Моя любимая кукла

Зульфия Талыбова
Моя любимая кукла

Тут же явилась Паучиха и забрала кокон. Увлекшись новым царевичем, она и не заметила другого, что лежал рядом. Эмилика же уложила Керима рядом с собой и горько оплакивала. Она сорвала кулон с шеи, разбила о стену и упала замертво рядом с юношей. Половина души тоненькой струйкой выплыла из осколков стекла и опустилась на гроб возле своего мертвого тела. Пока другая часть висела на шее колдуна, на небо ей не улететь…

А тем временем в глубинах амбара…

– Погоди, ведьма проклятая! – закричал старец из-под перины. – Друг твой давний здесь томится! Освободи меня!

Услышав знакомый голос, острыми щупальцами Паучиха осторожно разорвала липкую перину и узнала своего учителя – колдуна-старца!

Что понадобилось ему?!

– Распоясалась, ведьма! Речь шла об одном сыне, а ты тут ясли устроила! И мне отныне живётся не всласть! Взгляды косые на мой дом бросают, мол, я чуть ли не причастен к твоим похищениям! Ещё не хватало, чтобы мой дом святой водой окатили, а меня на костре сожгли! – бормотал ведьмак, отряхиваясь от липкой паутины и, вспоминая, как в городе оплакивают исчезнувших ребят. – Поэтому давай-ка остальную часть Эмилики! – заявил колдун.

– Как же так?! – ахнула Паучиха, вспомнив, что полупустой кулон висит на шее дочери. – Такого в уговоре не было!

– В уговоре не было?! Где это слыхано – продавать половину души?!

– Ты сам ее купил! – недоумевала Чёрная Вдова.

– Купил! – кивнул колдун. – Душами торговать – не ливером на базаре! Ее целиком берут! И договор наш был на целую душу, лишь с маленьким отступлением о времени присвоения второй половины! Я обманул тебя, глупая женщина, воспользовавшись твоей невнимательностью, и теперь пришел за остальным!

Старец оглядел трон Паучихи и огромные люльки, где томились свернутые в паутинные коконы разлагавшиеся трупы умерших мальчиков.

Паучиха, заметив, как колдун таращился на них, охватила пятью щупальцами каждую колыбель и тихонько покачивала детишек, словно те расплакались. С видом грозной мамаши она уставилась на старца, защищая свое потомство.

– Мечта твоя осуществилась, и радость материнства ты познала, поэтому давай-ка за дело! Не глупи!

– А что же со мной будет?! Неужто я вновь обернусь человеком?

– Ха-ха-ха! Милочка, ты не в церковь ходила за исполнением мечты! Такие тёмные обряды никогда по-доброму не заканчиваются! Душа твоя запятнана отныне, как только Эмилика умрет, в ад отправишься!

– Как?! – встрепенулась Паучиха. – Неужели так быстро?!

– Твое желание исполнилось, и договор выполнен. Пора и честь знать!

– Да я могу разорвать тебя на кусочки! – заорала Чёрная Вдова.

– Можешь, конечно! – бесстрастно согласился колдун. – Но ты все равно умрёшь! Мы с тобой отныне связаны как брат и сестра! Договор-то на крови был!

– А душа Эмилики, значит, у тебя будет?

– Конечно! Кто знает, что мне уготовано за грешную жизнь! Кстати, твой последний «сынок» тоже убит, и его душа в моих руках! Две невинные души послужат мне проводником на небеса! Так-то вот!

– Ты убил моего шестого сына?!

– Конечно! Как я, по-твоему, здесь очутился?! Мальчишка должен был ступить на липкую перину, но я его опередил! Перед этим убив, конечно! Его тело сейчас покоится в гробу твоей полумертвой дочери! О его душе я и позабочусь!

– Как все удачно у тебя складывается. – Тихо произнесла Паучиха. – Успел и позаботиться о себе! Как же ты заберёшь душу мальчика, если он не заключал с тобой договор?!

– Отсюда ни одна душа не смеет улететь, пока ты здесь находишься и удерживаешь их! Пусть последний сопляк не угодил в твою колыбель, он был уже отравлен, когда его ещё задолго до настоящего полнолуния приманило пение Эмилики! Его душа уже заражена! И я могу ее перехватить, когда ты отправишься в ад!

Паучиха молча, слушала колдуна, поражаясь его расчётливости.

– Кулон ты найдешь на шее Эмилики… а теперь дай мне проститься с моими малышами, а дальше воля твоя. – Тихо попросила она.

Колдун не стал противиться последней просьбе и терпеливо ждал, пока Черная Вдова поцелует каждого мертвого сыночка.

И вот время отдавать долги настало. Паучиха упала замертво, как только учитель произнес непонятную речь.

Только погибла «мамаша», как некому было удерживать души умерших мальчиков. Они покинули паутинные коконы и поднялись наверх к небу, и тут же стало рушиться подземелье-амбар. О такой неожиданности не додумался даже умудрённый опытом ведьмак!

Землёй и камнями засыпало тело гигантской Паучихи и не успевшего сбежать колдуна. Души же их устремились в ад.

Под тяжестью камней и земли разбился кулон с частью души Эмилики, что носил ведьмак на шее. Светлой тоненькой струйкой она выплыла из-под стеклянных обломков кулона и улетела к Эмилике, где и соединилась со второй частью.

Тела же Эмилики и Керима засыпало землёй. Душа юноши уже уплыла к выходу из подземелья и ждала Эмилику.

Тут и осуществился сон пленницы, который она много раз видела. Обретя целостность, душа ее обернулась призраком девушки с румянцем и живой улыбкой, гроб превратился в качели!

На самом верху стоял Керим и крутил за рукоятку только что появившегося колодца! Страшный черный проход, кишащий пауками, исчез, и девушка видела лишь светящийся тоннель из белоснежных облаков, по которым она плыла на качелях. Ее душа устремилась наружу.

И вот Керим вытащил Эмилику из колодца, протянул ей руку, и они отправились по облачному тоннелю прямо на небо и догнали души мальчиков, что шли далеко впереди…

… Прошло много лет с тех пор. Там, где стояла разрушенная мельница, теперь образовалась пустошь, заросшая сочной пышной травой. И только одинокие качели стояли посреди пустоши.

После освобождения душ пленников и пленницы теплый ветер разнёс по всему городу радостную весть. Лёгким девичьим пением она распространилась на весь край!

Качели стали любимым достоянием небольшого городка, и юные невесты перед венчанием обязательно хоть разок, но садились на них. Ведь тогда души их и их возлюбленных обязательно будут вместе даже на небесах!

Бывало, в безветренную теплую погоду качались старые качели, тихонько приятно скрипя, напоминая пение ветра, что и поведал людям эту красивую, но грустную историю.

Местные приносили пышные букеты полевых цветов к старым качелям, а те раскачивались сильнее. Люди улыбались и верили, что это Керим качает свою прекрасную Эмилику.

Гуашевая Дама

… В подземелье холодно и сыро.

На полу черепки и обломки старой мебели, да крысы, шнырявшие туда-сюда.

С потолка свисала тусклая лампочка на длинном тоненьком проводе. А под лампочкой стояла девочка.

Сесть или лечь она не могла: ее длинная черная коса была привязана к верёвке, свисавшей с потолка.

Всю ночь предстояло узнице провести в подземелье. Ее клонило в сон, и она засыпала, вися на волосах, но тут же просыпалась от дикой боли.

Девочка обхватывала себя руками и медленно-медленно покачивалась вправо-влево, временами посасывая большой палец. Время для "убаюканной" крохи текло быстрее – скоро наступит утро, и исчезнет темница. В награду за стойкое терпение последует исполнение мечты – к завтраку оживет умершая мама.

* * *

Далеко-далеко, за пределами городского шума, бесконечной людской суеты и потока уставших машин располагался большой двухэтажный дом.

Место здесь было очень тихое, безлюдное, а дорога к дому извилистая, неровная и разноцветная. Она напоминала огромные разноцветные детали конструктора, которые сложили вместе. Ехать по такой дороге одно мученье: люди выходили из машин заметно уставшие и помятые.

Вокруг дома росли плодовые деревья, а перед входом красовались аккуратные клумбы с прелестными бархатцами.

По соседству хозяева других усадеб держали скотину и разводили огороды.

Жили в большом доме особенные и странные создания. Это были взрослые люди, но крошечные внутри. Тела их выросли, а души остались детскими.

Жильцы занимали разные комнаты: в первой стояла жара, как на экваторе, во второй пахло горелыми носками, в третьей одна стена отсутствовала вовсе, вместо нее открывался вид на грушевый сад.

В самой дальней – четвертой – царило спокойствие. Здесь постоянно дули теплые ветра, а на карнизах висели белоснежные облака. Через открытые окна они выбирались наружу и парили в воздухе.

Существовала и пятая комната – самая диковинная и самая маленькая, как кукольный домик, который только место зря занимал: в нем никто не жил.

Он стоял посреди холла, огороженный высокой кованой изгородью, покрытой колючим растением. Только дотронься – кровь хлынет ручьем!

Большие дети частенько сочиняли страшные истории о заброшенном домике. Они верили, что пятая комната – заколдованный замок, на который наложила проклятие злая колдунья.

* * *

В комнате, где дули теплые ветра, поселился юноша с серо-зелёными глазами.

Его звали Эмиль. Ему исполнилось восемнадцать, но он оставался восьмилетним.

Среди больших детей он не нашел себе друга, хоть и познакомился со всеми.

Он не смотрел в экран большого ящика, не наблюдал за жизнью людей, души у которых были взрослыми, как и их тела. Он любил оставаться в одиночестве и много читать.

Эмиль мечтал повзрослеть и улететь из большого дома, из своей комнаты, где дули теплые ветра. Он ухватился бы крепко-крепко за облака и упорхнул бы на них в настоящий мир. Но для этого нужно вырасти.

Он сидел на диване в холле и вспоминал вчерашний день и знакомство с властной и жестокой хозяйкой-ведьмой. Большие дети называли ее Гуашевой Дамой.

Покойный отец – единственный человек, которого она боялась. О его тирании слагали легенды.

Умер он много лет назад, но до сих пор Гуашевая Дама ощущала его власть над собой. Стоило вскользь упомянуть о жестокости покойного господина – бывшего хозяина большого дома – и ведьму охватывало такое волнение, что она и слова произнести не могла!

 

В первый же день она отчитывала Эмиля за невинную шалость, а тот, испугавшись, даже головы не поднимал! Ведьма грубо вцепилась в его подбородок и подняла вверх. Она смотрела в его испуганные серо-зеленые глаза и кричала. Эмиль онемел от страха.

Ее белое, как блюдце, лицо казалось нарисованным.

Огромные фиолетовые глаза с широкими зрачками таращились на Эмиля.

Он впервые видел такие глаза, а волосы ведьмы, собранные на затылке, были чернее-черного! Верхние веки, намазанные густой пудрой небесного цвета, напоминали жирные мазки гуаши. Пудра сливалась с кожей, у скул она засыхала, покрывалась мелкими трещинками и осыпалась, как сухая гуашь, поэтому и имя у хозяйки было соответствующее.

Над глазами дугой, как у матрешки, проходили черные лунообразные брови. Ярко-розовые губы неестественно блестели. И лишь прямой красивый нос был единственной живой чертой ее лица.

Все ее крупное тело облепили неподвижные толстые бугры. Казалось, ведьма носила уродливый костюм, чтобы пугать детишек! И только голова жила сама по себе, остальное будто умерло! Гуашевая Дама существовала в мертвом теле – поверить невозможно, но так и было!

Эмиль уже успел наслушаться историй о детях, которым не посчастливилось побывать в руках жестокой хозяйки. Ходили слухи, что хозяйка держала заброшенную комнату для плохих ребятишек, чтобы вырастить из них гуашевое потомство. Те, кому посчастливилось вырваться, рассказывали, как ведьма топила их в гуаши.

Мальчик, не дослушав нравоучения ведьмы, убежал со страху к себе в комнату, где дули теплые ветра. Очень не хотелось ему становиться обездвиженной фигуркой – отпрыском Гуашевой Дамы.

В комнате Эмиль увидел еще одного обитателя большого дома – Серебряного Стражника. Он стоял, облокотившись о подоконник. Большие дети его боялись, как и Гуашевую Даму, считалось, что он нес смерть.

Эмиль видел лишь его голую загорелую спину и пышные жёсткие волосы цвета седых одуванчиков, что колыхались вместе с облаками.

Услышав шум, Серебряный Стражник обернулся. Он отошёл от окна и сел на кровать.

– Вы хотели улететь на небо? – спросил Эмиль.

– Я-то?! – засмеялся Стражник.

Мальчик, разглядывая соседа, не верил в его земное происхождение. Его голубые глаза на очень смуглом лице сияли драгоценными камнями, а кустистые серебристые брови, наверное, слепили из звездной пыли.

– Нет, мой друг, я разглядывал своего родителя.

– Родителя?! Он здесь?

– Да живёт в соседнем дворе.

– Кто же он?! И почему вы не с ним?

– Потому что я уже вырос и могу быть самостоятельным.

– Тогда зачем вы здесь?

– Тут хорошо кормят! – Сосед погладил живот и подмигнул Эмилю.

– Да, а еще компот вкусный! – согласился Эмиль и впервые улыбнулся.

– Не, – Поморщился Серебряный Стражник, – компот для детишек!

– Вы разве не ребёнок во взрослом теле, как и все мы?

– Нет. Видишь, за окном слева высокое-высокое дерево?

Эмиль кивнул.

– Это дерево – мой родитель, – продолжил Стражник. – Его называют деревом-смертью.

– И вас здесь считают несущим смерть! Потому что вас породило такое дерево? Почему оно так называется?

– Раз в году оно покрывается серебристым пухом, напоминающим паутину. Потом дерево стряхивает ее, а она разлетается пушинками, которые ложатся вокруг, образуя кладбище мёртвых детей дерева. А дерево-смерть вновь становится молодым и зелёным и растит новое потомство, чтобы в конце убить его.

– Так вы тот самый пух?! – Догадался Эмиль.

– Да, но лишь тысячная его часть. Ветер занёс меня прямо к этому окну, а облака быстро подхватили. Я спасся и живу тут уже много-много лет.

– А что же случилось с вашими братьями?

– Не знаю! Ветер разнес их по всему миру, и они путешествуют. М-да. – Печально вздохнул Серебряный Стражник. – Мое путешествие длилось недолго, но я рад наблюдать за большими детьми.

– Так вы не такой, как я?

– Нет.

– Значит, вы могли бы стать главным в этом доме! Но почему вы ни с кем не разговариваете, а только смотрите? Вам с большими детьми скучно?

– Да, но ты другой.

– Отчего же? Я, как и все здесь, очень мал внутри.

– Не совсем.

– То есть?

– Ты мечтаешь вырасти.

Эмиль улыбнулся. Серебряный Стражник нравился ему все больше и больше. С ним-то он и будет дружить! Авось, быстрее повзрослеет!

– Почему же вы не разговариваете с Гуашевой Дамой? – Удивился Эмиль. – Хотя, она же ведьма! Я бы с такой тоже не общался, будь хоть десять раз взрослым!

– Ха-ха-ха! – Рассмеялся товарищ. – Какая она ведьма?! Обычная тетка! Я ее не первый год знаю – ничего в ней не изменилось! Только в размерах слегка увеличилась!

Эмиль расхохотался.

Еще от нового товарища он узнал, что существовало и самое страшное место в доме – подвал. В него ссылала Гуашевая Дама провинившихся ребятишек. Дети не знали, какие наказания их ждали: по возвращении несчастные были так напуганы, что старались поменьше болтать и не рассказывали, каким пыткам подвергались в подвале.

Вскоре вернувшиеся из подвала исчезали. Гуашевая Дама, гордясь, говорила, что малыш повзрослел и ушел в большой мир. Что же такое происходило в подвале, если узник взрослел за один день?!

Никого из больших детей такое "взросление" не радовало. Все старались угождать ведьме, но она все равно находила к чему придраться…

… Ночью Эмиль долго ворочался в постели, вспоминая фиолетовые с огромными зрачками глаза ведьмы.

– Что, малец, не спится на новом месте? Хочешь, страшную сказку расскажу? – спросил Серебряный Стражник.

– Хочу! Сон все равно не идёт!

– Ну, слушай! – Новый друг улегся на спину и, глядя в потолок, начал историю:

– Давным-давно, дом этот принадлежал суровому господину. Была у него дочь. Колотил он ее постоянно! Поговаривают, что она до сих пор здесь!

– Она одна из нас?! – Встрепенулся Эмиль.

– Да, я уверен, – шутливо подмигнул рассказчик. – Точнее, из вас, я ведь взрослый внутри. – Улыбнулся Стражник. – Эх, как сейчас помню, бежит несчастная девчонка: босая, с чёрными пятками и такого же цвета волосами…

– Она, что волосы совсем не мыла?! – Перебил Эмиль.

– Ха-ха! – Рассмеялся сказочник. – Нет, что ты! С чёрными волосами она родилась, а пятки почернели от грязи! Дикая девчонка была! Мать померла, отцу все равно, вот и ходила беспризорной – растрепанная, грязная, в мятых платьях да рваных колготках. Только два огромных фиолетовых глаза на красивеньком личике скрашивали ее одичалый вид.

– Неужели отец совсем не любил ее?

– Ну, отчего же, любил. По-своему. Помню, шатаясь, держа в одной руке пустую бутылку, а в другой кожаный ремень, выходил в гостиную в одном белье и орал:

"Ибби! И-и-и-бб-и-и! Гадкая девчонка! Почему ты не сдохла вслед за мамашей?!"

Эмиль вздрогнул. Разве в сказках говорят такие плохие слова? Пусть даже в страшных?! Он укутался в одеяло и решил, что после услышанного вообще несколько дней уснуть не сможет!

– За что же он ее так… любил?!

– Да, кто ж теперь узнает! Стоило несчастной малышке ступить не так, как приказал отец, и все!

– Что, все?!

– Он орал на весь дом. Поговаривали, что он подвязывал ее за волосы в подвале и оставлял на целую ночь! Если девчонка не кричала и не звала на помощь, на утро он отпускал ее, а в награду просил повариху сварить для Ибби компот из свежих фруктов.

Малышка пила компот и вспоминала маму. Но мать померла, и теперь за вкусный компот приходилось платить. Так хотелось девочке вспомнить вкус материнского лакомства, что она была готова ночевать в подвале с крысами!

– Неужели нельзя было просто так сварить компот?! – Недоумевал Эмиль.

– Отец, видимо, совсем рехнулся после смерти жены, вот и придумал "развлечение" для себя, дочери и слуг. Только, как сейчас помню, слова малышки: "Я хочу всегда быть маленькой и пить мамин компот!" Или вот это: "Даже когда я вырасту, я останусь маленькой, ведь буду пить мамин компот! И тогда мама как будто не умерла!".

– Страшную историю вы мне рассказали… – тихо произнес Эмиль.

Слова девочки так и врезались в память:

"Даже когда я вырасту я останусь маленькой…" – Здесь ведь все такие!

– А что с ней стало дальше? И с отцом?

– Отец умер странной смертью: однажды впал в такое бешенство, что судороги начались! Поговаривали, что дочка была рядом, пока папаша умирал. Она даже не плакала. Только после его смерти рыдала днями напролет: компот ей никто не варил. И ложное мамочкино присутствие улетучилось. Нет компота – нет мамы. Малышка осталась круглой сиротой.

– Что же с ней было дальше?

– А дальше – хуже. На компоте этом она помешалась до такой степени, что однажды за ней приехала нехорошая машина и забрала. Много лет ее не было. Большим домом заведовали слуги.

– Но она ведь вернулась?

– Вернулась. – Кивнул Серебряный Стражник. – И по сей день она здесь.

– Как?! Как по сей день?! – Эмиль подскочил в кровати.

– Малыш, ты помнишь, что я сказал вначале?

– Ч-что?

– Это всего лишь сказка. Теперь ты уснешь крепким сном.

Вот так и прошел первый день Эмиля в доме больших детей.

* * *

Следующим вечером, когда все разошлись по своим местам, Эмиль тоже торопился к себе, чтоб поболтать перед сном с другом. Проходя мимо кукольного домика, он резко остановился, почувствовал едва уловимый запах зелени, дождя, сырой земли и даже роз! Ароматы исходили из-за кованой ограды! Мальчик присмотрелся и услышал странный шелест – кто-то пробирался наружу!

Эмиль медленно стал подходить к ограде.

Он прислонил к ней руку. Колючее растение, что обвивало кованую решетку, не поранило мальчика. Он посчитал это хорошим знаком: пятая комната как будто признала его! Эмиль рассматривал листья и шипы и догадался, что это розы.

Но цветы были внутри! И сам домик оказался клеткой – прелестной и удушающей. Розовые побеги обвивали решетку так густо, что ее почти не было заметно. Но что там, за живой стеной?

Эмиль легонько прислонил ухо и прислушался.

Внутри шел дождь. Тихо-тихо и осторожно, словно на цыпочках. Под него хорошо засыпать!

Грусть охватила Эмиля. Как, должно быть, печально сидеть в закрытой комнате, пусть и среди роз!

Эмиль заплакал. Слезинки скатились на губы, и, казалось, горше ничего не было на свете! Они скатились на грудь, и в сердце больно кольнуло…

Приятный запах свежести и роз стал ещё ощутимее.

Юноша встал на колени и кое-как расчистил путь, убрав пару ветвей, потом вновь прислонил ухо.

Дождь лил сильнее. Эмиль почувствовал себя виноватым: ливень начался из-за того, что он, не спросив, словно вор, вторгся в розовую комнату.

Его охватило странное ощущение: пленник клетки его гнал, но просил остаться! Эмиль отошел на несколько шагов и сел по-турецки, прислушиваясь к своим ощущениям.

Из розовой клетки послышались звуки, кто-то очень осторожно пробирался к стене, будто косуля, что не хотела умирать от когтей хищника.

Эмиль насторожился. Ему было любопытно, но страшно узнать, кто томился в клетке. Он вздрогнул: стены клетки затрещали, пленник пытался выбраться наружу?

Послышались сдержанные рыдания, и Эмиль понял, что внутри жила девочка. Узница расчистила проход и наткнулась на решетку.

Эмиль не успел, как следует разглядеть лицо пленницы, лишь запомнились большие карие глаза и темно-каштановые волосы. Слышалось ее шумное дыхание – так сильно она испугалась.

Через пару минут Эмиль уловил ее шаги внутри комнаты, постепенно они затихали.

Он нехотя поднялся и отправился к себе.

* * *

Наступило утро. Большие дети, гуляя по холлу, бросали удивленные взгляды на пятую комнату.

В самом низу виднелся кусочек кованой клетки и лежащие рядом ветви и листья. Казалось, что дикий зверёк хорошенько похозяйничал, но откуда ему было взяться в большом доме?

Гуашевая Дама рассвирепела и, наугад, живо нашла виновника. Им оказался самый тихий и молчаливый – Эмиль.

Судьба его была решена: сегодняшний день он проведет в подвале.

Эмиль решил, во что бы то ни стало помочь кареглазой девочке: пусть он отбудет самое жестокое наказание – без нее он отсюда не уйдет.

И вот Гуашевая Дама спустилась вместе с наказанным в подвал. Ведьма открыла дверь и подтолкнула онемевшего Эмиля внутрь, а сама осталась на пороге.

Запах здесь стоял невыносимый: дохлые крысы лежали кучей на полу! Эмиль закричал и бросился к двери, но врезался в огромный живот ведьмы. Он отскочил от него и упал навзничь прямо на дохлых крыс.

– Ну, уж нет, голубчик! – Язвительно сказала ведьма. – Будешь знать, как лезть, куда не просят! И вообще, скажи спасибо, что они мертвые! Предыдущий поганец сделал это за тебя!

Она вынула из внутреннего кармана пиджака огромную ржавую иглу с толстой катушкой ниток и бросила мальчику.

 

– Чтобы к вечеру свил верёвку из крысиных хвостов!

Эмиль уставился на злодейку, не веря своим ушам. Ведьма безжалостно и нагло глядела в его серо-зеленые глаза.

Мучительница повернулась, чтоб уйти, но напоследок, сказала:

– Пожалуй, не к вечеру, а к полуночи! Очень пригодится!

– Но чем отрывать хвосты?! – Теперь уже с испугом закричал Эмиль.

– Да хоть зубами! Крысы все равно ничего не почувствуют!

В мгновение ведьма перескочила порог и оказалась перед Эмилем. Она схватила его за воротник рубашки и приподняла над полом. Вперив в него свои огромные фиолетовые глаза с широкими зрачками, она прошипела:

– А не сделаешь, я прикажу ей закопать тебя в горе этих крыс! Она их убивала, между прочим!

Злодейка разжала кулак, а Эмиль, не удержавшись на ногах, упал.

"Она?! Кареглазая девочка?" – Подумал он.

– Да. – Ехидно кивнула ведьма. Ты все правильно понял. Хороший мальчик.

Выходит колдунья не «наугад» выбрала его!

Она зловеще захохотала и с шумом закрыла дверь, заперев ее на десять засовов.

Жуткий смех стоял в ушах Эмиля, пока шаги злодейки не утихли.

От кирпичных стен и потолка веяло холодом, одинокая лампочка на тоненьком проводе светила слабо. От тусклого света разболелась голова, и мелькнула мысль разбить лампочку и просидеть в темноте целый день. Эмиль печально вздохнул: наказание заключалось не в этом.

Он задумался: зачем ведьме нужна верёвка?!

Паника чуть было не накрыла его, но в голове всплыл образ фиолетовых глаз ведьмы, и разум возобладал над страхом.

Неужели кареглазая девочка убила этих крыс?! Нет, Гуашевая Дама солгала! Она уже неизвестно, сколько дней, а, возможно, лет томилась в пятой комнате!

Эмиль присмотрелся и обнаружил дырки-норки в углах, плотно закрытые маленькими железными дверцами. Он опустился на четвереньки и подполз к одной из них. Внутри слышался шорох.

Он осторожно ухватился за дверцу, та оказалась тоненькой, но очень тяжёлой. Идеальна для отрезания хвостов! Медленно потянул дверцу на себя, но послышался такой шум, словно за стеной прятались сотни изголодавшихся крыс! Что же получается? Ведьма специально для чего-то собирала крыс, но сейчас живые ей не нужны. Эмиль посмотрел на гору мертвечины.

Гуашевая Дама все предусмотрела: если Эмиль воспользуется железной дверцей, его сожрут крысы, а ему нечем отбиваться. Игла – не ножик.

Ему придется руками отрывать хвосты от мертвых крыс!

* * *

Гуашевая Дама, пока Эмиль отбывал наказание, свирепствовала больше обычного.

Ох, и не повезло тем постояльцам, что случайно вставали на ее пути!

Напуганные большие дети выходили только в столовую, и даже там ведьма не сводила глаз с каждого. Мальчик из третьей комнаты во время обеда разлил ложку супа, пока трясущейся рукой подносил ее ко рту. Гуашевая Дама вылила тарелку с едой прямо ему за шиворот.

Серебряный Стражник, наблюдая за жуткой сценой, тяжело вздохнул и опустил глаза, пробубнив:

«Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало».

Он искал глазами Эмиля, но тот, как исчез с утра, так и не появлялся.

Серебряный Стражник хотел было уходить, но засмотрелся на забавную малышку с двумя пышными хвостиками. Она напоминала милого щенка спаниеля и беззаботно ерзала на табуретке, не боясь гнева бессердечной хозяйки.

Девочка уже съела обед и приступила к десерту – компоту неестественного яркого-голубого цвета и творожному печенью.

Малышка опустила подбородок на край стола, и ее глаза оказались на уровне стакана.

Какой красивый цвет! В точности как глаза ее подружки, что пару дней назад повзрослела и ушла в большой мир!

Неосторожно резвая девчушка подняла голову и подбородком столкнула злосчастный стакан…

Серебряный Стражник тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью: невинную шалость, конечно же, заметила хозяйка. Сегодня у Гуашевой Дамы выпал плодотворный день на издевательства.

Ведьма, распахнув глаза, наблюдала, как голубая жидкость растекалась по полу. Положив руку на грудь, она ртом хватала воздух, напоминая бьющуюся рыбу на сухом берегу.

Серебряный Стражник, не убирая ладонь с лица, приподнял два пальца и сделал «щелку». Он подсматривал за Гуашевой Дамой.

Сначала она покраснела как вишня, и, кажется, даже лицо ее раздулось! Ведьма громко задышала, словно бык перед прыжком. Но злость быстро отступила, ведьма издала жуткий вопль и разрыдалась. Большие дети опешили. Их отпустил страх, но охватило любопытство – что же будет дальше?!

Ведьма пришла в себя, и расправа не заставила себя ждать.

В подвале отбывал наказание Эмиль, но злодейка и не думала о нем. Ребятишки должны усвоить урок – пропускать питье компота ещё страшнее, чем провести ночь в подвале! Сейчас наступил подходящий момент для демонстрации.

Девчушке-недотёпе Гуашевая Дама велела вытереть пол тряпкой насухо и выжать ее в стакан. Потом выжатый компот выпить. Ничего страшного, если он разбавится слезами неумехи – соль в сладости придает необыкновенный вкус!

* * *

Вернулся Эмиль глубокой ночью. Он вошел в комнату, не поднимая головы и пряча руки за спиной: крысиная кровь въелась в кожу. Буркнув приветствие Серебряному Стражнику, он отправился в душ.

Вернувшись, Эмиль стянул с кровати одеяло и подушку, заявив, что будет ночевать в холле возле пятой комнаты. Серебряный Стражник улыбнулся, и звездочки засияли в уголках его брильянтовых глаз.

– Будь осторожен!

– Хорошо! – Буркнул Эмиль и, пожелав спокойной ночи, неслышно вышел за дверь.

Он расположился прямо возле того места, где был вырван кусок колючих ветвей и листьев, и услышал дыхание узницы – кареглазая девочка прямо сейчас сидела напротив него.

Он тихо прошептал:

– Привет! Ты здесь?

Девочка за решеткой вздрогнула.

– Не бойся, я хороший. Меня зовут Эмиль.

Он положил руку на решетку. С обратной стороны девочка прислонила свою, но резко убрала, словно боялась обжечься.

– Айлин… – Едва слышно прозвучал тоненький голосок.

– Как ты здесь очутилась, Айлин?

– Я не знаю… я здесь, сколько себя помню.

Значит, она действительно не убивала крыс в подвале! Эмиль разглядывал девочку и не мог поверить, что она способна на такое.

Темно-каштановые волосы Айлин завивались, как кованые узоры на клетке, кожа молочного цвета была чистая, словно у младенца, и лишь пара маленьких родинок украшала левую щеку. Темные круги под карими глазами делали их еще больше. Если бы девочка не моргала и не шевелилась, Эмиль бы принял ее за куклу.

– И ты постоянно одна? – Спросил он. – А где твои родители?

– У меня их нет, но есть строгая хозяйка. За то, что я вчера оборвала розы, она наказала меня.

– Наша хозяйка?! Гуашевая Дама?!

– Да.

– Так выходит, ты ее пленница? – Обречённо спросил Эмиль. – А чем ты здесь занимаешься днями напролет?

– Ничем… – Сонно ответила Айлин. – Я постоянно сплю или подолгу сижу.

– А что ты ешь?

– Два раза в день хозяйка приносит сладкий компот. После него я и засыпаю!

– Понятно. – Только и ответил Эмиль. – Айлин, постарайся не пить компот!

– Вообще-то я и не пила его последнее время… – Призналась девочка. – Поэтому я и проснулась! Может быть, хозяйка что-то добавляла в него, чтобы я спала?

– Да, скорее всего! – Согласился он. – Но мы тоже пьем компот! Никто не спит от него!

– Да, но… – запнулась Айлин.

– Что?

– Перед питьем, хозяйка пристально смотрит мне в глаза, а потом уходит.

– И что происходит с тобой? – С волнением спросил Эмиль.

– Мое тело немеет. Меня одолевает такая лень и слабость, что я засыпаю, но перед этим во рту становится сухо, и я хочу пить. А тут и компот рядом!

– Но почему ты не пила его? – Удивился Эмиль.

– Не знаю! Но от взгляда хозяйки больше не хочется пить, а тело не немеет! Я не подаю вида, а она сразу уходит, даже не проверив, выпила ли я компот!

– Значит, ты сумела противостоять ей! О чем ты думала, когда она смотрела на тебя?

Айлин пожала плечами.

– Да! – Вспыхнула девочка. – Мимолётно, в голове мелькнул образ Серебряного Стражника! Он пожелал мне скорейшего взросления!

– Неужели?! – Ахнул мальчик. – Может, он колдун?! И с помощью магии посылал тебе мысленные волны?!

– Ха-ха-ха! – Засмеялась Айлин. – Ничего подобного! Просто, когда я приехала сюда, он сказал мне эти слова! Мне это запомнилось, ведь он ни с кем не разговаривает!

– Кроме меня! – Похвастался Эмиль.

– Ты не шутишь?! – Удивилась девочка. – Здорово!

Он хитро улыбнулся: приятно быть особенным!

– Погоди! – Он насторожился. – Ты ведь говорила, что находишься здесь, сколько себя помнишь! Откуда ты знаешь про других жителей? И про Стражника?! И даже помнишь день приезда!

Рейтинг@Mail.ru