Сияние слез

Юлия Ляпина
Сияние слез

Дневник Констанции

Своих родителей я не помнила. Говорили, что они были верными вассалами графа Этуша и погибли от рук разбойников, когда ехали ко двору. Не знаю. Я росла в деревне у кормилицы. Когда мне исполнилось четыре года, платить кормилице перестали, тогда она отвезла меня в сиротский приют, расположенный в замке графа.

У его светлости было много воспитанников и мальчиков, и девочек, и все они работали в замке. Но я была такой крохотной, что мажордом лишь скептически посмотрел на малышку, едва переросшую его колено и, передал меня воспитательнице младших детей. Очень молодой и очень усталой госпоже Мейн.

Жили мы все в дальнем крыле замка, рядом со слугами. Три большие комнаты, сплошь застеленные соломенными тюфяками. В одном жили парни – будущие оруженосцы, конюхи и стражники. Во второй девочки – возможно швеи, экономки, кухарки и просто жены, которыми граф мог наградить своих слуг.

В третьей комнате ютились воспитательницы и самые младшие. Их набирали из сирот и тех, кого их нерадивые матери подбрасывали в «графскую корзину» – плетенку из свежих прутьев, стоящую у храма, у больницы и у ворот замка. Через девять месяцев после приезда в замок короля или герцога корзинка наполнялась случалось тремя-четырьмя детьми за ночь.

Питались мы с графского стола, но тем что оставалось после приближенных и слуг. Обычно это были голые кости и холодная каша, которую выбрасывали свиньям, если не доносили до наших комнат. Одевались мы зимой и летом в одинаковые серые платья и рубахи из некрашеного полотна. Летом это была вполне удобная одежда, а вот зимой мы мерзли и собирали всевозможные тряпки, чтобы утеплиться. Больше всего везло швеям – им позволяли собирать нитки и лоскуты, чтобы пошить себе пестрые жилетки и даже стеганые юбки.

В то время меня считали мелкой и слабосильной, поэтому оставляли в комнате малышей, присматривать за младенцами, когда все остальные шли работать в обширный замковый сад или огород, драить двор или коридоры. Я мало интересовалась окружающей жизнью. Пеленки, рожки с молоком и жидкой кашей, чуть теплая вода в деревянном корыте для купания…

В редкие минуты отдыха меня влекло в обширный графский сад. Там можно было побегать по извилистым гаревым дорожкам, спрятаться в густых кустах или залезть на развесистое дерево и нарвать неспелых груш. Конечно, садовники меня гоняли, но я была миниатюрной и легко пряталась от них где угодно.

Граф Этуш жил бобылем. В замке рассказывали, что его жена была юна и прекрасна. Граф женился на ней, когда ей было всего шестнадцать, не сдержав восхищения ее красотой. Графиня понесла в первую брачную ночь и через девять месяцев родила супругу сына. Увы, юность и хрупкость сыграли с красавицей дурную шутку. Через месяц она подхватила лихорадку и умерла, сгорев за пару дней.

В горе граф выстроил для тела своей жены дивной красоты склеп. Но не мог видеть ребенка, ставшего причиной ее гибели. Борясь с собой, он отдал сына кормилицам. Потом отправил пожить к родственникам жены, затем в престижную военную школу. Поговаривали, что наследник никогда не бывал в родном доме и, даже его портрета нет в замковой галерее. Мне всегда было жаль неизвестного мне владельца замка, ведь я знала, что значит потерять любимых.

Однажды, когда мне исполнилось десять лет, я столкнулась с графом в саду. Он очень удивился, увидев чумазое создание на ветке узловатой яблони. Уговорил спуститься, узнал, как меня зовут и, что я делаю в его замке, а потом нас постигли большие перемены.

Воспитанницы старшего возраста были переведены в большую удобную комнату в главной башне. Все получили в подарок по новому яркому платью, книгу и мешочек с набором для рукоделия. Младшим детям были взяты няньки. Прежних воспитателей выгнали. Мальчишек поселили в казарме, выдали учебное оружие и книги по строительству крепостей, тактике и охоте. Кормить нас тоже стали лучше, а еще наняли учителей, которые теперь целыми днями учили нас танцам, этикету, истории, географии и многому другому. Особое внимание для девочек уделялось геральдике, ведению хозяйства и иностранным языкам.

Оказалось, что приют, как и «графские корзины» были задуманы графиней, но в своей тоске правитель края забросил ее любимое дело. Теперь, раскаявшись, он с новыми силами взялся не только за приют, но и за графство, и за сам замок.

Благодаря стряхнувшему хандру владельцу земель, графство начало расцветать.

Сам лорд Этуш много времени проводил в разъездах, а в замке работал с письмами и бумагами порой до глубокой ночи. Но все же раз в неделю, он непременно приезжал в замок, посещал склеп жены, а потом устраивал для своих подданных свободный вечер.

Если в замке случался менестрель, он играл и пел, стараясь заработать драгоценную безделушку или пригоршню монет, если же никого не было, выходили девушки из приюта. Пели, танцевали, иногда ставили короткие сценки или живые картины, плавно перетекающие одна в другую.

В такие вечера граф казался счастливым. В его тронутых сединой волосах поблескивал графский обруч, украшенный девятью зубцами. На каждом зубце красовалась некрупная, сияющая жемчужина. Лазоревая мантия прикрывала его худую фигуру, согревая ноющие от усталости ноги. Мы очень любили графа, восторженной детской любовью, а он отечески улыбался, глядя на наши выступления, и не забывал награждать наши старания пряниками.

Благодаря таким переменам в жизни, через год я вытянулась как былинка. Воспитательница только вздыхала в очередной раз выпуская подол. Правда, в отличие от некоторых девочек, уже округлившихся в положенных местах, я оставалась тощей и плоской, зато волосы, словно желая подчеркнуть мою хлипкую шею, отросли к пятнадцати годам до самых пят и оттягивали голову назад, словно к затылку была привязана гиря.

Наставники убеждали меня, что моя внешность не принесет мне выгодного брака, а потому стоит приналечь на знания и умения, чтобы стать со временем хорошей швеей, вышивальщицей или экономкой. Посиделки в рукодельной комнате меня не привлекали. Иглы ломались, нитки путались, бусины норовили закатиться под шкаф, поэтому я предпочитала книги. Читала все подряд – историю, географию, экономику…

Заметив у меня на коленях книгу за обедом, граф поинтересовался и с удивлением обнаружил том научного трактата из своей собственной библиотеки.

Заинтересовавшись, он начал посещать занятия и лично экзаменовать воспитанниц. Придя к каким-то выводам, владелец замка разделил нас на группы. Пять самых искусных вышивальщиц переехали в швейную комнату. Две отправились на помощь садовнику. Три на кухню и одна, самая аккуратная поступила в помощницы к экономке.

Я вместе с двумя самыми сообразительными девушками осталась в ученическом классе. Мы поочередно посещали швейную, огород и кухню, проверяли записи вместе с экономкой и продолжали читать, писать и считать.

Потом нас стали приглашать на отчет экономки и дворецкого, выдачу слугам провианта и формы. Тетушка его светлости, которая вела хозяйство в его отсутствие начала водить меня по кладовым, учить разбираться в качестве еды и воска, выбирать полотно и крученый шелк.

К шестнадцати годам моя голова была набита знаниями, как огурец семенами. И тут случилось это. Стражник, несший целую стопку щитов, споткнулся и уронил один из них мне на ногу. Я заплакала. От боли, от обиды, а еще от того, что с утра немилосердно тянуло живот и это означало, что следующие два дня мне лучше не выходить из спальни. Слезы покатились крупные и частые, но ко всеобщему изумлению и ужасу, вместо обычных соленых капель из моих глаз на пол посыпались жемчужины!

Через час об этом узнал весь замок. Слуги судачили, качали головами и приговаривали, что меня украдут. Остальные воспитанницы лезли с любопытными вопросами и даже щипались, чтобы поймать жемчужинку для брошки. Моя жизнь превратилась в ад. Я спряталась в учебной комнате, но даже золотарь нашел повод, чтобы заглянуть ко мне и увидеть «девицу, рыдающую жемчугом».

Остановил все граф. Он вернулся в замок только через неделю и в тот же день меня перевели в другие покои. Точнее меня спрятали в гардеробной графа, приставив самых суровых и неболтливых стражников. Почти месяц я сидела взаперти, пока граф Этуш готовил отступление.

Потом меня торжественно вывели из замка и ясным белым днем усадили в карету графа. Слугам было объявлено, что благородная девица Констанция уезжает в дальний монастырь, чтобы молиться о своих грехах.

Слуги, конечно, не слишком поверили, но некоторым из них было позволено проводить карету. Они и позднее рассказали в замке, что карета свернула к монастырю, а девица была бледна и печальна.

Еще бы мне не быть бледной и печальной после месяца взаперти! И укачивало в этой карете немилосердно!

Как будущая послушница я вышла во двор в длинном сером платье, подпоясанном веревкой, и граф сам накинул мне на волосы длинную сетчатую вуаль, положенную дамам при посещениях святой обители.

Замок графа Этуша

Итак, Констанция уехала в самую дальнюю и суровую обитель, а через два месяца в замке появилась Тина. Ее считали любовницей Его Светлости, и ужасались, как он смел, поселить девицу в покоях своей жены. Тину все побаивались. Правда никто никогда не видел ее лица, потому что девушка носила маску, а ее фигуру всегда скрывал плащ похожий на итальянское домино.

Зато проницательна сия девица была невероятно – все самые секретные ухоронки слуг находила. Тайно поставленную в одном из колодцев брагу вылила, припрятанные поваренком на продажу пряности и те отыскала! Стоило слугам заслышать легкие шаги в коридоре, как они тут же хватались за работу и выполняли ее с неслыханным усердием.

Годы шли. Соседи уговаривали графа жениться, но он грустно улыбался в ответ и говорил:

– Зачем? У меня есть Тина, – и ласково целовал руку своей игрушки.

Некоторые соседи отвечали:

 

– Ну так женитесь на ней граф, сделайте девушку счастливой! У вас уже есть наследник, и не стоит опасаться рождения новых детей. Нехорошо, когда владыка земель живет во грехе!

Но хозяин замка вновь качал головой и усылал Тину в ее комнаты, чтобы она не слышала тех крепких слов, которыми граф унимал разошедшихся доброхотов.

Спустя почти пять лет, однажды вечером Тина исчезла из поместья. Граф не искал ее, просто сказал всем, что ее время пришло. Грустная экономка налила всем ежевичного ликера, кто ж будет теперь строить прислугу наравне с ней? Седой мажордом утер слезу – баклага с брагой почему-то потеряла свою прелесть, ведь теперь не надо будет прятать ее по всему замку, соревнуясь в ловкости и хитрости с Тиной. И на этом все.

Повыходившие замуж за вассалов графа Этуша воспитанницы только злорадно усмехнулись, услышав о пропаже, ведь многие из них втайне мечтали окрутить если не самого графа, то его сына, а странная фигура в плаще и маске упорно не подпускала их к мужчинам.

После появления Тины, главной радостью графа стал приезд сына. Неизвестно как, но отец сумел смягчить свое сердце и пригласил наследника отметить в замке восемнадцатилетие. Был шумный бал, съезд гостей и…серьезный разговор между отцом и сыном.

Они высказали друг другу обиды и примирились. Внешне казалось, что все улеглось, но Тину сын отцу не простил. Может потому, что ему так и не удалось увидеть лица и тела девушки? А может кто-то из слуг нашептал, что любовница отца живет в комнатах покойной графини, в которой сам лорд провел лишь первый месяц?

Так или иначе, но юный наследник стал наезжать в замок время от времени и каждый раз норовил обидеть Тину, встречая ее в коридоре или за столом. В итоге девушка начала прятаться от него, или отвечать с преувеличенной язвительностью на любые вопросы.

Через год после пропажи Тины старого графа хватил удар. На смертном ложе он дождался сына и поставил ему условие: найти Тину и женится на ней. Договорить граф не успел. Но в его завещании было написано то же самое – чтобы получить наследство помимо замка и титула молодой граф должен отыскать Тину и жениться на ней. На все ему давался год.

Кроме того, его светлость оставил для девушки письмо, запечатанное магическим словом. Открыть его смог бы лишь тот, кому оно предназначено.

Наследник был не рад такому условию. Он конечно сам строил свою жизнь с помощью родни матери, но последние года три-четыре привык к мысли, что рано или поздно унаследует титул, замок и все что в нем. Даже Тину.

А теперь получалось, что без этой незнакомой ему дамы он не получит ничего! Все отойдет к ней! Не поверив своим ушам, лорд перечитал завещание. Все было верно:

– Если в течении года лорд Танред Этуш не найдет леди Тину и не жениться на ней, он получит лишь титул и голые замковые стены. Все, до последней нитки будет принадлежать леди Тине.

Ошеломленный лорд начал расспрашивать замковых слуг – ведь он сам видел любовницу отца, и звали ее именно Тина, должны же его люди знать, куда она подевалась? Оказалось, что никто никогда не видел Тину без маски! Слуги не знали, откуда она взялась и куда пропала. Разбор бумаг графа ничего не объяснял.

Правда при опросе всплыла старая история с воспитанницей, заплакавшей жемчугами, а в сокровищнице обнаружилась целая шкатулка жемчуга восхитительной каплевидной формы, но сказать, что сталось с девочкой и откуда этот жемчуг, тоже никто не мог.

Помучившись больше месяца, юный граф отправился на поклон к своей двоюродной тетке. Поговаривали, что старая перечница была ведьмой, поскольку видела своими глазами еще дедушку нынешнего графа и называла его «мальчиком».

Дама была колоритная и ехидная. Встретившись с нею пару раз, после возвращения под отцовское крыло, молодой граф не жаждал повторной встречи, но деваться было некуда.

Взяв коня, граф Этуш медленно поехал к дому тетушки.

Его там уже ждали. Чопорная служанка в черном платье с траурной повязкой встретила гостя на крыльце, и проводила в гостиную. Тетка сидела в просторном кресле, у открытого окна и неторопливо обмахивалась веером:

– Явился? – насмешливо поинтересовалась она, – Садись племянничек!

Танред сел в кресло, опасливо поглядывая на тетку: чего еще выкинет?

Но тетка, испытывая его терпение велела подать чаю, потом завела долгую светскую беседу о погоде и видах на урожай. После третьей чашки гость не выдержал:

– Тетя, все это хорошо, но мне нужно знать, кто такая Тина и почему отец все оставил ей. А самое главное, где ее искать!

Пожилая дама отодвинула чашку, промокнула губы салфеткой и насмешливо покачала головой:

– И чему тебя учили в твоем пансионе, мой мальчик? Неужели грубить пожилым дамам?

Танред едва не взвыл волком. Он потемнел лицом и уже собирался выбежать вон, предварительно опрокинув стол, но дама неожиданно стала серьезной и печальной:

– Если ты не знаешь, почему в замке появилась Тина, значит, твой отец запутался в своих тайнах и это нехорошо.

– Тетя… – граф поморщился, не желая обсуждать поведение отца.

– Ладно, – женщина неожиданно смягчилась, – знаю, что Патрик всегда был слишком чувствительным, и смерть Инолы его подкосила. Может поэтому он все откладывал передачу тебе семейных секретов, а в итоге не успел. – Тетушка вздохнула и продолжила: – Если бы ты рос в замке, ты бы знал, как в нашем роду выбираю жену. Уж не знаю, дар это или проклятие, но будущая графиня Этуш в пятнадцать лет начинает плакать жемчугом. Причем заставить плакать девочку нельзя. Если она будет притворяться, слезы будут обычными. А вот случайные слезы всегда становятся камнем. Потому наш род так богат, каждое поколение получает ларец самого крупного и чистого жемчуга вместе с супругой.

Граф, воспитанный в городе не верил своим ушам: – что это? Тетушка тронулась умом?

– Вижу, не веришь, мальчик, а зря! – леди позвонила в колокольчик, вызывая служанку: – Тильда, принеси шкатулку с моего ночного столика.

Через минуту служанка вернулась с простой серебряной шкатулкой:

– Смотри, – сказала тетушка, открывая ларец, это слезы твоей матери. Однажды она была у меня в гостях и увидела мертвую канарейку.

В шкатулке лежали безупречные каплевидные жемчужины.

– Сравни их с теми, что нашел в сокровищнице, – усмехнулась тетя, и добавила: – думаю, твой отец совсем не имел любовниц, он слишком любил твою мать. Зато он нашел для тебя невесту.

Танред не верил своим ушам.

– Невесту?

– Конечно. А ты не знал, что наследники рода Этуш появляются только в браке? Можешь не искать, бастардов в округе нет. Этот дар получила от своей прабабки первая графина Этуш. Очаровательная была женщина, и очень умная. – Тетя погрузилась в воспоминания, как это свойственно пожилым людям, но быстро вынырнула обратно: – Ищи свою Тину, Танред, она твоя суженая. И зная Патрика, держу пари, девочка где-то рядом.

Простившись с тетушкой ошеломленный граф вернулся в замок и озадачил всех слуг и воинов поисками неведомой Тины.

Тина

Происшествие со стражником превратило меня в странное чудовище. От меня шарахались суеверные слуги, трясли наглые пажи, а придворные дамы норовили ущипнуть, чтобы подхватить упавшую слезинку. Все прекратилось, когда приехал граф. Он немедленно вызвал меня в свои покои и получив подтверждение слухам принял решение:

– Тебе нужно учиться, Констанция. Я мог бы оплатить тебе столичный пансион, но увы, эта особенность нашего рода делает твое пребывание в столице невозможным. Слишком много недобрых и продажных людей захотят приобрести себе богатство за твой счет. Мне нужно подумать, как спрятать тебя, девочка и в то же время дать возможность жить.

Идею подсказала двоюродная тетушка его светлости. Она редко выбиралась из своего дома, но всегда была в курсе новостей всего огромного графства, а порой и королевства.

– Патрик, – фыркнула она, явившись в гости к его светлости уже на следующий день – вспомни, как прятали Инолу, прежде чем ты сумел ее отыскать.

Краска бросилась в лицо его светлости, но прежде чем он успел открыть рот, тетушка его перебила:

– Маска, домино, длинное платье и перчатки, девочку родная мать не узнает! Посели ее рядом и учи, через пяток лет Танред будет тебе благодарен.

Я тогда мало что понимала, поэтому соглашалась на все. Его светлость поселил меня в комнатах своей супруги, и запретил покидать их без маски, плаща и перчаток. Ела я в своих покоях, но обязательно присутствовала за общим столом. Знакомство со всеми ключевыми персонами графства входило в мое обучение. Гуляла я теперь только с его светлостью или парой служанок богатырского роста. Меня учили ездить верхом и плавать, метать кинжалы и делать перевязки раненым, но все тихо, тайно.

Проходя длинными коридорами мимо комнаты воспитанниц, я мучительно остро сознавала, как много я потеряла. Не было былой беззаботности, нельзя было распустить волосы и пойти в самую короткую ночь в году к заросшему пруду – гадать на жениха. Учеба, учеба и еще раз учеба. А еще волны презрения от бывших подруг, от слуг и придворных. В лицо они говорили мне любезности, но стоило повернуться спиной, как я слышала массу предположений о своей уродливости, безумности и ловкости. Говорили, что я верчу графом, что тяну из него деньги. Уверяли, что его светлость на старости лет выписал себе рабыню из жаркой страны, в которой женщин с пеленок учат покорности и мастерству в постели.

Хуже всего стало, когда приехал молодой наследник. Высокий темноволосый мужчина с короткой военной стрижкой однажды в полдень легко спрыгнул с коня во дворе замка. Лорд Патрик поспешил к нему навстречу:

– Сын! Рад тебя видеть!

Словно не веря в такое радостное приветствие, лорд Танред глянул исподлобья, но позволил себя обнять.

– Добрый день, отец. Лорд Горус отправил меня в отпуск, советуя навестить родные края.

Графу, наверное, было неприятно, что сына заманил домой только приказ прямого командира, но он ничем не выдал своего огорчения:

– Лорд прав, графство нуждается в твоей помощи. На западе появились речные разбойники…

Беседуя, мужчины вошли в замок и, я перестала их слышать.

Лорд Танред провел в замке несколько дней, отдыхая и разрабатывая план захвата разбойников. Все эти дни я хотела просидеть в покоях, но граф настойчиво выводил меня к столу, приглашал позавтракать с ним и его сыном, и даже просил наследника погулять со мной в саду, если бывал занят.

Конечно, будущему графу не нравилась такая настойчивость отца. А может он просто опасался поползновений с моей стороны, ведь и он и весь остальной мир считали меня любовницей лорда Патрика. К счастью мы оба умели молчать, поэтому часы, проведенные в посиделках у пруда или прогулках в коляске, не доставали нам обоим особых хлопот. Лорд Танред просто спал, а я либо читала прихваченный с собой томик стихов, либо делала наброски окрестностей.

На следующий год визит наследника повторился и был уже более продолжительным. Лорд Патрик возил сына по всем поместьям вассальных рыцарей, демонстрировал мануфактуры и рудники. Придворных дам удивляло только то, что граф не спешил устраивать «бал невест» не приглашал в гости соседей с молоденькими дочками, и вообще вел себя так, словно у лорда Танреда уже была невеста. Впрочем, такое вполне могло быть. Знатнейших людей королевства частенько обручали еще в колыбели.

Наследник отсыпался, отъедался и снова уезжал в полк. Поговаривали, что лорд Горус весьма успешный командир и потому частенько попадает в самые серьезные заварушки.

Я все училась и училась. Наконец учителя объявили графу, что мое обучение завершено, и такую образованную и толковую даму он не найдет во всем королевстве. Лорд Патрик усмехнулся и предложил мне экзамен:

– Тина, поместье твоих родителей пришло в упадок. Я оформил все бумаги на твое имя, выделил тебе сопровождение и казну. Поедешь туда как Констанция, поживешь годик, приведешь все в порядок, а потом я приеду к тебе в гости.

– Вы очень добры, ваша светлость, – я была в растерянности, – почему вы делаете это?

Я действительно не понимала. Большая часть девочек, которые воспитывались в замке вместе со мной уже давно вышли замуж. Парочка самых бедных и некрасивых выучились плести кружева и шить золотом, чтобы не есть даром графский хлеб. Еще одна, самая тихая, Сияна, ушла в монастырь Матери Света. Через полгода мне стукнет двадцать лет, солидный возраст.

Граф подошел к окну моей гостиной, которое выходило в сад:

– Считай это моим старческим капризом.

Это тоже было ложью. Графу едва исполнилось сорок пять лет, и его виски только начала серебрить седина. Половина придворных дам, вдовы и дочери вассалов усилено строили ему глазки, надеясь заловить красивого и богатого мужчину в свои сети. Лорд Патрик не поддавался. Поговаривали, что со дня смерти жены он вообще перестал обращать внимание на женский пол. Слуги шептались о каком-то благословении первой графини, или о проклятии рода, но мне казалось, что граф просто не видел женщину, способную заменить его супругу, а размениваться на меньшее не хотел.

 

И вот теперь он отправлял меня в родное поместье. Давал возможность жить, как хочу, при том, что треть графской казны составляли доходы от продажи жемчуга. Я не понимала! Но радовалась.

На следующий день за обедом, граф объявил, что леди Тина приболела и отправляется в путешествие на воды. Слугам было велено проводить леди до большого постоялого двора в дне пути от замка. Другим слугам было велено забрать леди Констанцию, дочь барона Вилара из монастыря. Конечно вместо меня «на воды» поехала одна из вдовиц, обратившихся к графу за помощью. Лорд Патрик щедро заплатил ей за спектакль, а мое возвращение из обители никто с отъездом «леди Тины» не связал.

Я изображала бурную радость, хотя и в самом деле была рада увидеть замок без маски и вуали. Повидала старых подруг, познакомилась с новыми воспитанницами, потом получила аудиенцию графа и официальный приказ ехать в поместье родителей:

– Поживете там годик леди Констанция, а там и жених для вас найдется, – отечески напутствовал меня граф.

Дамы удивленно шушукались, расспрашивали, чем я заслужила такую милость, но граф отговорился тем, что поместье сильно оскудело и его надо привести в порядок, прежде чем наградить им какого-нибудь рыцаря.

– В помощь леди я отправляю даму Шиану и господина Дастана, – добавил граф.

Тут уж кумушки понятливо закивали головами госпожа Шиана и господин Дастан были уже немолодой супружеской парой. Они оба много лет служили графу, а теперь готовы были отправиться на покой. Все решили, что граф собирается женить одного из сыновей этих достойных людей, вот и отправляет их приготовить поместье молодым. За сим слухи затихли и через три дня мы уехали.

Мне тяжело было прощаться с замком, с графом, с той жизнью, которую я тут вела. Однако и перспективы радовали. Мне давался шанс попробовать свои силы, увидеть дом, где я родилась, получить в свои руки минимальную власть над своей судьбой.

Я до последнего смотрела на замковые башни, ощущая тяжесть прощания в груди. Потом отвернулась, утирая слезы и, поймала сочувственную улыбку госпожи Шианы:

– Не переживайте, деточка, граф Этуш мудрый и знающий господин, он не станет требовать от вас чудес.

Я только грустно улыбнулась в ответ. Граф всюду блюл мои интересы и даже близкой прислуге не сказал, кто я такая и зачем еду в дальнее поместье. Экзамен, так экзамен!

Дом моих предков встретил меня запустением. Перекосившиеся ставни, разбухшие от весенних дождей двери, запахи сырости и мышей в доме. Госпожа Шиана и господин Дастан ходили вместе со мной по дому и удурченно поджимали губы – работы было много. И в первую очередь следовало организовать ночлег.

Самыми сохранными оказались покои хозяев дома. Две смежные спальни, с гардеробными и туалетными комнатами. К «женской» спальне примыкал будуар, а к «мужской» кабинет. Осмотрев их, я решила, что кабинет мне нужнее, чем розовые бабочки на обоях и заняла комнату отца.

Приехавшие с нами слуги шустро вынесли на солнышко матрасы и одеяла. Госпожа Шиана отправилась инспектировать кухню, а господин Дастан – конюшни и амбары. Мы приехали в поместье в начале осени, время сытное и хлебное, но впереди была зима, и следовало сделать запасы.

Одновременно управляющий отрядил в деревню пару шустрых юнцов, с наказом объявить, что молодая госпожа вернулась и ей требуются слуги, работники и продукты. Вечером я пригласила господина Дастана и его супругу в кабинет, и мы вместе обсудили возникшие проблемы – печи в доме провалились, для отопления и приготовления пищи они не пригодны. Окна и двери необходимо менять. В комнатах первого этажа надо менять полы, а на втором явно видны следы дождей и это значит, что крыша тоже просела.

Из хороших новостей был заросший сад, в котором волею богини все еще плодоносили деревья, каменный подвал, и стены.

– Амбары плохи, леди, они деревянные, только фундаменты из камня. Конюшни каменные, но все дерево внутри сгнило, сено просто труха, его дешевле сжечь и посыпать пеплом огород, чем пытаться перебрать.

– В кухне не осталось ничего, леди, – докладывала в свою очередь госпожа Шиана, даже задвижки с печей выломаны! Деревенские тут порезвились.

– Давайте составим список срочности, – предложила я, – нужны столяр, плотник, каменщик, печник, породистые животные для кухни и пара садовников для расчистки сада. У нас есть экономка, управляющий, пяток кучеров, способных работать конюхами, трое домашних слуг и горничная. Негусто.

– Сейчас страда, госпожа, – подал голос господин Дастан, – деревенские работать не будут.

– Значит, едем в ближайший город, – постановила я.

На следующее утро мы сели в тряскую телегу и поехали в ближайший городок. Путь был не близкий. К полудню меня так растрясло и разморило, что я готова была плакать. К счастью мы приехали. Господин Данстан отправился на поиск работников, а мы с госпожой Шианой пошли по магазинам. На покупку инструментов или семян мы не претендовали, эта ноша так же оставалась господину Данстану, но посуду, ткани, мебель и домашние мелочи нам приходилось выбирать самим.

К вечеру мы встретились в трактире, совершенно обессиленные. Покупок было столько, что пришлось снять в хозяина еще одну комнату, и складывать мешки и коробки туда. Господин Данстан был не слишком доволен: по его словам нам придется задержаться в городе, чтобы нанять всех мастеров, и прикупить нужные им материалы.

– Печник занят, госпожа, но готов отпустить с нами второго подмастерья. Парень довольно толковый, но один не справится, придется нанимать в помощники мальчишек из деревни. Плотники согласны наниматься только бригадой, а столяр запросил за свои труды полсеребряника в день!

Я только головой качала, расходы предстояли немалые. Наш поход по лавкам и рынкам тоже принес много огорчений. Пару раз нас пытались обокрасть, трижды норовили впарить гнилой товар, а еще дважды грубую подделку. Только опытный глаз госпожи Шианы, да моя резвость помогли нам сохранить свое достояние.

И все же делать было нечего. Мы решили задержаться в городе на три дня, сделать все необходимое, а если что-то не успеем, лучше поищем товар и людей поближе к поместью.

Когда я уже допивала горячий сбитень, мое внимание привлек очень худой мужчина в темной одежде за соседним столиком. Он был не молод, в черных волосах поблескивала седина, а потертые сапоги и аккуратно заштопанная рубаха говорили о том, что его финансовые дела не так хороши, как ему бы хотелось. Мне понравился его спокойный, внимательный взгляд, намозоленные покрытые шрамами руки, и тяжелый меч у бедра.

Бретер или наемник. Человек силы. Мое поместье никому не нужно, пока разрушено. Теперь же хозяйка вернулась, и в ближайшее время найдутся охотники поживится и домом, и хозяйкой.

Моим мыслям вторил господин Данстан:

– Леди, хорошо бы нам охрану присмотреть, но я в этом городишке не знаю никого. Может граф пришлет кого из опытных стражей?

– Боюсь, господин Данстан мы не сможем более обращаться к графу. Он передал мне все бумаги на поместье и теперь не имеет отношения к нашим делам. Попробуем поискать биржу наемников, или узнать есть ли тут представительство гильдии стражников.

– Нам трудно будет проверить рекомендации… – высказал разумные опасения управляющий.

– Вот здесь можно не беспокоиться, господин Данстан, с проверкой рекомендаций нам может помочь леди Присцилла!

Удивленно моргнув на мое заявление, господин Данстан тотчас расплылся в улыбке. Двоюродную тетушку графа Этуша он знал и очень уважал. Мы закончили ужин и разбрелись по своим комнатам.

Утро для нас случилось раннее, госпожа Шиана собиралась сходить на оптовый рынок, присмотреть кур и гусей «на породу», а у меня было желание прикупить там же запас муки и круп для кухни. До выплаты налогов оставалось еще три месяца, а покупать в деревне каждый кочан капусты было невыгодно.

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru