На перламутровых облаках

Зульфия Талыбова
На перламутровых облаках

Маленькая художница

Маленькая художница обладала необычным даром: нарисованные герои оживали и просто-напросто сбегали с ее картин.

Девочка радовалась чудесному воплощению ее фантазий, одно было плохо – плоды ее воображения ужасно проказничали.

Стоило краскам подсохнуть, как мольберт с завершённой картиной начинал нетерпеливо притопывать и заходился в диком танце, кружась по мастерской.

Нарисованный персонаж напоминал непоседливого птенца, который пытался освободиться из яйца, мечтая вдохнуть свежий воздух и выскочить из бумажных тисков картины.

Маленькая художница всякий раз очень пугалась. Она пряталась за высокий шкаф, доверху набитый кисточками, папками с бумагой, баночками с гуашью и акварельными красками.

Вот раздавался громкий хлопок, и существо с картинки спрыгивало на пол. Первым делом оно бросалось к шкафу, чтоб поблагодарить создательницу. И девочка терпеливо сносила радостные обнимашки и поцелуйчики.

Нрав у воплотившихся созданий был дикий, необузданный. Хозяйку они любили до беспамятства, но хулиганили по-страшному, частенько вторгаясь в частную жизнь обычных людей. Они нарушали покой и тишину в соседних домах, а маленькая художница ненароком становилась виновницей неприятностей и несчастий.

Однажды рано поутру соседская дама, направляясь на работу, услышала странное цоканье копыт за спиной. Повернувшись, она увидела бегущую прямо на нее козу необычного окраса – с белоснежной шерстью и ярко-лиловыми копытами. Коза подошла совсем близко к даме и постучала копытцем по ее сумке.

Никто в округе не держал коз. Дама никогда не сталкивалась даже с обычными козами, а эта оказалась слишком наглой, чистой и пушистой. И выглядела так, будто никогда не жила в сарае, а спала на мягкой подушке возле камина. Дама догадалась, что такая коза, похожая на мягкую игрушку, скорее всего сбежала от маленькой художницы. Она нахмурилась, отмахнулась и поспешила на работу. К сожалению, она опоздала, и ей пришлось рассказать начальнику о нападении волшебной козы с лиловыми копытами. Но тот слушать ничего не хотел, и женщина получила выговор.

В другой раз, сбежавшие с картинки бархатцы разрослись вдоль дороги от начала до самого конца улицы.

Девочка не сомневалась, что безобидные цветы принесут лишь радость.

К тому же они никогда не вяли, бутоны их были больше и ярче, чем у настоящих, и источали необыкновенный аромат, непохожий на привычный запах обычных цветов.

На красоту и аромат купился вернувшийся после долгой разлуки муж пострадавшей от козы дамы. Он не знал, что цветы нарисованные – и неизвестно, как себя поведут, если их сорвать – собрал огромный букет и радостно притащил в дом, где его ждала верная жена.

Едва счастливый муж переступил порог, как букет превратился в гигантскую трехэтажную подставку для пирожных, и она тут же наполнилась кремовыми бархатцами. Неизвестно, принесло ли это превращение столько же бед, что и нападение волшебной козы, но муж этой дамы ходил угрюмый пару дней.

Соседка сделала выговор маленькой художнице. И та пообещала исправиться. Но ей было сложно остановиться и перестать рисовать. Вскоре вся улица стала походить на крохотный чудесный островок, где реальность причудливо перекликалась с волшебством.

Например, когда наступала ночь, и луна освещала округу, рядом с ней появлялся бледный двойник. Он был гораздо больше и светлее грустной соседки и, в отличие от нее, веселился, ярко освещая ночные тропинки засыпающей улицы.

Но с момента появления лунного двойника соседи позабыли о крепком сне.

Как уснуть, если на улице светло круглые сутки? Люди не могли понять, когда наступает ночь и начали роптать. Маленькая художница быстро исправилась, она плеснула чёрную краску на рисунок с огромной Луной. Она слишком торопилась исправить оплошность: черная краска неровной кляксой растеклась по рисунку, и в следующую ночь рядом с настоящей Луной появился огромный черный паук.

Жители были в ужасе, днем они собирались и обсуждали проделки маленькой художницы, а по ночам сидели по домам, заперев все засовы. От гигантского насекомого опускалась до самой земли тоненькая паутинка. Это узенькой полоской растеклась краска – она и спасла девочку.

Теперь каждую ночь художница забиралась по паутине, как по канату, и осыпала паука нарисованными звёздами. Днём девочка хранила их в большой стеклянной банке, а ночью украшала ими черную кляксу, чтобы она не слишком выделялась на звёздном небе.

И действительно, маскировка удалась на славу. Но утром приходилось доставать из чулана огромное белоснежное безе – неудавшийся облачный замок, и лезть вместе с ним на паука, чтобы прикрыть черноту.

Народ был доволен, а маленькая художница радовалась, что, пусть и не сразу, но скрыла провалившийся эксперимент.

Жители улицы так привыкли к творчеству художницы, что перестали замечать всякие чудеса и странности. Они привыкли и к козе с лиловыми копытами, и к дружелюбной лайке с неровным пятнистым окрасом, словно на нее опрокинули цветные чернила.

Добрую собачку не прочь были и потискать, но после нежных объятий случались очередные чудеса. Лайка окрашивала любителей собак, и те на время становились разноцветными. А хитрюга специально нападала на грустных жителей, одаривая их пестрой радостью, которой обладала с избытком.

На кота-очкарика, который ходил на задних лапах и каждую ночь с телескопом забирался на чёрную кляксу, особого внимания не обращали, и на цветы, превращающиеся в пирожные, не злились.

Люди радовались одуванчикам в январе и сладким снежинкам-леденцам, что сыпались с неба в августе.

Самых буйных созданий маленькой художнице удалось приручить.

Козочка теперь не нападала на спешащих тетенек, а смирно паслась на сладком островке, покрытом песком из марципана и сочной травой из мастики. Лайка с диковинным окрасом не прыгала на прохожих, а с грацией воспитанной особы, лишь по их желанию позволяла себе вольности.

Все шло своим чередом, соседи давно считали, что ожившие создания не вторгались в естественный порядок вещей, а лишь приукрашивали повседневную жизнь.

Но маленькой художнице стало скучно.

Козочка с лиловыми копытами, учёный котик-очкарик и веселая лайка не унимали ее печаль. Даже вкусные бархатцы казались жирными и противными. Радости от них девочка не получала, а лишь тошноту и ещё большую тоску.

Художнице хотелось дружить, но все живущие в округе ее побаивались.

Пусть творения ее теперь нравились людям, но общаться с ней они не желали. И Девочка решила нарисовать себе друга.

Она долго гладила ладонями бумагу, передавая ей пожелания и мечты, шептала слова, будто молитву, рисуя ими образ друга, водила тонкими пальцами, рисуя еще невидимый портрет. Теперь волшебная кисть справится сама.

Мальчик на картине как две капли воды походил на маленькую художницу.

Рыжие вихры, востроносенький, глазки – миндалинки. Он напоминал лисенка, очень милого и очаровательного.

Друг спрыгнул с мольберта и крепко обнял девочку, словно старый товарищ после длительной разлуки. О, как же он благодарил ее за освобождение!

Теперь вдвоем они приносили еще больше волшебства в реальный мир. Соседи привыкли к чудесам, они думали, что так веселее. Но с появлением рыжего сорванца что-то изменилось.

Все привыкли к сладкому марципановому песку и сорванным бархатцам, превращающимся в пирожные, и к тому, что днём на небе летал кусок гигантского безе, прикрывая гигантского паука.

Но сладость пирожных теперь горчила, и от них болел живот.

Пёстрая лайка раздражала назойливостью, а стук лиловых копыт козочки лишь усиливал головную боль.

Художница и ее друг не замечали перемен. Они перевоплотили волшебством всю улицу, превратив ее в кондитерскую лавку.

Девочка мечтала о домиках из бисквитных коржей. Ее кисть послушно создавала сдобные домики, их стены скреплялись сметанным кремом, вместо обоев их покрывала сладкая пшеничная каша.

Маленькая художница не задумывалась, каково это – жить в съедобном доме, спать на бисквите со взбитыми сливками, ходить по полу из шоколадной плитки, сидеть на стульях из леденцов. Она так увлеклась, что перестала слышать недовольный ропот соседей, чья жизнь превратилась в настоящий кошмар.

Художница и ее друг частенько забирались по паутинке на чёрную кляксу и оттуда глядели на созвездия. Засидевшись допоздна, друзья забывали рассыпать нарисованные звёзды, а днём прикрыть гигантскую кляксу воздушным безе.

Болтая без умолку, ребята забывали о реальности. Для них ее не существовало, их мир состоял из бисквитных домиков, коз с лиловыми копытами, разноцветных лаек и сладких цветов.

Но люди ещё помнили о настоящем мире, и, пока их сознание окончательно не заполонило волшебное безумие, несколько смельчаков придумали план по спасению улицы от волшебной нечисти.

И вот однажды в мастерской маленькой художницы вспыхнул пожар.

Хозяйки дома не было. Они с другом сидели на лужайке и пропускали марципановый песок через сито, чтобы испечь вкусный пирог.

Девочка бы и не узнала про пожар, но случилось невообразимое: марципановый песок начал темнеть и твердеть, постепенно превращаясь в обыкновенный речной. Леденцы обернулись мелкими камешками, сладкая разноцветная мастика – несъедобной глиной.


Вместо сочной желейной травки вымахали здоровенные сорняки, дома на улице вернули себе прежний скучный вид, а волшебные создания и вовсе исчезли.

Маленькая художница разволновалась не на шутку. Ее друг растаял на глазах, а она ничего не смогла сделать!

Встревожено она оглядывалась по сторонам, наблюдая, как рушился ее волшебный мир.

Девочка разрыдалась. Она не понимала, почему сказка покидала ее, и от безысходности побежала к дому. Она увидела, как из окон валил черный густой дым.

 

Маленькая художница кричала и звала на помощь, но никто не пришел.

Не раздумывая, она вбежала в мастерскую. Коварное пламя уничтожило все ее картины, но почему-то не распространилось дальше.

Девочка подбежала к пылающему мольберту и рукавом сбила пламя. Крохотный кусочек бумаги остался цел. На нем было изображено лиловое копытце. Все волшебные создания погибли …

…Улица погрузилась в сумерки.

Шел дождь. Люди сидели по домам.

О случившемся, конечно, все знали, но утешать маленькую художницу никому и в голову не приходило.

Девочка вышла из мастерской и бездумно побрела по теперь уже незнакомой, унылой улице. Ничто здесь не напоминало о прежнем волшебстве, лишь некоторые грустные отголоски былого счастья больно ранили ее сердце.

От лайки осталась разноцветная клякса, козочка превратилась в тягучий горелый сахар, который вскоре смешался с каплями дождя и исчез.

А единственный друг ушел, не оставив после себя ничего.

На ночном небе теперь, как и прежде тосковала одинокая Луна, своим печальным ликом ещё больше навевая грусть на маленькую художницу.

Шли бесконечные дожди, серость, грусть и тоска мрачным коконом окутывали самую обычную улицу.

Только маленькое лаково-лиловое копытце осталось от сожженных творений.

Кроме картин в мастерской ничего не сгорело, и маленькой художнице было, чем рисовать, но она боялась, что ненастоящие друзья вновь покинут ее. Девочка так привыкла к сказке, что в мире, лишенном волшебства могла лишь существовать, но не жить.

И вот она приняла решение.

Маленькая художница заперлась в мастерской, она так долго не выходила, что жители улицы забеспокоились, как бы опять их не поработило сахарное безумие. Прошло несколько дней, и несколько человек все-таки пробрались к ней домой.

Переступив порог мастерской, они заметили, как девочка, стоя перед последним нарисованным творением, постепенно таяла. Вскоре остался лишь лучик света, коснувшись картины, он исчез.

Нарисованные создания сбегали с полотен маленькой художницы, но сегодня девочка сама пришла к ним.

На картине была изображена сахарная лужайка.

На ней паслась козочка, правда, на одной ножке отсутствовало лаковое копытце. Рядом носилась разноцветная лайка и на ходу ловила бабочек-капустниц, одна из которых превратилась в экзотическую пёструю красавицу, когда коснулась шерсти собачки. Огромная белая луна, словно таблетка аскорбиновой кислоты, по-хозяйски освещала небо, а рядом висела уже привычная черная клякса, усыпанная звёздами. По тоненькой паутинке на нее лез котик-очкарик, захватив телескоп…

Лужайка заросла кремовыми пирожными-бархатцами, снежинками-леденцами и сочной сахарной травой. Друг маленькой художницы сидел на разноцветной куче марципанового песка и пропускал его через сито. Он терпеливо ждал девочку. Однажды они не успели приготовить пирог, но сегодня все свершится, ведь верная подруга уже спешила к нему верхом на белоснежном безе.

Картина была очень красивой, и никто не осмелился ее сжечь или уничтожить. Люди дружно решили, что подарят ее городской галерее.

… В очередное утро дама, что однажды опоздала на работу из-за нарисованной козочки, вновь спешила по своим делам.

Вдоль дороги росли бархатцы. Их резкий запах наполнил воздух.

Но как пахли те цветы, что сошли с полотен маленькой художницы!

Дама остановилась, задумчиво дотронулась до бутонов и тут же отстранила руку, разглядывая пальцы. На них не осталось следов от крема. Это были всего лишь цветы. Но настоящие.

Рядом с цветами на дороге лежало лиловое копытце. Оно давно потеряло блеск и цвет и походило на маленький грязный булыжник. Колеса проезжающих машин вовсе превратили его в крошево.

Жемчужная девочка

Стояла глубокая ночь.

Принцесса незаметно удрала из дворца. Сегодня должен состояться бал. Приедет много гостей, и, в первую очередь, тётя Принцессы – родная сестра короля-отца – противная, толстая, все время лезет с поцелуями – бр-р! Ужасная женщина!

Принцесса ее боялась. Во-первых, потому что тетка была колдуньей, в этом принцесса убедилась, когда случайно подглядела, как та себе причёску делала. Она брала гигантскую круглую морскую губку, сажала ее на макушку, сверху накрывала своими жидкими волосами, добавляла пучок конских – длинных и сильных – и запускала пригоршню пауков. Получалась огромная, шевелящаяся волосатая шапка, кишащая пауками!

Королева-мать частенько говорила, что золовка ведьма и крыса, поэтому Принцесса еще больше боялась тётку. А та веселилась, постоянно хохотала и очень любила тискать племянницу, приговаривая: «какая же ты сладенькая, так бы и съела!»

Восьмилетняя шустрая девочка в ужасе убегала от назойливой тётушки и почти всегда выходила победительницей. Та из-за своей тучности передвигалась, словно неуклюжий бегемот, качаясь то вправо, то влево, и всегда смеялась над своей неповоротливостью.

Грозный король-отец наказывал дочь, за то, что она не хотела играть с его «милой сестрёнкой», и Принцессе приходилось сидеть на коленях у раздобревшей ведьмы.

Ногти у тетки, как и присуще колдунье, были длинные и острые, ярко-вишневого цвета. Золотые перстни так сильно сдавливали толстые пальцы, что их раздувало, как варёные колбаски.

Принцесса удивлялась: а как же тетушка снимала кольца?! Хотя, ведьме всякое под силу.

Губы королевская сестрица красила алой помадой, ее закрученные ресницы напоминали коровьи, а нос походил на свиной пятачок.

Иногда Принцесса, сидя на теткиных коленях, глядела снизу-вверх на ее лицо и видела гигантские волосатые ноздри. Малышка пугалась и быстро опускала голову. Она старалась не прикасаться к теткиной груди, которая почти вываливалась из обширного декольте.

На груди росла гигантская черная родинка, похожая на таракана, и Принцесса боялась, что он оживёт и укусит.

Испуганная Принцесса умоляюще глядела на королеву-мать, взглядом прося о помощи, но та всегда была безучастна.

Девочка свято верила, что ее мама Спящая Красавица, поэтому она и не замечала, как невыносимо дочери сидеть на коленях ведьмы и задыхаться ее сладко-горьковатым ароматом. Он напоминал запах залежавшегося марципана, Принцессу тошнило от него.

Малышка вспомнила, как однажды полусонная королева-мама и весёлый король-отец решили испечь пирог. Обычно готовкой занималась повариха, но почему-то венценосные родители сами решили побаловать Принцессу.

Она же очень обрадовалась и с нетерпением ждала десерт.

Спящая Красавица месила тесто и подливала тёмно-коричневую густую жидкость из квадратной бутылки. Она все лила и лила, пока Весёлый Король не остановил ее.

Сначала он стал ругаться, а потом улыбнулся и, ехидно подмигнув, сказал Принцессе, что ее ожидает вкуснейший торт. Принцесса, конечно, обрадовалась ещё больше.

Король уселся на трон и допил до дна тёмно-коричневую жидкость из бутылки.

Малышка не хотела становиться смешной, как он, да и торт ей уже не казался таким прекрасным. Когда же выпечка была готова, Принцессе приказали съесть большой кусок.

Торт оказался не сладкий, а горький, наверное, лишняя жидкость из квадратной бутылки испортила вкус.

Девочка отложила недоеденный кусок, но родители заявили, что она сама виновата, ведь хныкала целыми днями, приставала с просьбами испечь пирог. «Вот теперь и ешь, – сказали они, – и до последней ложки!»

Принцесса жевала невкусный торт, горечь мешалась с солёными слезами. Когда же тарелка опустела, сильно закружилась голова, в глазах замелькали черные мушки, и малышка, выйдя из-за стола, не удержалась на ослабевших ногах и упала.

Венценосные родители хохотали до изнеможения. Тут Принцессу вытошнило на королевский белоснежный ковёр. Когда остатки пирога вышли, она крепко уснула.

Принцесса навсегда запомнила горько-сладкий запах адского торта – запах прогорклого миндаля, так всегда пахло от вечно веселых тётки и короля-отца.

***

Сбежав из дворца, девочка бродила по темным улочкам спящей столицы. Дорога шла так круто вверх, что Принцессе казалось, будто она забиралась на гору!

Она останавливалась у соседних дворцов, делая передышку – знала, никто ее не хватится и не станет искать.

Однажды Весёлый Король уже выгонял Принцессу. Она спросила у тетки, как той удаётся летать на метле? Разве метла выдержит колдунью размером с корову?

Малышка серьёзно не понимала, разве ведьма могла быть толстой и некрасивой? На картинках в книгах девочка видела только очаровательных, изящных ведьмочек!

Весёлый Король вмиг посуровел, взял за шкирку любопытную Принцессу, порвав кружевной воротник на белом платьице, и, выставил из дворца, повелев идти за тридевять земель, но вернуться не позднее полуночи.

Маленькая Принцесса знать не знала, где находятся «тридевять земель», как туда попасть и вернуться обратно, но тут вышла Спящая Красавица и заявила, что ей помогут волшебные белоснежные носочки с пышными рюшами. Они ее доведут туда и обратно. Малышка обошла двадцать семь соседних дворцов и благополучно вернулась домой, где ее терпеливо ожидала тетушка.

Сильную обиду затаила колдунья, ведь коровой ее никогда не называли. Тетка решила отомстить племяннице за ее острый язычок. Но своими руками она это делать не стала, а поступила хитро, как настоящая ведьма.

Она рассказала Принцессе, что «за тридевять земель», там, куда посылал дочку король-отец, выгоняя из дворца, ее ждёт верный друг! И если она не испугается, непременно доберётся до него!

На этот раз Принцесса твёрдо решила добраться до конца путешествия. Она брела, опустив голову, и смотрела на волшебные носочки, которые почему-то не помогали и не спасали от холода и острых камней на дороге.

Несмотря на тяготы пути, домой Принцесса не собиралась. Ей надоело общество Веселого Короля, Спящей Красавицы и колдуньи, под которой даже метла не прогибалась. Скоро к ним приедут гости – тоже полусонные красавицы, веселые принцы и короли.

Нет уж, пусть веселятся без нее. Она найдет настоящего друга, как и пообещала тетушка, Ведьмы ведь все знают. Главное – не испугаться и дойти до конца пути.

Она шла очень долго, пока не наткнулась на сломанный фонарь. Раньше он был очень высокий, но однажды переломился, и верхняя его часть повисла, словно перезревшая слива. Видимо, "дозрел" окончательно и почти потух.

За дорогой росли высокие деревья, а за ними что-то шумело. Принцесса никогда не слышала подобного. Посмотрев на волшебные носочки и, заручившись их защитой, она решила узнать, что же это за странный звук такой?

Пробравшись через густой кустарник, малышка оказалась на высоком обрыве. Она ахнула и замерла – никогда прежде она не видела подобной красоты.

Внизу под обрывом лежал песок – много-много. Девочка вспомнила, как Спящая Красавица сыпала коричневый сахар в тесто для пирога, и он ей напомнил эти песчаные дюны.

За дюнами начиналась вода: сколько ни всматривалась Принцесса, не смогла увидеть, где же вода заканчивалась!

Небо было ясное, а луна огромная, красивая и яркая. Она смотрела печально и грустно, как будто хотела искупаться, да не могла бросить звёзды и небосвод.

Малышка заметила, что небо от воды отделяла тонкая почти незримая нить.

Вода была неспокойной. Она колыхалась, словно суп в тарелке, на который подули.

По ней бежали маленькие лошадки с белыми гривками.

Они добегали до песка, разбивались и разливались! Они погибали! Вот значит, что за шум услышала Принцесса – крики гибнущих лошадок.

Но зачем они бежали по воде, если, добравшись до песка, погибали?

Ах, как маленькой Принцессе захотелось спасти лошадок, оседлать их и прокатиться! Может, тогда они не погибли бы! Но малышка боялась к ним подойти!

Она поглядела на кружевные носочки. Те молчали, должно быть, не знали ответа. Ответ, наверняка, знала тетушка, но не возвращаться же из-за нее во дворец!

Вдруг Принцесса заметила постороннее движение в воде.

За лошадками передвигался кто-то очень ловкий и смелый. Вот он приблизился к берегу и упал на него вместе с лошадкой. Принцесса потерла глазки кулачками, боясь, что зрение ее подвело.

Оказалось, этот кто-то не разбился как лошадки! Это была девочка.

Она лежала на песке, а мёртвые лошадки падали и падали на нее, но ей это нравилось. Она сливалась с ними воедино!

Ее длинные-длинные волосы, цвета спелой дыни, завивались, как банты.

Малышка долго щурилась, разглядывая водную девочку, и, наконец, осмелилась подойти.

Но не успела – незнакомка скрылась в воде! Маленькая Принцесса побежала с криком: она умоляла не покидать ее. Оказалось, желтоволосая девочка не исчезла, а спряталась за камень у берега. Она выглянула и с подозрением смотрела на Принцессу, которая зашла в воду по щиколотки.

 

Впервые водная девочка так близко видела человеческого ребенка.

Водяная девочка с любопытством рассматривала платье Принцессы цвета водорослей багрянок с очень-очень пышной юбкой. Оно напоминало двустворчатую ракушку.

Из-под платья высовывались штук пять нижних юбок, расшитые воланами и рюшами, а на ногах красовались розовые туфельки с бантиками и белоснежные носочки с оборками. Длинные-длинные желтоватые локоны висели, словно гроздья кудрявых водорослей, подколотые бантами.

Маленькая Принцесса с не меньшим любопытством разглядывала водную девочку.

Ее тонкие бледные руки переливались волшебными оттенками перламутра и жемчуга. Они были мокрые, но вряд ли ей было холодно. Она даже не дрожала.

Тонкие запястья обвивали браслетики из разнообразных ракушек и мелких гладких камушков. Принцессе захотелось такой же браслетик.

Ветер подул сильнее, и белогривые лошадки навалились прямо на камень, где пряталась водная девочка. Вот камень оголился, и Принцесса увидела что-то перламутровое и блестящее.

Малышка испугалась, но заинтересовалась, чем таким волшебным обладала водная девочка, а у нее – дочери Спящей Красавицы и Веселого Короля, этого не было?

Но водная девочка снова спряталась за камень, а Принцесса так продрогла, что не осмелилась дальше зайти в воду, а лишь спросила:

– Как тебя зовут?

Перламутровая девочка что-то крикнула, но из-за шума разбивающихся лошадок Принцесса с трудом расслышала лишь обрывки слов:

– .. пери ..

Пери? Ее зовут Пери?

Девочка переспросила, но загадочная незнакомка исчезла среди мертвых лошадок. Их трупики унесли ее далеко в воду.

Малышка долго бегала по берегу и звала Пери, но та не появлялась.

Принцесса, продрогшая и замёрзшая, решила возвращаться домой.

Ах, как ей не хотелось!

Лучше бы остаться с перламутровой девочкой. Что так красиво мелькнуло, когда лошадки столкнули ее с камня? Почему она побоялась показать это?

Маленькая Принцесса пообещала себе каждую ночь приходить к мёртвым лошадкам и звать Пери. Она даже отдаст любимые носочки, дабы увидеть, что же скрывала водяная девочка.

Малышка обошла двадцать семь дворцов и вернулась домой.

К ее приходу наступил рассвет.

Во дворце стояла тишина.

Принцесса зашла и обомлела.

Одни гости спали на полу, другие на софе, третьи устроились на креслах. Везде была разбросана посуда, фарфор и хрусталь, а с гигантской низкой кованой люстры свисали юбки дам, их владелицы покоились на полу в объятиях полураздетых кавалеров.

На пиршественном столе беспорядочно валялись гроздья винограда, блюда с застывшими соусами, вперемешку с салатами, и лужи жидкости, от которой исходил аромат торта, приготовленного Спящей Красавицей.

Скатерть, заляпанная подливой, наполовину съехала вниз, и лишь серебряная вилка, вогнанная чьей-то сильной рукой в середину стола, словно пика, не давала ей упасть.

Принцесса задрожала от отвращения, ей захотелось обратно к мёртвым лошадкам и перламутровой девочке.

Но она очень устала, и сон сморил ее. Найдя свободное местечко, вдали от храпящих гостей, Принцесса крепко уснула.

***

К утру, гости разъехались.

Спящая Красавица и Весёлый Король даже не спросили про побег, и малышка пожалела, что не осталась с жемчужной девочкой.

Проходили дни.

Спящая Красавица становилась все сонливее, а Весёлый Король веселее, горьким марципаном от тетки пахло сильнее обычного.

Про неосторожное оскорбление колдунья, наверное, забыла, все чаще она тискала Принцессу, пока та молча сносила принудительные объятия.

Рейтинг@Mail.ru