Нежизнеспособный

Yuri Lepichuri
Нежизнеспособный




Не одетый в слёзы никем,

Я сплёл рубаху из вьюнка,

Под чистым небом, под инеем

Цветам отдам всего себя.

В подсолнухов поле без края,

Не особенный, но как снег среди мая…

Ах, отчего я не облаков стая?

Пролить дождь людям, тая.

Не одетый никем в отчаяние,

Я нашёл в свете больше страдание.

Поселившись в жемчужном сознании,

Со стальным телом Зелия создание

Мне однажды назначит свидание

В лесу, где в ветвях высоко

Качелей крылатых петли

Я молюсь, что б не срезал никто.

Осуши вены, съешь моей плоти,

Пока во мне ещё есть чувство боли.

Белую аджисай крась, Алиса,

Моей алыми каплями крови.

Божество угнетать не привыкло

Место святому в аду впредь

Наконец моя боль поутихла.

Что за сладкая девушка смерть…


youriXina

20 августа, 2020г.



Величественная белая арка, недосягаемой для человека высоты, стояла посреди круглой сцены. Место то было на горе, и было самой высокой точкой мира. Молчание и стоячий воздух разгонял только человек, идущий уверенно к центру по камням. Он был в сером свободном одеянии, с упавшими небрежно на лоб прядями чёрных волос. Его шаги разносились с грохотом. Его пульс услышал бы каждый, кому довелось оказаться случайным зрителем. Дыхание превратилось в рычание цербера. Глаза его налились кровью.

Парень распростёр руки в стороны и задрал голову вверх, стоя в самом центре узоров на земле, под сводом арки. Свет озарил его тело изнутри и с неба ударила молния. Юноша упал на колени и потянулся за повисшим в воздухе перед ним ключом. Посмотрел на свои ладони. Оглядел в парящее рядом зеркало своё лицо. Голос разнёсся по всем уголкам мира неистовым воплем.



«Знаешь, возможно, мне стоило умереть ещё тогда… в пустыне… Может и так… но этого не произошло. Я имею право на жизнь – так решил мир. Этот неправильный глупый мир, что я ненавижу всем сердцем. Мир сводящий с ума, мир, что делает больно. Возможно, ты не поймёшь моих слов, и не примешь мою реальность, но скажи? Чем я отличаюсь от тебя? И, теперь, я впервые слушаюсь советов. Так, где же моя ошибка? В этом мире Я – Бог».



«Я – Тадашин Кирей. И сегодня решил записать пару слов на будущее, нелепо начинать вести дневник в 22 года, знаю» – смеётся – «Я пятикурсник академии исследования прошлого опустошённых территорий. Вчера я почувствовал сильное желание оставить себе письмо в будущее, меня на мгновение пронзило стрелой отчаяния и грусти, словно однажды мне понадобится прислушаться к самому себе».

Юноша вскинул голову и, уставившись в стену, словно бы там кто-то мог стоять, беззвучно спросил у пустоты: «Может мне и сказочку себе оставить? Я люблю сказки, будет мило прочитать что-то подобное спустя много лет? Сравню то, с чем столкнусь, со своими представлениями!». Вернувшись к тетради, он принялся с большим, точно детским запалом писать: «Что ты встретил в тех землях? Они правда так безжизненны, как говорят? А слухи, что вся техника выходит из строя это правда? Я же пошёл в академию не ради достатка или посторонних хобби, а то некоторые из-за… относительной простоты поступления и наличия свободного времени успевают выучиться много чему. Ну не то что бы поступить было совсем легко… а точно… не важно! Говорят, это скучная работёнка сопровождать и оберегать группы археологов от диких зверей, смотреть за работой солнечных батарей и ветрогенераторов, рабочих оберегать, путешествовать по непригодным для жизни далям в поисках поселенцев, оторванных от цивилизации. Помнишь? То как я сейчас верю в то, что это будет увлекательно? Старшие исследователи говорят, что уже осталось не та много неосвоенных частей, но я-то знаю, что они врут – мало кто вообще старается работать. Никто не следит за выполнением планов, нам платят достаточно и посылают на экспедиции только для вида, что бы обычные граждане не считали, что от них там что-то скрывают, да и что бы мы спасали незадачливых энтузиастов, лезущих в опасности. Всё-таки пустыня слишком дорога и бесполезна. А, и ещё, там в дали от городов за границей обитаемости и правда так жарко, как говорят? Всё же непроглядная пустыня…»

Юноша прервался, вскинул руками и чётко жестикулируя и шевеля губами, цокая зубами, но не подавая голоса спросил в голове: «Интересно, правда ли, что природа могла быть так жестока? Вроде как, более трёхсот лет назад, климат начал стремительно меняться, и людей переселили ближе к полюсам, уровень воды поднялся, но всё протекало достаточно плавно, человечеству хоть и было не комфортно, но насколько я знаю, жизнь пострадала не так сильно, как в то время об этом писали. Адаптируется человечество к новым условиям хорошо» – Кирей, неловко, давя звуки усмехнулся, закрыл тетрадь и аккуратно уложил её рядом.

Парень, к слову стоит сказать, не был сумасшедшим, как можно подумать. Его тихое поведение было обусловлено наличием соседа по квартире. Стоило юноше попытаться встать на ноги, да бы приняться за домашние дела, его голова естественно вздёрнулась вверх, а уже приподнимающаяся пятая точка тихо плюхнулась на место. Напротив, стоял мальчик, хотя скорее он только выглядел как мальчик, то был юноша двадцати одного года. Его вид не был страшным или угрожающим, юноша лишь вернулся с балкона, желая было взять ещё тюбик масляной краски. Однако, почуяв тайну, он уставился в знакомые глаза. Холодная светло-серая – буквально белая радужка его глаз, что даже сейчас в вечернем полусумраке пронзала тьму своим сиянием, заставляя цепенеть. Узкие зрачки и широко распахнутые глаза, белые сухие, вьющиеся волосы и мягкий бесформенный комбинезон в следах не отстирывающейся краски. Такой человек сейчас стоял над Киреем.

«Дневник пишешь?» – поинтересовался он бесцветным тоном, подав руку другу в помощь встать.

– Х-ха – вздохнул – и как догадался?

– Сколько лет ты не брал в руки бумажную тетрадь, где-то кроме академии?

– Разве это показатель?

– Ещё голос в голове сказал, да шестое чувство – блондин загадочно тепло улыбнулся и одобрительно похлопал друга по плечу – что-то случилось?

– Ахах, всё в норме… Хотя… Если честно… – Кирей пригласительно похлопал рядом с собой, на что отозвался друг и опустился на пол – мне как-то учитель Ай, сказала, что мы с ней похожи, не знаю чем, она не поясняла, и я не решился спросить, но, как бы то ни было, после мне вдруг стало интересно, а какой я? Как я похож на неё? Память вещь не надёжная, а собирать по диалогам в сети с разными людьми себя по кусочкам это такое себе занятие. И сейчас, я решил – оставлю для себя из будущего что-нибудь. Видео как-то неловко, самолюбиво… что ли… а рукопись – душевно.

– Вот как, ну я не против – мягко одобрил Ний – если так подумать, то таким образом у меня будет архив твоих историй, которые я смогу прочитать в любой момент… Ах да, ты же дашь мне почитать?

– Если не дам сам отыщешь и прочтёшь?

– Бинго – стрельнул пальцами в воздух.

Кирей открыл тетрадь снова, решив дописать ещё одну маленькую вещь.

«К слову сказать, спусковым крючком, почему я начал этот дневник было кое-что, что сегодня случилось… я, позволь мне тебе напомнить…





Парень с чёрными как смоль волосами неспешно переодевался в раздевалке в форму официанта. Сегодня он чувствовал себя не заслужено счастливым и уже с нетерпением предвкушал прекрасный вечер за фильмом в кругу близких. День был поистине удачным, он получил высший бал за две тяжёлые работы, что занимали всё его свободное время последний месяц. Конечно, если бы Кирей не брался за выполнение задания только тогда, когда поджимали сроки, ему бы не приходилось отказывать себе во сне. Но лучшей мотивации чем горящий дедлайн, никто в мире пока не придумал.

Атмосфера в ресторане была цветущая, запах пряностей витал в воздухе. Тихая ласковая мелодия, доносилась из стереосистемы. Уличные фонари уже зажглись и их тёплый жёлтый свет проникал через окна, придавая помещению особый шарм, в сочетании с приглушённым вечерним освещением люстр, а молодые работники порхали, подобно мотылькам по раздольному залу.

Перед дверью юноша завис на несколько мгновений, собираясь с мыслями. Этот ежедневный ритуал настраивания себя на добрый лад, был обязателен. Ведь он не знает людей, с которыми ему предстоит встретиться. И, возможно, кому-то не покажется проблемой заговорить с незнакомцем, но не Кирею. Дело не столько в том, что это его работа, и любая ошибка может повлечь будь то штраф, будь то увольнение, если чей-то вечер он сегодня испортит по своей неосторожности или неловкости, сколько в личном желании угодить любому посетителю. Как он бы хотел получить достойный сервис, так он хотел бы этот самый сервис и оказать.

Лёгкая дверь, поддалась давлению изящной руки с белоснежной манжетою и, сияющий в своей идеально выглаженной рубашке, белой жилетке с оторочкой цвета маджента, он нервно сглотнул, прежде чем подойти к одному из ближайших столов, где сидели женщина с ребёнком.

– Добрый вечер, я буду сегодня вашим официантом, извините, могу ли я принять ваш заказ? – парень говорил это каждый раз, как в первый с секундной заминкой, необходимой для репетиции внутренним голосом, нелепо, но придавало уверенности, что он произнесёт её достаточно громко и чётко, насколько это позволяли его речевые навыки, да к тому же естественно, чтобы не вызывать дискомфорта у посетителей. Благо люди обычно не обращали внимания на его состояние. То было нее со зла, они скорее просто не замечали за этим скованым, опущенным в блокнот, лицом всего водоворота мыслей, что кружились в его голове и топили изнутри.

 

Милая девчушка лет шести, улыбалась официанту лучезарно и открыто.

– Милая, скажи мальчику, что ты хочешь? – попросила женщина.

– Я хочу… тарта… таратар… – девочка изо всех сил старалась прочитать название десерта, но предприняв ещё одну неудачную попытку, развернула меню в сторону Кирея и пальцем ткнула на одну из фотографий. Это был милый десерт – тарталетка с кремами двух видов и «короной» из свежих ягод малины.

– Хорошо, как будет угодно юной леди. Могу ли я предложить вам чаю? – поинтересовался юноша.

– Да! И маме, тоже самое. Она… – девочка задумчиво подняла глаза и обвела всё вокруг взглядом. – Черный любит, и только я сама заплачу.

– Прекрасный выбор, ваш заказ скоро будет готов. – юноша отшагнул назад и направился в сторону кухни. Рабочие дни часто шли без особых проблем. Время тянулось медленно люди приходили и уходили. Почти никто не оставлял чаевых, но его это не заботило. Юноша лишь изредка выдавливал смущённую улыбку, в ответ на благодарность.

– Простите, пожалуйста! – Брюнет уже был около стола раздачи блюд, ставя тарелки с десертами на поднос, и внезапно съёжился всем телом, когда его спина повстречалась с кем-то. Казалось бы, он это крикнул от испуга изрядно громко, однако таковым голос прозвучал лишь в его голове. Ещё не зная масштаба оплошности, кровь его прилила к ушам, а голова пошла кругом от пока возможно необоснованного ничем чувства стыда. Он обернулся и увидел коллегу, что мрачно смотрела в пол. Не замечая столкновения, она метнулась в сторону и скрылась в помещении для персонала.

Позже парень наблюдал за этой девушкой весь оставшийся рабочий день и остался на вечернюю уборку. Подруга была безгранично одарена красотой, но совершенно не умела следить за этим подарком генов. Даже сейчас леди пребывала на рабочем месте в мятой блузке, пусть на её, роскошных форм, теле это и не раздражало, но сегодня от чего-то складывалось мнение, что ей стоило бы утруждать себя утренней рутиной чуть больше.

Люди, прежде видевшие эту женщину, всегда удивлялись, что она всего лишь официантка, хоть и в дорогом, но ресторане. Кажется, в её голубых глазах должны отражаться редкие экзотические пейзажи и дорогие украшения, а не тарелки и тряпки. Однако же сейчас, Суиин Аспарагус была даже более небрежной чем прежде, протирая столы, она смотрела как-то сквозь них. Но стоило милой шатенке-менеджеру, подойти, как тучи с лица развеялись, и заводная улыбка поселилась на лице, как ещё пару дней назад. Вот вроде уже она снова стала как прежде красива.

От любых вопросов по поводу своего состояния леди успешно уходила:

«Я встала не стой ноги»

«Попала в пробку и опоздала на работу, вот и не в духе»

«Разве я могу быть радостной, я же на работе, ну камон…»

«Сегодня что какой-то праздник?»

«Я поссорилась с парнем»

Кажется, последний вариант пришёлся любопытным сотрудникам по вкусу, но Кирею это было, как гром среди ясного неба, как пронёсшийся перед носом поезд, как проснуться по среди пожара. Он знал, что парня у девушки не было, они часто вместе обсуждали красивых посетителей, да и вообще регулярно болтали на все возможные темы, появись у подруги возлюбленный, это бы всплыло непременно.

Закончив с мытьём полов, переодевшись он вышел из заведения через заднюю дверь и принялся подпирать собой обшарпанную стену заведения. «Явно я должен попытаться помочь ей» – крутилось в его голове в танце с: «Я не должен вмешиваться чужую жизнь, только помешаю». Терзаемый выбором и незнакомым прежде тяготением сердца, он вытащил из кармана пятирублёвую монету и подбросил в воздух, мысленно причитая: «Орёл – попытаюсь, решка – оставлю её».

Монета упала орлом.

– Всё лучше попытаться, чем потом скорбить по человеку которого не вернуть – со смущённой улыбкой, оправдал волю случая парень.

Кирей принялся было думать над тем, как начать разговор и подбирать слова, в тот момент дверь слева от него отворилась.

– Прошу, позволь мне помочь тебе! – резко выпалил брюнет от неожиданности и с испугом слегка отпрянул в сторону. Блондинка стояла вровень с ним, и ежели была прежде с другом одного роста – теперь, сгорбившись и опустив голову, еле доставала ему до подбородка. Так, что пришлось поднимать глаза на своего собеседника.

– Мне не нужна помощь – сказала она в себя, теряя звуки в гортани – правда, ничего не случилось, вы все на меня так налетели, я вам что певичка, чтобы всегда улыбаться, у меня тоже бывает неважное настроение!

– Но ты же соврала – скованно возразил Кирей.

– Ну, ты, как дитя, ей Богу… У меня с полудня начала раскалываться голова, даже таблетки обезболивающего не помогли, а потом вы начали галдеть, я отвратно себя чувствую. Сама не знаю почему. Вот и вякнула.

Девушка устало сложила руки на груди, и одарила собеседника нежной улыбкой.

– Может стоит обратиться к врачу? – предложил заботливый друг – У тебя же раньше не бывало таких проблем со здоровьем, даже меня в показателях выносливости обойдёшь, тут явно что-то не так.

– Ага, тоже уже об этом подумала и записалась на завтра перед работой.

– Тогда – брюнет удерживал девушку за край рукава – давай я возьму твои смены на следующей неделе. Ты сможешь спокойно отдохнуть дома, где тебе никто не будет мешать, побудь с сестрой, какое-то время. Ай, уверен, будет рада позаботиться о тебе, вы же очень близки – голос его был мягким, и старался литься так плавно, как это возможно, да бы подруга не чувствовала боли от резких звуков. Кирей не произвольно подался вперёд, желая обнять и утешить, но счёл этот порыв непозволительным и сдержал себя.

– Ты бы о себе больше думал. Ладненько, я буду рада, если ты мне так поможешь, правда, стоит провести время с семьёй, я, конечно, не ты, маме в плечо плакать не могу, но любимой сестрёнке и племяшке, очень даже. Только позвони менеджеру сам. – Она одёрнула руку, и направилась прочь. Казалось, сейчас Суиин была больше похожа на видение. Звука шагов почти неслышно, а силуэт в пышной белой юбке, что развевалась на сильном ветру переулка, покачивался и стремительно удалялся на свет огней просторной, широкой улицы.

– Пока, солнце, я полагаюсь на тебя! – Добавила она вслед не оборачиваясь.



Вечером мысли всё не утихали и развалившись в объятиях сестры на диване, Кирей мало уделял внимания фильму. История была про некую женщину, скрывающуюся от возлюбленного в горах. Ний сидел на полу вытянув ноги и играл со свешенной рукой своего лучшего друга, перебирая его пальцы.

Девочка, державшая голову брюнета на коленях, была лет пятнадцати маленького роста, немного в теле и с короткими низкими хвостиками. Ей бы пошли милые платьица, но она предпочитала им грубую мальчиковую одежду, основную часть которой таскала из шкафа братца. Сначала на один вечер, а дальше попросту не отдавала назад. Даже сейчас она была в новой находке – свитшоте с прорезями на локтях и длинными, свисающими даже на вытянутых руках рукавами.

– Ниум, что ты делаешь с братцем? – Недовольно упрекнула девочка, сейчас, её, крашеные в красный, волосы идеально дополняли её начинавшие заливаться гневом щёки.

– Ой! ты разве не должна смотреть фильм, малышка? Сама выбрала мелодраму, а я не люблю слезливые истории, надо же как-то себя развлекать. Слушай, Кирейюшка, хочешь я тебе колечко подарю?

– Тааак! – Возразила Джун и крепче обняла брата – Это мой братик и такому страшному парню я его не отдам! Сколько ещё повторять?

– Разве же я страшный?! Только глянь на мою мордашку, врушка, я же красавчик, ты просто ревнуешь меня к брату~ – Его эмоции: испуга, удивления, обиды, усмешки и самодовольства на лице сменялись так быстро, что любой актёр бы позавидовал мастерству управления своей мимикой.

– Я ревную брата к тебе, ящерка – А вот эти недовольно прищуренные глаза девчонки были явно позаимствованы у Кирея, таким же взглядом он одаривал сестру, когда подозревал во лжи.

– Замечу: красивая ящерка.

– Страшная хикка-ящерка, и откуда у тебя кольцо? Неужели стащил из лавки, твой начальник, вот точно, убьёт тебя!

– Нет, откуда такие страшные мысли? – парень удивлённо вскинул брови – Я сейчас увлёкся работой с металлом, тебе подарок уже готов, только носи колечко на цепочке как кулон, твоим пальчикам больше подойдут золотые украшения.

Ний ушёл в свою комнату шариться в ящике с инструментами. Парни делили одну комнату на двоих. Изначально жили в разных, но с тех пор как Джун зачастила, да ещё и с ночёвками, пришлось выделить ей гостиную, а самим ютится в десяти квадратных метрах. Места было бы предостаточно, не окажись у Ниума множества разных хобби и он не мог отказаться от синтезатора и скрипки, мольберта, десятков полотнищ, инструментов по ремонту, швейной машинки и швейных принадлежностей, устройства для резьбы по дереву, гончарного круга и много чего ещё. Правда ни одному из парней это по какой-то неведомой причине не мешало. И не мешали забитые до предела полки и ящики, из одного из которых седовласый юноша забрал сейчас маленькую невзрачную, но очень аккуратно вытесанную из осины коробочку. А возвратясь на своё место подле друга, он протянул предмет одной рукой, якобы это какая-то мелочь.

Джун приняла подарок с презрением, открыла крышку и достала гранённое железное кольцо, по которому словно бы струились потоки воды, пенились крохотные волны и вился вьюнок, чьи незамысловатые венчики с тончайшими выгибающимися наружу лепестками вздымались не сильно, но различимо. Аксессуар был отполирован до блеска и видимо покрыт прозрачным похожим на эпоксидную смолу материалом поверх основного, для того, чтобы милейшая растительность не поцарапала своего носителя.

– Ты правда это сделал для меня? – вымолвила девочка, стараясь не показать своего восхищения.

– Разумеется, милая, я же должен тебе как-то отплатить за то, что… одалживаю у тебя братика – он коварно бросил взгляд на Кирея.

Как уже понятно, Ний любит дразнить Джун и подобные стычки были совершенно обычным делом, так что виновник споров игнорировал происходящее, сам того не понимая, предоставляя обеим сторонам вольность говорить, всё что вздумается.

– Ах, ты мелкий! Я не отдам тебе кольцо назад и не проси! – внезапно воспылав гневом, бросила девочка, а сама невольно спрятала новую вещицу в карман.

– Да это же подарок, носи на здоровье – парень улыбался своей коронной улыбкой, яркой как палящее солнце – пойдём-ка лучше спать в следующий раз я выберу, что смотреть.

– Нет, уж! Тогда пусть брат выбирает, твои фильмы такие скучные, что я усыпаю.

– Ладно, я постараюсь – промямлил Кирей, словно только проснулся от долгого сна.

– А, да, Ниум, ещё кое-что, можно я сфотографирую одну из твоих картин? Я хочу показать её подружке – одёрнула Джун.

– Нет. Ты знаешь правило. – отрезал художник.

– «Никто не должен их видеть» – растягивая слова и переигрывая друга, сказала девочка – что за глупости? Красивые же!

– Знаю.

– Тогда почему? – Джун недоумевая скрестила руки на груди.

– Я творю не для того, чтобы кто-то мою работу обсуждал, а вы начнёте чесать языками слишком много.

– А если я тебе пообещаю? Честно, Мира очень хорошая, мы с ней с пелёнок лучшие подруги, поверь мне. И ты, Кирей, скажи ему! Мы будем молчать, честно-честно!

– Нет – отрезал Ний.

– Вот поэтому ты и не достоин братика! Картины не смотри, Нием не зови. Скрытная, подозрительная, хладнокровная рептилия!

Джун захлопнула за парнями дверь с силой, такой, что стены задрожали. Старший брат было хотел отчитать сестру за ужасное отношение к вещам, но друг держал его за руку и от этого раздражение куда-то пропадало.

Брюнета, уже усыпающего на ходу, неожиданно усадили на диван, хоть и видавший виды, но ещё пригодный к использованию. Сейчас парень явно не был настроен на разговоры и с учётом того, что прятаться было не от кого, он всё же завесился чёлкой и сидел, опустив голову из-за подступавшей дрёмы. Ниум, выбирая ракурс для рисунка, пристроился с холстом у стены напротив и светло-бежевой пастелью принялся намечать основные линии. Свет от лампы, искусственный, сейчас ему был не по душе и парень выставил свечу рядом на столе и зажёг от карманной зажигалки. В этом антураже он запечатлел, что видел. С резкими тенями на фоне фиолетовых почти чёрных стен, дорогой ему человек сиял, подсвеченный тёплым огнём.

– Даже не скажешь мне, что устал и хочешь спать? – между делом задал вопрос художник.

 

– Ты же пишешь, разве я могу отрывать тебя от искусства? – сонно, но от этого не менее довольно происходящим, вымолвил Кирей.

– Всегда одинаковый, я люблю эту твою черту.



1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru