаленной лавы. Началась давка. Айлин едва не повалили на землю. От криков в ушах стоял дикий звон. Дорогу было уже невозможно разглядеть. Ей пришлось расталкивать людей. Наваливаться на них, чтобы освободить место и двигаться поперек потока, в сторону узких улочек. Тело болело и жутко устало. Ноги уже почти не слушались. Но она продолжала пробираться сквозь толпу, прижимая к себе дневник своего далекого предка.

Второй взрыв прогремел в тот момент, когда девушка уже находилась далеко от центра и по обломкам зданий добралась до черты города. Взрыв был такой силы, что ее подбросило взрывной волной, и она, ударившись о камни, больше не смогла подняться. По щеке и ободранным рукам текла кровь, ядовитая пыль обжигала легкие и кожу, жутко хотелось спать. Она не могла больше сопротивляться, поэтому просто закрыла глаза…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru