Агасфер. В полном отрыве

Вячеслав Каликинский
Агасфер. В полном отрыве

Спорить было бесполезно.

В служебном помещении Краевского заставили раздеться догола, перещупали всю одежду, вытряхнули на стол содержимое саквояжа.

Уже через десять минут ажан начал бросать на статских спутников недружелюбные взгляды. А через двадцать, когда статские, не сказав ни слова, торопливо вышли наружу, сельский полицейский раздвинул густые усы в виноватой улыбке:

– Надеюсь, мсье, вы не в претензии на меня? Эти господа из Сюрте[49] заявили, что вы русский социалист и перевозите опасные предметы. Одевайтесь, мсье, а я помогу собрать ваши вещи…

Взойдя на паром, Краевский перевел дух, бросил саквояж на багажную полку забронированной им каюты и тут же вышел на палубу, присматриваясь к пассажирам и заодно поглядывая на небольшую группу провожающих. Незнакомца из гостиницы нигде не было видно – зато на берегу он заметил двух молодчиков из Сюрте. Укрывшись под каким-то навесом, они явно дожидались отхода парома – очевидно, в надежде, что кто-нибудь из припоздавших пассажиров будет искать Краевского. Борясь с детским желанием показать сыщикам язык, он ушел в каюту и углубился в газету – английские и французские газеты были предоставлены господам путешественникам в изобилии.

Лишь когда паром закачало на крупной волне Ла-Манша, Краевский предпринял детальный осмотр парома. Народу на нем было немного, не более трех десятков человек. За три часа плавания к английским берегам Краевский десяток раз обошел все палубы, столько же раз заглянул в бар. Он не пропустил внимание грузовой отсек судна, заглянул в машинное отделение и даже сунулся на капитанский мостик – незнакомца из отеля не было видно нигде!

Оставалась последняя надежда: он перебрался в Дувр на каком-то другом судне и ждет Краевского там.

Когда паром пришвартовался к причалу Дувра, пассажиры столпились возле сходней.

– Мсье, вы не поможете мне управиться с этой проклятой корзиной? – жалобно попросил Краевского какой-то старик в клетчатом непромокаемом плаще с капюшоном, из-под которого торчала только пегая бороденка.

Только врожденная деликатность не позволила Краевскому послать старикашку ко всем чертям. Выхватив тяжеленную корзину из рук старика, он присматривался к людям на причале, надеясь увидеть незнакомца из отеля.

Едва сойдя на берег, Краевский поставил ношу на причал и решительно повернулся к старику с намерением посоветовать тому найти носильщика.

– Идет дождь, и носильщиков не видать, мсье! – заныл старик. – Донесите мою корзинку хотя бы до пассажирского павильона, прошу вас!

Мысленно проклиная немощного попутчика, Краевский широким шагом направился к павильону, плюхнул корзину у его дверей на землю, сердито повернулся к старику и… замер. Тот неторопливо отдирал приклеенную бороду, густые брови и превращался в незнакомца из французской гостиницы!

– Проклятая корзина! – пожаловался незнакомец, доставая откуда-то из недр своего плаща конверт с паспортом. – Но ничего не поделаешь – это часть моей маскировки. По-моему, весьма удачной: вы на пароме прошли мимо меня не менее полутора десятков раз и даже не обратили внимания! Вы не забыли, мсье? С вас еще двести пятьдесят франков… Благодарю… И последнее, мсье: я не заметил на пароме моих сердитых коллег, то тем не менее настоятельно рекомендую вам до отхода поезда на Лондон держаться поближе к бобби[50] – во-он он стоит! И в случае чего – зовите полицию во все горло! Сюрте здесь не любят совершенно. Прощайте – и удачи вам!

В дверь купе постучали. Задумавшийся Краевский обернулся и мило улыбнулся стюарду, вернувшемуся за меню:

– Простите, я задумался и не успел выбрать себе обед. Может, раз уж вы здесь, вы порекомендуете мне что-нибудь особенное?

– Сэр, у нас в вагоне-ресторане два шеф-повара. Немец и француз. Обоих компания переманила из лучших ресторанов, и, как вы понимаете, не зря! Нынче вахту несет Гуго из Бремена. Утверждают, что его жареные колбаски со специальным соусом – нечто божественное! – Стюард поцеловал кончики собранных в щепотку пальцев в белоснежной перчатке.

– Вы француз?

– Я никогда не был во Франции, сэр. То есть родители привезли меня в Америку совсем маленьким. Но мне всегда хотелось побывать там, сэр…

– Вы не пожалеете. Это чудесная страна!

Когда стюард вышел, Краевский снова повернулся к окну, за которым мелькали бескрайние просторы. Он глубоко вздохнул: на трое суток пути можно, пожалуй, забыть обо всех проблемах, прошлых и, без сомнения, будущих неприятностях.

Загремели цепи якорей, и грузопассажирский пароход China остановился на последнюю ночевку перед Японией. Обитатели курительного салона, коротающие здесь время после ужина с сигарами, коньяком и бесконечными чашками кофе, переглянулись и дружно потянулись к выходу на палубу. За две с лишним недели путешествия многие сдружились, с десяток пассажиров звали друг друга по имени и перешли на «ты». Были, конечно, и такие, которые держались особняком и поглядывали на прочих свысока или с оттенком пренебрежения. Вот, к примеру, японец Кодама, владелец пороховой фабрики в Иокогаме – он возвращался на родину из деловой поездки. Или толстяк-араб, принц Азиз Гасан, утверждавший, что является родным племянников самого египетского хедива[51].

Мистер Палмер из Пенсильвании, хоть и не был племянником высокопоставленных особ, тоже держался несколько обособленно, и уж, конечно, ни с кем не фамильярничал. Единственный человек, которого он выделял и даже слегка опекал, был совсем молодой клерк из конторы сталепрокатного завода в Детройте, откровенно гордившийся тем, что совет директоров доверил ему важную миссию представителя компании в Токио. Питер Ривер возвращался из отпуска, и считался среди пассажиров большим знатоком Японии – если не считать самих японцев, разумеется.

Вот и сейчас Ривер выскочил из курительного салона одним из первых, пробрался к фальшборту и замахал руками:

– Это еще не Иокогама, господа! Городишко у входа в пролив – бывший курорт, Иокосука! Нынче здесь нет отдыхающих – немцы помогли японцам создать здесь передовой форт обороны от кораблей противника! Видите сооружения из бетона по обеим сторонам пролива? За ними спрятана добрая сотня орудийных стволов, которые в нужный момент покажутся наружу и разнесут в щепки любой корабль!

– Но чтобы попасть в прицел замаскированной артиллерии, вражеский корабль должен миновать пару минных полей! – снисходительно улыбнулся Кодама. – Мы остановились у самой границы опасной зоны! Кроме того, вы, мистер Ривер, немножко не правы: береговые укрепления построены, действительно, по германским чертежам – но ни одного немца по соображениям секретности сюда не пустили! Строили мы, японцы!

– Да, господа, вы будете пользоваться гостеприимством моего корабля еще почти сутки, – подтвердил присоединившийся к компании пассажиров капитан. – Утром мы возьмем на борт лоцмана: пройти эти минные поля без него невозможно! И сам проход занимает около десяти часов…

Принц Гасан с опаской перегнулся через фальшборт, вглядываясь в мелкие серые волны, словно ожидая увидеть там кучу мин.

– Надеюсь, что проход в минных полях достаточно широк для нашего корабля, капитан! – заявил он. – И что лоцман знает свое дело!

– О-о, насчет этого вы можете не сомневаться, ваше высочество! – слегка поклонился капитан. – Здешние лоцманы великолепно знают свое дело. Тем более что фарватер прохода в минных полях периодически меняют. Ну, переставляют мины – на всякий случай, как говорится…

Далекие берега казались абсолютно безжизненными, серые волны октябрьского моря – неприветливыми. Ощущение того, что в нескольких ярдах в этих серых волнах притаилась смерть, настроение также не прибавляло. И пассажиры, не сговариваясь, потянулись в теплоту и уют курительного салона, где и просидели почти до утра, глотая бесконечные рюмки виски и коньяка.

Едва рассвело, как к кораблю причалил лоцманский катер. Высадив на судно лоцмана, катер с его помощником потихоньку двинулся вперед, постоянно обмениваясь сигналами флажков с береговыми наблюдателями. China послушно, как на привязи, шла позади катера самым малым ходом и встала у причала Иокогамы, как предсказывал капитан, почти через десять часов. Предстоял полицейский, таможенный и врачебный контроль. Пассажиры первого и второго классов ожидали в ресторане, трюмных путешественников выстроили на палубе.

Краевский прерывисто вздохнул: сейчас ему предстояло самое серьезное испытание с начала опасного путешествия.

Первым в ресторан вошел доктор. Он с любезной улыбкой обошел пассажиров, не задавая никаких вопросов и так же молча вышел. Следом стали приглашать к выходу пассажиров первого класса. Палмера выкликнули одним из первых. Стараясь держать лицо невозмутимым, он вышел на палубу и тут же попал в окружение агентов отелей, наперебой расхваливающих услуги своих гостиниц. Палмер кивнул маленькому человечку с надписью «Oriental Palace Hotel» и тот с бесконечными поклонами повел его к трапу, под которым кружилось множество разнокалиберных лодок.

 

– Погодите! – щепетильный мистер Палмер остановился у ступеней трапа. – Позвольте, а полицейский контроль? Таможенный досмотр?

– Все уже позади! – сиял улыбками агент. – Багаж отправят прямо на таможенный склад. Ваши чемоданы помечены, мистер Палмер? Тогда поставьте вашу подпись вот здесь, и я привезу ваш багаж прямо в отель через пару часов.

Палмер глубоко вздохнул и начал спускаться по трапу.

Глава десятая

Токио

– Что ж, поздравляю вас, барон! – господин Осама поудобнее устроился на диване в номере Oriental Palace Hotel, занимаемом Агасфером и понюхал, плавно покачивая, рюмку с коньяком. – Ваш авторитет в иностранной колонии возрос!

Отставив рюмку, Осама перебрал десятка два визитных карточек, разбросанных на круглом столике.

– Немцы, аргентинцы, американцы, и, конечно же, англичане… Для вас широко раскрыто множество дверей!

– Моя заслуга здесь невелика, – поскромничал Агасфер. И многозначительно добавил: – Если уж кому-то из нас и следует принимать поздравления, так это вам, господин Осама!

– Ну-ну! Мои усилия были предприняты с вашей подсказки, господин Берг! Надо же! Вы и меня приучили комфортно чувствовать себя в европейских креслах и пить коньяк!

– Я полагаю, что вы явились ко мне не только для расточения комплиментов, господин Осама! Я чувствую, что у вас есть серьезный разговор!

– Вы правы, барон! Как это сказано в вашей Библии? Вслед за временем разбрасывания камней наступает время их сбора – так, кажется?

– Не совсем, – мягко поправил Агасфер. – Вы немного упростили цитату из Ветхого Завета: время разбрасывать камни и время собирать их. Слова Экклезиаста, сына иерусалимского царя Давида, означают, что вслед за принесенным Господом миром на земле наступает время собрать камни, из которых были построены крепости, и приступать к созиданию из этих камней святынь…

– В самом деле? Простите, барон, но я имел в виду несколько другое, и цитата показалась мне уместной. Я подразумевал наступление время собирания посевов из того, что было посажено. В общем, наступает время вашей непосредственной работы, господин Берг! Я ввел вас в общество, вызывающее подозрение, и хочу получать информацию из этого общества!

– Уж не получен ли из Германии благоприятный для меня отзыв, Осама-сан?

– Благоприятный? Вы уверены, что немцам есть за что благодарить вас? Если это так, я хотел бы узнать об этом поподробнее!

– Я не совсем правильно выразился, Осама-сан. Самым благоприятным для меня был бы ответ ваших немецких друзей типа того, что никакими компрометирующими данными на меня они не располагают!

– Ответа пока нет. Возможно, вы правы: он может и вовсе не поступить. Но держать вас в «запасе», как вы выразились, не так давно, слишком расточительно! Уж не думаете ли вы, барон, что я наладил ваши приятельские отношения с гнездом иностранцев просто так, ради вашего веселого времяпрепровождения? Среди подданных иностранных государств, которым дозволено пребывание в Японии, есть немало, я уверен, и наших врагов! И ваша задача – помочь нам выявить их!

– Не слишком благородная миссия выпала на мою долю, – невесело усмехнулся Агасфер. – Утром хлопать людей по плечу и уверять в своей дружбе, а вечером писать на них доносы?

– Фи-и, теперь вы, господин Берг, начинаете опошлять мои слова! – поморщился Осама. – Я не предлагал вам писать доносы на всех и каждого! Друзей у Японии гораздо больше, чем врагов! Но среди иностранных коммерсантов, аккредитованных в Японии, есть беспринципные люди, которые используют бремя нашей войны в свою пользу! Разве не так?

– Вы имеете в виду торговцев, снабжающих оружием и продовольствием осажденный Порт-Артур? Мне доводилось слышать намеки на коммерцию такого рода, – кивнул Агасфер. – Но хочу заметить, что и в порты Японии ежедневно приходят корабли из стран, заявивших о своем нейтралитете, но, тем не менее, снабжающих Японию так называемой контрабандой. Это просто бизнес, и ничего большего! Разве не так?

– Я соглашусь с вашей оценкой относительно снабжения нашей страны необходимыми товарами: это бизнес, выгодный Японии! Но вы же не можете не понимать, господин Берг, разницы между этой контрабандой и помощью врагу!

Агасфер был готов к подобного рода допросам. И отдавал себе отчет в том, что если он не будет приносить 2-му отделу Императорского Генштаба реальной пользы, его просто выведут из игры, «уволят». А что тогда станет с Настей, с его сыном? С самого начала он знал, что ему придется лавировать. Сегодня у него было имя немецкого торговца, работавшего на Россию. Он легко мог его назвать – поскольку торговец, почуяв неладно, успел скрыться в Шанхае. И к тому же поссорился с русскими партнерами, попытавшись их надуть.

– Хорошо, одно имя у меня есть! – вздохнул Агасфер. – Это господин Липман.

– Липман, Липман, – нахмурившись, стал припоминать разведчик. – А нельзя ли немного подробнее?

– Генрих Липман, немец по крови. Представитель крупной английской пароходной компании «Меркурий». Женат на англичанке, живет здесь и в Шанхае. Организовал по просьбе русских три доставки пароходами продовольствия и вооружения в Порт-Артур. Кстати, не без помощи неких японских чиновников из министерства военно-морского флота, – не удержавшись, съязвил Агасфер. – Именно там он добыл необходимые бумаги, позволившие зафрахтованным им пароходам буквально просочиться сквозь блокаду вашего флота в Порт-Артур.

– Очень интересно! – оживился Осама. – Есть еще какие-либо подробности? Например, имена этих чиновников? Даты? Названия кораблей, совершивших рейсы в русскую крепость?

– Могу назвать только один корабль – «Лючия». Я присутствовал уже при окончании разговора, – пожал плечами Агасфер. – Собеседник господина Липмана, кстати, тоже пытался узнать – через кого тот действовал? Но Липман ушел от ответа: он заявил, что таких людей берегут для себя.

Немного подумав, Осама кивнул и отхлебнул коньяку:

– Что ж, все интересующие меня детали можно узнать в самом министерстве. У вас все, господин Берг?

– Пока все! – развел тот руками.

– Держите ушки на макушке, как говорят русские! Если ваша фабрика заработает до окончания боевых действий, можно будет подумать о любопытной комбинации! Вы сами поищете необходимые связи для того, чтобы немножко подкормить своих бывших соотечественников!

– А потом меня обвинят и повесят? Благодарю покорно!

– Какие глупости, – возмутился Осама. – Вы же будете действовать под моим контролем! Под трибунал мы отдадим тех, кто клюнет на нашу наживку! Впрочем, это дело неблизкого будущего. Пока же я попрошу вас присмотреться к одному человеку – он, кстати, живет в вашем отеле!

– Коммерсант?

– Нет, турист, – покачал головой Осама.

– Боже, неужели и в военное время находятся люди, готовые с риском для жизни поглазеть на достопримечательности Японии?

– Представьте себе! – ухмыльнулся разведчик. – И должен вам заметить, что наше правительство из кожи вон лезет, чтобы заманить сюда побольше туристов!

– Зачем они вам? Лишнее беспокойство, и только!

– И беспокойство бывает оправданным, господин Берг! – нравоучительно заметил Осама. – К сожалению, у меня под рукой нет точных цифр, но могу заметить со всей определенностью, что с начала войны на туристическом бизнесе мы потеряли миллионы иен! И десятки тысяч ремесленников – целая отрасль экономики Японии – потеряли возможность продавать туристам свои изделия из кости, кожи, дерева и лака! Нам в Японии дорога каждая иена, которую привезут сюда иностранцы! Именно поэтому правительство публикует во всех американских газетах рекламные призывы посетить Японию – гарантируя при этом покой и полную безопасность! Именно поэтому значительно упрощены правила въезда в Японию, удешевлен проезд сюда. И второй секрет: тем туристам, которые после возвращения из Японии направо и налево говорят о том, как здесь хорошо и безопасно, мы возвращаем часть их затрат на поездку сюда!

– Да, но ведь за ними здесь все равно присматривают!

– А вот на это наше правительство ничего не тратит! Ну, почти ничего, – поправился Осама. – Каждый рикша, каждый гид, каждый служащий отеля и ремесленник сообщают в полицию о своих контактах с иностранцами. Доносительство – не слишком благозвучное слово. Но у нас оно возведено в ранг патриотизма! Я уже не говорю о том, что информаторы, чьи сообщения приносят пользу, получают вознаграждение!

– Так что там с тем туристом, к которому вы просите присмотреться, господин Осама? Неужели вам не хватает вашей армии доносчиков и осведомителей?

– Сейчас я расскажу вам о нем. Однако хочу предупредить, что эта информация строго конфиденциальна! Это американец английского происхождения, его имя Персиваль Палмер…

– Что, он слишком много болтает? Или пытается вызнать какие-то военные секреты?

– Турист как турист, – пожал плечами разведчик. – Разумеется, ему порекомендовано взять гида – в нашей стране они очень дешевы, барон! Ха-ха-ха! Досадно, конечно, что гида он взял только на второй день пребывания в Японии – произошла маленькая накладка, так сказать! Слава богу, что Палмер был без пристального наблюдения только полдня. Вряд ли он сумел за это время узнать что-то лишнее – скорее всего, просто шатался по Иокогаме. Все остальное время Палмера можно восстановить поминутно – Тем более что большую часть времени он проводит в компании других туристов из числа тех, с кем ехал сюда на пароходе.

– И вы предлагаете мне войти к нему в доверие и узнать – что он делал и где был первые полдня?

– Дело не в этом…

– Тогда в чем будет заключаться моя задача? – Агасфер начал терять терпение.

Осама допил свой коньяк и вопросительно поглядел на собеседника. Извинившись за невнимательность к гостю, тот снова наполнил рюмки.

– Даже не знаю, – Осама хмуро разглядывал на свет коньяк в своей рюмке. – Паспорт у него в полном порядке – это проверили и при въезде в страну, и несколько позже, когда гостиничный бой взял у него в чистку смокинг, в кармане которого оказался паспорт и несколько старых писем. Аккредитивы на крупные суммы – наши финансисты проследили их до Парижского банка, дорожные чеки – всё о’кей, как любят говорить американцы. Он не проявляет повышенного интереса к военным объектам, не встречается с подозрительными людьми… Во время поездки в Нагасаки ему предложили экскурсию на крупнейшую корабельную верфь «Мицубиси» – он поначалу отказался, а потом, подумав, сказал, что кораблестроение – прекрасное дело для инвестиций, и согласился. С ним были не только инженеры «Мицубиси», но и наши люди – никакого интереса к секретам! Через несколько дней его тур заканчивается, и Палмер уезжает…

– Так в чем же дело? Что у него не так, у вашего Палмера, господин Осама?

– Одна маленькая деталь, барон: он родом из штата Пенсильвания. И все его вещи – от пальто до последнего носка – всё пенсильванское! Всё, понимаете? А чемоданы оклеены визитными карточками отелей десятка разных стран! То есть мистер Палмер – завзятый путешественник! Не сидит на месте, а странствует по всему свету. И в своей Пенсильвании, по его собственному признанию, бывает очень редко. Разве так бывает, господин Берг? Вы понимаете, к чему я клоню?

– Мало ли людей редко бывает на свое родине, господин Осама?

– Я не об этом, Берг! – терпеливо пояснил разведчик. – Слишком уж он пенсильванистый! Вот вы, к примеру: разве, будучи в Париже, вы откажете себе в удовольствии сшить смокинг у модного портного? Или не приобретете в Индии набор для бритья или шелковый шарф? В Испании – удобную и практичную обувь, которой славится эта страна? А у Палмера даже на последнем носовом платке метка пенсильванского магазина! Складывается впечатление, что этот человек по дороге в Японию избавился от всех вещей, разделся догола и оделся исключительно в «made in Pensilvania»! Словно напоказ: глядите, я оттуда!

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду! – Агасфер задумчиво покивал головой.

– Возможно, все это ерунда, а сам Палмер – просто безобидный чудак, – признался Осама. – Но все-таки что-то меня гложет… Найдите повод познакомиться с ним сегодня за ужином. Завтра вечером, по моим сведениям, в ресторане нашего отеля небольшой банкет по поводу рождения ребенка у кого-то здешних американцев. Палмера уже пригласили, вас тоже пригласят… Что вы так улыбаетесь, Берг?

 

– Я бы не удивился, если бы узнал, что настоящий инициатор этого приема сейчас пьет мой коньяк, – рассмеялся Агасфер.

Осама поначалу нахмурился, но, не выдержав, тоже расхохотался. Посерьезнев, он закончил:

– Вы человек наблюдательный, Берг! Просто поговорите с ним. Приглядитесь – вдруг тоже заметите какую-то странность. О’кей?

Агасфер развел руками: от таких предложений не отказываются…

На обещанном банкете все присутствующие крепко выпили. В конце вечера, как водится, гости разбились на небольшие группы и болтали о чем угодно, забыв про виновника нынешнего торжества, заснувшего прямо за столом. Время от времени компании перемешивались и снова незаметно разбивались на группы по интересам. Агасферу показалось, что Палмер, как и он, частенько пропускал рюмки. И, чокнувшись, частенько ставил рюмку на стол.

Ну и что, подумал он. Мало ли по какой причине человек пропускает?

Скоро ему надоело прислушиваться и присматриваться к Палмеру, и он, устроившись в уютном уголке, лениво наблюдал за компанией издали.

Незаметно наступило время, когда отягощенные алкоголем люди стали расходиться, – кто шумно прощаясь с остающимися, кто тихо, «по-английски» – не прощаясь. Заметив, что по некоторым признакам вот-вот покинет компанию и Палмер, Агасфер выбрался из своего уголка и незаметно покинул общество.

Выходя из зала, он приметил группу гостиничных боев, терпеливо топтавшихся у дверей ресторана: те, в расчете на чаевые, взяли за правило провожать изрядно «нагрузившихся» гостей до их номеров. Агасферу провожатый не требовался: его походка была тверда. И двинувшийся было к нему наперерез бой разочарованно вернулся на место.

Агасфер жил на втором этаже, и поэтому предпочитал подниматься к себе не на лифте, до которого нужно было пересекать весь вестибюль, а по лестнице, разделенной двумя маршами. В самом конце первого марша латунный пруток, прижимающий к ступеням ковер, был слегка выгнут, и, споткнувшись здесь пару раз, Агасфер запомнил коварное место и, поднимаясь, автоматически всякий раз поднимал ногу повыше.

А вот нынче, задумавшись, он забыл о коварном прутке и споткнулся – да так, что шнурок на левом ботинке лопнул. Бормоча ругательства, Агасфер добрался до второго марша и присел на ступеньку, пытаясь закрепить обрывок шнурка. Вся его обувь шилась на заказ, с учетом его однорукости. Укороченный шнурок с двумя узелками на концах и крючки вместо верхних дырочек позволяли ему обуваться без посторонней помощи.

В это время на лестнице послышались шаги и голоса: один бормотал что-то неразборчивое, второй, писклявый, на ужасном английском, призывал к осторожности и напоминал о необходимости держаться за перила.

Глянув между балясинами лестницы, Агасфер увидел поднимающегося Палмера и поддерживающего его боя. Бой сиял – очевидно, в предвкушении хороших чаевых. Агасфер усмехнулся: либо ему умеренность англичанина просто померещилась, либо в конце вечеринки тот все же напился.

На выгнутом прутке изрядно перебравший Палмер, как и ожидалось, споткнулся – да так, что упал на четвереньки.

И тут Агасфер, не веря своим ушам, услышал крепкое ругательство. На чистом русском языке…

– …твою в самураев мать!

Он поднялся на ноги и уставился на Палмера, сидящего на площадке спиной к нему и растиравшего разбитое колено. Суетившийся рядом бой пытался поднять джентльмена, без конца повторяя:

– Sorry, sorry, sorry…

Первым порывом Агасфера было броситься на помощь. Однако он поступил наоборот: пользуясь суетой на площадке, он на цыпочках взбежал по лестнице и остановился лишь за углом, прислонясь спиной к стене.

Палмер – русский? Свой?

Следующей мелькнула мысль: понял ли это бой? Обратил ли на это внимание?

Хлопая левым ботинком, Агасфер быстро доковылял до двери своего номера и, вставив ключ в замочную скважину, снова прислушался. Судя по звукам, бою удалось поднять Палмера, и он спрашивал – сможет ли тот дойти до номера сам, или нужно позвать доктора?

Ругаясь – теперь уже на чистом английском языке – Палмер заявил, что в состоянии добраться сам. Какого черта? Он вовсе не пьян!

Коридор был пуст. Номер Палмера был восемью дверями дальше, по другую сторону коридора… Господи, а эти-то подробности мне к чему?

Агасфер скользнул в номер, мгновенно переобулся, достал из тумбочки пистолет.

Пистолет.

Зачем ему пистолет?

Бой не мог не услыхать великолепную русскую ругань. Вопрос в том – знает ли он русский язык? По крайней мере – русские ругательства? Скорее всего, знает: до войны в этом отеле часто останавливались русские коммерсанты. А если знает, то его гражданский долг – немедленно сообщить куда следует. То есть в полицию.

Как он будет сообщать? Телефонный аппарат в отеле, насколько знал Агасфер, был только один – на стойке у поста старшего портье. Возможно, в кабинете директора отеля. Если бой будет звонить по телефону, Палмера не спасти…

Агасфер поймал себя на том, что стоит под дверью, с пистолетом в руке, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.

– Извини, парень… Последняя пара рюмок были явно лишними… Сейчас я лягу спать, да… Спать…

За пойманного шпиона в Японии полагается вознаграждение, припомнил Агасфер. Если бой потребует у портье доступ к телефону, ему наверняка придется делиться. А делиться люди не любят нигде – ни в Японии, ни в России, ни в Америке.

Значит, есть шанс, что доносчик побежит в полицию на своих двоих. Но это, как говорят, из области предположений. Вполне может быть, что полицейский дежурит в самом отеле …

Приоткрыв дверь, Агасфер выглянул в коридор. Стоя в дверях своего номера, Палмер хлопал по карманам, явно ища бумажник или мелочь. Нашел, наконец, сунул бою купюру и захлопнул дверь.

Бой приложил было ухо к двери номера Палмера, однако, заметив Агасфера, разогнулся, смущенно улыбнулся, и быстро направился к лестнице. Проходя мимо стоявшего в дверях постояльца, бой склонился в привычном поклоне. Однако Агасфер остановил его:

– Эй, парень! – по-японски окликнул он коридорного. – Мне нужна твоя помощь! Я не могу открыть чемодан!

– Извините, господин, я сейчас пришлю кого-нибудь! Я… Мне срочно нужно идти, господин! Меня… Меня ожидают!

– Ты что, оглох, парень? – Агасфер сделал шаг вперед, хотел поймать парня за рукав, но тот ловко отскочил. – Я немедленно сообщу твоему начальству, и ты вылетишь из отеля как пробка из шампанского! Помоги мне!

– Извините, господин! Я сейчас же пришлю кого-нибудь! – коридорный решительно повернулся и почти побежал по коридору.

Значит, он понимает по-русски и сейчас спешит за своими серебрениками, понял Агасфер. Поднял было браунинг, целясь в спину коридорному, но тут же опустил его. С таким же успехом можно застрелиться самому…

Прикрыв дверь, Агасфер побежал по коридору – но не за боем, а в сторону лифта: он видел там служебную винтовую лестницу. Скатился по ней, выглянул в вестибюль. В этом углу было что-то вроде зимнего сада – повсюду были расставлены кадки с пальмами и другими растениями. По случаю отсутствия в зимнем саду посетителей свет здесь был пригашен.

Укрывшись за кадкой, Агасфер сразу понял, что успел вовремя: коридорный отпрашивался у старшего портье на полчаса – «по очень важному делу». Портье нехотя кивнул. И бой сразу стал сдирать с себя форменную куртку с галунами, нырнул куда-то в служебное помещение – очевидно, в гардероб.

Агасфер, в отчаянии оглянувшись, увидел за пальмами неприметную дверь – боковой выход. Боже, сделай так, чтобы она была не заперта… Если закрыта – придется идти через вестибюль, перед глазами портье. Последующие вопросы неизбежны!

Дверь была заперта, но ключ торчал в замочной скважине. Не похоже на японцев-аккуратистов что-то… Агасфер повернул ключ, отворил чуть скрипнувшую дверь и очутился на улице. Обежал здание, заглядывая в фасадные окна. Он не боялся, что его могут увидеть из гостиницы: на улице было совсем темно. Лишь парадная дверь отеля светилась, да где-то под крышей сияла огнями вывеска отеля.

Доносчик выбежал из подсобки в какой-то хламиде наподобие плаща. Еще раз поклонившись портье, он почти побежал… к тому же выходу, которым воспользовался Агасфер!

Шагая за ним по темному переулку, Агасфер постепенно нагонял его. Здоровой рукой он прихватил на груди лацканы смокинга – чтобы белоснежная манишка не сияла в темноте. Японец, услыхав сзади шаги, обернулся – Агасфер увидел только мутно-белое пятно лица. И рванулся вперед раньше, чем японец, почуявший, наконец, опасность.

Японец заверещал что-то совсем по-заячьи, когда тяжелый протез ударил его по голове. Верещание стихло. Агасфер, поворачивая наполовину ободок на запястье протеза, поморщился: так убивать он не привык. Он покосился на высунувшиеся из незаметных отверстий между безымянным и указательным пальцем два хищных заостренных штыря. Если повернуть ободок полностью, штыри высунутся еще дальше, а кончики их загнутся, превращаясь в крючья. Однажды в Петербурге эти крючья помогли ему перебраться через высокий забор и уйти от преследователей…

Навалившись всем телом на обмякшего доносчика, он поднял голову, осматриваясь и прислушиваясь. Узкий кривой переулок был пуст. Черт возьми – ради кого, собственно, он сейчас убьет этого молодого человека? Может, Палмер долго жил в России и много раз слышал смачное ямщицкое ругательство?

Надо было быстро решать – его могли хватиться в отеле. Будь оно все проклято!

49Sûreté Nationale (фр.) – главное управление национальной безопасности. Отделение французской полиции, основанное Франсуа Видоком в 1812 году. Считается одной из первых организаций по борьбе с преступностью в мире, по образу которой были созданы Скотленд-Ярд и ФБР.
50Bobby (англ.) – прозвище британских полицейских.
51Хедив, или хедиф – титул вице-султана Египта, существовавший в период зависимости Египта от Турции (1867—1914).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 
Рейтинг@Mail.ru