Приморская разруха

Владимир Мясоедов
Приморская разруха

– Может, после спешного марша вымотались и теперь с силами собираются? Ну, чтобы чуть передохнуть и штурм решительный устроить? – Не очень уверенно предположила Анжела.

– Маловероятно, мамонт-лич не только силен до одури, но и восстанавливается невероятно быстро, если ему есть кого сожрать. А такая орда потерю нескольких десятков тварей, из которых высосут всю энергию, даже не заметит. – Возразил ведьмочке Стефан, который наверняка знал, о чем говорил. В конце-концов, коренному сибиряку вероятно все детство рассказывали об этом воплощенном кошмаре страшные сказки, основанные на реальных событиях. Да и вообще, это предположение выглядело вполне логичным, ведь любая известная Олегу нежить могла восстанавливать себя и свои силы за счет добычи. И чем мощнее она была, тем выше оказывался коэффициент полезного действия её способностей к вампиризму. Единственным пришедшим в голову чародею объяснением являлся хитрый план противника. Например, прямо сейчас какие-нибудь узкоспециализированные твари и лично мамонт-лич прокапывают внутрь защищенного стенами периметра подземный ход, по которому орда монстров устремится внутрь минуя рубежи обороны. Или среди бежавших из своих деревень крестьян затесались зомбированные древней нежитью люди, что в нужный момент взорвут пороховой погреб или устроят иную масштабную диверсию. Наверняка немертвый гибрид человека с мохнатым слоном мог также вызвать вспышку быстро распространяющегося среди мирных жителей мора, заслав вместе со своими каменными снарядами возбудителей болезни…

К огромному удивлению как Олега, так и всех остальных людей, их самые мрачные предположения не сбылись. Чудовища так и не напали. Они меньше чем за два часа сожрали в пригородах Иркутска все, что смогли, а после снова выстроились колонной и утопали дальше. Куда-то на восток. И никто не мог понять, почему. Вряд ли их могли смутить стены одного из крупнейших сибирских городов. В составе невероятной орды тварей имелись гиганты, способные развалить даже такую преграду. Многолапые верткие верхолазы, перемещающиеся по вертикальным поверхностям на зависть любым альпинистам. Обладатели вполне функциональных крыльев, в конце-то концов!

– Кажется, на этот раз пронесло, – задумчиво пробормотала себе под нос успокаивающе покачивающая сына Анжела, когда изувеченный «Котенок» снова поднялся в воздух, а с его палубы экипаж любовался на удаляющуюся орду тварей. Тыловые их части от Иркутска отделяло уже, по меньшей мере, пятнадцать километров, и вряд ли даже мамонт-лич взялся бы атаковать на таком расстоянии без причины. Во всяком случае, чем-нибудь мощным. Обитатели сибирских чащоб, словно настоящее войско, двигались по дороге, а потому вид на них открывался прекрасный. Самых медлительных из них более быстроходные собратья просто тащили совокупными усилиями, подобно тому, как муравьи транспортируют чем-то приглянувшуюся им веточку к своему логову. Сходство усиливалось тем, что наиболее мобильные монстры как правило имели растительную основу и представляли из себя какие-нибудь плотоядные деревья, либо стреляющие отравленными шипами и после паразитирующие на трупах хищные кусты. – Знать бы еще, почему.

Хотя обитателям Иркутска дали достаточно времени на то, чтобы они могли постараться достичь своей максимальной боеспособности, в возможность их победы боевому магу совсем не верилось. Даже по самым оптимистичным расчетам противник имел подавляющее преимущество, позволяющее просто завалить мясом обороняющихся. И даже маги вряд ли бы сумели чего-то сделать: во-первых, слишком мало их было, а во-вторых, среди волшебных созданий хватало обладателей различных сверхъественных способностей. Да, неразумные или полуразумные существа редко владели тактическим мышлением и более чем двумя-тремя фокусами, применяемыми в соответствии со своей природой и инстинктами…Но уж эти то они знали на отлично, а количество позволяло им запросто компенсировать любые неудачные ходы на поле боя! В родном мире Олега ходило высказывание знаменитого мастера восточных единоборств Брюса Ли про то, что не стоит бояться бойца изучившего десять тысяч разных ударов. Куда страшнее тот, кто изучил один удар десять тысяч раз.

Чудовища удалялись от города, а суматоха в нем и не думала стихать. Во-первых, никто не мог гарантии, что они вдруг не развернутся и не обрушатся на Иркутск всеми силами. А во-вторых, у всех персон, что были обличены хоть какой-то властью, внезапно появился ряд очень важных вопросов. Почему тревогу объявили только тогда, когда до тварей стало рукой подать? Откуда их вообще столько взялось? Куда они идут? Почему воздушный флот оказался расстрелян совершенно безнаказанно? В каком состоянии оборона города и сколько она продержится против столь необычного противника? Исправен ли личный эвакуационный транспорт, на котором в случае чего можно быстро сбежать куда подальше с семьями и самым ценным имуществом? Сигнальщики на борту летучих кораблей махали флагами так, что без всякой магии могли поднять легкий ветерок над всем городом. Семафорили куда-то световые сигналы с верхушки ратуши. Сгрудившие в подобие парящего острова крупнейшие военные суда ясно показывали, что старшие из имеющихся в наличии офицеров сейчас проводят совещание. И судя по тому, как часто улетали от них вниз снабженные левитационными артефактами курьеры, они даже принимают какие-то решение.

– Это. Абсолютно. Не. Естественно! – Больше всех на борту «Котенка» зрелищем удаляющихся неисчислимых орд тварей оказался впечатлен пришедший в себя отец Стефана. Держащийся за перебинтованную голову Густав Полозьев прожил в Сибири всю жизнь, ну если не считать коротких отлучек по торговым делам в европейскую часть России или Китай. Он был магом-звероловом, то есть специалистом по обитающим в древней тайге чудовищам, знающим как их выследить, ослабить, убить или даже приручить и поставить людям на службу. И теперь сын сибирского татарина и польской паночки внезапно осознал, что понимает в предмете своей охоты чуть меньше, чем ничего. – Нет, многим тварям наших лесов свойственно стремление сбиваться в стаи и даже какая-никая межвидовая коммуникация…А любой мамонт-лич может управлять ими легко и непринужденно… Но чтобы подчиняющихся им монстров было столько?! Да того не видели! Никто! Никогда!

– Неужели Владыка Кащей все-таки вернулся? – Доброслава от потрясения превратилась обратно в человека, и теперь на палубе стояла настолько анатомически точная статуя девушки из синего металла, что кое-кому из экипажа пришлось спешно прятать появившийся ниже пояса бугор. Артефактный доспех облегал владелицу действительно невероятно плотно, впрочем изгнанной язычнице на подобное было плевать. Она бы и голой по центру Москвы прогуляться не постеснялась, как впрочем и любой другой оборотень. И стыдливость перевертышам была как-то не свойственна, и маньяки почему-то редко нападали на провоцирующих их своими телами нелюдей, способных при желании порвать человека на мелкие кусочки отнюдь не в переносном смысле. – Его царство было непобедимым еще и потому, что необходимость бросать солдат в горнило битвы появлялась далеко не всегда. Смазкой для клинков служили твари, которых было не жалко и которые сами плодились по лесам.

– Возможно и так, но думаю это все же вампиры. – Решил Олег, смотря вслед удаляющимся от города тварям, число которых даже и представить то было сложно. – Если данная массовая миграция вызвана кровососами, то все сходится.

– Дык, не понял! – Удивился Святослав. – Это ты, стал быть, с чего так решил то?

– Все просто. Только в том случае, если увиденный нами исход тварей из лесов не единичен, действия вампиров, англичан и японцев обретают смысл. Понимаешь, они хоть и нанесли стране довольно болезненные удары, захватив побережье, но дальше развивать успех не смогут. Сугубо по причинам логистики и экономики, – принялся объяснять чародей ход своих мыслей. – У Токио просто нет достаточных ресурсов, чтобы выиграть затяжную войну против России. Особенно когда часть их войск находится на оккупированных территориях Китая. Даже срой они все прибрежные города до основания, мы вернемся и отстроим их заново. Сразу же, как проутюжим их малюсенький архипелаг достаточно плотно, дабы там дееспособных самураев днем с огнем искать пришлось. От Лондона Дальний Восток тупо слишком далеко, никакой казны не хватит на продолжительные боевые действия, пусть и с учетом предоставленных союзниками баз и боеприпасов. Кровососы могли бы начать развивать первоначальный успех, но это тупого немертвого мяса у них много, а вот высшая нежить – совсем другое дело. Иначе бы они давно забороли Северную Америку, с которой у них вялотекущая война никогда и не останавливалась толком. А все их излишки сил сейчас плотно увязли в Южном Китае, ну если несколько сотен вампиров-диверсантов не считать.

– Ты хочешь сказать, что мамонт-лич вывел всю эту ораву из леса именно сейчас отнюдь не просто так? – Густав, судя по его взгляду, соображал сегодня на редкость туго, а потому так и не понял, к чему Олег ведет свою речь. Видимо сказывались последствия травмы головы. Ну, или укоренившиеся в сознании шаблоны, выставляющие ужаснейших тварей Сибири существами не считающимися ни с кем и ни с чем. Созданные еще магами Гипербореи гибриды ископаемых мохнатых слонов с людьми могли на равных биться с архимагами, мимоходом сметая любые менее значительные преграды на своем пути. Причем обычно они либо побеждали, либо удовольствовались технической ничьей в связи с разрушением тела и необходимостью создать себе новое. Уничтожить чудовищ окончательно оказалось неимоверно сложно, в истории описывалось лишь несколько подобных случаев. Людям очень повезло, что эта невероятно опасная и вполне разумная нежить по каким-то причинам не любила покидать ареала своего обитания. Иначе бы в Сибири жить стало вообще невозможно. А может быть и не только в ней одной.

– Нашим врагам не нужно завоевывать холодный и неприветливый Дальний Восток! Им надо, чтобы мы убрались из богатого и почти беззащитного Китая, который они совместными усилиями рано или поздно сожрут и переварят! А Россия гарантированно не станет им не мешать только в том случае, если её восточную часть привести в состояние полного хаоса и всячески затруднить наведение порядка. Короче, нужна армия, которая не даст отстроить разоренные приморские территории и станет мешать концентрации наших сил для контратаки. Желательно такая, на создание и содержание которой не придется потратить ни монетки. Сдается мне, мы как раз сейчас её и наблюдаем. – В памяти Олега сейчас одно за другим всплывали старые воспоминания. О том, как налетевшая на Стяжинск стая мранов атаковала подворье купца, плававшего на другой континент и имевшего пайцзу, выданную в одном из торговых портов Империи Крови. Его опыт общения с одним из разумных реликтов Кащеева царства, готовым на все, лишь бы обрести свободу от своих обязанностей. И мамонт-лич, затребовавший у людей нечто вроде пароля-отзыва, прежде чем атаковать, хотя по нему сразу было видно, как желает от растерзать ненавистных людишек. – Вампиры были созданы атлантами, потомки гиперборейских чудовищ по умолчанию считают клыкастиков своими лютыми врагами. И они тупо не могут сопротивляться вшитым в их природу инстинктам, даже если те сейчас уже откровенно мешают. Я абсолютно уверен, упыри просто провели на побережье ряд каких-нибудь магических ритуалов, что аналогичны по смыслу крику «Мы здесь!». Наверное, это какая-нибудь имитация насылания стратегического проклятии на давно исчезнувшие города или нечто подобное. Не в силах перебороть свою природу мамонты-личи стали действовать по заданному еще их вымершими хозяевами шаблону. Собрали всех тварей, которых только смогли и отправились устранять угрозу. Кровососов на нужном месте, конечно же, не окажется. Хоботные наверняка тоже испарятся, выполнив необходимый минимум по пресечению действий своих старых врагов. А вот приведенное ими зверье останется, может даже размножится. И очищать от него территории, чтобы снова можно было считать их хотя бы относительно безопасными и вести там нормальную жизнедеятельность, нам придется не один год.

 

Глава 3

О том, как герой знакомится с бытом осквернителей могил, проводит сложную тренировку и играется с супругой.

В принципе, Олег не так уж и сильно любил свою работу. Мало того, что регулярно приходилось с кем-нибудь драться и регулярно копаться в выпущенных окружающим кишках, как в бытность обычным армейским магом-целителем, так и другой не менее неприятной возни хватало. Например, вести учет припасов и финансов подразделения, чтобы не оказаться однажды на мели. Или с золотом, но без крошки хлеба и валящимися с ног от голода солдатами. А то и вовсе сытым, одетым, обутым и счастливым, но без пуль, которыми бы можно было выстрелить в стремящегося испортить веселую жизнь неприятеля. И после сражений к заботам боевого мага третьего ранга, как правило, прибавлялась еще одна, отнюдь не самая приятная. Похороны. Тела врагов, как правило, зарывали в общей могиле без лишних церемоний и моральных терзаний. Или оставляли там, где настигла их смерть, если не имелось времени возиться в связи с близостью неприятеля. А вот каждый погибший боец его собственного отряда удостаивался прощальной церемонии, пусть даже короткой и проводимой наверняка с нарушением каких-нибудь канонов той религии, что придерживался усопший. Так всем было легче пережить утрату людей, долгое время живших рядом и сражавшихся бок о бок. Война быстро сплотила довольно пестрый по своему составу коллектив, и терять боевых товарищей Олегу всегда оказывалось тяжело…А на этот раз их еще и в мир иной отправилось очень много. И хотя вроде бы имелись все условия для того, чтобы похоронить их по-человечески, ну то есть с личной могилой, памятником, заупокойной молитвой и на нормальном кладбище, но с этим неожиданно возникли проблемы. Олег понял это совершенно точно, когда «Котенок» пошел на посадку в дальней части погоста, где имелось место для свободных могил и наблюдалось какая-то нездоровая суета.

– Убью, нехристи поганые! Разорву к чертям собачьим, безбожники проклятые! Пошли вон, ироды косоглазые! – Орал брызгающий слюной изо рта низкорослый полноватый батюшка в заляпанной грязью и землей черной рясе, швыряясь кирпичами, которых тащил за собою целую тачку. Между прочим, очень метко швырясь, по мнению Олега. Как минимум три перелома за последние десять секунд священнослужитель своим целям обеспечил. А ведь до них, на секундочку, было никак не меньше сотни метров. Бегущие вдоль могил люди, одетые в какие-то грязные рваные тряпки рушились, получая сокрушительные удары, но после поднимались на ноги и, преодолевая боль, продолжали свою спешную ретираду. Пока их слуга божий не зашиб окончательно. – Убирайтесь отсюда и чтоб глаза мои больше вас не видели, сволочи! Эм…Прошу прощения за эту безобразную сцену, дети мои. Так чем могу помочь?

– Гм… – Олег не любил священников. И даже не только потому, что в Возрожденной Российской Империи духовенство помимо прочих функций выполняло роль государственной безопасности. Просто он отказывался верить в то, что может существовать всемогущее и при этом благожелательно настроенное к людям существо, учитывая весь тот кошмар, который творится в этом мире. Да и не только в нем одном. А поклонение кому-то пусть сильному, но ограниченному, рассматривал как полную глупость. Уж лучше попытаться сделать все самому, чем вымаливать милость далекого патрона. Однако, Олег не мог не признать, что отдельные достойные всяческого уважения личности среди них встречались. Но вроде бы не сильно чаще, чем среди любых других групп населения. А может даже реже, поскольку власть развращает, а представители духовенства являлись в России довольно привилегированным сословием. – А по нам не видно?

С палубы «Котенка», приземлившего у самой ограды кладбища, осторожно спускали белеющие свежим деревом гробы, с пока еще не заколоченными крышками. Деревянные ящики для трупов, которыми заставили всю палубу, делали намерения Олега и его людей довольно очевидными. Надо сказать, они с организацией похорон очень спешили, стараясь успеть первыми. Наверняка в ближайшее время к кладбищу потянутся вереницы скорбных процессий, провожающих в последний путь других жертв каменного дождя и образовавшихся из булыжников големов. А уж когда сумевшие спастись бегством крестьяне доберутся до изгрызенных монстрами останков своих родственников и знакомых, то здесь вообще полный аврал начаться должен! Правда, после увиденного боевой маг третьего ранга начал немного сомневаться в том, что ему стоит устраивать для усопших последнее пристанище именно здесь. Иркутск – город большой, наверняка в нем имеется больше одного погоста.

– Ах да, вижу, погребение. Гм, знаю, что это немного неортодоксально, но может быть вам стоит подумать о кремации? – Священник замялся, явно подбирая слова. В этот момент ему на глаза попался еще один оборванец. Невысокий мужчина с чуть желтоватой кожей, узким разрезом глаз и окровавленной головой осторожно выглядывал из-за чьей-то поросшей травой и почти ушедшей в землю могилки. В глазах попа вспыхнуло пламя, причем отнюдь не в фигуральном смысле, а в следующий миг в сторону раненного метнулся со свистом запущенный сильной рукой кирпич. Причем его явно сопровождала некая магия, ведь в полете он окутался белым пламенем и не только от души шандарахнул свою цель прямо в грудь, но еще и поджег её. Кричащий факел на ножках метался туда-сюда меж надгробий почти десять секунд и даже сумел повалить один крест, прежде чем на кладбище стало одним покойником больше. – Понимаете, у нас завелись гробокопатели. Да вон они, собственно, удирают. Те, кто смог. Уже больше сотни могил разорили, прости Господи их грешные души, ибо я этих псов смердящих не прощу даже после того, как останки последнего шакала в ближайший овраг отволоку!

– Беженцы из Китая? – Полуутвердительно спросил Олег, вспоминая облик мужчины до того, как тот стал представлять из себя обугленную головешку. Народ из крупнейшего государства Азии начал бежать задолго до того, как туда вторглись вампиры, японцы и англичане. Собственно интервенты никогда бы и не сунулись в Империю Золотого Дракона, если бы большая часть её защитников не поубивала друг друга в жестокой, затяжной и кровопролитной гражданской войне.

– Они. – Подтвердил поп, устало вытирая свой вспотевший лоб грязной ладонью. Наличие поблизости собственноручно убитого человека по всей видимости святого отца не беспокоило ни капельки. – Сдирают с тел обручальные кольца и нательные кресты, женщин к тому же в серьгах хоронят обычно…Да эти нехристи даже одежду со свежих трупов снимать не брезгуют, чтобы продать!

– Дык, то понятно. Голод он, стал быть, на любое друное дело толкануть могетъ. – Прогудел спустившийся с корабля Святослав, придерживая в воздухе особо большой деревянный ящик, у которого от натуги трещало небрежно сколоченное дно. Туда сложили все то, что осталось от Анны, ведь автоматрон была намного крупнее обычного человека и весила намного больше. – А у нас итъ в лучшем, того-этого, хоронить дедами заповедано.

– Если бы им было нечего есть, я бы их простил. Побил и сдал полицаям, попросив тех закабалить ублюдков и продать овец заблудших самому злому барину, но простил, ибо заповедано Господом нашим прощать людям грехи их. – Тяжело вздохнул священник, а после поплелся к поваленному кресту, который явно намеревался водрузить обратно. А может сначала хотел убитого в уже упомянутый овраг отволочь. – Но этих отбросов рода человеческого не получается простить у меня, ибо слаб я. Зельем они заливаются цинским, что опием зовется. И отрава эта им милее жизни, а стоит дорого, вот и копают безбожники поганые каждую ночь могилы по две-три. Так может, все же подумаете о кремации? Господу то по сути нет дела до того, чего там с телом бренным случилось после отлета от него бессмертной души. Это нам, грешным, важно всяческие ритуалы да церемонии соблюдать, дабы иметь какую-никакую уверенность в участи, что никого из родившихся не минует.

– Мы, дык, с командой то посоветуемся, но вот током чудится мне, что не всем по вкусу огненное погребение, стал быть, придется. – Почесал затылок Святослав. – А! У нас итъ конфуциане и буддисты в основном. И автоматрона одна, в самом большом ящике. А кладбище у вас вроде того, христианское. То нормально?

– Вообще – нет, если верить священным книгам. Будь мы где-нибудь в более цивилизованных краях и пришлось бы развозить покойников по разным погостам. Но вы все равно можете начинать копать могилы, если все же решите отказаться от кремации. Края у нас суровые, хоронить часто приходится не совсем по правилам. – Пожал плечами установивший поваленный крест обратно поп, а после принялся собирать щедро разбросанные им чуть ли не по всему кладбищу кирпичи. – Между прочим, лично я никогда не видел, чтобы усопшие жаловались на то, что их захоронили не в том месте, если в последний путь покойных провожали со всем уважением. На то, что в нелюбимое платье одели или награды боевые не захотели в гроб положить, вот то было дело…

Китайские члены экипажа, говорившие за своих усопших соотечественников, предложению захоронить не большие тела, а маленькие урны с пеплом только обрадовались. Как оказалось, у них на родине подобное было скорее привилегией, деньги на которую находились лишь у богатых людей. А вот Стефан похоронил своего дядю и еще одного из погибших представителей клана Полозьевых в нормальных могилах, но очень глубоких. Маг-егерь больше чем на двадцать метров вглубь земли углубился, работая лопатой с эффективностью экскаватора. Решил, что курильщики опиума так глубоко рыть не станут. Возможно, они могли бы попробовать, но столь продолжительная возня точно привлечет местного священника, который прогонит гробокопателей и зароет сделанную ими яму обратно.

Олег, который занимался остатками стального комиссара, внезапно осознал, что он находится в довольно щекотливом положении. Пророческий дар подсказывал чародею, что осквернители могил даже сейчас наблюдают за кладбищем, только держатся на безопасном расстоянии. И они сумели опознать, какие именно обломки лежат в гробу с пока еще открытой крышкой. А еще им известно о высоком содержании благородных металлов в магических механизмах. И тех внутри Анны имелось действительно много! Пожалуй, если бы волшебник по-прежнему жил на армейское жалование, то мог бы испытать сильнейшее искушение не захоронить часть останков, а переплавить их. Даже несмотря на то, что весь вольный отряд включая его лично был обязан покойной своими жизнями как минимум один раз. Стальной корпус и обрывки синтетических мышц разрушившегося комиссара почти ничего не стоили, но вот раздробленные и перекореженные части магомеханических внутренних органов взяли бы даже в ювелирном магазине. Пусть в них и использовалось в основном техническое серебро и полудрагоценные камни вроде янтаря и яшмы, но их там насчитывалось несколько килограмм. Плюс обломки раздавленного сердечника из чистого золота, лишь сверху покрытого нержавеющей сталью ради большей сохранности. Люди частенько шли и на куда большие преступления перед собственной совестью ради трех-четырех сотен рублей. Особенно, если от них зависело их питание, а то и выживание.

 

– Скажите, святой отец, а кто делает установленные на вашем кладбище памятники и склепы? – Обратился чародей третьего ранга к священнику, рыскавшему на карачках в лопухах ради куда-то закатившегося кирпича.

– Я и делю в основном, – пожал плечами выпрямившийся с добычей поп, извлекая откуда-то из недр рясы довольно засаленного вида Библию, от которой тем не менее тянуло столь мощной концентрацией светлой магии, что одно прикосновение данной книги должно было бы упокоить на месте среднестатистического живого мертвеца. – Магией земли, увы, не владею, но её знает сразу несколько магов работающих в каменоломне, что тут недалече, а силушкой телесной не обделил меня Господь. Тут семь тысяч шагов всего лишь в одну сторону, недалеко надгробия или саркофаги тащить. Да и долото зачарованное мне как-то один гном подарил, чтобы надписи наносить сподручней было.

– А если я прямо сюда кусок скалы притащу, поможете его обработать? Мы же никому не помешаем, заняв для Анны сразу пару участков? – Уточнил чародей, и получив утвердительный ответ на оба вопроса, направился в сторону корабля. Может каменоломня действительно располагалась недалеко, но совершать подвиг духа и тела, таща на себе огромный валун, Олег не собирался. Тем более, ему требовался камешек несколько больших размеров, чем обычно ставили в качестве надгробия.

Два часа спустя стальной комиссар обрела свое последнее пристанище под каменным кубом с длиной и высотой каждой грани ровно в три метра. Во всяком случае, так утверждал работавший при карьере геомант, который создал это надгробие на глаз, без каких-либо инструментов. Впрочем, глаз у него был явно наметанный, а если в пропорции и вкралась небольшая ошибка, то была она совсем несущественной. Передвинуть такой вес без помощи магии или лебедки не взялся бы ни один гробокопатель. Правда, оставалась еще возможность того, что они попробуют сбоку подрыться…Но Олег и на этот случай принял меры. Каждую сторону надгробия украшала абсолютно одинаковая надпись, выбитая в камне большими широкими буквами, которые будет очень долго стирать время. Причем на трех языках: русском, английском и китайском.

Здесь покоится автоматрон Анна, бывшая верным другом, мудрой женщиной и храбрым комиссаром тяжелой морской пехоты. Ты честно служила стране, что дала тебе жизнь и не изменила своих идеалов даже после её падения. Не склонявшаяся ни перед кем и ни перед чем, ты пала от удара врага, который мог бы убить и архимага. Прощай, солдат переживший свое отечество, нам всем будет очень тебя не хватать.

Р.С. Археологам, некромантам, гробокопателям, сборщикам металлолома и прочим любителям разрывать могилы: исторических ценностей тут нет, золота и серебра нет, целых запчастей и тех нет! Но есть неорганический яд и сторожевое проклятие. Если желаете, можете проверить, вашу смерть комиссар бы горячо одобрила, а всякие условности её и при жизни не волновали.

На самом деле ничего подобного покой Анны не охраняло…Но ведь никто же об этом не знал? А для того, кто не пожалел сил и средств на явно не рядовой памятник в подобных мерах безопасности не было ничего невозможного. Разумеется, при большом желании взломать можно любую систему защиты, однако вряд ли курильщики опиума обладают нужными талантами, чтобы хотя бы попытаться это сделать. Да и если вдруг – ничего страшного. Стальной комиссар была действительно выше всяких условностей и по большому счету плевать хотела на то, что станет с её металлическим телом после гибели. Все же основу личности магического робота заложили в те времена, когда люди России придерживались научно-магического атеизма, не предающего большого значения загробному существованию. К тому же Анна никогда и не рассчитывала на вечную жизнь или судьбу многотысячелетнего экспоната в музее. Автоматрона-абордажника, выбившегося в комиссары, смерть подстерегала практически на каждом шагу и наверняка девяносто девять процентов её сверстников уже окончили свои дни, а их остатки либо поглотило море, либо ржавели где-нибудь в земле, либо вообще отправились под пресс и в переплавку.

После того, как печальные церемонии закончились, корабль полетел обратно к снимаемым отрядом домам. На душе у Олега было погано из-за потери людей, каждый из которых являлся, в общем-то, неплохим человеком. Причем умерли они не совершая какой-нибудь великий подвиг, не ради высоких идеалов или спасения невинных жизней…Их просто прихлопнули. Походя. Как мух. Вероятно, загрустивший чародей не слишком сильно подходил к своей должности. Капитан вольного отряда, то есть по сути командир узаконенной банды наемников, должны был являться до одури жадным адреналиновым маньяком, безразличным к чужим жизням и с руками по локоть в крови тех, за чью смерть заплатили или кто просто не смог защитить от безжалостных налетчиков свое имущество…Однако, боевой маг третьего ранга предпочитал спокойную совесть высоким прибылям. Будь его воля, он бы вообще открыл больницу, вроде бы в Нанкине у него управлять подобным заведением для бедных неплохо получалось. Или устроил какую-нибудь мастерскую по починке техники. И черт бы с ними, с резко уменьшившимися заработками! На черный день у него уже неплохая сумма отложена, а жить они с женой привыкли отнюдь не на широкую ногу!

По возвращению Олегу делать не хотелось решительно ничего, все просто валилось из рук. К раненным соваться в таком состоянии было просто опасно, да и не нуждались они пока в дополнительном уходе. Их организмам требовалось время, чтобы немного отойти от предыдущего магического вмешательства, локально подстегивавшего регенерацию, щедро расходующего накопленные телом запасы питательных веществ и вносящих в ауру чужую жизненную энергию. Анжела и Доброслава отсутствовали, судя по пустой колыбели решив устроить Игорю прогулку пока еще относительно тепло. Стефан, Святослав и Густав пили за упокой душ друзей и родственников, но чародей не хотел к ним присоединяться, поскольку не любил алкоголь. Хотя и признавал его полезностью в определенных ситуациях. Придя к выводу, что он тоже не железный и ему требуется отдых от печальных дум и напряженной мыслительной деятельности, боевой маг третьего ранга решил заняться тренировками дара и удалился в свою комнату, прихватив пару десятков деревянных поленьев, взятых из дровяного сарая. Нужны они ему были для того, чтобы было на чем отрабатывать навыки тонкого телекинеза. Олег не мог силой мысли дробить пушечные ядра, как это делали те, кто по праву называл себя мастерами данного искусства. Однако, по мнению волшебника, вошедшая в глаз или горло игла оказала бы на врага не худший эффект, чем удар тяжеленной кувалдой куда придется. А уж если таких окажется несколько десятков и всеми ими чародей сможет управлять одновременно, чтобы атаковать разные цели…Тогда ему и автомат американского производства покупать не понадобится, при необходимости сам сработает не хуже. Впрочем, до таких высот Олегу оставалось еще очень и очень далеко, и пока он бы поостерегся использовать свои навыки более чем против трех-четырех противников, стоящих тесной группой. Особенно, если он не пользуется реально существующими предметами, а создает их чисто энергетическое подобие при помощи собственной магии и силы воли.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru