Фея страшных снов

Юлия Ляпина
Фея страшных снов

Пролог

Госпожа Мафалда, директриса Королевской Школы для юных леди просматривала утреннюю почту. Поверх обычных голубых и розовых надушенных конвертов лежал огромный белый пакет, украшенный массивной алой печатью. Скрывая внутренний трепет, женщина взяла нефритовый нож, срезала вощеную нить, вынула лист плотной бумаги, прочитала несколько строк, тяжело вздохнула и уставилась в окно. Через минуту она звякнула в колокольчик, и, когда в кабинет заглянула шустрая светловолосая девушка в лиловом платье, приказала:

– Аманда, пригласите ко мне госпожу Александрину.

– Слушаюсь, госпожа директриса! – тоненьким голосом ответила секретарь и прикрыла тяжелую дверь.

Глава 1

Юная Аманда поспешила в ту часть здания, где располагались комнаты преподавателей, размышляя на ходу о том, что утро в Королевской Школе для Юных Леди начинается очень странно. Все знали, что госпожа Александрина дежурит по ночам и уходит в свою комнату лишь тогда, когда звучит колокол, призывающий воспитанниц к завтраку. Утром она спит, просыпается, в лучшем случае, к обеду, и все это время ее лучше не беспокоить. Самое мягкое, что ждало шумных пансионерок или назойливых слуг – это пребывание в паутинном коконе, безмятежно качающемся под потолком ровно до того часа, когда госпожа Александрина соизволит проснуться. А сегодня директриса сама отправила к пугающей преподавательнице свою секретаршу и племянницу! Неслыханно!

Секретарша на цыпочках подошла к массивной черной двери украшенной лишь овальной табличкой: «Госпожа Александрина Роден», негромко постучала, на миг приоткрыла узкую щель, умудрившись выпалить на одном дыхании:

– Госпожа Александрина, Вас приглашает к себе госпожа Мафалда!

Синий полумрак колыхнулся, протянул невидимые, но осязаемые щупальца к дрожащей секретарше. Аманда судорожно сглотнула, зажмурилась, представляя короткий полет к потолку, но магия вдруг отступила, а из глубины комнаты раздался усталый голос:

– Я буду через полчаса.

Так быстро секретарь директора еще ни разу в жизни не бегала, даже тогда, когда за ней погналась огромная собака, загнавшая девочку на забор! Доложив госпоже директрисе, что госпожа Роден скоро будет, Аманда упала на стул в приемной и принялась утешаться молочными тянучками, припрятанными в нижнем ящике стола. Что кроме сладостей может так порадовать девушку? Разве что много сладостей и горячий чай!

Ровно через тридцать минут тяжелая дверь приемной скрипнула, пропуская довольно высокую даму лет двадцати пяти – тридцати. Строгое темное-синее платье с белым воротничком и манжетами добавляло ей возраста. Волосы, уложенные в тугой пучок на макушке, были прикрыты широкой бархатной лентой траурного цвета, а на ногах, вопреки привычкам классных дам и наставниц, красовались мягкие туфельки без каблуков. Поговаривали, что подошва этих башмачков подбита войлоком, чтобы ночная воспитательница могла неслышно скользить между кроватями воспитанниц.

В общем и целом, облик Александрины Роден можно было бы описать, используя эпитеты: строгая, чопорная, холодная и даже злая. Преподаватели частенько даже вслух удивлялись, отчего директриса Мафалда держит столь странную даму в ночных воспитателях, одновременно допуская госпожу Роден к дневным занятиям некоторых девочек?

Однако ученицы Королевской Школы любили свою строгую надзирательницу и всячески помогали ей скрывать от посторонних ее маленькие тайны. Одной из которых была страстная любовь госпожи Роден к сладкому, особенно, к медовым пряникам, а второй… второй секрет изумил бы коллег еще больше. На самом деле, «старухе Роден» было всего двадцать три года, и когда-то она сама училась в Королевской Школе для Юных Леди.

– Аманда, госпожа Мафалда свободна?

Довольно низкий для женщины голос прозвучал очень мягко, но секретарь все равно вздрогнула и поспешила заглянуть в кабинет директрисы.

– Проходите, госпожа Александрина, Вас ждут! – с невероятным облегчением выпалила Аманда и, сев за стол, задумалась: ну, почему она так боится эту женщину? Даже появление королевского инспектора образования не вызывает у нее такого жутковатого холодка где-то между лопаток!

Кабинет госпожи Мафалды поражал каждого, кто попадал сюда впервые. Входную дверь окружали стеллажи, заполненные альбомами и фолиантами. Боковые окна закрывали тяжелые занавеси, усиливая сходство кабинета с пещерой – пугающей и таинственной! В центре комнаты стоял монументальный стол, отделанный потемневшим серебром и малахитом. За спиной директрисы висел большой портрет Его Величества Клауса-Фердинанда Второго в полной парадной форме. Справа стену занимал такой же большой портрет Ее Величества Арионы-Маргариты, а слева – портрет Наследника, кронпринца Франца Кристиана.

Воспитанницы, попадавшие в кабинет директрисы потом долго не могли отделаться от впечатлений, вызванных мрачно-торжественным интерьером. Однако передняя часть кабинета была именно воспитательной, а еще служила местом приема всевозможных чиновников и проверяющих.

Александрина знала, что, если обогнуть одну из парных этажерок, стоящих чуть позади стола, можно попасть в просторный светлый уголок, уставленный мебелью, обтянутой светлым ситцем. Диванчик, три кресла, чайный столик, изящный секретер, дальше располагался камин, стену украшали три окна, чуть прикрытые ажурным тюлем – таким был кабинет госпожи Мафалды для тех, кто удостаивался чести выпить с ней чашечку чая.

Услышав скрип двери, почтенная дама выглянула из своего убежища и пригласила:

– Идем, выпьем чая, Лина. Без чашки хорошего улуна я не смогу объяснить, зачем вытащила тебя из постели.

– С удовольствием – ответила девушка, огибая шкафчик темного дерева. Диванчик манил присесть, уютные подушки просились под голову, а веки сами опускались на покрасневшие от недосыпа глаза. Как же ей хотелось назад, в узкую, но такую удобную, постель!

– Я постараюсь объяснить все коротко, – сочувственным тоном произнесла госпожа Мафалда, заметив её состояние и наполняя чашки нежно-золотистым чаем.

Медовые пряники маняще блестели в свете полуденного солнца, масло таяло в розетке, душистое варенье благоухало рядом с тостами. Александрине стоило насторожиться – несмотря на благоволение к госпоже Роден, директриса все же не баловала ее сладостями, считая, что юным леди полагается сдержанность во всем.

– Утренней почтой мне доставили письмо королевской тайной службы.

Чашечка в руках девушки непозволительно громко звякнула о блюдце.

– Лорд Илмир требует твоего присутствия на совещании в стенах их… заведения!

– Когда? – в горле Александрины пересохло.

– Читай! – госпожа Мафалда, не церемонясь, положила конверт рядом с чашкой Лины.

Девушка взяла письмо, развернула плотный лист, пробежала глазами по тексту и немного расслабилась.

– Меня приглашают на консультацию… Возможно, что кому-то из министров приснился дурной сон…

Директриса скептически хмыкнула:

– Иногда я жалею, что твоя семья не дала тебе возможности совершить гранд-тур. Большое путешествие и светская жизнь окунают юных леди не только в любовные страсти, но и в политические премудрости.

Александрина потупилась. Было время, когда она рвалась из Школы со всем пылом юной души. Мечтала, как швейцар распахнет перед ней тяжелую дверь, а привратник, утирая усы, с поклоном придержит кованную калитку. Представляла, что на булыжной мостовой ее будет ждать карета с гербом рода. В карете будут улыбаться матушка и сестры, а, возможно, даже брат – гвардейский капитан – почтит младшую сестру своим присутствием. Карета отвезет ее в столичный дом семьи, и слуги встретят ее радостными поклонами, а потом вернутся к суете – ведь нужно подготовиться к первому балу в честь молодой госпожи…

Глава 2

Кто же знал, что все мечты юной леди могут рухнуть в один миг? Шестнадцатый день рождения был прекрасным: поздравления, подарки, танец с учителем, чашка шоколада на завтрак – в Школе умели радовать воспитанниц, помня о том, что все они не имеют по крайней мере одного родителя. Счастливая и довольная Лина шла по коридору, когда среди ясного зимнего дня ее накрыла черная тень… Подарки выпали из рук, золотистые драже раскатились по темному деревянному полу, девушка закричала и не видела, как в коридор выбежала дежурная воспитательница.

Месяц в лазарете на грани жизни и смерти, а потом неутешительный вердикт приглашенного мага-лекаря: юная леди Александрина получила наследственное темное проклятие, передающееся через поколение в семье отца.

– Я слышал о таком, – озадаченно хмурился молодой маг, дальний родственник госпожи Мафалды, – точнее, читал в Академии. Никто не знает, на кого из семьи ляжет проклятие, и что его инициирует.

– Меня больше волнует, как его снять, – ворчливо ответила директриса, пристально рассматривая девушку.

За этот месяц Лина похудела, кожа стала особенно бледной, ее ясные голубые глаза превратились в синие, волосы приобрели отлив воронова крыла, а на лицо легла печать пережитых страданий.

– Снять может либо тот, кто наложил, – пожал плечами юный магистр, – либо тот, кто выполнит условие, заложенное в проклятии.

– Семья девочки отказалась предоставить информацию, – устало потерла висок женщина, – более того, они прислали мне все бумаги, Александрине отказано в поддержке рода.

– Почему? – молодой человек искренне недоумевал, – У девушки хороший потенциал, а то что магия сменила вектор не так уж важно, главное, как она будет ее применять.

Госпожа Мафалда с легкой улыбкой посмотрела на двоюродного племянника. Юноша вырос в дружной, любящей семье, быстро нашел свою стезю и, пользуясь поддержкой рода, получил самое лучшее образование, какое было возможно в сфере его деятельности. Теперь он занимался наукой, не оглядываясь на политические и финансовые заботы, а вот семья Лины…

 

После гибели лорда Огастеса его вдова обратилась за помощью к Его Величеству. Король рассмотрел заслуги покойного, учел наличие четырех дочерей и единственного несовершеннолетнего наследника, а также сильную светлую магию рода и предсказуемо распределил детей по королевским учебным заведениям, взращивая новое поколение верных дворян, обязанных ему лично. Вдова получила небольшую пенсию и удалилась в деревню, наезжая в столицу лишь на пару недель во время сезона.

– Вот что, Брианн, – решительно произнесла она, – ты говоришь, что обучение от вектора силы не зависит.

– Нет, тетушка, разделение на кафедры начинается с третьего курса, а до этого и светлых, и темных учат одинаково.

– Значит, ты сможешь помочь Лине обуздать ее силу?

Молодой магистр еле удержался от того, чтобы почесать вихры на макушке. Очень уж не хотелось ему возиться с девчонкой, внезапно получившей темную силу! Но тетя Мафалда… В семье ее очень уважали, шепотом передавали какую-то мутную историю, из-за которой благородная леди осталась незамужней, зато получила должность директрисы пансиона, которому покровительствовал сам король.

– Хорошо, тетя, я постараюсь научить юную леди основам, – сдался Брианн и добавил: – подозреваю, если она не справится, то просто сойдет с ума.

Директриса вздрогнула, но удержала добрую улыбку:

– Спасибо, Бри, жду тебя завтра, – с этими словами женщина проводила родственника до двери, а потом повернулась к кровати: – открывайте глаза, юная леди, я вижу, как дрожат ваши ресницы!

Александрина поколебалась и распахнула веки:

– Госпожа Мафалда…

– Я знаю, что ты все слышала, Лина, и хочу тебе кое-что сказать по этому поводу.

Немолодая женщина грациозно опустилась в кресло, чтобы видеть лицо девочки, и на миг погрузилась в воспоминания: ах, какой прекрасной казалась ей жизнь в шестнадцать! Да и в восемнадцать мало что омрачало ее существование. А вот сейчас, почти в пятьдесят… Встряхнув головой, женщина отогнала печальные воспоминания и серьезно посмотрела в глаза воспитанницы:

– Твоя семья сейчас очень напугана, особенно матушка. Она боится потерять перспективные партии для твоих сестер, опасается испортить карьеру сына. Проклятие, про которое не вспоминали почти полвека, вновь объявило себя. Все неизвестное пугает, поэтому они прислали бумаги и чек на приданное…

Директриса выдержала паузу, давая Лине привыкнуть к мысли о внезапном одиночестве.

– На самом деле, семья не может отречься от тебя, – сказала госпожа Мафалда и заслужила изумленный взгляд девушки. – Ты несовершеннолетняя. Если ты подашь прошение Его Величеству, он, несомненно, обяжет господина Родена терпеть тебя за своим столом до конца твоих дней, или до вероятного замужества.

Александрина вздрогнула. В их семье была такая приживалка – кузина отца, тетушка Сабрина. В юности она получила серьезную травму, обезобразившую ее лицо и тело, поэтому семья не смогла отыскать для нее супруга. Сначала тетя Сабрина переживала, потом ворчала, и, наконец, озлобилась, став пугалом для маленьких детей и обузой для взрослых.

– Ты молода и привлекательна, возможно, твой брат сумеет найти тебе супруга, – пауза прозвучала зловеще, – какого-нибудь противного старика, которому будет плевать на твой темный дар. Есть такие любители юных девушек, готовые платить за телесные удовольствия браком или испорченной репутацией…

У Лины волосы зашевелились на голове. Все же до десяти лет она жила в поместье и, благодаря умению незаметно сидеть в уголке, слышала много историй о браках соседей и родственников. Что-то подобное говорили про старого мистера Уоткинсона. За десять лет этот бодрый еще джентльмен сменил пятнадцать горничных, и все они были не более чем пятнадцати лет от роду. А потом все же женился на юной сироте Ниале Лейнс, имеющей особенно хрупкое сложение. Поговаривали, что он запрещает жене даже пить чай без разрешения, опасаясь, как бы ее хрупкая фигурка не стала более женственной!

– Вижу, ты меня понимаешь, – вздохнула госпожа Мафалда. – Будешь писать Его Величеству? Я могу поднять старые связи и передать письмо в ближайшие дни.

Девушка закрыла глаза, хотя последний месяц отчаянно боялась это делать. И спать боялась. Кошмарные чудовища вились вокруг нее, врывались в комнату с любым вошедшим человеком, парили под потолком, скребли когтями пол… И если бы только чудовища! За госпожой Мафалдой, например, бегала маленькая девочка с окровавленными ручками, а за юным магистром, который пришел в лазарет по личной просьбе директрисы, таскался целый шлейф разбитых склянок с разными цветными жидкостями, порванные манускрипты, изломанные приборы и даже продавленный стул.

Она видела чужие страхи, кошмары, сны, заставляющие проснуться в холодном поту. Для нее они были не просто видимы – порой, они становились реальностью, как вот этот мерзкий изумрудный червяк, раскачивающий занавеску на окне. Кажется, нянечке в детстве подкинули такого в тарелку с кашей…

– Что же я буду делать, если сама откажусь от семьи? – прошептала Александрина. – Никогда не увижу маму? Брата? Сестер?

– Увидишь, если пожелаешь, – рассудительно ответила директриса и продолжила: – они ведь приезжают в столицу, посещают балы и общественные места. Дело для магички всегда найдется. Ты же не мечтала сидеть на диване в гостиной и пить чай в окружении таких же клуш?

Лина смутилась. У нее не было твердого видения будущего, да и кто об этом всерьез задумывается в шестнадцать лет? Было желание окончить Школу для Юных Леди, покружиться в танце на первом балу, а дальше? Девушкам находят мужа, они уезжают в другой дом, живут там, иногда приезжая к родственникам в гости, а потом появляются дети, недовольное выражение лица и мигрени…

– Твоя матушка – очень слабый маг, поэтому пользуется своими силами лишь в быту, а вот отец служил в королевской почте, помогал перебрасывать на большие расстояния письма и посылки.

– У папы были большие способности к телепортации, – робко заикнулась девушка, – светлые…

Госпожа Мафалда неожиданно улыбнулась:

– Ты думаешь, что темный телепорт чем-то отличается от светлого, малышка? Поверь мне, только цветом. Я долго жила при дворе и знаю, что Его Величество пользуется услугами любых магов. И темные, и светлые служат королевству. И те, и другие получают разрешения на практику и приносят пользу обществу. Тебе стоит узнать свою силу получше. Ты сможешь найти ей применение, стать независимой, и тогда никто не скажет, что леди Александрина Роден проклята. В свете это назовут изюминкой, или пикантной особенностью, и, может быть, однажды тебя пригласят на службу во дворец.

Глаза наставницы затуманили воспоминания, и Лина решилась:

– А какая магическая сила у Вас, госпожа Мафалда?

Женщина выплыла из грез и странно хмыкнула:

– Всегда знаю, говорят мне правду или ложь, а еще когда-то я умела бесподобно петь.

– Умели? – девушка сочувственно посмотрела на директрису.

Она уже знала, что голос можно потерять от простуды или от сильных переживаний.

– Да, однажды я очень сильно испугалась, и голос пропал, – женщина встала, демонстрируя, что разговор закончен. – Я зайду к тебе завтра, Александрина, а послезавтра придет Брианн, чтобы начать занятия. У тебя есть время подумать, чего ты на самом деле хочешь.

Глава 3

Остаток дня Лина провела в раздумьях. Впервые она попыталась понять – а так ли счастлива была ее мать замужем? А другие родственницы? Сестры отца, кузины матери, иногда приезжавшие к ним в гости в сезон спелости яблок и вишни? Это были женщины разного возраста, разного достатка, вспоминая их имена и лица, юная леди Роден не могла припомнить ни проявления сильных эмоций, никакой-то особенной яркости в их жизни. Возможно, когда-то это было, но очень давно. Так давно, что с той поры степенные матроны превратились в скучных вечно утомленных заботами женщин.

Мужчины – это совсем другое дело, конечно. Мальчикам полагается мечтать о подвигах и свершениях, о карьере в армии или при дворе. Даже жениться и оставить наследников они могут значительно позже. Девушке двадцати лет не стесняются напоминать, что она обуза, а мужчина может найти невесту и в сорок, бравируя своим свободным положением и доходом.

Брат Лины мечтал о военной карьере, его магическая сила позволяла ему служить даже в гвардии, поскольку щиты юный лорд ставил виртуозно, даже его учитель восторгался. А ведь Александрина была не слабее его! Еще в раннем возрасте, убегая от злого соседского мальчишки, лорда Руменса, она закрылась щитом, который он не сумел продавить своим!

Даже благородных девочек редко отправляли в магические школы или академии. Только если дар был действительно сильным и требовал жесткого контроля, в остальных случаях обходились традиционными уроками с матерью или тетушками. Бытовая магия для женщин стала чем-то вроде рукоделия. Не все обладали ею в полной мере, но укладывать волосы, разглаживать оборки или освежать пассом цветы в вазе учили всех.

В Королевской Школе Юных Леди были уроки бытового волшебства, косметического ухода за лицом и телом, и немного садово-огородных премудростей для тех, кто будет жить в загородном поместье или мотаться с мужем-офицером по гарнизонам.

Александрина честно занималась, ее хвалили, но лучше всего у нее получалось украшать помещения всевозможными блестящими звездочками, сердечками, порхающими птичками. Учитель называл это «даром феи», подсказывал, как можно закрепить воздушные гирлянды или многоярусные композиции. Зато все остальное у нее получалось из рук вон плохо! Убрать пыль, или подвить локон Лина не могла – пыль становилась золотистой, а локоны вставали дыбом, как рога лесного духа в старинной книге сказок. Даже складки на платье разутюжить не получалось – юбки начинали отплясывать, задираясь выше колен!

А теперь ее дар стал совсем другим – темным, и вместо гирлянд она может… А, собственно, что она может? Девушка села в постели, отгоняя навязчивую слабость, и присмотрелась к ближайшему чудовищу. Оно чем-то походило на собаку.

– Ко мне! – коротко приказала она, и лилово-зеленая пугающая тень очутилась рядом, принялась ластиться, пытаясь подставить под ладонь уродливую бугристую голову.

– Чья же ты? – задумчиво спросила Лина и вдруг увидела ответ на свой вопрос. Тварюшка была порождением испуга одной из младших девочек. Малышку укусила собака, точнее, только порвала платье, уронила в пыль, а строгая нянька, отчитавшая девочку за испорченную одежду, добавила страху сил. Теперь это вот чудище с пастью, похожей на клацающий капкан, с горящими глазами и хвостом-пропеллером является Вилене во сне, приводя к мокрым неприятностям. Нянька ругается, меняя простынку, а тварь становиться крупнее и сильнее!

– Знаешь, что? – задумчиво сказала Александрина, теребя холодные лысые уши порождения страха, – навести-ка ты сегодня обоих нянек, а девочку оставь в покое. Пусть спит крепко и сладко.

Лилово-зеленая собака уперлась бугристым лбом в руку повелительницы, потерлась, выпрашивая еще немного силы, а потом одним прыжком ушла куда-то прямо через приоткрытое окно. Лина вздрогнула – второй этаж! Потом нервно хихикнула – неужели она действительно сумела пообщаться с порождением страха? Пока девушка привыкала к внезапно изменившейся реакции, в ее ладонь ткнулась другая «собачка», больше похожая на помесь дикобраза и хищной птицы.

– А ты чья?

О, эта тварюшка принадлежала строгой даме-казначею. Постоянный страх, что ворона или сорока покусится на блестящие монетки, или кто-то украдет ключ от заветного сундучка, терзал госпожу Тиррину больше, чем постоянная изжога. Погладив царапающие руку иголки Александрина вздохнула и предложила:

– Давай, ты будешь днём сундучок охранять, а ночью спать? Госпожа Тиррина добрая, только от страха все время морщится и есть не может.

Этот монстрик тоже выпросил свою порцию ласки, а потом ушел. До утра Александрина так и не сомкнула глаз, разгоняя страхи, скопившиеся в Школе. Поначалу это было нетрудно, и напоминало ей возню с игрушками в детском уголке, а вот потом, когда руки заледенели от усталости, а шея ныла от напряжения пришлось прилагать усилия, чтобы не спрятаться под одеяло. На рассвете, отпустив последнего монстра, девушка сползла в подушки и потеряла сознание.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru