Гипербореец. Укротитель мамонтов

Юрий Корчевский
Гипербореец. Укротитель мамонтов

– Прости, Никита. Ты мудр, все предвидишь, все можешь просчитать наперед. Потому ты правая рука Вирта, а я – рядовой воин. – Тот почтительно поклонился, и оба пошли дальше.

Коридор выработки, ведя дальше, причудливо изгибался, и метров через сто они уперлись в тупик. Похоже, именно тут сегодня рубили соль шахтеры, потому как на каменном полу лежала куча добытой соли в виде крупных кусков.

Никита с Тотом повернули назад и дошли до развилки. Прямо будет выход из пещеры, где они оставили на охране Варда.

Никита повернул влево.

– Что ты тут хочешь найти? – проворчал Тот. – Соль везде одинакова. Нам надо уйти подальше от пещеры и подкрепиться, есть охота.

– Тот, ты все время говоришь о еде. У тебя другие мысли есть?

Буквально через двадцать шагов они уперлись в стену из бревен с небольшой дверью. Дверь была крепкой на вид, из толстых досок, но замка не было.

Никита попробовал ее толкнуть, потом потянуть на себя, но дверь не открывалась.

Тот оттеснил его в сторону, достал нож, просунул лезвие в щель, провел им вверх и толкнул дверь. Она распахнулась.

– У нас в племени иногда делали внутренние запоры. Кто не знает, не откроет.

– Хм, интересно, что тут скрывают шахтеры?

Но сначала Никиту ждало разочарование – перед ним ровными рядами были уложены в штабеля мешки с солью. Скорее всего, это были запасы для обмена: вдруг кто-то оптом возьмет, скажем – заезжие торговцы? Место сухое, и соль здесь может лежать веками. Для соли есть только один враг – это вода.

Но коридор вел дальше, не заканчивался, и Никита двинулся дальше. Путь ему преградила металлическая решетка, кованная из железных полос. Никита попробовал ее потрясти, впрочем – безуспешно.

Подошел Тот, поднял светильник – с высоты его роста и поднятой руки он давал свет из-под потолка.

– Ну-ка, подержи!

Никита взял масляную плошку, Тот ухватился обеими руками за железо, поднатужился и поднял решетку вверх.

– Проходи.

Никита прошел, и Тот опустил решетку себе на плечо.

– Никита, ты только недолго, уж больно решетка тяжелая.

За решеткой оказалась небольшая, метров четырех-пяти в диаметре, каменная камера. Посередине – каменный постамент, на котором лежал железный шлем. Он был довольно большого размера с крылышками по бокам. Все железо было полировано и отбрасывало на каменные стены блики.

Никита поставил светильники и попробовал надеть шлем себе на голову. Однако он оказался ему велик и болтался, как седло на корове.

Смотревший на него Тот сказал:

– Похоже, он на меня сделан.

Никита, подойдя к Тоту, надел шлем ему на голову, и Тоту он оказался в самый раз.

– Коли нравится – носи!

Никита забрал светильники, Тот опустил на место железную решетку.

– Идем на выход, мы все осмотрели.

Увидев Тота в блестящем шлеме, Варда восхитился:

– Тебе идет! Где взял? Я тоже такой себе хочу.

– Нет, там только один был.

– Ты в нем, как бог Амхар.

– Кто это?

– У моего племени бог войны.

Никита остановился. Наверное, не стоило трогать шлем – не зря же солевары поместили его в уединенное место? Он не расценивал присвоение шлема как кражу. Если бы для солеваров шлем был ценен, они хранили бы его в своем племени и берегли бы как зеницу ока. Но не связаны ли со шлемом какие-то суеверия или драматические события? Впрочем, возвращать его все равно уже поздно. Шлем на голове Тота, и, судя по его довольному виду, возвращать на место чужую вещь он не собирался.

– Парни, уходим! Идем влево, подальше от селения солеваров. Доберемся до места – и отдыхать.

– Ловушки опасаешься? – догадался Варда. – Правильно делаешь.

Они улеглись в лесу на шкуры – Тот даже спал в шлеме, а едва рассвело, двинулись дальше. Если промедлить, то заявятся солевары и могут обнаружить пропажу, а Никите не хотелось приключений на пятую точку.

До полного восхода солнца они успели пройти несколько километров, и Никита стал поворачивать вправо, к югу: он первоначально планировал описать вокруг селения азуру широкий полукруг, а возвращаясь, на обратном пути, описать малый – так почти все соседние племена станут им известны.

Шли до полудня, а потом расположились у ручья на отдых и еду. Перекусив, захотели напиться воды. Тот встал на колени у ручья, наклонился к воде да так и застыл на месте.

– Тот, ты чего? – поинтересовался Варда.

– Ты посмотри, как здорово сидит на мне шлем! Как будто на меня сделан!

– Хватит любоваться, пей!

Однако Тот еще какое-то время смотрел на свое отражение, потом зачерпнул ладонями воду и напился.

Только они надели рюкзаки, как Варда поднял руку:

– Тихо!

Но сколько Никита ни вслушивался, он ничего не услышал.

– Варда, в чем дело?

– Показалось – в лесу ветка треснула. Не погоня ли за нами?

– Тогда уходить надо, и как можно быстрее.

Никита встревожился. Ох, не надо было брать шлем! Солевары, обнаружив пропажу, наверняка бросились в погоню. Они местные, знают здесь все тайные тропы и переходы.

Теперь вся троица шла быстро. Варда шел впереди, осматривая местность.

Через час они вышли к открытому пространству. Далеко впереди, за куском степи, просматривался другой лесной массив, но до него было не меньше часа ходу, и все это время они будут на виду. Укрыться в степи негде. Впрочем, если преследователи есть, их тоже будет видно. Ловушку в степи устроить практически невозможно, потому они шли быстро, почти бежали.

Через полчаса Никита обернулся и понял, что Варду слух не подвел: из леса вслед за ними двигался отряд мужчин численностью не меньше двух десятков.

– Парни, за нами погоня!

Варда и Тот обернулись.

– От двух десятков должны отбиться!

– Лучше добежать до леса и резко свернуть в сторону, пусть попробуют найти. Чтобы уметь читать следы на земле, надо родиться охотником, – заявил Варда.

– Тем не менее они вышли на наш след и теперь не отстанут.

Дальше шли молча, экономя силы.

Когда до леса оставалось метров двести, из него вышли мужчины, судя по облачению – воины. Их было много, не менее полусотни. В руках они держали копья, на поясах просматривались мечи.

Троица сразу остановилась. Сзади два десятка, впереди – пять. Биться втроем против семидесяти – безумие. Уйти в сторону невозможно, они уже устали, воины же будут преследовать их со свежими силами. Значит, надо договариваться.

Никита скомандовал:

– Идем вперед. Надо успеть договориться с ними до того, как подойдут солевары.

Троица смело пошла вперед.

Растянутая цепь воинов стала сжиматься, сходиться, и, наконец, они встали плотно, плечом к плечу. Но когда до них осталось совсем немного, произошло невероятное. Один из воинов, вероятно – военачальник, указал на троицу, что-то прокричал на непонятном языке, и воины упали на колени. А когда до троицы остался десяток метров, и вовсе пали ниц, оперевшись на руки.

– Что это они? – удивился Варда.

– Обознались, наверное, – не очень уверенно ответил Никита. Ох, не стоило ему брать этот шлем! Похоже, все проблемы именно из-за него.

Главный воин на коленях подполз к Тоту, снова упал ниц и начал что-то говорить. В его речи Никита уловил знакомые слова, только на немецком языке:

– Got mit uns.

Ага, значит, «С нами бог». Похоже, Тота с его огромным ростом и шлемом на голове приняли за одного из богов.

– Тот, в этом шлеме тебя приняли за бога. Учти это и веди себя соответственно, – сказал Никита.

Атлант приосанился и напустил на себя важный вид. И в самом деле: рост огромный, почти в два раза выше обычного человека, телосложение атлетическое – все мышцы под кожей рельефно проступают; меч на поясе просто гигантский, а на голове шлем блестит. Причем железный шлем был только у него одного, да и раньше Никита видел их редко. Поневоле язычники приняли его за одного из богов, сошедших на землю.

Никита обернулся: к ним бежали солевары, размахивая оружием. Они не видели воинов, стоящих перед Тотом на коленях, или были с ними в дружественных отношениях?

Никита тихонько сказал Тоту:

– Не стой истуканом! Подними вождя, погладь его, скажи ласковые слова. А потом покажи на солеваров и намекни, что они враги.

Тот оживился – он понял, что от него требуется. Могучей рукой он поднял военачальника, который от испуга закрыл глаза – не каждый день тебя поднимают боги!

Тот заговорил с ним на азурском языке, и речь его была вежливой и приятной на слух.

Вождь открыл глаза, заулыбался.

Тот, держа его за одежды вытянутой рукой, указал на преследовавших их солеваров и покачал головой:

– Они плохие, они хотят нам зла, – и сделал рукой жест поперек горла.

Никита хотел вмешаться – ни к чему проявлять враждебность, ссорить племена, – но опоздал.

Вождь кивнул – он понял, чего от него хотят.

Тот поставил вождя на землю. Вождь оправил одежду, приосанился и отдал приказ воинам. Потрясая копьями и мечами, те бросились бежать в сторону солеваров, издавая воинственные вопли.

Все трое путешественников обернулись.

Увидев бегущих на них воинов – явно с враждебными намерениями, солевары остановились, а потом резво рванули назад.

Никита раздумывал: Тота явно приняли за бога. Сейчас это помогло, но вдруг непреднамеренный обман раскроется? Лучше бы шлем остался стоять в подземелье, тогда не было бы погони солеваров. Хотя встречи с воинами им все равно было бы не избежать.

Убежать солеварам не удалось. Воины, не утомленные погоней, догнали их, и завязался бой. Силы были не равны, к тому же солевары не были профессиональными воинами и стали нести потери. Потом они и вовсе дрогнули и побежали в лес, вырваться удалось буквально единицам.

Неизвестные воины замешкались у тел поверженных врагов. Обыскивают они их, что ли?

Никита уже раздумывал: не скрыться ли им в лесу, пока за ними не наблюдают? Но потом он отбросил эту мысль: воины откуда-то пришли, их селение неподалеку. Не получится ли так, что, уйдя отсюда, они наткнутся на еще более враждебную группу?

 

Воины вернулись, и почти каждый нес в руке отрубленную голову. Их сложили у ног Тота с поклонами.

– Чего это они? – удивился атлант.

– Принесли тебе головы врагов, чтобы ты увидел их доблесть и похвалил их. Ну же, не стой истуканом. Скажи им какие-нибудь слова, обними их, наконец.

Тот заговорил. Он сам был воином, и потому был немногословен, косноязычен и вскоре замолк.

Воины слушали непонятную для них речь в полной тишине.

Потом Тот подошел к военачальнику, поклонился и обнял его. Что тут началось! Воины вопили от избытка чувств, потрясали оружием, устроили пляску: они встали в круг и начали что-то напевать, ритмично притопывая и вскидывая ноги. Круг из людей начал перемещаться, и вскоре Тот оказался в его центре.

Закончив победную песнь, воины разом склонились в поклоне.

Какие-то ритуальные пляски. Лишь бы Тота или Никиту с Вардой не принесли в жертву. А с них станется, уж больно кровожадны.

Вождь показал рукой вперед, сделал приглашающий жест и пошел первым. За ним двинулся Тот, сзади семенили Никита с Вардой, а потом уже шли воины. Они пели какую-то воинственную песню и периодически дружно топали ногами.

Варда коснулся плеча Никиты:

– Как думаешь, поесть хоть дадут?

– Ты стал, как Тот – все мысли о еде. Как бы нас самих не поджарили.

– Ты думаешь, они людоеды? – округлил глаза Варда.

– Откуда мне знать? Я никогда в этих местах не был и даже не знаю, как племя называется.

Дальше они шли молча.

Впереди показалось селение. Сложенные из глины-сырца хижины, крыши покрыты деревянными плашками. Дома стоят не улицей, а вразброс. Посередине селения площадь, на которой тлеет костер. Вокруг домов снуют люди, в основном – женщины, старики и дети.

Увидев странную процессию, они замерли. Воинов своих они опознали, но среди них возвышался Тот, и выглядел он, как пришелец из другого мира. Высок, могуч, с блестящим шлемом на голове.

Когда процессия воинов с троицей путешественников подошла к площади, на ней собралось все население – не каждый день увидишь живого бога, снизошедшего в племя.

Никита же был разочарован: неужели поток смел с лица Земли племена развитые? Ведь именно их он искал. А видел «электрических людей», солеваров и воинов, стоящих на нижней ступени цивилизационной лестницы.

Процессию встретили в тишине. Все жители деревни таращились на Тота, открыв в изумлении рты.

У костра воины остановились. Навстречу им вышел явно вождь племени – старый, морщинистый, седой. На его шее висело ожерелье из зубов каких-то животных, на плечи была накинута шкура неизвестного Никите хищника.

Вождь тоже был изумлен. Он произнес слова приветствия и даже поклонился в конце.

– Не стой, поприветствуй вождя, погладь его по голове, руки не отвалятся, – советовал Никита Тоту.

Тот и в самом деле поприветствовал вождя, он пожелал племени процветания и вождю – долгих лет жизни. Потом он подошел и погладил вождя по голове, неожиданно подхватил его и посадил себе на плечо.

Народ взвыл от восторга – сам живой бог снизошел до вождя! Наверное, об этой встрече будут рассказывать своим внукам потомки этих воинов.

А вождь начал оглаживать руками шлем Тота и что-то сказал.

– Не понимаю, – покачал головой Тот.

Один из воинов побежал в дом и привел за руку слепого старика. Глаза его были закрыты, он едва передвигал ноги.

Старик начал говорить на разных языках. Скажет несколько слов и замолчит – не ответят ли ему пришельцы?

И вдруг все услышали наречие атлантов.

Никита отреагировал сразу:

– Это наш язык!

Старик что-то произнес на местном языке, и толпа вдруг возликовала.

– Что ты им сказал? – спросил Никита.

– Меня этому языку научили мои предки. Они говорили, что есть полулюди-полубоги, которые могут летать по небу. Они велики ростом и пользуются необыкновенными предметами, не знакомыми нам. Они верили, что настанет день, когда один из этих полубогов явится к нам и поможет.

Никита переваривал услышанное – для него это больше походило на приукрашенную легенду. Хотя… Ведь летали на дирижаблях островитяне, применяли робота, Зиту, да и в быту пользовались разными техническими устройствами. Не их ли имел в виду слепец?

– Один из нас точно подходит под твое описание, мудрец, – уклончиво ответил Никита.

– Мне никто из племени не верил, меня считали лгуном! А я так долго ждал этого дня! Можно мне потрогать его?

Никита понял, что слепой говорит об атланте.

– Тот, опусти вождя, дай себя потрогать слепому.

Тот опустил вождя племени на землю и сделал пару шагов вперед.

– Умудренный годами, перед тобой тот, которого ты ждал. Протяни руки.

Старик протянул руки и наткнулся на ногу Тота.

– Это нога? – удивился он.

– Да.

Тот захихикал:

– Мне щекотно.

– Стой и молчи, – приказал ему Никита.

Старик едва смог дотянуться до пояса Тота. Он наткнулся на огромный меч и испуганно отдернул руки.

– Да, он такой, какими их описывали мои отцы и деды. С миром вы к нам пришли или с войной?

– С миром!

Старик сразу перевел слова Никиты, и жители издали дружный вздох облегчения. Тот велик, но он один. А если к ним в селение заявится десяток или даже сотня таких великанов? Страшно даже представить себе такое.

Вмешался вождь племени, и старик сразу перевел:

– Наш мудрый вождь Эрик предлагает высокочтимым гостям разделить с нами трапезу.

– Мы согласны. По нашим традициям, люди, совместно разделившие трапезу, становятся друзьями и не должны враждовать.

Когда вождю племени перевели эту фразу, он довольно закивал головой и отдал распоряжение. Жители засуетились и понесли к площади съестные припасы.

А Никита размышлял. Занятный старик: знает не один язык, да и слова не из лексикона дикаря. Раньше Никита никогда не слышал, даже из уст вождей – Вирта, Кары – таких словечек. Похоже, не прост старик, общался с другими народами. Потолковать бы с ним наедине.

Проголодались все – и воины, и пришельцы, и все дружно накинулись на еду.

Около старика остался молодой воин. Он подавал ему куски мяса, фрукты. Ел старик мало, но с аппетитом.

Рядом с Эриком, на почетном месте восседал Тот. Со стороны это выглядело немного комично: небольшой, даже не доходящий атланту до пояса Эрик и гигант Тот в шлеме и с самодовольным видом. Оба пытались как-то общаться друг с другом – больше жестами и междометиями.

Никита с Вардой сидели слева от слепца. Когда племя утолило голод и принялось танцевать и петь песни, Никита спросил слепца:

– Расскажи, мудрец, где ты был и что видел?

– Это было очень давно, когда я еще мог видеть. За давностью лет и слабостью памяти я многое забыл, чужак. Кому нужны воспоминания, если они ничему не учат и не дают лишнего куска лепешки?

В словах слепца была едва скрытая горечь, и Никита понял: положение его в племени было непростое. Скорее всего, вождь пользовался его советами, когда это требовалось ему, а вот кормил не всегда вдоволь.

И тем не менее понемногу они разговорились. Старик рассказывал о племенах, живущих далеко на юге.

– Мы шли до них трижды по тридцать дней, – сказал он.

– Это будет три месяца, – уточнил Никита.

– Да, именно так. Я забыл это слово. Этот язык мне не родной, а говорил я на нем…

Слепец замолчал, вспоминая:

– …около двадцати лет.

Потом разговор перешел на соседей:

– Скажи, мудрец, почему вы не ладите с солеварами?

– Они жадны, не брезгуют обманом. В мешок с солью кладут камни – для веса.

– О! – удивился Никита. Стало быть, здесь тоже прибегали к обману. Торговцы везде одинаковы.

– Да, менялы везде одинаковы, – вздохнул слепец.

Да он настоящий философ! Никита был поражен. В этом диком, кровожадном племени этот слепец был настоящим, без натяжек, мудрецом. Жаль, что не он вождь, жизнь племени могла бы измениться к лучшему. Вождь Эрик не проявлял к Никите и Варде враждебности, непочтительности или пренебрежения, а на Тота вообще смотрел с восхищением, буквально боготворил его. Но сам Никита испытывал к вождю чувство неприязни, отчуждения. Или ему что-то интуиция подсказывала?

Никита завел разговор о соседних племенах.

– Хочешь пойти и сам посмотреть? – догадался слепец.

– Ты читаешь мои мысли, – усмехнулся Никита. – Я хочу знать, кто из них может быть союзником и другом, а кого следует сторониться.

– К северу от нас, на берегу моря, обитают сладкоголосые сирены. Не ходи туда. Попадешь в рабство, причем и сам не заметишь как. От них возвращались единицы, те, кто догадался закрыть себе уши смолой деревьев.

– Сирены?

До сих пор Никита считал, что эти существа бывают в легендах, в основном – в греческих, и сказках.

– Ты правильно усомнился, чужак. Твои предки тебе, наверное, рассказывали о них сказки, но это правда. Я другое тебе поведать хочу. Далеко за сиренами, за племенем трехглазых, в тридцати днях пути живет могучее племя. Велики их земли, они обладают большими знаниями и называют себя гиперборейцами.

Услышав о гиперборейцах, Никита онемел от удивления. Были на Руси легенды о земле гиперборейцев, только никто не знал, где она, и куда делись люди, жившие там.

– Ты удивлен, чужак? Неужели ты о них слышал?

– Не буду скрывать, слышал. Но больше удивлен тем, что о них знаешь ты.

– Я выгляжу настолько дряхлым и выжившим из ума? – улыбнулся старик и огладил бороду.

– Прости, если обидел. Мало кто знает об этой далекой стране и ее жителях.

– Хм, я подозреваю, что ты не против совершить туда поход.

– Ты проницателен, есть такая мысль. Но сейчас я не готов идти столь далеко, нужны люди и запасы провизии. А лучше добираться на лодках, меньше опасностей.

– Разве туда можно доплыть? Не знал. Чужак, ты не прост, ты явно знаешь туда дорогу.

– Только приблизительно. Сейчас же я направлен вождем своего племени узнать соседние земли и познакомиться с племенами, на них живущими.

– Разумное решение. Если этого не было сделано раньше, полагаю, что ваше племя появилось здесь не очень давно.

– Ты догадлив. Мы жили на большом острове, но в один несчастный день пришла большая вода, и мы едва спаслись. Племя на большом плоту из бревен перебралось сюда.

– Да, я слышал от своих воинов, что был большой потоп. Многие племена утонули, исчезли с лица Земли. Другие, вроде вас, перебрались в иные земли. Великое переселение народов. – Старик улыбнулся. – Не все с честью прошли испытание, посланное нам богами. Лилась кровь, племена боролись за жизнь, за землю, люди уподобились диким зверям.

– Не все.

– Конечно. Там, где был мудрый вождь, сохранили людей, язык, традиции.

Никита заметил, что старик стал клевать носом. Немудрено, за разговорами время летит быстро, да и луна стоит над головами – полночь уже. Он показал на старика воину из местных. Тот понял и помог слепому добраться до своего дома.

Для ночлега вождь Эрик выделил гостям отдельный дом. Тут было сухо, тепло, мягкие ложа из сухой травы.

Тот стянул с головы шлем.

– Фу, наконец-то!

– Теперь будешь знать, как брать чужие вещи. Но коли уж взял, носи. Сегодня шлем помог нам выжить.

– Завтра…

Никита не дал ему договорить:

– Завтра уходим.

– Но почему? Мне здесь понравилось.

– Не думаю, что твое появление очень понравилось вождю Эрику. Как ты думаешь, ему нужен конкурент?

– Я не претендую на трон, если он у него есть.

– Бог должен снизойти до народа и уйти. Тогда ты будешь хорош и твоего повторного явления будут ждать.

Тот что-то пробурчал и улегся спать.

Утром, когда в селении началось движение, троица вышла на площадь. Они перекусили оставшимися фруктами и откланялись.

Пару километров их сопровождала свита из воинов, но на границе своих земель они остановились и попрощались.

Едва они немного отошли, Никита скомандовал:

– Привал!

– Так мы же не устали, – удивился Варда.

– У каждого есть нож. Срезайте ветки, делайте небольшие пробки. Только обстругайте их гладенько.

– Зачем?

– В уши воткнуть! – рявкнул Никита.

– Мы же услышать ничего не сможем, – возразил Тот.

– Для того и делаем. Выполняйте!

У Тота пробки получились больше размером, чем для бутылки шампанского.

Никита усомнился:

– А войдут?

– Должны.

– Вставь, только осторожно.

Тот попробовал и захихикал.

Никита громко крикнул и жестом показал – вытащи пробки.

– Ну как? Слышно?

– Едва-едва.

– Держите их при себе, рядом.

 

– Объясни толком, для чего?

– Ну хорошо, слушайте. Мы вступили на землю, где живут сирены.

– Поподробнее, я не понял, – попросил Варда.

– Сирены – это женщины такие. Поют сладко, с собой путников уводят – в рабство. А вот оттуда никто не возвращался.

– Убивают, что ли? Да я их! – Тот схватился за рукоять меча.

– Ты не понял. Когда они начинают петь, ты становишься послушным, теряешь волю и не можешь сопротивляться. Фактически – попадаешь в сладкий плен, причем навсегда.

– Точно! Я видел, как змеи гипнотизируют своих жертв, и те сами в пасть змеи лезут.

– Вот же подлые твари! – возмутился Тот.

– Ты про змей?

– Нет, конечно – про сирен этих.

– В случае чего, если я скажу закрыть уши – выполнять без промедления. И руками покажу на всякий случай.

– Я их побаиваться начинаю, – как-то неуверенно сказал Тот. – Ящеров не боюсь, врагов разных – с ними сражаться можно. А этих… – Воин махнул рукой.

– Земли их не так велики, думаю – за день пройдем.

– Может, к себе повернем, назад? Что-то я по своему племени соскучился.

– Пройдем эти земли, сделаем круг – и к себе. Если все хорошо будет, через неделю будем дома.

– Ладно, уговорил. А как эти сирены выглядят? Я их узнаю?

– Сам никогда не видел, но, говорят, похожи на обычных женщин.

– Я думал, что они с клыками, страшные, на руках когти и людей едят.

– Кто их знает, может, и едят. Ты вон какой здоровый, тебя им надолго хватит, а мы за это время убежим, – пошутил Никита.

Однако Тот шуток не понимал и насупился. С юмором у атланта вообще были проблемы. Вот если кто-то упадет или в грязи измажется, тогда смешно. А что смешного в том, что тебя съедят?

После инструктажа они пошли дальше. Со слов слепца, сирены находили своих жертв днем, ночью они никому не показываются. Силу голоса теряют, что ли?

Никита хотел посмотреть на побережье и забраться в земли трехглазых. Кто они такие? Могут ли быть союзниками? Есть ли у них что-либо полезное? При везении, если у них есть лодки, можно по морю вернуться домой – чего ноги попусту бить?

Через час они вышли к перекрестку дорог. Рядом, на пеньке сидела дева – молодая, красивая, в одной набедренной повязке. Увидев троицу, она улыбнулась лучезарной улыбкой, и глаза ее засияли радостью, как будто она встретила близких людей.

– Не хотите ли присесть, путники? Отдохните, а я вам спою.

Черт, никак сирена? Никита их представлял как-то по-другому. Он тут же крикнул спутникам:

– Пробки! – И сделал руками жест. Сам тут же воткнул в уши деревянные пробки.

А дева вытащила из-за спины маленькую лютню в локоть размером и, начав перебирать струны, запела. Может быть, и хорошо запела, но Никита ее не слышал.

Бросить ее и уйти? Может привязаться, преследовать. Убить? На чужой земле кровопролитие без причины кончится плохо. Никита не забывал, что в подчинении сирен есть рабы, в том числе – наверняка воины. Мысль пришла – взять ее в заложницы.

Он шагнул к деве. Та удивленно вскинула брови, а Никита ударил ее хуком справа, отправив в нокаут.

Тот и Варда только таращили глаза.

Никита разрезал ножом набедренную повязку на деве, скомкал ее и затолкал ей в рот – теперь-то она точно петь не сможет. Спутникам показал жестом – удалите пробки. Спросил у Тота:

– У тебя мешок есть?

– Есть.

– Свяжи ей руки и ноги – и в мешок.

– Связывать зачем?

– Чтобы кляп изо рта не вытащила.

Варда быстро связал сирене руки и ноги веревкой, и вдвоем они затолкали девушку в мешок.

– Тот, на плечо ее возьмешь или в рюкзак?

У Тота и рюкзак из кожи был соответствующих размеров, по вместимости он мог поспорить с экскаваторным ковшом.

– В рюкзаке нести удобнее.

Вдвоем они с Вардой уложили деву в рюкзак, и Тот вскинул его на спину.

– А что ты с ней хочешь сделать? Сиренам отдать вместо себя?

– Ты что, тупой? Это и есть сирена! Молодая только.

– Красивая, – вздохнул Варда, – я бы такую в жены хотел.

– А теперь идем шустро. Всем смотреть за мной, пробки держать в руках.

Они двинулись по дороге. Никита по солнцу определил направление. Только идти пришлось недолго, полчаса.

Навстречу им показалась женщина лет тридцати в хитоне, в волосах ее алел цветок.

Никита подал команду:

– Пробки! – И сам тут же воткнул в уши деревяшки.

Женщина приближалась и вблизи оказалась просто красавицей. Она начала что-то говорить, но все трое ее просто не слышали.

Никита подал Варде знак. Охотник сделал шаг вперед и коротко, без замаха ударил ее рукой в солнечное сплетение.

Женщина согнулась и упала. Сейчас ей было явно не до пения. Конечно, женщин бить нехорошо, даже подло. Но сейчас они самые настоящие враги, вынашивающие одну цель – сделать их, мужчин, рабами. Не бывать такому!

Варда связал женщину, Никита отрезал ножом у нее часть хитона и затолкал импровизированный кляп ей в рот. Главное – заставить ее замолчать. Для сирены ее голос – что оружие для воина.

Никита вытащил из ушей пробки. Как он благодарен слепцу, что тот предупредил его о грозящей опасности!

Сирены выходили на дорогу во всей красе и без оружия. Ничего не подозревающий путник попадал в сладкие сети, как муха в паутину, – и все, самостоятельная и свободная жизнь на том и заканчивалась.

Попутчики Никиты тоже вытащили пробки.

– Никита, ты не преувеличиваешь опасность? Что они могут нам сделать? Они так красивы, – засомневался Варда.

– Хочешь попробовать на себе действие их голоса?

– Нет, я послушаюсь тебя, – сразу пошел на попятную Варда.

– Тот, сможешь нести двоих?

– Конечно, они вдвоем весят меньше, чем ты один. А помнишь, я даже бежал, неся тебя на плечах?

– Тогда и ее в мешок.

Тот не выказал удивления. Никита в походе старший, а воин привык исполнять приказы.

Однако дальше идти не пришлось.

На дороге показалась группа мужчин – явно с агрессивными намерениями, поскольку с добрыми не ходят с дубинами на плече. Да и выражение их лиц не сулило ничего хорошего.

Мешок с женщинами лежал у ног Тота, и воин, завидя группу врагов, схватился за рукоять меча.

– Будем драться?

– Подожди. Оба – пробки в уши.

Варда и Тот исполнили приказ.

Никита развязал горловину мешка и вытащил из него последнюю из женщин.

– Я не знаю, понимаешь ли ты мой язык. Если нет – тебе же хуже. Это ваши идут?

Женщина посмотрела, кивнула. Уже хорошо, можно общаться.

– Сейчас я закрою уши и вытащу у тебя изо рта кляп. Хочешь – пой, хочешь – говори сладкие речи, мне все равно. Но они должны уйти. Не исполнишь – отрежу тебе язык или голову. А дикарей ваших с дубинами мой бог войны перебьет без всяких усилий. Я пришел не воевать, мне с моими друзьями нужно просто пересечь ваши земли. На рубеже, где они заканчиваются, я вас отпущу. Ты поняла?

Женщина не отвечала.

– Если согласна – кивни. А если нет, бог войны отправится косить свои жертвы, его меч давно не пил крови. Я понимаю, тебе не жаль этих презренных рабов. Но свой язык ты ведь боишься потерять?

В подтверждение своих слов Никита достал нож и поднес его поближе к лицу женщины. Резать он не собирался, не палач. Но психологически сломить эту женщину, подчинить ее себе было необходимо.

Женщина попыталась уклониться от ножа – еще никто ее так не пугал.

– Времени нет. Либо ты соглашаешься на мои условия и живешь, либо я отдаю приказ богу войны. Ты сама видишь – он огромен и неуязвим, и он один в состоянии разорить ваши земли и уничтожить вас всех.

Женщина мелко-мелко закивала головой.

Никита воткнул себе в уши пробки и вытащил у нее изо рта кляп.

Группа чужих воинов была уже близко – два-три десятка шагов.

Тот без команды обнажил огромный меч, один клинок которого был размером в рост обычного человека.

Женщина открыла рот. Пела она или говорила, Никита не понял, но мужчины замерли и опустили дубины. Вид у них стал блаженный, даже дебильноватый. Они закрыли глаза и стояли, покачиваясь, как в трансе.

Тот и Варда смотрели на происходящее с огромным интересом и удивлением: они воочию видели, что им самим грозило, видели эффект, который производит голос сирены.

Потом мужики стали поворачиваться, бросать дубины и уходить в лес. Кто в одиночку, некоторые – небольшими, по два-три человека, группами.

Когда они окончательно скрылись из виду, Никита снова затолкал кляп в рот женщине.

– Помолчи, отдохни. Ты молодец, спасла их жизни и свою. Вам там вдвоем не слишком тесно?

Никита вытащил пробки из ушей. Воистину эти простые деревяшки спасли их сегодня.

Глядя на него, спутники Никиты тоже вытащили пробки из ушей.

– Никита, что она сделала?

– Голосом их убаюкала. Они сейчас не в себе, в лес ушли. Поэтому пробки держать в руке, и когда впереди покажется женщина или вдруг вы услышите пение, не медлить.

– Они коварны! – только и вымолвил Варда.

Никита осмотрелся по сторонам. Вокруг кроме них – ни одной живой души. Видимо, селения женщин находятся не здесь, это земли окраинные. И поэтому не видно никаких следов их жизнедеятельности – домов и каких-то вспомогательных построек. Не в лесу же они живут, на ветках деревьев? Где-то делают ткань для хитонов и другой одежды. В голове мелькнула мысль: а не мужчины ли работают на них? Слишком нежные, без мозолей и грязи под ногтями, их руки. У местных женщин Никита таких не видел.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru