Россия и Югославия

Владимир Вольфович Жириновский
Россия и Югославия

По оценкам некоторых исследователей, основополагающее правило прогнозирования политической ситуации на Балканах ‑ ждать нежданного. В этой области лежат основные упреки в неспособность Запада правильно оценить грозовые тучи, надвигавшиеся на Юго-Восточную Европу с 1991 года. Распад Югославии начался не в Косово, как можно было ожидать после событий восьмидесятых годов, а в Словении, потом Хорватии и, наконец, в Боснии-Герцеговине. Вспышка насилия в Косово произошла гораздо позже, почти через двадцать лет после первых массовых демонстраций в Приштине, во время которых студенты албанского происхождения потребовали предоставить этой провинции статус республики и тем самым спровоцировали открытую конфронтацию с тогдашним коммунистическим правительством в Белграде.

Однако сильные сомнения высказываются и по поводу того, что в начале девяностых годов в европейских столицах и в Вашингтоне были подготовлены к усилению конфликта в Косово лучше, чем к вспышкам насилия в Словении, Хорватии или Боснии-Герцеговине.

Когда начинаешь искать соответствующую модель, наглядно объяснившую бы позицию Запада в целом и НАТО, в частности, в различных конфликтах на Балканах в период после 1991 года, убеждаешься, что ее просто не существует в природе. Запад действовал на Балканах исключительно противоречиво. Например, он взял под свою военную защиту, хотя и против своей воли и очень поздно, осажденный сербскими войсками город Сараево, однако не помог Сребренице, объявленной, так называемой, «защитной зоной». Он сравнительно быстро проявил готовность вмешаться в события в Косово, но все время оставался безучастным к войнам в Словении и Хорватии.

Возвращаясь назад и рассматривая это непоследовательное поведение через призму времени, можно найти ему массу объяснений. В начале девяностых годов НАТО не была готова к кризисам, подобным кровавому распаду Югославии, ни в политическом, ни в военном, ни в организационном отношении. В повестке дня того периода доминировали неясные последствия окончания конфликта между Востоком и Западом и судьба разваливавшегося на глазах Советского Союза. НАТО не располагала к тому же убедительной концепцией использования вооруженных сил за пределами своей «зоны ответственности». «Миротворческие акции» или даже меры по принудительному установлению мира были всего лишь благозвучными понятиями, лишенными конкретного содержания. Вдобавок к этому готовность Москвы к кооперации в Совете Безопасности ООН во время иракской агрессии в Кувейте пробудила надежду на новое «более справедливое» устройство мира. «Классическая» военная операция в пустынных песках Персидского залива питала иллюзию, будто при будущем использовании военной мощи можно обойтись без больших собственных потерь в живой силе. И лишь возникающие и разрастающиеся кризисы на Балканах способствовали появлению более реалистичной точки зрения. Не имея за плечами опыта Дубровника, Вуковара, Сребреницы или Сараево, НАТО не начала бы операцию «Решительная сила».

НАТО потерпело неудачу?

В противоположность выше сказанному утверждается, что НАТО повезло при проведении операции «Решительная сила» и в принципе она еще легко отделалась. Ультиматумы не возымели никакого действия. Североатлантический союз втягивался в войну, которой в действительности никогда не хотел, и поэтому его желанием было любой ценой быстро завершить военные действия.

Совет национальной безопасности США утверждал: «Военные операции НАТО против Сербии весной 1999 года имели три ясные цели: вывод всех сербских вооруженных, полувоенных и полицейских сил из Косово, безоговорочное и безопасное возвращение всех беженцев и перемещенных лиц в Косово, развертывание международных сил безопасности, во главе с НАТО, для защиты всего населения Косово ‑ сербов, албанцев и др.».

Да, Слободан Милошевич в конце концов принял те основные требования, предъявленные Белграду в начале операции ‑ прекратил все боевые действия, вывел все размещенные в Косово силы безопасности, возвратил всех изгнанных косовских албанцев, ввел в провинцию международные миротворческие силы и, главное, возвратил ей статус Автономии. Но цена, которую за это заплатили, в особенности, косовские албанцы, чрезмерно оказалась высока, потому, что НАТО потребовалось намного больше времени, чем первоначально предполагалось, для проталкивания этих требований. Операция продлилась не считанные дни, как безапелляционно утверждали некоторые политики в первые часы воздушных налетов, а в общей сложности одиннадцать недель. Все это время югославские части могли, пусть даже в ограниченных масштабах, вести наземные боевые действия. Североатлантический союз не добился объявленной в начале операции цели ‑ сорвать осуществляемые Белградом методами насилия и террора стратегические планы изгнания албанцев из Косово.

Начиная бомбардировки Югославии, администрация Б.Клинтона продекларировала желание спасти жизни албанцев в югославской провинции Косово. Тогда как к моменту первого удара натовской авиации в гражданской войне погибло около 2,5 тысяч человек, в течение одиннадцати недель бомбардировок в жестоких столкновениях в провинции было убито около 10 тысяч жителей, большей частью албанцев.

Что касается стремления остановить выселение или изгнание косовских албанцев из их домов, то следующие данные говорят сами за себя: если к началу операции НАТО свои дома покинули около 230 тысяч жителей, то к концу их число составило 1,4 миллиона человек. При этом 860 тысяч из них были размещены не на территории Косово, а в переполненных беженцами лагерях в Албании и Македонии.

Целью военных действий Североатлантического альянса была защита политической стабильности балканских стран. Однако в результате его действий Албания наполнилась беженцами, а и без того слабой экономике страны был нанесен сильный, если не сказать, сокрушительный удар. В Македонии хрупкий политический баланс между славянской и албанской частями населения страны был нарушен из-за наплыва в республику беженцев мусульман из Косово. В самом Косово удары военной авиации НАТО и действия югославских вооруженных сил разрушили значительную часть провинции. В Сербии бомбардировками были уничтожены многие объекты инфраструктуры, являющиеся фундаментом экономики страны.

Без особого энтузиазма и веры оценивается также и способность НАТО длительное время сохранять демонстративную сплоченность, о которой в первую очередь позаботились занявшие жесткую позицию Соединенные Штаты Америки и Великобритания. Если бы воздушные налеты вскоре не ознаменовались успехом, то Североатлантический альянс рано или поздно вынужден был бы пересмотреть стратегию ведения войны. Были бы рассмотрены альтернативы военных действий исключительно с воздуха, что неизбежно усилило бы закулисные разногласия между государствами-членами НАТО о смысле и цели операции.

Безотносительно политического контекста, можно было проследить, что Блок держав, представляющий собой мощнейшую военную машину мира, подготовил и нанес удар по маленькой европейской стране. Конечно, о деталях проведенной акции было предоставлено информации намеренно мало, но характерно было то, что информация была противоречива и искажена. Явно было видно, что планировщики HАТО явно растеряны, ожидали они отнюдь не происходящего. Hевнятные брифинги, отсутствие заявлений о победах, о числе выведенных из строя югославских радаров, зенитных ракет, отсутствие бортовых телерепортажей о сверхточных попаданиях, жалобы на пассивность сербской ПВО и безоговорочное отрицание собственных потерь, изначально подтверждавшихся. Запоздало и заявление о том что от ударов по инфраструктуре страны (авиазавод, завод боеприпасов, склады, казармы) и средствам ПВО авиация HАТО переходит к ударам непосредственно по войсковым частям югославской армии.

Руководством НАТО была продемонстрирована неожиданная скрытность в рассказе о деталях уже осуществленных операций. Все это говорит о крахе ожиданий, нарушении уверенности в собственной стратегии, крахе предвоенного планирования.

На «электронную» войну начала XXI-го cтолетия, развязанную Западом в отношении Югославии, югославские вооруженные силы ответили «партизанской электронной» войной. Выразилось это в том, что система ПВО «не включилась» тогда, когда ее к этому вынуждали ударами по заводам, складам и военным городкам (неподвижным, легко уязвимым, и в целом подходящим для провоцирования на бескопромиссные оборонительные действия, целям). Больно «жалили» кочующие батареи, прежде всего занятые не прикрытием абстрактного неба страны, а обеспечением своего сохранения как боевой силы в условиях тотальной войны на уничтожение противовоздушной обороны. Для Запада стали просто катастрофой хорошо замаскированные и рассредоточенные на закрытой местности войска и население, не проявляющие склонности к «самолетобоязни» и озлобляющееся прежде всего на HАТО, а не на нелюбимого Западом С.Милошевича.

Война в Косово и Югославии продемонстрировала, как даже самая совершенная военная технология, подкрепленная лишь лицемерием политической верхушки западного мира, потерпела крах перед лицом мастерства югославских солдат и решимостью югославского военно-политического руководства, защищающих территориальную целостность и политическую независимость своей родины.

В чем причина? Не в новейших и не очень военных технологиях. Югославские вооруженные силы уже показали свою способность к ведению войны в условиях технологического превосходства противника, к ведению продолжительной войны в таких условиях. Ключ в решимости военно-политического руководства Югославии не уступать грубой силе.

Анализируя действия НАТО, можно с уверенностью сделать вывод о том, что они были основаны на роковом просчете. Совершенно не соответствуют действительности заявления высших руководителей альянса о том, что режим Президента Сербии С.Милошевича планировал и проводил политику этнических чисток албанцев в Косово. Конечно, нельзя отрицать тот факт, что действия сербских полицейских и военных в Косово повлекли за собой довольно тяжелые последствия для албанской части населения Косово. Тем не менее, неправомерно утверждение руководства США и НАТО о предварительном планировании и преследовании именно цели уничтожения или геноцида албанцев. Все же не стоит забывать, что С.Милошевич контролировал территорию на протяжении десяти лет и не предпринимал каких-либо действий, которые можно расценить как этнические чистки.

 

Как оценка «успеха и эффективности» проведения операции НАТО, так и вторая, негативная оценка, не лишены известной убедительности. Нельзя отмахнуться от того факта, что НАТО, проводившее первые за всю историю своего существования военные действия против суверенного государства, не имея на то одобрения Совета Безопасности ООН и обладая спорной с точки зрения международного права легитимацией, действовала более или менее сплоченно.

Однако в отдельных государствах-членах союза, как, например, в Греции, критиковали и даже выступали против военной операции НАТО на Балканах, однако за все время ее проведения союз не подвергался проверке на прочность. НАТО имеет также основания поставить себе в заслугу то, что впервые с момента прихода С.Милошевича в конце восьмидесятых годов к власти, она серьезным образом призвала его к порядку. Операция «Решительная сила» оценивается не только эффективностью завершившейся войны с воздуха, но и способностью миротворческих сил обеспечить в Косово стабильность, и НАТО ‑ отвратить Белград от дальнейшей эскалации национальных и религиозных конфликтов, например, в Санджаке, Воеводине или Черногории.

Но все же балканская политика НАТО была полным провалом в том, что была недооценена стойкость С.Милошевича перед угрозой военного давления. И даже по окончании военных действий политическая дилемма, лежащая в основе кризиса, осталась нерешенной.

Рейтинг@Mail.ru