Станичники

Владимир Вольфович Жириновский
Станичники

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой книге использованы материалы русских и украинских авторов, которых объединяет одно: они наиболее честно и объективно писали о таком великом и уникальном историческом явлении, как казачество.

К сожалению, в тысячу раз большее количество авторов (и не только зарубежных!) писали о казаках откровенную ложь. И именно для того чтобы развеять это вранье и открыть людям правду о православных рыцарях Дона, Запорожья, Урала, Северного Кавказа, Сибири и Дальнего Востока, мы представляем на читательский суд «Станичников».

Здесь собран широкий спектр обычаев и укладов жителей казачьих станиц от Запорожья до Дальнего Востока, а также сведения о рождении и развитии такой уникальнейшей социальной группы, как казачество. Другой такой в мировой истории вы не найдёте.

ИСТОКИ КАЗАЦКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Казак (на древнерусском языке козакъ – это вольнонаёмный человек, а в тюркских языках kаzаk – искатель приключений, бродяга, отколовшийся от рода) – уникальная фигура в мировой истории. Это своего рода рыцарь русского пограничья (окраинных земель или, по-старинному, украйн).

Главное отличие казачества от большинства других социальных классов Руси – это наличие личной свободы (ни рабами, ни холопами казаки никогда не были) и принадлежность к касте вольных воинов, добровольно присягавших государям, как в Западной Европе рыцарство присягало своим сюзеренам.

Но если у западных рыцарей сюзереном мог быть любой феодал (барон, граф, маркиз, герцог и проч.), то казаки служили только русским царям. Промежуточной стадии между простым казаком, у которого порой не то что коня, но и сапог не имелось, и государем не имелось.

Первоначально казаки проживали в степях и лесостепях Восточной Европы, в частности на территории современной Украины и России; впоследствии расселились также на территории Среднего и Нижнего Поволжья, Предуралья, современного Казахстана, Сибири и Дальнего Востока.

К концу XIV века в русских землях образовалось несколько крупных казацких сообществ, проживавших в центральной Евразии, возле крупных торговых путей того времени, в частности рек – в низовьях Днепра, Дона, Яика, Волги. К ним присоединилось заметное количество переселенцев из соседних к северу Московского, Литовского и Рязанского Великих княжеств, а также из прочих северо-западных земель.

В результате к началу XVI века две группы выросли в крупные вольные войска (Запорожское и Донское), которые со временем вошли в состав растущего Российского государства.

Согласно «Истории государства Российского» С.М. Соловьева, казаками на Руси издревле называли людей вольных, не связанных никакими обязательствами, готовых к работам по найму и свободно перемещавшихся с места на место.

В XIV-XVI веках именно из среды таких людей князья, бояре и богатые купцы начинают снаряжать промышленные экспедиции в удалённые, малозаселённые регионы Руси с целью разведки новых земель, путей, торговли, охоты (в частности промысла пушнины), рыбной ловли и т.д. «Князья посылали толпы своих промышленников, ватаги, к Белому морю и Северному океану, в страну Терскую и Печёрскую, – пишет Соловьёв, – за рыбою, зверем и птицею: из грамоты великого князя Андрея Александровича узнаём, что уже тогда три ватаги великокняжеские ходили на море со своим ватамманом (ватагаманом, атаманом)». Именно из этих людей возникали первые казачьи дружины. Летописи упоминают даже о такой дружине, которая исполняла роль муниципальной полиции, подрядившись охранять вместо границ кварталы Рязани.

Впрочем, долго за крепостными стенами рязанские казаки не сидели. В 1444 году они приняли участие в битве против татар, приведённых царевичем Мустафою, а через полвека стали оседать военно-промысловыми артелями в открытой степи, в области верхнего Дона, поскольку основу военно-политической организации соседнего Касимовского ханства, поставлявшего военную помощь Московскому государству, также составляли казаки, среди которых было много крещённых татар.

Расстрелянный в 1937 году историк казачества М. Худяков в «Очерках по истории Казанского ханства» даже отмечал то, что в структуре военного сословия Казанского ханства основу войска составляли наёмники, именовавшиеся казаками. Аналогичная структура военной организации прослеживается и в других ханствах, возникших в результате распада Золотой Орды.

Более того, немецкий историк Г. Штекль указывает, что среди русских казаков было немало крестившихся и обрусевших татар, «поскольку до конца XV века все казаки, которые обитали как в степях, так и в славянских землях, могли быть только татары. Влияние татар проявлялось во всём – в образе жизни, военных действиях, способах борьбы за существование в условиях степи. Оно распространялось даже на духовную жизнь и внешний облик русских казаков».

Поэтому, когда говорят, например, о войнах Ивана Грозного с остатками Орды, следует понимать, что речь уже идёт не о войне русских с татарами (коих имелось немало у самого царя), а о войне феодального мира христиан с рабовладельческим мусульманским миром (именно поэтому ордынцам активно помогали единоверцы из Турции, а на сторону царя становились выходцы даже из католических стран).

ЗА

ВЕРУ РУССКУЮ!

Большинство источников сходится в том, что идейным стержнем, сплотившим русских и кочевников и давшим им единую культуру и язык, является православие.

Уже первые казацкие дружины (Крым, конец XIII века) в своих неписаных кодексах чести имели две главные заповеди: никогда не отрекаться от веры Христовой и не предавать товарищей.

В частности, согласно старорусским былинам, относящимся ко времени правления Владимира Великого, богатырь Илья Муромец из-за своей православной веры зовётся «старыя козак», а не бродяга или наёмник.

Первые воспоминания западных историков о таких казаках датируются 1489 годом. Во время похода польского короля Яна-Альбрехта на татар дорогу его войску на Подолье «указали казаки-христиане».

В том же году отряды «христианских атаманов» Василия Жилы, Богдана и Голубца напали на Таванскую переправу в низовье Днепра и, разогнав ордынскую стражу, ограбили.

А в XIX-XX веках в официальных документах Российской империи слово «казак» обозначало православного военнослужащего вооружённых сил Российской империи, преимущественно кавалерии и конной артиллерии, и нижний чин казачьих войск. Вот уже два века казак и православный воин на государевой службе – это официальные синонимы.

Впервые казаки выступили в качестве воинов Христа и защитников Руси в 1380 году.

Когда великий князь Московский Дмитрий Иванович собирал рати, готовясь выступить против Мамая, поддержали его далеко не все русские земли. А вот казаки пришли. Незадолго до битвы, как сообщает «Гребенная летопись», к князю присоединились казаки городков Сиротина и Гребни: «Там в верховьях Дона народ христианский воинского чина живущий, зовимый казаци в радости встретиша великаго князя Дмитрия, со святыми иконы и со кресты поздравляюще ему об избавление своем от супостата и при- носяще ему дары от своих сокровищ, иже имеху у себя чудотворные иконы в церквях своих».

Казаки принесли князю Донскую икону Пресвятой Богородицы. После победы уцелевшие казаки подарили икону св. Дмитрию Донскому. Летопись рассказывает, что князь побывал и в казачьих городках, где ему была подарена ещё одна чудотворная икона Божьей Матери – Гребневская (или Гребенская).

Известно также, что казаки сражались против решивших поработить славян рыцарей Тевтонского ордена в битве при Грюнвальде (1410 г.) в составе польско-литовской армии и тем самым спасли русские земли от геноцида (до этого немцы вырезали славян на всей территории Пруссии и собирались продолжить «зачистку» белорусских и новгородских земель).

После той победы Золотая Орда стала разваливаться. Но вместе с ней рухнул весь внутренний порядок русских окраин. Обслуживание там тех же переправ, паромов, постоялых дворов, ямских станций, чем обычно и занималось казачество, больше никого не интересовало.

Конечно, при известных навыках человек может прокормиться за счёт охоты, рыболовства. Но надо же и одеться, обуться, откуда-то взять оружие, орудия труда… В конце XIV – начале XV века на границах русских княжеств отмечалось появление «бездомовного люда». Не только казаков. Из погрязших в междоусобицах ордынских владений уходили жившие там крестьяне, ремесленники, разорившиеся торговцы.

Неплохим пристанищем у казаков считались и богатые торговые города Кафа (Феодосия), Сугдея (Судак), Тана (Азов). Умирающая Византия отдала их генуэзцам, которые пользовались наемными воинами и хорошо платили. В уставе Кафы (1449 г.) п. 66 гласил: «Если случится, что будет взята какая-нибудь добыча на суше казаками, или оргузиями, или кафскими людьми», запрещалось отбирать её и взимать с неё налоги. В уставах Солдаи и Чембало требовалось, чтобы казаки, если возьмут добычу, выделяли четвертую часть консулу города, а остальные три четверти делились пополам между казаками и городской общиной.

Венецианец Барбаро, живший в 1436-1452 годах в Крыму и на Руси, писал: «В городах Приазовья и Азове жил народ, называвшийся казаки, исповедовавший христианскую веру и говоривший на русском языке». Он указывал на то, что они имели выборных предводителей.

В 1444 году летописи говорят о рязанских казаках – зимой вторглись татары под предводительством ордынского царевича, казаки выступили против них на «артах» (легких санях или лыжах) и отбили нападение.

Между тем Золотая Орда совсем развалилась. Зато Русь под властью Ивана III стала могучей державой и мировым центром Православия. Она преодолела удельную систему, превратившись в мощную единую державу. В ходе противостояния с Ахматом сбросила остатки ордынской зависимости. Россия начала теснить Литву, отобрав у неё Вязьму, Чернигов, Рыльск, Новгород-Северский. И в этот период стал активно заселяться Дон.

И в степях ситуация менялась. Основная часть татар теперь тяготела к центрам ханств, а в Диком Поле вместо крупных орд остались рассеянные кочевья и шайки. И некоторые из казаков находили возможным рискнуть. К ним присоединялись другие жители порубежья из самых крутых и отчаянных – и тоже становились казаками. Селились по верховьям Дона, по Вороне, Хопру, Медведице, что давало возможность и вольную жизнь вести, и поддерживать связи с русским приграничьем, торговать там, покупать необходимые вещи.

 

Азов же после истребления и изгнания генуэзцев очутился на краю Османской империи, у властей до него долгое время руки не доходили. Местные казаки стали считать его своей «столицей», жили в полной воле, не подчиняясь никому, нападали на турок и их вассалов. Наконец, в 1502 году султан повелел крымскому хану Менгли-Гирею навести порядок, а «всех лихих пашей казачьих и казаков доставить в Царьград». Хан предпринял экспедицию и занял Азов. А казаки отступили от устья Дона вверх по реке, основав свои городки.

Сами по себе казачьи сообщества не были централизованными. Городки и станицы (изначально станицами назывались не населённые пункты, а отряды) существовали независимо, избирали собственных атаманов. А объединялись и ставили над собой общего руководителя только на время совместных предприятий. Единственным, что объединяло всех, была православная вера.

ПРАВОСЛАВНЫЙ СПЕЦНАЗ

Московская Русь зарождалась и росла как государство централизованное. Еще с Дмитрия Донского она каждое лето выводила войска на Окский рубеж.

А при Василии III начали строиться гигантские фортификационные сооружения – засечные черты. В лесах рубились сплошные завалы из деревьев, на открытых местах копался ров и насыпался вал с палисадами.

Эти укрепления тянулись по линии Болхов-Белёв-Одо- ев-Тула-Венёв-Рязань. Прикрыть такую протяжённость войсками было невозможно, но засечные черты являлись препятствием для конницы. Ей приходилось останавливаться, рубить проходы или штурмовать города-крепости, что давало возможность стянуть силы на угрожаемый участок.

А для службы на засечных чертах правительство стало привлекать казаков. И тех, кто уже раньше осел в русском приграничье, и вольных. Им давали места для поселения, освобождали от податей, платили жалованье, а они за это выставляли посты, высылали разъезды, составляли гарнизоны укреплённых слобод и городов.

Так возникло служилое казачество, прикрывшее Рязанскую, Ряжско-Сапожковскую, Липскую засеки. Служилые казаки имели связи и с донскими, присылавшими предупреждения об опасности.

Официальная организация казачества началась при Иване Грозном. В 1540-х годах против России развернулась настоящая необъявленная война.

Боярское правление при малолетнем Иване IV принесло стране массу злоупотреблений, раздрай, смуты. Казна разворовывалась. Пошёл развал в армии. Засечные черты остались недостроенными. А Крым и Турция не преминули воспользоваться такой ситуацией, чтобы подмять Московское государство. Крымцы опять усадили своего ставленника на престол Казани, подчинили Астрахань.

Образовался единый фронт, охватывающий Русь полукольцом. Набеги резко активизировались. Современник писал: «Рязанская земля и Северская крымским мечом погублены, Низовская же земля вся, Галич и Устюг и Вятка и Пермь от казанцев запусте». Дошло уже и до того, что Казань требовала платить «выход» – такой же, как когда-то Золотой Орде.

А крымский Сахиб-Гирей прямо писал царю, что турецкий султан «вселенную покорил», и «дай Боже нам ему твоя земля показати». В походе крымцев на Русь в 1541 году участвовали не только татары и ногаи, но и «турского царя люди с пушками и с пищальми».

Становилось ясно, что петлю, стягивающуюся вокруг Москвы, надо решительно разрубить. И самостоятельное правление Ивана Грозного началось с Казанской войны. Реорганизовывалась и усиливалась армия, она состояла из поместной конницы – бояр, дворян и детей боярских (мелкопоместных дворян), формировались полки регулярной пехоты, стрельцов. Войско включало и казаков, как служилых, так и вольных, – их нанимали за плату отрядами во главе со своими выборными атаманами.

Но первые походы на Казань в 1547 и 1550 годах были неудачными. Тогда царь изменил тактику. Весной 1551 года была построена крепость Свияжск. Небольшая. Поэтому казанцы ей не придали значения. Однако в крепости вместе с гарнизоном были размещены казаки. Они перекрыли «сторожами» сообщение между Казанью и Крымом, несколькими рейдами привели «под государеву руку» окрестные племена горной (правобережной) черемисы. И уже вместе с черемисами начали «на луговую (левобережную) сторону ходити воевать и языков добывати».

Казаки в этой кампании участвовали очень активно. Именно тогда казаки стали, говоря современным языком, спецназом русской армии.

В начале XVII века на Дону ещё помнили подлинные события и писали: «В которое время царь Иван стоял под Казанью, и по его государеву указу атаманы и казаки выходили з Дону и с Волги и с Яика и с Терека». А возглавил их атаман Сусар Фёдоров.

Отсюда видно, во-первых, что к середине XVI века казаки уже жили и промышляли на перечисленных реках; во-вторых, что Москва, несмотря на дипломатические отговорки перед татарами, поддерживала с казаками неплохие отношения; а в-третьих, что сами казаки на различных реках были связаны между собой.

Осада Казани была очень трудной. Исламские священники призвали «всех правоверных» биться с «неверными», пообещав всем погибшим рай с гуриями.

Город жестоко сопротивлялся православной рати. Но в день Покрова Пресвятой Богородицы, 2 октября, были взорваны мины, и летопись сообщает, как пошли на штурм «многие атаманы и казаки, и стрельцы, и многие дети боярские, и охотники». Казань пала. За проявленный героизм казакам, первым ворвавшимся в город, Иван Грозный пожаловал в вечное владение реку Дон со всеми притоками.

И именно в связи с Казанским взятием Покров Пресвятой Богородицы стал почитаться у казаков особенным, своим праздником общим – ведь в этой войне впервые выступили вместе донские, терские, волжские, яицкие и днепровские казаки. А значит, эту дату, Покров Пресвятой Богородицы в 1552 году, наверное, правомочно рассматривать как некую точку отсчёта, как дату рождения российского казачества.

Многие современные исследователи, литераторы и деятели искусства отождествляют казаков с лёгкой конницей, то есть с родом войск. И в итоге ряд «мудрецов» договаривается до вывода: дескать, в современной войне лёгкая конница не нужна, поэтому и казачество не имеет будущего.

Однако в действительности казаки были конницей далеко не всегда. Изначально они были пехотой и десантниками. Для табунов нужны пастбища, а степь ещё принадлежала татарам. В кавалерийских боях с крупными отрядами степняков шансов на победу у казаков было мало. Как и на то, чтобы уйти на конях от татарской погони.

Лошади имелись у служилых казаков – для разъездов, сторожевой службы. Вольные казаки тоже умели ездить верхом (как и все тогдашние русские), но использовали коней ограниченно – находясь на службе, для отдельных рейдов и дальних переездов (для чего их угоняли у татар).

А главным транспортным средством являлась лодка. И операции чаще всего осуществлялись на лодках. Скрытно подплыть, внезапно высадиться, ударить, а потом отчалили – и попробуй достань на воде. И исчезли в сплетениях рек и проток.

Основной тактикой была стрелковая. Казаки учились владеть оружием с детства и славились исключительной меткостью. Что и не удивительно, ведь пропитание добывали охотой. Причём в середине XVI века огнестрельное вооружение применялось ещё не слишком широко, но казаки всеми силами стремились обзавестись им – захватить, купить, выменять. И выделялись именно как мастера «огненного боя», оснащённость оружием была в среднем выше, чем в российской или европейских армиях. В морских столкновениях или при десантировании один борт лодки стрелял, другой перезаряжал ружья. Сметали врага огнём, а потом бросались в сабли.

А на суше казаки проявляли себя отличными фортификаторами. Первым делом старались огородиться, очень быстро возводили «острожки» (иностранцы называют их фортами). Или засекались завалом срубленных деревьев, делали кольцо из телег. Провоцировали противника на атаку, из-за укрытий косили пулями и стрелами, а потом довершали дело решительной контратакой.

Подобную роль играли и укрепления казачьих городков. Преодолеть их вражеская конница не могла. А спешившись, татары в значительной мере теряли боевые качества. Казаки отстреливались, наносили им урон. А вести планомерную осаду, глядишь, и не станут – добыча небольшая, а серьезные потери гарантированы.

Кстати, своя табель о рангах (атаманы, есаулы, старшины и проч.) сформировалась у казаков независимо от государственной службы. Она тоже диктовалась именно характером спецопераций: чтобы при необходимости быстро сорганизоваться, определить, кто из наличных казаков возглавит отряд.

К этому времени казачество, выработавшее свою особую психологию, традиции, поведенческие стереотипы, приобрело признаки народа. Однако отдельным этносом не стало.

С русскими казаков связывало православие. А по понятиям той эпохи «православный» было тождественно слову «русский». Все православные украинцы называли себя русскими.

И человек любого этноса, принимая православное крещение, становился русским, с ним обращались как с полноправным русским. Таким образом, казачество стало субэтносом, «народом внутри народа». Впрочем, ведь и сам по себе великорусский этнос в XV-XVI веках только ещё формировался, объединяя в одно целое значительно отличавшиеся общности московитян, новгородцев, рязанцев, смолян, севрюков, финские племена мерян, муромы, чуди, служилых татар, «литву» и т.д.

Но при слиянии особенности всех этих компонентов стирались, а у казаков, наоборот, утверждались и укреплялись. Почему?

Тут надо учитывать, что образование любого нового народа – процесс не только благотворный, но и отнюдь не безболезненный.

Самые активные, энергичные люди могут противиться «унификации». Они становятся тормозом на пути объективного процесса и, как правило, погибают, – это происходило в феодальных и религиозных междоусобицах Западной Европы, Арабского халифата, Индии, Балканских стран.

Однако в условиях России нашлась готовая древняя структура – казачество, которая нуждалась именно в таких людях! Вбирала их в себя. И им она вполне подходила, они дали старой форме новое наполнение.

Таким образом, формирование великорусского этноса и казачества шло одновременно, было двуединым процессом. Случай в мировой истории уникальный, оттого и не удается втиснуть казаков в какую бы то ни было стандартную классификацию.

Особенностью двуединого процесса стало и то, что казаки не отделяли себя от Российского государства (как следовало бы из самой психологии эмигрантов, по версии о «беглых», – так, например, было в Америке, где местные англичане, французы и испанцы не только ненавидели свои метрополии, но и порой вели с ними ожесточенные войны), а, напротив, крепили связи с ним. И ещё одним краеугольным камнем казачьих традиций стал российский патриотизм.

1  2  3  4  5  6  7  8  9 
Рейтинг@Mail.ru