История с амулетом

Эдит Несбит
История с амулетом

Глава первая
Снова Саммиэд

Если вы читали книжку «Пятеро детей и Оно», то вы знаете, какими интересными для четверых ребятишек выдались прошлогодние летние каникулы, которые они проводили в симпатичном белом домике, расположенном между меловым и песчаным карьерами. Помните, как в песчаном карьере они однажды наткнулись на необычайное, волшебное существо. Его звали Саммиэд, а он ещё называл себя песчаной феей. Только на фею, как рисуют в книжках, он был решительно непохож. Он весь оброс мягкой коричневой шерстью, уши у Саммиэда были круглые, как у летучей мыши, лапки были похожи на обезьяньи, а глаза слегка напоминали улиткины рожки, и они выезжали и складывались, как труба у телескопа. Он был такой старый, что день его рождения затерялся где-то в самом начале времён. Он провёл, зарывшись в песок, многие тысячи лет, но всё-таки сохранил некоторые свои волшебные качества. И самое главное из них: он мог выполнять желания людей. Сирил, Антея, Роберт и Джейн в то лето задумывали много желаний, но как-то так получалось, что почти всегда они оборачивались полнейшей ерундой. В конце лета они расстались с Саммиэдом, и он, выполнив их последнее желание, просил его больше не беспокоить и в дальнейшем их желания выполнять отказался. Что с ними происходило в зимние каникулы, описано в книжке «Феникс и ковёр». А когда и Феникс и ковёр были для них потеряны, то им оставалась хотя бы надежда на то, что следующие летние каникулы в белом домике возле песчаного карьера вновь окажутся замечательными. Но всё получилось совсем иначе. Их папе пришлось ехать корреспондентом газеты «Дейли Чего-то там», точно не выговоришь, и передавать сообщения с поля военных действий в Маньчжурии, а бедная мамочка, сильно разболевшись, должна была поехать для поправки здоровья на остров Мадейру. Ягнёнка, их маленького братика, она взяла с собой. А тётя Эмили, мамина сестра, вдруг вышла замуж за дядю Реджиналда, папиного брата, и они укатили в Китай. А Китай находится бог знает как далеко, так что с ними провести каникулы не оставалось никакой возможности. И вот так получилось, что ребята остались на попечении их старой няни, которая жила в Лондоне на Фитцрой-стрит, что неподалёку от Британского музея. И хотя она их очень любила и всегда баловала гораздо больше, чем следовало, ребята, проводив родителей, сильно загрустили. Вот, например, к чаю, чтобы их утешить, няня приготовила вкусные сэндвичи с креветками и кресс-салатом. Это их слегка ободрило. Но ненадолго.

Мама, уезжая, просила Антею заботиться об остальных.

– Давайте-ка всё обсудим, – предложила Антея братьям и сестре.

А что там было обсуждать? В заставленной и тесной няниной гостиной было душно. Няня вообще-то обычно сдавала комнаты внаём. И обстановка была такая – именно чтобы «сдавать».

– Как тут всё непохоже на наш дом! – печально вздохнула Джейн.

– Давайте-ка всё обсудим, – снова повторила Антея. – Чем бы нам заняться?

– Играть ни во что не хочется, – прохныкала Джейн.

Антею её тон рассердил, но она постаралась не подать виду.

– Послушайте, – сказала она. – Я вовсе не хочу показаться занудой. Мне просто хотелось бы, как папа говорит, «прояснить ситуацию». Вы согласны?

– Давай выкладывай, – отозвался Сирил безо всякого энтузиазма в голосе.

– Ну, так вот. Вы все знаете, что мы переехали жить к няне, а не она – к нам, потому что она не могла оставить дом из-за того бедного учёного джентльмена, который снимает у неё комнату наверху.

Папа больше никого не нашёл, кому бы он мог нас доверить. К тому же у нас очень мало средств, потому что мамино лечение на Мадейре будет стоить кучу денег. Но в Лондоне полно таких мест, куда можно пойти бесплатно. Я думаю, няня отпустит нас одних. Ей пора понять, что мы уже не маленькие. Давайте для начала попросим у няни немного хлебца и пойдём в Сент-Джеймский парк покормить уточек Надеюсь, она не будет возражать.

– Не будет, – неожиданно заявила Джейн. – Я про это подумала заранее, и, когда папа уезжал, я спросила у него, и он сказал, что нам можно ходить одним, и он объяснил это няне, только велел, чтобы мы говорили, куда идём и когда вернёмся.

– Да здравствует умница Джейн! – воскликнул Сирил, стряхивая с себя хандру. – Пошли прямо сейчас.

И они отправились на прогулку. Старая нянюшка только попросила их поосторожнее переходить дорогу и посоветовала обратиться к полисмену, если вдруг возникнут какие-либо трудности.

Они обещали вернуться до темноты. Но на дворе был июль, а значит, темнело очень даже поздно.

Они пошли по направлению к Сент-Джеймскому парку. Карманы их были набиты хлебом и оставшимися от завтрака раскрошившимися тостами, чтобы покормить уток. Пойти-то они пошли, но в парк они так и не попали.

Между Фитцрой-стрит и Сент-Джеймским парком полно всяких узеньких улочек, а на этих улочках куча маленьких магазинчиков, и мимо их витрин прямо-таки невозможно пройти, не остановившись и не поглазев. Они постояли и перед ювелирным магазинчиком, и перед тем, где продавались картины, потом они рассмотрели витрину, где были выставлены платья и шляпки, и возле лавочки с устрицами и омарами, выставленными за витринным стеклом.

Их печаль уже не казалась им такой непереносимой, какой она им представлялась в доме № 300 по Фитцрой-стрит. Но тут по какому-то наитию Роберт (а он по общему согласию был избран предводителем) повернул в узкую улочку, где были расположены самые интересные магазины. В них продавалась всякая живность. В одной из витрин были выставлены многочисленные клетки с самыми разнообразными птицами.

– Довольно паршиво быть птицей в клетке, – заметил Сирил.

Дети вспомнили, как однажды у них были крылья и они могли летать, и почувствовали весь ужас, который испытывает птица, запертая в клетке.

Они двинулись дальше, а Сирил погрузился в мечты о том, как он сделается золотоискателем в Клондайке, разбогатеет, купит всех птиц вместе с клетками и выпустит их на волю. Соседний магазин торговал исключительно кошками. Бедные кошки тоже были рассажены по клеткам, и ребятам очень захотелось, чтобы каждую кошку кто-нибудь купил и посадил бы её на каминный коврик, потому что для кошки это самое подходящее место. А рядом оказался магазин с собаками. Собаки тоже выглядели совершенно несчастными. Некоторые сидели на цепи, а иные были заперты в клетках. Они смотрели на четверых детей печальными глазками, тихонечко виляли хвостиками и, казалось, говорили: «Купи меня, купи, умоляю тебя. Давай пойдём с тобой погуляем. Купи меня, и всех моих братьев тоже купи. Ну, пожалуйста, пожалуйста, купи же!»

Конечно, дети не могли позволить себе приобрести собаку. Они приценились было к самой маленькой собачке. Ох, она стоила шестьдесят пять фунтов! Потому что оказалась японским той-терьером, таким, какой однажды жил у королевы, когда она была ещё принцессой Уэльской. Ребята подумали: «Если такая крошка стоит стольких денег, тогда какая же цена у большой собаки?»

После этого они уже больше не останавливались ни у кошачьих, ни у собачьих, ни у птичьих лавок. Наконец они поравнялись с лавкой, в которой продавались существа, мало заботившиеся о том, где их держат. Прямо снаружи были выставлены золотые рыбки, белые мышки, и лягушки, и ёжики, и черепашки. Они постояли там, покормили хлебушком морских свинок через прутья решётки.

– Интересно, позволила бы нам няня поселить кого-нибудь в подвале? – подумала вслух Антея.

Они сгрудились на тротуаре, мешая прохожим, и беседовали о том, кого бы им хотелось завести. Сирил попробовал разбудить свернувшегося колючим клубочком ёжика, как вдруг из самой нижней клетки, до того казавшейся пустой, донёсся голос – и не свист, и не писк, а произносивший слова на чистом и понятном английском языке:

– Купите меня… прошу… купите.

Сирил от неожиданности отскочил в сторону.

– Не уходи, – простонал тот же голос. – Нагнись к клетке и сделай вид, что завязываешь шнурок. Он у тебя, кстати, как всегда, развязался.

Мальчик машинально послушался. Он опустился на одно колено на разогретый пыльный асфальт, вгляделся в глубину клетки и оказался лицом к лицу… с Саммиэдом!

Тот выглядел исхудавшим, шерсть его пропылилась и пошла клоками, он весь съёжился, и его обычные улиточьи глаза были так спрятаны, что их с трудом можно было разглядеть.

– Послушай, – начал говорить Саммиэд голосом, в котором слышались слезы, – я не думаю, что этот тип, который владеет лавкой, запросит за меня слишком дорого. Я его уже не один раз кусал. Скажи остальным, что я здесь, только пусть они не подают вида, что интересуются мной, а не то он заломит такую цену, что вам не одолеть. Я по прошлому лету помню, у вас никогда не бывало много денег.

Сирил выпрямился.

– Слушайте меня внимательно, – обратился он к остальным. – Клянусь честью, что я не вру. Приготовьтесь к величайшему сюрпризу. Там, в нижней клетке, заперт Саммиэд! Нет, не смотрите туда, смотрите на белых мышей! Он так велел. Нам надо его выкупить. Только, ради бога, не показывайте вида, что вы им интересуетесь. Смотрите на белых мышек, поняли?

Ребята послушались и так уставились на белую мышь, что она, перепугавшись, отбежала в дальний угол клетки и, сев на задние лапки, передними стала усиленно тереть мордочку.

Сирил снова присел на корточки, как бы занявшись шнурком на другом ботинке.

– Войди в лавку, – сказал Саммиэд, – и поприценивайся ко всяким зверушкам, а потом спроси: «А сколько вы просите за ту облезлую обезьяну с оторванным хвостом, которая сидит в нижней клетке в третьем ряду?» О, не щади моих чувств, смело называй меня облезлой обезьяной, я и сам очень постарался, чтобы именно так выглядеть. Если он запросит слишком дорого, скажите, что вам очень бы хотелось иметь нужную сумму.

– Но ты ведь не можешь больше выполнять наши желания, – рассеянно возразил Сирил. – Мы же обещали больше никаких желаний не высказывать.

 

– Не будь маленьким идиотом. Выясните, сколько денег есть у вас у всех. И делай, как я говорю.

Сирил, нацелившись указательным пальцем на белую крысу и делая вид, что он объясняет им, сколь она очаровательна, вполголоса передавал остальным инструкции Саммиэда, в то время как тот старался казаться ну совсем непривлекательным. Все четверо ввалились в лавку.

– Сколько стоит белая крыса? – спросил Сирил.

– Восемь пенсов, – прозвучал ответ.

– А морская свинка?

– От восьмидесяти пенсов до пяти шиллингов, всё зависит от породы.

– А ящерки почём?

– Девять пенсов за штуку.

– А лягушки?

– Четыре пенса. Да послушайте, вы, – закричал на них замурзанный продавец всей этой живности, – чегой-то вы мне тут голову морочите? Никто ещё не покупал разом и мышей, и лягушек, и ящериц. А ну, выметайтесь-ка отсюда подобру-поздорову!

– Минуточку, – испуганно пробормотал Сирил. – Только вот ещё скажите, а сколько стоит та облезлая обезьяна с оторванным хвостом?

Но хозяина лавки этот вопрос только ещё больше разозлил.

– Повторять вам? Я сказал – выметайтесь! Сами вы облезлые обезьяны!

– Не сердитесь, – не выдержала Джейн. – Вы что, не поняли, что нам действительно надо знать, сколько она стоит!

– Так уж и надо, – проговорил хозяин. Он почесал за ухом. Всё-таки он был бизнесменом и умел понять, где говорят дело, а где просто болтают. Рука у него была забинтована, потому что эта «обезьяна» таки его покусала, и он с удовольствием отдал бы её за десять шиллингов. Но он почувствовал с их стороны какой-то интерес…

– Два фунта и десять пенсов, вот моя цена. Таких обезьян больше нет ни одной во всём Лондоне. И вообще нигде нет. Или выметайтесь. Мне в зоопарке за неё больше дадут.

Ребята посмотрели друг на друга.

– У нас есть двадцать три шиллинга и пять центов, – сказал Сирил, позванивая монетами в кармане.

– Ага, двадцать три шиллинга и двадцать три орешка, – сказал хозяин, ни на минуту не поверивший, что у Сирила есть столько денег. – Давайте уматывайте отсюда. Я сказал – два фунта десять пенсов, и ни пенсом меньше.

Тут Антея вспомнила инструкции.

– Ох, как бы мне хотелось, чтобы у меня оказались два фунта и десять пенсов!

– И я бы того же хотел, мисс, – сказал замурзанный хозяин с деланой предупредительностью. – Не сомневайтесь, очень бы хотел.

Рука Антеи лежала на прилавке. Вдруг что-то зашевелилось и скользнуло ей под руку. Она повернула ладонь. Под ней оказалась как раз требуемая сумма.

– Ой, да вот же у меня деньги! – проговорила она. – Возьмите. А мы берём Самм… обезьянку.

Удивлённый хозяин снова почесал за ухом и, не веря своим глазам, поспешил сунуть деньги в карман.

– Надеюсь, они не фальшивые, – пробормотал он. – Ну что ж, видно надо отдать вам эту обезьяну.

Он повёл их к клетке, открыл её и рывком схватил Саммиэда. Тот не поленился в последний раз как следует его кусануть.

– Забирайте этого гада, – сказал хозяин, стиснув Саммиэда так, что он чуть было не задохнулся. – Он прокусил мне руку аж до кости, будь он проклят!

Глаза у торговца прямо-таки полезли на лоб, когда Антея протянула к «обезьяне» обе руки.

– Я не виноват, если он сдерёт с вас кожу, – сказал хозяин лавки.

Саммиэд перескочил из грязных шершавых рук прежнего владельца на руки к Антее. Руки у неё были тоже, скажем, не очень-то чистые, но они были мягкие, добрые и ласково прижали его к себе.

– Как же мы его понесём? – спросил Сирил, – мы же соберём целую толпу!

И в самом деле, двое рассыльных мальчишек и один полисмен остановились и вытаращились на них. Ребята всей гурьбой вернулись внутрь магазина, хозяин протянул им самый большой бумажный пакет и просто остолбенел, когда Саммиэд послушно в него залез.

– Ну и ну! – воскликнул он. – Это зрелище похлеще петушиных боёв! Вы что же, может, и прежде его встречали, а?

– Да, – сказал Сирил. – Он наш хороший друг.

– Знамо бы дело! Вы бы у меня его и за двойную цену взяли! Впрочем, – сказал он самому себе, когда ребята ушли, – я не так уж и продешевил. Я-то за него только пять шиллингов отдал. Хотя покусал он меня здорово. Это тоже надо учитывать!

В радостном возбуждении ребята направились к дому.

Дома Антея ласково гладила всклокоченную шкурку Саммиэда. Она готова была заплакать от жалости, но вовремя вспомнила, как он боится всякой влаги.

Как только Саммиэд немного пришёл в себя, он сказал:

– Принесите мне побольше песочку. Его можно достать в лавке, где продают всякие строительные материалы.

Они добыли целый мешок песку, насыпали его в таз и поместили туда Саммиэда. Он стал кататься по песку, и перетряхивать песком свою шкурку, и вычёсываться, пока не ощутил себя чистеньким. Тогда он целиком зарылся в песок и крепко заснул. Ребята задвинули таз под девчоночью кровать и отправились ужинать. Старая няня приготовила к ужину вкусные бутербродики с маслом и жареным лучком.

Когда Антея проснулась на следующее утро, она обнаружила, что Саммиэд свернулся калачиком между ней и Джейн.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал он. – Я знаю, этот тип вымочил бы меня до костей, и тогда я бы умер. Я видел, как вчера утром мыли клетку морской свинки. Но я ещё не совсем выспался. Я вернусь в песок и посплю ещё капельку. Разбуди мальчиков и эту засоню Джейн. Когда вы позавтракаете, у нас будет разговор.

С этими словами он спустился по одеялу на пол и забрался в таз с песком.

– Ну что ж, – сказала Антея, – по крайней мере у нас не будет скучных каникул, раз мы снова нашли Саммиэда.

– Ну и что, что нашли, – отозвалась Джейн, натягивая чулок. – Раз он больше не может выполнять наших желаний, это всё равно что просто завести собачку.

– Ну, не ной, – рассердилась на неё Антея. – Если он ничего и не сможет для нас сделать, он будет рассказывать нам про мегатериев, вообще про разные интересные вещи.

Глава вторая
Половина амулета

Вы, должно быть, помните, что давно, то есть прошлым летом, дети попросили Саммиэда сделать так, чтобы слуги не замечали того, какие благодаря ему с ними происходили чудеса. Саммиэд их желание выполнил. Вот почему няня не заметила таз с песком. А то как же! Позволила бы она им держать неведомую зверюшку в тазу, полном песку, да ещё и под кроватью!

Когда с утренним завтраком было покончено – а это был шикарный завтрак с горячими мясными рулетиками, в общем, завтрак совсем не будничный, – Антея выдвинула таз из-под кровати и разбудила Саммиэда. Он потянулся и передёрнул шкуркой, стряхивая песчинки.

– Ты что, не стала жевать свой завтрак, заглотала его целиком? – пробурчал Саммиэд, просыпаясь. – Он занял у тебя всего минут пять!

– Да ты что! Меня целый час не было в комнате! – удивилась Антея.

– Так вот, чтобы в дальнейшем не было недоразумений, давай договоримся… – начал было Саммиэд.

– Нет, подожди, – попросила его Антея, – дождёмся остальных, тогда уж и поговорим все вместе.

Она опустилась на коленки перед тазом и протянула руки. Саммиэд, видно, вспомнил, как счастлив он был вчера, когда эти же руки забрали его из того ада, в котором он находился. Он что-то пробормотал и прыгнул к Антее на руки. Она завернула его в свой передничек и спустилась с ним вниз по лестнице. Все остальные встретили их в молчаливом ожидании.

– Ну, теперь говори, – сказала Антея.

Саммиэд выпучил свои глаза и огляделся.

– Где это мы находимся? – спросил он.

– Да это же гостиная, – отозвался Роберт.

– Тогда она мне не нравится, – фыркнул Саммиэд.

– Не тревожься, – успокоила его Антея. – Мы отнесём тебя туда, куда ты только пожелаешь. Так что ты хотел мне сказать там, в спальне?

– Скажу, раз уж вам так интересно знать. Вот послушайте. Вы, конечно, спасли мне жизнь, и я вам очень благодарен. Но это не меняет дела. Вы пока что ещё очень мало знаете, а я – я стою тысячи таких, как вы, в любой день недели.

– Ну, конечно… – начала было Антея.

– Перебивать говорящего – невежливо, – оборвал её Саммиэд. – Так вот. Я прошу вас понять, что я не допущу, чтобы вы забавлялись со мной как с домашним котёнком. Я обязан сохранить своё достоинство.

– Ты его никогда и не терял, – заметил Сирил.

– Хорошо. Значит, мы поняли друг друга. Хотите, я расскажу вам, как я очутился в этом чудовищном логове, откуда вы меня выкупили? О, я это не забыл и никогда не забуду.

– Обязательно расскажи, – подхватила Антея. – Ты очень умный, Саммиэд, но даже при всём твоём уме, я не знаю, понимаешь ли ты, как глубоко мы тебя уважаем. Правда ведь?

Все покивали головами, ёрзая на стульях от нетерпения. Саммиэд уселся на столе, покрытом зелёной скатертью.

– Слушайте, – начал он свой рассказ. – Когда вы тогда от меня ушли, ну, я имею в виду – прошлым летом, я зарылся в песок и решил хорошенько выспаться. Я вымотался, выполняя ваши дурацкие желания. Мне казалось, что я уже целый год не зарывался в песок.

– В песок? – переспросила Джейн.

– Ну да, я же сплю в песке.

Подумав, что было бы не худо ещё поспать, Джейн зевнула.

– Ну хорошо, – сказал Саммиэд с обидой. – Я не буду утомлять вас подробностями. Один человек изловил меня там, в песчаном карьере, и я его тут же укусил. Он кинул меня в мешок, где лежали мёртвый заяц и мёртвый кролик. Он притащил меня домой и усадил в плетёную корзинку. А потом он привёз меня в этот город, который, как я слышал, называется «Современным Вавилоном», – хотя он на древний Вавилон нисколечко не похож – и продал меня тому дядьке, у которого вы меня купили. Я хорошенечко покусал их обоих. Ну, а что происходило у вас?

– Ну, у нас никто не кусался, – сказал Сирил. – Просто папа отправился в Маньчжурию, а мама и Ягнёнок – на Мадейру, потому что мама сильно разболелась, и мы так хотим, чтобы они поскорей вернулись.

Саммиэд стал по привычке раздуваться, но тут же вернулся к своим обычным габаритам.

– Я совсем забыл, больше я не могу выполнять ваших желаний, – сказал он.

– Не можешь, – вздохнул Сирил. – Но послушай, а что, если мы позовём нашу старую няню и попросим её, чтобы она пожелала их скорейшего возвращения. Она наверняка этого тоже хочет.

– Не выйдет, – отрезал Саммиэд. – Это всё равно что вы сами выскажете желание, если вы попросите кого-нибудь его произнести вместо вас.

– А вчера с тем дядькой из магазина получилось, – возразил Роберт.

– Конечно. Но вы ведь и не просили его высказывать желание, вы и не догадывались, что может произойти, правда?

– Так, значит, ты ничем не сумеешь нам помочь? – вздохнула Джейн. – Я надеялась, что, может, ты хоть папу вернёшь домой, если уж маму не получится.

И она расплакалась.

– Прекрати, – стал урезонивать её Саммиэд. – Ты же знаешь, как я всегда расстраиваюсь, когда вы плачете. К тому же для меня это так опасно, я ни минуточки не могу чувствовать себя в безопасности. Сырость! Это для меня гибель! Послушайте, вам просто надо раздобыть какое-то новое волшебство.

– Легко сказать! – воскликнул Сирил.

– И ничего в этом нету сложного, – отозвался Саммиэд. – Вещь, обладающая сильнейшими чарами в мире, находится в двух шагах от того места, где вы меня выкупили. Тот, кого я покусал, я имею в виду того, первого дядьку – он зашел в магазин купить себе нечто, вроде бы, он назвал это «концертино». Пока он там торговался с хозяином, кажется, цена его не устраивала, я приметил там на подносе ту самую вещь, о которой я вам толкую. Она лежала вместе со всякими другими, малозначительными предметами. Если бы вы смогли её купить, то ваше самое заветное желание обязательно исполнилось бы.

Ребята переглянулись, а потом все дружно уставились на Саммиэда. Затем Сирил, слегка кашлянув, произнёс то, о чём подумал каждый из них:

– Ты, пожалуйста, не прими это в обиду. Но вот ведь как оно было: ты выполнял все наши желания, это верно, но почти каждый раз они оборачивались какой-нибудь ерундой. И нам иногда думалось, что тебе это даже нравится. А теперь эта вот вещь с её «сильными чарами», как ты говоришь… Дело том, что деньжат-то у нас маловато, и если это тоже окажется… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. Я понимаю, что вы не умеете видеть дальше своего носа, – сердито возра зил Саммиэд. – Да, я выполнял ваши желания, и они оказывались чепухой, потому что у вас не хватало здравого смысла пожелать то, что будет хорошо и полезно. Но в данном случае всё обстоит по-другому. Я к этим чарам не имею никакого отношения. Я вам сообщаю об этом исключительно по своей природной доброте. Так что ничего плохого получиться просто не может. Ясно?

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, не сердись, – попросила его Антея. – Просто у нас очень мало денег, и больше мы ниоткуда ничего не получим, пока папа не вернётся. Но мы верим тебе. Послушайте, – обратилась она к остальным, – право же, стоит потратить все деньги, если есть хоть один малюсенький шанс задумать заветное желание и быстренько вернуть домой папу и маму. Давайте рискнём!

 

– Делайте что хотите, – сказал Саммиэд. – Я опять зароюсь в песок и посплю, пока вы наконец примете решение.

– Ой, не надо! – воскликнула Джейн. – Мы уже всё решили. Пошли поскорее. А ты с нами пойдёшь?

– Ясное дело. Иначе как же вы без меня найдёте ту самую лавку?

Они оделись и поместили Саммиэда в сумку, в которой недавно были принесены с рынка два фунта камбалы. Теперь в ней оказались три фунта с четвертью Саммиэдного веса. Они решили, что сумку они будут нести по очереди.

– Он весит вполовину меньше, чем Ягнёнок, – заметил Роберт.

У девочек вырвался печальный вздох. Где-то теперь их маленький братец, по которому они так скучают!

Саммиэд время от времени выглядывал из сумки, указывая ребятам, куда им следует повернуть.

Наконец они дошли до нужного магазинчика. Чего там только не красовалось на витрине! Маленькие гармошки – концертино, шёлковые платочки, китайские вазочки и чашечки, голубые японские кувшинчики, трубки, шпаги, старинные пистолеты, кружевные воротнички, серебряные ложечки, связанные по полдюжины, всё это было положено на красный лакированный поднос. А посреди витрины находился давно не чищенный серебряный поднос. На нём лежала всякая всячина: перламутровые фишки от какой-то игры, старые сургучные печати, какие-то стеклянные и керамические пряжки от чего-то, коробочки изпод нюхательного табака и куча ещё каких-то ошмётков и обломков. Саммиэд высунулся из сумки, когда Сирил сказал:

– Сколько же всякой ерундовой муры насыпано на этом подносе! – Но тут глаза Саммиэда увидели нечто, потому что совсем уж выскочили из орбит на тоненьких ниточках. Шерсть его встала дыбом, и он прошептал осипшим от волнения голосом:

– Вот оно! Вот оно! Вон там, виднеется из-под жёлто-синей пряжки. Оно такое красное! Видите?

– Эта штучка, которая напоминает лошадиную подкову? – спросил Сирил. – И такого цвета, как сургуч, которым запечатывают посылки?

– Да, оно самое, – подтвердил Саммиэд. – А теперь поступите так же, как в прошлый раз. Поспрашивайте, сколько стоят всякие другие вещички. Например, вот эта синяя пряжка. Тогда хозяин наверняка достанет поднос с витрины. Лучше, если этим займешься ты, – обратился он к Антее. – А мы подождём тут, снаружи.

Все остальные расплющили носы о витринное стекло, и вскоре огромная короткопалая рука с массивным бриллиантовым перстнем на пальце раздвинула занавески на витрине и схватила серебряный поднос. Им показалось, что у Антеи достало бы времени скупить весь магазин, так долго она не появлялась. Но вот она показалась в дверях с широкой улыбкой на лице, держа в руках зачарованный амулет. Он выглядел приблизительно так: был он сделан из красного гладкого блестящего камня.

– Я добыла его, – прошептала Антея, разжимая ладонь и показывая камень остальным.

– Но пошли же домой, не торчать же нам тут целую вечность! – воскликнул Сирил.

Они ринулись в сторону дома такими быстрыми шагами, что Саммиэда чуть не укачало в его сумке из-под рыбы. Но он терпел молча, видно, боялся привлечь к себе внимание прохожих. Все взмыленные, они наконец добрались до дому и выпустили Саммиэда на зелёную скатерть стола в няниной гостиной.

– Ну? – нетерпеливо спросил Сирил.

Но Саммиэду сначала потребовался тазик с песком. Ему надо было немного освежиться. Передёрнув шкуркой и отряхнувшись, он произнёс:

– Вот вам и «ну». Дайте-ка мне сначала рассмотреть Амулет.

Антея выложила покупку на зелёную скатерть. Саммиэд выстрелил своими подвижными глазами и вдруг поглядел на Антею с упрёком.

– Но ведь это только его половина! – воскликнул он.

Вот это был удар!

– Больше там ничего не было, – робко отозвалась Антея.

– Должна быть ещё вторая половина и что-то вроде шпильки, чтобы обе эти половины соединять, – заявил Саммиэд.

Поднялся галдёж:

– А половины не достаточно?

– Но ведь он стоил целых восемь с полтиной!

– Вот досада, досада, досада!

– Помолчите, юные болваны, – одёрнул их Саммиэд.

Воцарилась зловещая тишина. Потом Сирил сказал:

– Что же нам теперь делать?

– Ступайте назад в лавку и поглядите, не найдётся ли там и вторая половина. А я пока посплю в песке. Одна половина тоже кое на что годится. Но с ней будет много мороки. Лучше поищите вторую половину.

Сирил отправился назад в магазин. А Саммиэд зарылся в песок. Остальные трое пошли обедать, и няня очень сердилась, что Сирил не явился к обеду вовремя. Все трое всё время поглядывали в окно. Увидев брата ещё издали, по тому, как он горбил плечи, и по тому, как он волочил ноги, они поняли, что сходил он понапрасну.

– Ну что? – спросили все хором, всё ещё не теряя надежду.

– Да ничего. Дядька сказал, что эта вещь целая и никакой другой половины у неё никогда не было. Он утверждает, что такие заколки для волос носили древние римлянки и что нечего заниматься покупкой раритетов таким людям, которые сами ничего не понимают в антикв… ну, как его там зовут. Он так противно со мной разговаривал. И вообще, я хочу есть.

Он уже заканчивал обед, когда у двери ктото начал царапаться. Антея распахнула дверь, и в комнату вошёл Саммиэд.

– Ну, ладно, – сказал он, прослушав новости. – Могло быть и хуже. Только будьте готовы к тому, что вас могут ожидать парочка-другая приключений, прежде чем вы добудете вторую половину. Вы же хотите её заполучить, да? Только целый Амулет может исполнить заветное желание.

– Мы вовсе не боимся приключений, – отважно заявил Сирил.

– Кто бы сомневался! – откликнулся Саммиэд. – Стоит только вспомнить, что бывало прошлым летом. А теперь сядьте и навострите уши. Их, как я понимаю, целых восемь. Слушайте внимательно, потому что я вовсе не намерен что-либо повторять дважды.

Они расселись на полу. Так было удобнее, чем сидеть на стульях, да к тому же вежливее по отношению к Саммиэду, расположившемуся на каминном коврике.

– Так вот, – бодро начал он, – вы не такие уж хорошие, и не такие уж умные, и не особенные красавцы. Но… Но вы спасли мне жизнь. О, стоит мне только вспомнить этого дядьку с ведром воды в руках! Так что я расскажу вам всё, что я знаю. Ну, конечно, не всё, потому что знания мои невероятно обширны. Но я расскажу вам всё, что я знаю про эту красную штуковину.

– Ну, говори же, говори, говори, говори! – закричали все разом.

– Так вот. Эта вещица не что иное, как половина Амулета, который может даровать уйму прекрасных вещей. Он может сделать так, что хлеба моментально созреют на полях, а фрукты на деревьях… – Роберт зевнул. Но Саммиэд, не обратив на него внимания, продолжал: – Полный Амулет может отогнать от человека то, что так мешает ему жить: ревность, дурной характер, гордыню, жадность, себялюбие, лень. Разве плохо иметь такой Амулет?

– Нет, хорошо, конечно, – поддержали дети разговор безо всякого энтузиазма.

– И он может сделать всякого сильным и храбрым.

– Это уже лучше, – пробормотал Сирил.

– И добродетельным.

– Это, наверно, хорошо, – заметила Джейн, однако не проявляя большого интереса.

– И он может выполнить заветное желание.

– Ну вот, ты наконец заговорил, – буркнул Роберт.

– Конечно, я говорю, – проворчал Саммиэд. – А тебе незачем меня перебивать.

– Заветное желание – это мне подходит, – вставил Сирил.

– Да-а, – протянула Антея, – но ведь заветное желание может исполнить только целый Амулет. Ведь так?

Саммиэд кивнул.

– Да, – подтвердил он, – но эта половина может переместить вас туда, где вы можете поискать вторую половину.

– А он знает, где эта вторая половина может находиться?

Саммиэд покачал головой.

– Вряд ли.

– А ты знаешь?

– Нет.

– Ну, тогда нам бы пришлось искать иголку в стоге сена, – заметил Роберт.

– Вовсе даже и нет, – проговорил Саммиэд. – Вам кажется, что вы всё знаете, а это вовсе и не так. В этом вы ошибаетесь. Первым делом надо заставить Амулет заговорить.

– А он что, умеет говорить? – удивилась Джейн.

– Конечно, умеет. Я надеюсь, вы умеете читать?

– Ясное дело, умеем. – Этот вопрос всех даже слегка обидел.

– Ну, тогда вам предстоит прочесть то имя, которое написано на вашей половине Амулета. И как только вы произнесёте это имя вслух, он сможет… сможет кое-что для вас сделать.

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru