Забыть и вспомнить

Эрих Ренэйт Шульц
Забыть и вспомнить

Пролог

Дверь ударилась в стену и захлопнулась так, что гул прошелся по всему дому. Блейк долго стояла неподвижно, глядя на брата неверящим взглядом.

– Незачем пытаться прожечь во мне дыру, – совершенно спокойно произнес Эмилиан, будто вообще ничего не заметил.

Сначала его ничуть не удивило поведение сестры. Она была словно яростный ураган, заточенный в теле очаровательной девушки. Сестра постоянно демонстрировала решимость и скорость, которой не обладали многие его бывалые бойцы. Энергия из нее не ключом била, а фонтаном. А теперь такое странное поведение Блейк на секунду заставило его насторожиться, задуматься о причине. Сестру словно подменили. У нее обычно рот не закрывался ни на минуту, а теперь она стояла как каменная.

– Что случилось? – спросил Эмилиан, поднимая на нее внимательный взор.

Мужчина знал, что сестра должна что-то сказать. Чувствовал ее непреодолимое желание высказаться. Они смотрели друг другу в глаза, и он ожидал, что она начнет говорить первой. Но Блейк молчала, не в силах подобрать нужных слов, чтобы хоть что-то ответить. Хотя блеснувшие беспокойством глаза ее выдавали. Они говорили о многом.

– Ты отвлекаешь меня от важных дел, – только и подстрекнул он, а она все молчала. Казалось, даже моргать разучилась. – Мы могли бы побеседовать позже? Или у тебя что-то важное, раз ты пришла ко мне?

– Н-не знаю… – еле выдала Блейк. Эмилиан вздернул бровь: давно он не видел сестру в таком состоянии. Если она попадала в плохую ситуацию, то делилась этим, и ему не приходилось словно клещами вытягивать из нее слова. – Не знаю, с чего начать…

– Начни с главного, – вздохнул мужчина, явно не ожидающий от сестры хороших новостей. – Тебя что-то беспокоит, Блейк? Ты почему-то сама не своя последнее время. И я настаиваю на том, чтобы ты…

– Жива, – быстро выдохнула Блейк, прерывая его речь. – Жива наша Луна.

Он замер на какое-то мгновение и насторожился. Нет, наверное, ему послышалось.

– Я… Я видела ее…

– Какого дьявола? – рыкнул Эмилиан сердито.

От сказанного мужчина внутренне задрожал. Он неоднократно давал всем без исключения понять, что это запретная тема для разговора, и до сегодняшнего дня никто не спрашивал о смерти его жены. Своими словами сестра насыпала соль на рану, которая, как казалось ему, давно уже затянулась, и ударила побольнее.

– Ил…

– Не смей произносить ее имя вслух! – резко перебил ее мужчина и с размаху опустил кулак на стол, давая тем самым понять, что разговор ему неприятен.

Эмилиан нахохлился. Его глаза потемнели и приобрели жутковатый цвет. От него вдруг повеяло несокрушимой мощью и нерассуждающей силой, и Блейк почувствовала, как едва ощутимо встрепенулось в ней ее волчица.

– Альфа, – проскрипел голос девушки. Сгорбившись, она стискивала зубы, словно пыталась сдержать в себе готовый вырваться наружу крик огромной боли и мучения, и прижимала белые от напряжения пальцы к вискам. – Альфа, прекрати!

По лицу Эмилиана заходили желваки. Вновь стала нарастать боль.

Его сердце болело сознанием человеческой утраты. Трудно, физически невозможно было поверить, что мужчина больше не увидит свою жену рядом. Ее смерть – одно из самых кошмарных мгновений за всю его жизнь. Впервые за долгое время он позволил себе больше не сдерживать слез. Эмилиан рыдал, рыдал безумно.

Когда умерла его истинная пара, с ним умерла часть его собственной души. Он сошел с ума, и только их маленькая дочь удерживала его в этом мире, а еще страх оставить ее одной. Именно поэтому он взял клятву с доверенных лиц быть верными своей девочке и найти виновного в смерти его любимой. Эмилиан до сих пор не нашел убийцу. Убийцей мог оказаться кто угодно. Это мог быть оборотень или человек, который связан с ним или его женой.

Альфе было жутко находиться в лесном домике. Все произошло именно там. Он был один с ней, когда у нее преждевременно начались схватки. И так как это были первые роды, Эмилиан страшно тревожился, благополучно ли все кончится. Роддом находился далеко от их дома, и он не мог придумать ничего лучше, чем обратиться за подмогой. Однако удача оказалась не на его стороне, и ему пришлось пожинать плоды своего дурного выбора. Зачем он бросил роженицу одну в пустом доме?

Эмилиан вернулся. Метнулся было к ней, но только растерянно обвел взглядом комнату и задержался на Сабине, его экономке, которая должна была принять роды, в немом вопросе.

– Где? – попытался было что-то сказать женщине, но слова замерли у него на губах.

В нем еще была жива растерянность, но она быстро уступала место страху. Вместо жены он увидел недоношенного новорожденного ребенка. Он кричал и плакал не переставая. Мысли роились в голове, и первым порывом было броситься к малютке, но он быстро выскочил на улицу, словно убегая от соблазна. Крутанулся на месте, пытаясь угадать, куда же делась жена. Эмилиан носом перерыл все вокруг, но не нашел никаких подозрительных следов. Она как будто растворилась в воздухе. Луна! А вскоре истинная связь разорвалась с такой силой, что он не смог ее удержать. Просто не успел понять, что происходит. Его сердце, которое по инерции билось в его груди, перестало ощущать жизнь. Ему стало невыносимо тяжело и горько, но через мгновение боль отступила, в глазах посветлело. И тотчас молотом ударила в его сознание одна единственна догадка – душа любимой ушла в мир иной.

В тот день он умер вместе с ней.

Эмилиан смутно помнил, что делал следующие дни. Самый сильный из волков в одночасье превратился в слабака. Безумца. Он перекидывался из одной своей сущности в другую. Волк, живущий в нем, тоже хотел умереть. Ему стали не нужны ни власть, ни богатство, ни сестра… Все это было ни к чему.

Но в какой-то момент к нему пришла ужасная мысль. Ребенок. Дочь. Их плоть и кровь. Совсем одна. После нескольких дней скитаний он вернулся домой. Слишком тяжело для него проходили первые часы нахождения рядом с ней. Дочь пахла его любимым ароматом, поэтому, свернувшись в клубок, он уткнулся в нее носом, жадно вдыхая ее запах, а из его звериных глаз лились горькие слезы.

Он долго просил прощения у дочери. Затем дал ей обещание жить дальше и находиться возле нее безотлучно и беречь как зеницу ока.

Этого хотела бы его любимая.

– Что за чепуху ты несешь? – брызгая слюной, завопил Эмилиан.

– Я знаю, это кажется бредом, но я видела ее своими собственными глазами! – не отставала Блейк от него по напряженности чувств.

– Она мертва! – выкрикнул он. – Людей не воскрешают.

– Но это правда, – настаивала на своем девушка. – Сам знаешь, я бы не стала тревожить тебя из-за пустяков.

Альфа вскочил, и губы его дрожали:

– Замолчи. Я не желаю говорить о ней.

– Я бы сама не поверила, если бы мне такое рассказали, но я ее узнала. И убеждена, что это она, а не кто-нибудь другой.

– Уйди, Блейк!

– Я предчувствовала, что ты мне не поверишь, поэтому сделала снимок.

Она достала из заднего кармана джинсов телефон и, открыв галерею, ткнула пальцем в последнее фото.

– Сделано вчера, – заметила Блейк, протягивая девайс. – Можешь проверить сведения.

Эмилиан выхватил аппарат из ее руки и тут же уткнулся носом в экран.

Желудок ухнул куда-то вниз. Дух перехватило.

«Нет, этого не может быть», – подумал он с неверием.

– Это не фотошоп, – поспешила сестра заверить своего брата, будто услышала его мысли.

– Может, просто двойник, мало ли похожих людей? – упрямо проворчал мужчина, но чем дальше он листал фотографии, тем страшнее ему становилось.

Приступ слабости буквально свалил его с ног, и он рухнул обратно в свое кресло.

– Луна!

– Я свидетель, Эмилиан, – подтвердила Блейк.

– Нет, – мотал он головой. – Нет, нет.

Альфа всматривался в образ любимой. Исхудавшее, осунувшееся лицо и проемы глаз заставили почувствовать душевное смятение и острую боль. Им овладела растерянность от увиденного. Ему нестерпимо захотелось увидеть наяву женщину, по которой он тосковал во сне, поговорить с нею, хорошенько расспросить ее.

– Но разве такое возможно? – воскликнул Эмилиан. – Это нереально!

Сестра лишь развела руками. Она тоже находилась в шоке, так как никогда подобное не представляла.

– Мне нужно к ней, – решительно заявил мужчина, отбрасывая телефон на стол.

– Успокойся, – остановила его девушка, поймав за руку. – Сгоряча ты ничего не решишь, нужно трезво обдумать сложившуюся ситуацию. Ведь ситуация, надо признать, не самая… лучшая.

Эмилиан задумался. Блейк, как всегда, была бесконечно права. Надо все взвесить, прежде чем принять решение, найти выход и решить эту проблему.

Несмотря на полный мрак, он почувствовал, как в истерзанном сердце вновь зародилась надежда. Он был готов пытаться что-то делать и надеялся на успех.

Подумать только!

Это было слишком. За гранью нормального понимания. Эмилиан был озадачен, подобное никогда не случалось. Он не знал что и думать. Истинная пара, которую он считал мертвой, оказалась живой.

Глава 1

Несмотря на то, что было почти девять вечера и рабочий день давным-давно окончился, я только возвращалась домой. Хотя Мелисса, у которой я снимала маленький одноэтажный домик вот уже третий год, звала меня скоротать время в ресторанчике, я отказалась. После работы ныли не только руки, но и все тело, и, как правило, я мечтала лишь об одном – добраться домой, принять горячий душ, съесть ранее приготовленный мной ужин и забраться в постель.

В этом небольшом городке мне по воле случая удалось встретить Меллису Дэвис. В то время она только переехала к своему новоиспеченному мужу и выставила недвижимость на аренду. Будучи расположенным в лесистой местности, рядом с домами, в несколько раз превышающими его стоимость, этот дом не привлекал никакого внимания. После пары-тройки часов блужданий по городу он сразу мне понравился. Вокруг строения – старый, но ухоженный сад: несколько яблонь и вишен, а еще кусты сирени возле веранды.

 

Сам дом внутри был очень уютным по расположению комнат и обстановке. Во всем был виден вкус и рука современной и хорошей хозяйки. В доме чувствовался достаток. Мне было достаточно просторной спальни с большой кроватью посередине, примыкающей к ней ванной с уборной, кухонькой и светлой гостиной со старым диваном и камином.

Я сразу сообщила девушке, что денег у меня нет, но она была рада тому, что хоть кто-то заинтересовался ее жильем, поэтому она устроила все так, что мне не надо было платить первый месяц. Однако я пообещала в скором времени исправить оплошность и найти работу. Было трудно начать поиски в неизвестном городе, но я все-таки смогла. Я подрабатывала в барах, кафе и ресторанах, работала баристой, поваром, официанткой и уборщицей. Тогда я не чуралась любой работы. Трудилась в вечерние смены официанткой в неплохом ресторане, где оставляли достойные чаевые, а ночью бежала через весь городок в ночной клуб, где разливала и разносила выпивку, и каждый мог отвесить шлепок по заднице. Мне приходилось терпеть, ведь платили довольно хорошо, я смогла встать на ноги и нормально платить за аренду. А по выходным убирала те самые дома богатеньких, успевая на два-три адреса в день.

Я понимала, что моя работа совершенно не престижна, но так уж сложилась жизнь, что разделилась на две половины – до и после. Жизнь до окончания университета – и жизнь после неожиданного провала в памяти. И все, что было в моей жизни в этот период провала, я перестала помнить. Я не помнила ничего. Совершенно ничего. Полная потеря памяти. Мне пришлось учиться жить заново на новом месте без близких и родных.

Я выплыла из своих воспоминаний, когда оказалась на пороге дома. Открыла дверь ключом и устало ввалилась внутрь.

– Какое счастье… снова дома! – выдохнула я, сбрасывая туфли на низком каблучке. Спина разламывалась, пальцы на руках опухли, ноги гудели, голова от голода и напряжения шла кругом.

Достав из комода в спальне махровое полотенце, быстро скинула с себя одежду и направилась в ванную комнату. Приятная прохладная нега окутала тело, и я блаженно застонала. Как же мне этого не хватало! Я простояла под холодным, а потом и под горячим душем, наверное, около часа, поворачиваясь то так, то эдак, чтобы смыть какое-то липкое ощущение. Затем резко закрыла кран и вышла.

Надевать одежду не хотелось, и я просто замотала волосы, соорудив на голове тюрбан из полотенца. Вытерла ладоней запотевшее зеркало над раковиной умывальника и тяжело вздохнула. Из слегка поцарапанной прозрачной глубины на меня смотрело лицо с грустными, уставшими глазами. Выражение какой-то затравленности делало меня на несколько лет старше. И хотя мне было чуть за двадцать, из зеркала на меня смотрела взрослая, много пережившая женщина. И это мне не нравилось совсем. Кожа белая, глаза голубые, волосы темно-русого цвета… Сейчас казалось, что мои и без того неяркие природные краски поблекли.

– И за что мне все это… – вздохнула я и почувствовала, как лицо непроизвольно краснеет и выступают непрошенные слезы на глазах.

Когда же все станет лучше? Когда же я начну радоваться повседневной жизни, начну больше отдыхать, посвящать время семье и друзьям?

Каждый день, без преувеличений, именно каждый день несколько лет подряд я задавала себе эти вопросы и не находила на них ответа. Я была одна, в чужом городе, и мне не к кому было обратиться за помощью, советом. Я потеряла связь с родными и не могла ее восстановить, но полагала, что со временем смогу во всем разобраться.

Однажды, возвращаясь поздно домой, я представила, что скоро моя жизнь станет спокойной и размеренной, мне больше не придется куда-то бежать и что-то искать, что я наконец-то смогу разобраться с оставшимися мелкими проблемами. Дни проходили в каком-то лихорадочном ожидании, вот только на чудо я не надеялась. Я теряла надежду, и душа леденела от этого.

Прежде я переживала по каждому пустяку. Мне казалось, что если что-то пойдет не так, я ничего не смогу поделать и все останется таким, какое оно есть. И это пугало больше всего остального. Но на каком-то подсознательном уровне я понимала, что это не мое, меня будто вырвали из обычной жизни, и все это просто кошмарный сон, но почему он никак не кончается – вот, что меня удивляло.

За всеми этими мыслями я простояла возле зеркала достаточно долго. Желудок жалобно заурчал, так как в последний раз, когда что-то в него попадало, было утром. Мой график работы был таким плотным, что иногда мне не хватало времени толком поесть.

Оторвавшись от раковины, я прямиком направилась на кухню. Открыла холодильник и добросовестно обыскала его снизу доверху. Обезжиренный йогурт, фрукты, какая-то мясная нарезка. Привычная еда, но мне хотелось чего-то другого.

И тут в глубине холодильника увидела бутылку молока и банку со сливовым джемом. Я любила поесть горячие тосты, намазывая их маслом, а сверху джемом, и запивать все это теплым молоком.

Схватив банку, открутила крышку, сунула палец в варенье, затем облизала его. Как же вкусно! Поставив банку на стол, я вновь заглянула в холодильник, чтобы взять молоко, но когда выпрямилась и закрыла его, пораженно замерла. Бутылка выскользнула у меня с руки и упала на пол. Я слегка отшатнулась, мое сердце забилось в десять раз быстрее, во мне развилось волнение и страх. Я испуганно уставилась на большого зверя, который находился около окна. Небесного цвета глаза внимательно следили за каждым моим действием, изучая и запоминая, в то время как я тоже насторожено наблюдала за выражением его фигуры.

Если я побегу, то он нападет на меня сзади. Боже мой, даже палки или какого-то острого предмета у меня нет! Я и моргнуть не успею, как зверь разорвет меня на части. Как же он здесь оказался, ведь везде было заперто?

Волк! Большой волк! Но я вдруг поняла, оставаясь парализованной от ужаса, что на волка этот зверь не совсем похож. То есть, он чуть огромнее, мускулистее, чем обычное животное, что водится в нашем лесу.

Этот монстр глухо зарычал и дернулся в мою сторону. Я испуганно отступила и вжалась в стену, рядом с проемом, почти теряя сознание от ужаса и отчаянно успокаивая свое дыхание. Казалось, что стук моего сердца слышен даже за пределами этого дома. Мне хотелось лишь затаить дыхание и слиться со стеной.

Однако произошло нечто необыкновенное, чему было трудно поверить и что казалось сном. Больше никаких острых клыков, никаких угрожающих рыков – хищник сменил гнев на милость. Он успокоился и вскинул на меня свои глаза. В них, словно в двух озерах, плескались горечь и грусть. Лесной зверь был чем-то опечален.

Этот факт привел меня в полное недоумение.

Миг – и он, прижав уши, лег на брюхо. Положил узкую морду на лапы и тихо заскулил. Столько всего было в этом звуке, что сердце защемило от боли. Волк лежал и смотрел прямо мне в глаза, но как-то сквозь меня, далеко-далеко. И никакой опасности я от этого могучего существа не ощущала. А потом, минуя осколки, пополз ко мне, своим видом выражая смирение. Снова завыл и потянулся влажным носом ко мне. Теперь морда зверя едва не касалась моих босых ступней.

Мы долго находились в таком положении – ничего не понимающая я и грустно вздыхающий волк.

Спустя некоторое время я поспешила снять с волос полотенце. Обмоталась им, завязав на груди, и стала думать о том, что же делать дальше.

Пока я опускалась на корточки, животное не сводило с меня внимательного взгляда.

– Э-э-э, привет…

Ответа, естественно, не последовало, но все же такой неотрывно задумчивый взор.

– И откуда ты только взялся?

Страх прошел довольно быстро, лишь оставив после себя удивление и неверие в происходящее.

Я осторожно протянула руку, собираясь погладить это чудо. Животное что-то проворчало и, прикрыв веки, милостиво опустило голову, как бы разрешая себя потрогать. Пропуская сквозь пальцы мягкую шерсть, погладила небольшую голову. Затем почесала за ушами, иногда спускаясь к тонкой шее. Животному настолько понравились мои ласки, что уже через несколько мгновений позволил мне касаться его всего, а я полураспласталась на нем. И только тогда заметила, что этот зверь – настоящая волчица.

– Так ты девочка, значит?

Волчица лишь подобралась ближе своей мордочкой и уткнулась носом в самое сердце ладони, жадно вдыхая воздух.

– Хочешь есть? – поднимаясь на ноги и не отрывая взгляда от нее, полюбопытствовала я. Возможно, она ничего не ела, и поэтому заглянула в мой дом. – Подожди здесь, я только оденусь.

Поднялась и быстро отправилась в спальню, а когда уже вернулась обратно, одетая в старую пижаму, животного уже не было. Но я как-то чувствовала, что волчица где-то близко, словно с той стороны окна, и внимательно наблюдает за мной. Вздохнула и принялась убирать осколки в мусор. Не хватало еще пораниться.

Когда все было убрано, на одном из стульев заметила какой-то клочок бумаги. Как он здесь оказался? Я испуганно замерла. Мне опять стало страшно. Не так хорошо жить одной.

Неуверенно вытащила записку и с удивлением прочитала рядки, написанные от руки ровным красивым почерком с большим наклоном.

«Срочно требуется няня для трехлетнего ребенка. Пять дней в неделю. Район Вульф-Вэлли. Без вредных привычек. Опыт желателен».

С номером телефона и адресом места встречи в самом низу записки.

На следующий день в назначенное время я прибыла в небольшое кафе. Обвела помещение взглядом, замечая, что здесь так и ничего не изменилось: слегка обшарпанные стены, те же несколько столиков, расставлены по центру, стойка с витриной за ней, и приятный аромат, способствующий обильному слюноотделению. С улыбкой заметила Стива, самого очаровательного бариста этого города, который стоял за той же стойкой и раскладывал продукцию булочної. Приветливо махнула ему рукой. В ответ на приветствие он кивнул головой и спокойно продолжил заниматься своими делами.

Колокольчики над входной дверью мелодично зазвенели. За моей спиной послышались шаркающие шаги. Я повернулась к выходу. Передо мной возникла фигура маленького старичка.

Все так же в своей выцветшей темно-зеленой пижаме, он сделал несколько шагов вглубь и, словно что-то вспомнив, вдруг остановился. Развернулся стремительно и радостно заголосил:

– Илина, девочка моя, как я рад тебя видеть! – Его радости не было предела. – Давненько же ты не заходила.

– И я тоже рада вас видеть, – крепко сжала в объятиях старичка. – Я скучала.

Винсент Кинт был ближе и роднее всех, когда у меня окончательно опускались руки и я впадала в тяжелые депрессии из-за мелочей. Он находился рядом со мной в самые острые минуты. Гладил меня по волосам и говорил: «Не сомневаюсь, что ты и без меня справилась бы. Но я очень рад, что мне хоть чем-то удается тебе помочь».

Винни, как любила называть его повариха, не только помогал, но и вдохновлял. А когда я сомневалась, стоит ли продолжать так дальше жить, всегда подбадривал меня, говоря, что я талантлива и заслуживаю лучшего, и я была благодарна ему за это, ведь мне нужно было слышать такие слова время от времени.

– А мы как скучали, – отцовская улыбка коснулась кончиков его губ. – Ты решила вернуться к нам? Как же будут счастливы наши посетители.

– К сожалению, я здесь не по этому поводу.

Его глаза погрустнели, но он все равно продолжал улыбаться мне слабой улыбкой.

– У меня тут встреча с будущим работодателем, – прояснила я ситуацию, внимательно оглядываясь по сторонам. Никого, кто бы походил на моего возможного клиента, я не заметила. Я вообще не знала, как он выглядит, поэтому полагалась на свое чутье.

– Ох, тогда не смею тебя задерживать, – забеспокоился старичок, покрепче сжав в руке тяжелую трость. – Но потом – пообещай! – пообедаешь со мной. Сегодня же. Иначе никуда тебя не отпущу.

Я весело рассмеялась на его наигранно-строгий голос, но все же с удовольствием согласилась:

– Хорошо, я пообедаю с вами. Как только освобожусь, сразу к вам подойду.

Мистер Кинт тут же порывисто обнял меня и сказал на ухо тихим голосом:

– Подросла… похорошела.

Он вновь расплылся в улыбке и, поудобнее перехватив трость, направился.

Снова оглядев помещение и приметив вдали свободный столик, я подошла к нему. Успела первой, хотя парочка влюбленных тоже туда было устремилась от стойки. Правда, они быстро нашли другое свободное место.

Только я устроилась за столиком, как неожиданно со спины выскочила незнакомая мне девушка, и так шумно, что я вздрогнула всем телом.

– О луна! Вы все же здесь. Я так волновалась, что вы не придете, – начала тараторить она.

– Добрый день, – поприветствовала незнакомку, поражена ее приподнятым видом и особенно бодрым настроением.

– Здравствуйте. Я рада, что вы пришли… Я так на вас надеюсь.

 

Таинственность вмиг сменилась нервозностью. Я бросила на нее пристальный и заинтересованный взгляд, отмечая каждую черточку ее овального лица.

Словно слепленные талантливым скульптором, плавные линии были совершенны. Слегка заостренный подбородок, высокие скулы и неестественно голубые, как вода райского океана, глаза миндалевидной формы. Их внешние уголки были чуть приподняты вверх, и нанесенные на веки тени лишь подчеркивали этот причудливый разрез. В глубине этих глаз плясали приветливые искорки счастья, а еще какой-то неуверенности, и я словила себя на мысли, что ей, возможно, необычайно приятно со мной встретиться, будто она этого только и ждала.

Пожав мне руку, незнакомка села за стол и тут же подозвала официанта. Терпеливо выслушав его предложения, мы заказали себе лишь кофе, из чего я сделала вывод, что задерживаться здесь никто не собирается. У нас только деловая встреча, не больше.

Незнакомка, длинно и расслабленно выдохнув, наконец приступила к разговору:

– Спасибо, что откликнулись на мое предложение. Разные агентства представляли всевозможных молоденьких девушек, женщин, но все они были не способны правильно и адекватно воспитывать ребенка. Путем проб и ошибок они пытались выработать собственные методы воспитания и отказывались работать иначе. И с этим было покончено.

– Я думаю, вы поступили правильно, – тихо отозвалась я и улыбнулась.

Кивнув, девушка улыбнулась в ответ и устроилась поудобнее.

– Да, – протянула она, рассматривая меня так внимательно, словно через глаза заглядывая в душу. – Я знаю, вы были воспитательницей в детском саду.

– Чтобы как-то жить, мне приходилось соглашаться на различные виды работ, – подтвердила ее слова, удивляясь тому, что она знает обо мне.

До сих пор не представившаяся девушка открыла было рот, чтобы продолжить разговор, но тут подошел официант и принялся выставлять на стол маленькие чашечки. Из них доносился умопомрачительный аромат моего любимого итальянского кофе. Прикрыв глаза, сделала глоток. Как же я давно не пила такого кофе! Помнится, когда я работала здесь официанткой, мы частенько вместе со Стивом смаковали его во время обеденных перерывов. К сожалению, сейчас я не могу себе позволить чашечку настоящего такого напитка. Приходиться довольствоваться дешевым.

– Мой брат нуждается в вас, – после долгого молчания произнесла незнакомка, встретившись со мной совершенно серьезным взглядом. Ее слова звучали искренне и убедительно.

– Почему вы решили, что именно я нужна вашему мальчику?

Она нахмурилась, и между бровями появилась маленькая вертикальная складочка. Непонимание застыло в больших глазах, но затем ее лицо озарила догадка и легкая усмешка засияла на ее губах.

– Нет, вы не поняли, – она слегка подалась вперед, упершись локтями в стол. – Это мой брат ищет няню для своей дочери.

Я лишь удивленно хлопнула ресницами и спрятала смущенное лицо за чашкой.

– Но все же, почему вы решили, что именно я подхожу вам? – снова сделав глоток, повторила вопрос.

– Я ищу обычную девушку, которая не станет экспериментировать над ребенком. И вы совершенно подходите на роль воспитательницы для моей племянницы. Какой бы безумной вам ни казалась эта идея, но я хочу, чтобы именно вы, – выделила она, сделав паузу, – были ею.

Я напряглась, нервно постукивая пальцем по ручке чашки. Откуда она узнала обо мне? Хоть и городок наш был маленький, но я с ней никогда не пересекалась. Видимо, сработало «сарафанное радио», и ко мне потянулись клиенты.

– Вы шутите?

Она тяжело вздохнула, протянула руку и накрыла своей теплой ладонью мою.

– Шучу? Вовсе нет, Илина.

Она сжала мои холодные пальцы. Этот жест был естественным и показался мне знакомым. Как будто я видела его раньше, но никак не могла вспомнить.

– Я знаю, вы любите детей, а также знаю, что не причините им вреда и будете заботиться о них.

Да, это была чистая правда. Может, дети – единственное, что я любила без всяких таких оговорок, душой и сердцем. Но мой образ жизни слегка отличался от образа жизни большинства людей. На этом этапе это было так, и вопрос о собственных детях пока не вставал.

Я посмотрела на нетерпеливое выражение лица девушки, ее глаза умоляли меня согласиться. Заметив мое колебание, она поспешила заговорить:

– Я уверенна, вы поладите с ней.

– Но…

– Но мы не обсудили жалованье. Это верно. Оплата будет повышаться в зависимости от того, как вы будете справляться со своими обязанностями.

Ну ничего себе!

– Эм-м-м, – я задумалась, что мне ответить.

У этой работы были и свои преимущества: мне больше не придется мочить руки в моющих средствах, от которых кожа огрубевала и становилась сухой, и убирать до изнеможения комнаты в дорогих домах.

– У нас очень хорошая и воспитанная девочка. Никогда не доставала нам никаких огорчений, – искренне произнесла незнакомка.

Видя мои колебания, она с таким отчаянием начала настаивать на предложении, что я, не выдержав такого натиска в свою сторону, в конце концов согласилась. Девушка улыбнулась во весь рот и, как мне показалось, удержала порыв стиснуть мое тело в объятиях. Она потянулась к сумке и достала оттуда несколько купюр, положив их на стол, и кусочек картона, который протянула мне.

Я пальцами неуверенно схватила визитку и стала рассматривать, вертя ее в руке.

– На обратной стороне, – подала голос незнакомка, – указан адрес, куда нужно прибыть завтра в двенадцать. С вами еще поговорит мой брат, но не переживайте по этому поводу.

– М-м-м… Ладно, – хмуро отозвалась, все еще не осознавая происходящего.

Девушка поднялась из-за стола и протянула руку. Так обычно поступают в конце деловой встречи. Мне понадобилось несколько минут, чтобы сообразить и вложить в нее свою.

– Прошу меня простить, но у меня возник еще один вопрос, – растерянно пролепетала я.

Похоже, она удивилась, и поэтому опустила мою руку.

– Слушаю вас?

Я прикусила губу.

– Скажите, как вас зовут?

Незнакомка запнулась, а затем рассмеялась, помотав головой:

– Простите, пожалуйста, я Блейк.

– Приятно познакомится, – выдала я.

– И мне тоже приятно наконец с тобой встретиться, Илина, – расплылась в улыбке она и вышла из кафе, оставив слова висеть в воздухе.

– Ты уже прошла собеседование и приступила к работе? – озадаченно спросила Мелисса.

– Еще нет, – одновременно зажимая телефон между ухом и плечом и готовя ужин, ответила я. – Мне осталось только заинтересовать отца ребенка.

– Уверена, что справишься с этим? Ты ведь знаешь, что для тебя всегда найдется свободное место у меня на фирме.

В свою очередь многозначительно помолчала, потом глубоко вздохнула:

– Я признательна тебе за все, что ты для меня сделала, но я должна справиться с этим сама.

Нормальная работа мне очень нужна. Я устала работать на нескольких работах и получать мизерную зарплату, которую едва хватало на то, чтобы оплатить аренду жилья и купить продукты питания. Я вогнала себя в жесткие рамки и не позволяла себе обновлять по сезонам гардероб. За те деньги, что обещали платить, я была готова на все, лишь бы как-то облегчить себе жизнь.

– Какая же ты упрямая, Илина, – мягко проговорила Мел. – Все это мне не нравится. Не стоит тебе соглашаться.

– Не волнуйся насчет этого, – усмехнулась я, хотя подруга и не видела моего лица.

– В этом городке все друг друга знают! – воскликнула она. – И в лицо, и по именам и даже по домработницам. Ты же никогда не видела эту девушку и ее семью.

Перестав помешивать рис, я грустно посмотрела в окно, замечая, как на дома опускаются поздние сумерки.

– Может это и к лучшему, – то ли спросила, то ли просто вздохнула.

– Я волнуюсь за тебя и не могу допустить, чтобы с тобой случилась беда, – пробормотала подруга поникшим голосом. Ее пыл немного поутих, но она не собиралась оставлять этот разговор незаконченным.

– Я только чувствую, что так и должно быть. Но если что-то случится, ты сразу об этом узнаешь, – заверила ее я.

– Договорились, – наконец согласилась она, – но завтра я обязательно позвоню, – и повесила трубку.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru