Дальневосточный штиль

Владимир Мясоедов
Дальневосточный штиль

Пролог

В маленьком покосившемся домике, полном мусора, пауков и пыли, раздавался весьма не типичный для февраля месяца звук. А именно, стук топоров, молотков и ругань владеющих инструментами людей. Нет, оставшееся без хозяев еще года три назад строение давно требовало ремонта, но начинать его сейчас – когда в самом разгаре трескучие сибирские морозы, заставляющие замерзать на лету птиц, а слой снега на улице вплотную подобрался к узким длинным оконцам, где стекло заменили мутной слюдой, но зато не поскупились прикрыть ее металлической решеткой?..

Любые нормальные рабочие отложили бы подобное дело как минимум до ближайшей оттепели, напрочь отказавшись менять перекрытия сгнившей крыши в подобную холодрыгу. Вот только отдавшие приказ о начале ремонта начальники нанимать профессионалов даже и не подумали. А зачем, если у них есть солдаты, которые в соответствии с уставом права возмущаться условиями труда банально не имеют? И требовать за свой труд какие-нибудь деньги – тоже.

– Вот делать нам больше нечего – только дома для новых ссыльных ремонтировать… – бурчал прапорщик Федор Лодочкин, зябко ежась, несмотря на видавший виды облезлый овчинный тулуп, обязанный спасать его от холода.

Нет, со своей работой тот в принципе справлялся, особенно благодаря защищающим от ветра стенам, однако вынужденно осваивающий мастерство плотника мужчина все равно мерз. А что поделать? Возраст! Под рекрутскую повинность ныне уже полностью седой мужчина попал, когда ему аж целых двадцать семь годков исполнилось. Многовато, но все же вполне приемлемо, по меркам вербовщиков, которые предопределили дальнейшую жизнь обычного крепостного крестьянина на целых тридцать лет. Вероятно, они просто не ожидали, что тот умудрится протянуть почти весь назначенный ему срок, и не сляжет в сырую землю значительно раньше первых признаков надвигающейся старости. Хороши почетная отставка и прилагающаяся к ней вольная грамота, да только по пути к ним слишком велика вероятность нарваться на дурную пулю, быструю саблю, острый клык, заразную хворь или черную ворожбу…

– Можно подумать, у нас в крепости титулованных пьяниц мало ошивается! Попавшие с балов прямиком в Сибирь, они же все пьют! И чудят! Причем иногда даже трезвыми! А тут им не Москва или Петербург, где можно спокойненько себе лежать под кустиком, читать сонеты и звездами любоваться! Зазеваешься – схарчат так, что косточек не останется!

Другие солдаты если и были с ним согласны, то молчали. Это заслуженному ветерану и почти офицеру многое позволено. А их за такие речи в адрес представителей дворянского сословия, пусть и чем-то провинившихся, а потому сосланных на дальние рубежи Российской империи, могли и под плети отправить. Ну или просто вразумить кулаком в зубы, что тоже не особенно приятно. Возможно, если бы рядом не имелось более высокого начальства, кто-то из них и поддержал бы убеленного сединами прапорщика… да только оное начальство находилось буквально в двух шагах. Сидело себе в скособоченном протертом креслице, оставшемся от прошлых хозяев дома, да читало газету, вполглаза наблюдая за суетой подчиненных. Пачкать руки попавший в опалу и разжалованный до штабс-капитана аристократ не собирался, однако же присутствовать при вверенном ему подразделении был обязан.

– Да будет вам, Федор Николаевич. К нам же не революционеров-мечтателей направляют или еще каких неудачливых заговорщиков, а вполне себе опытные боевые части…

Сидящий в кресле человек, несмотря на царивший вокруг холод, был облачен всего лишь в тонкий парадный бело-синий летний мундир, однако никакого неудобства отрицательная температура ему явно не доставляла. Более того, весь снег в радиусе метра от офицера, читающего недельной давности столичную газету, успел не только растаять, но и испариться.

– Всей их вины – оказались под командованием принца, который по молодости не рассчитал свои силы и дал захватить себя в плен. Эти жизнь видели и по-глупому не помрут. Во всяком случае, не все и не сразу.

– Стали бы хороших вояк в нашу глушь отправлять!.. – раздраженно буркнул седой прапорщик, злобно стуча молотком по ни в чем не повинному гвоздю, имевшему наглость слегка загнуться. Недовольство бывшего крестьянина вызывало не столько скорое увеличение гарнизона, сколько неизбежная необходимость массово натаскивать новичков, которых наверняка на первое время приставят к уже опытным подразделениям. – Нет, барин, когда весь мир от Четвертой мировой войны трясется, в нашу глушь послать могут только самых никчемных бездельников! Ведь только вот рвалась наша армия к польской столице! Как же ж ее… Крякову?

– Кракову, – поправил его офицер, дочитывая предпоследний абзац светских новостей, в котором отчаянно надеялся обнаружить знакомые фамилии. Вдруг у кого-то из дальних родичей или просто знакомых карьера шагнула в гору, и настало время напомнить ему о прозябающем в глуши отшельнике? Готовом отплатить могущественному покровителю верой и правдой, ну или просто скопившимся за несколько лет жалованьем, которое в глуши и тратить-то особо не на что. – Жаль, что мы не успели его занять. Однако нерушимый мир на целых пять лет с Польшей и австрияками – это тоже неплохо! В кои-то веки России-матушке повезло, и она впервые за два столетия может со стороны посмотреть, как грызутся соседи.

– Есть еще Англия, с которой у нас аж с двадцать первого века неприкрытая вражда. Двести лет уже они нам гадят всячески, а мы за это им всего лишь раз Лондон с предместьями сожгли, – напомнил прапорщик, устало утирая льющий со лба пот и усаживаясь прямиком на ящик с гвоздями. – И обе Америки тоже опасны. Пусть они даже вроде как и по горло заняты тем, что воюют друг с другом.

– Их сила – флот. Войну против крупнейшей в мире континентальной державы морскими кораблями выиграть невозможно. А значит, не стоит и начинать ее без сильных именно на суше союзников, – презрительно отмахнулся штабс-капитан, перелистывая страницу.

На следующем листе его внимание привлекла сделанная с высоты фотография Вены, полной строительных лесов. Один из крупнейших городов мира стремительно восстанавливался после ковровых бомбардировок, устроенных ему прокравшимися мимо всех пограничных укреплений воздушными налетчиками. Вероятно, грабивший его целые сутки османский десант успел обогатиться на десятилетия вперед. Однако вряд ли добыча, сколько бы ни влезло ее в украшенные зеленым знаменем пророка дирижабли, окупит полноценное противостояние с Австро-Венгрией, не стерпевшей вероломного нападения на свою столицу. И по такому случаю даже остановившей войну с Россией на не слишком выгодных для себя условиях.

– Нет, пока австрийцы насмерть сцепилась с турками, за юг и запад можно быть спокойным. На севере же у нас льды, через которые ни один враг в здравом уме не попрется. Вот и перекидывают часть войск на единственное направление, где регулярно бряцает железо. Туда, где на побережье регулярно нападают пираты, через границу с охваченным гражданской войной Китаем сплошным потоком прут беженцы и бандиты, а из древних чащоб регулярно выбираются в поисках человеческого мяса все новые и новые монстры.

– Ну, тоже верно. Сибирь – она большая[1] и беспокойная, сколько бы народу сюда ни пригнали, а все мало будет, – не мог не согласиться с аргументами начальства прапорщик, извлекая из недр тулупа кисет с табаком и трубку из вишневого дерева. На то, чтобы набить ее доведенными до автоматизма движениями, у старого солдата ушло едва ли десять секунд. – Ваше благородие, может, хватит уже красоту наводить? Дыр-то в крыше больше нету, а щели… Вот кого сюды поселют, у того пусть голова насчет них и болит!

– Нет, как раз этот дом нам хорошо бы привести в образцовый порядок. Его целителю второго ранга отдадут, который на третий пытался сдать во время своего пребывания в госпитале по ранению, но исключительно из-за малого резерва повышение не вытянул. Да к тому же он с супругой из связисток, изучавшей помимо астральной еще и стихийную магию, – вздохнул штабс-капитан так тяжело, будто всю работу в ремонтируемом солдатами жилище делал своими руками. – Не велики персоны, да к тому же клейменые оба контрольной печатью, словно смерды простые, но у нас тут будешь рад и захудалому ведьмаку, а не то что почти целым подмастерьям!

– А, ну тогда да, тогда еще мусор за собой вынести надо будет. И подмести придется. С лихими людьми, нелюдями, зверьми да монстрами мы и сами справимся. Пушкой там, саблей али колом осиновым… – степенно согласился Федор, раскуривая трубку от серебряной магической зажигалки в виде дракончика, являвшейся предметом его особой гордости.

Зачарованное подобие животного подозрительно уставилось на щекочущего ему пузо человека, но потом все же опознало хозяина, а потому соизволило чуть приоткрыть пасть и выдохнуть маленький язычок пламени. А вот если бы потревожившая волшебную безделушку рука принадлежала кому-то не тому, то она бы оказалась хорошо прожарена. Как и еще три-пять квадратных метров прилегающего пространства. Артефакты в крепости редкостью отнюдь не являлись и даже свободно продавались в гарнизонной лавке, куда самые умные из солдат обязательно относили большую часть своего жалованья, чтобы разжиться как можно более качественной экипировкой. Однако лишь очень немногие из зачарованных предметов, ходящих по рукам простых людей, могли при необходимости выдать не просто жалкий язычок пламени или способный повалить дерево огненный шар, а полный аналог настоящего драконьего выдоха, без остатка испепеляющего в зоне своего поражения все вплоть до легкой бронетехники.

 

– …но вот раны затворять, – продолжил прапорщик, – это без доктора как-то плохо получается. И по месяцу в бинтах ходить что-то совсем не весело. Лучше уж полчасика на столе медицинском полежать, покуда лекарь колдовать будет.

Глава 1
О том, как герой участвует в задержании нарушителей границы, едва не выбалтывает свою самую страшную тайну и узнает, что организованной преступности никакие преграды не помеха

В ночной темноте, озаряемой лишь скупым светом звезд да узкой полосой молодого месяца, сцепились друг с другом два летучих корабля. Один из них охранял границу страны, а второй через эту самую границу пытался незаметненько проскочить. Однако не повезло. И поскольку судно-нарушитель на громогласный призыв остановиться для досмотра не пожелало, то по отношению к нему были предприняты самые решительные меры.

– Все за мной! На абордаж!!! А-а-а!.. – Вопли вооруженного сразу двумя окровавленными саблями храброго матроса, которые ему самому наверняка казались героическими, перешли в быстро удаляющийся и оттого затихающий испуганно-обреченный вой. До земли в настоящий момент от двух сцепившихся в ближнем бою летучих кораблей падать было около полутора километров. И Олег очень сомневался, что оказавшийся за бортом человек умеет летать. Самостоятельно это получалось лишь у очень немногих магов с потенциалом куда выше среднего, а помогающие на некоторое время преодолеть силу тяжести артефакты стоили слишком дорого, чтобы в армии ими снабжали хотя бы каждого десятого представителя воздушного флота. Дюжина ведьмаков-авиаторов, которые сейчас носились друг за другом над головами сражающихся, норовя при удобном случае закинуть гранату в скопление противника, составляла едва ли пять процентов от общего количества людей, сцепившихся в бою не на жизнь, а на смерть.

– Тенно хенко банзай![2] – Самурай в лакированных деревянных доспехах, чей скрывающий лицо шлем был стилизован под демоническую маску, махал светящейся катаной с необычайной быстротой, рассылая во все стороны срывающиеся с лезвия алые всполохи. Летели те, правда, не очень прицельно. Большая часть впустую рассекала воздух или выбивала щепки из палубы, и лишь немногие достигали плоти русских абордажников… Впрочем, не только их. Несколько раз явный выходец из Японии попадал и по своим. Созданные им чары не обладали избирательным действием и рассекали все на своем пути. Довольно средненько рассекали, надо сказать. Ткань одежды лопалась, и человеческая кожа тоже, но хороший удар кнутом мог бы причинить куда больше неприятностей. Да и заблокировать эту дрянь успешно удавалось любым твердым предметом: оружием, щитом, подобранным с палубы бочонком или еще дергающимся трупом врага. – А-а-а!

Пролетавший мимо авиатор подцепил самурая арканом и, увлекая за собой, протащил немного по палубе, прежде чем выкинуть за борт. Может быть, представитель японской военной аристократии и был внутренне готов к смерти в соответствии с так любимым представителями его касты кодексом бусидо, но вот падая вниз с огромной высоты, кричал точно так же, как и любой другой человек. Привлекать к себе внимание врага, когда находишься всего в паре метров от борта воздушного корабля, было далеко не лучшей идеей. Сначала стоило хотя бы от бортика на пару метров отойти. Несмотря на царящий вокруг хаос беспорядочной драки, в которой перемешалось все и вся, кто-то из магов противника нашел время и силы, дабы устранить выделяющийся из общей массы элемент.

– А я ведь знал, это добром не кончится. С самого начала предчувствие было нехорошее… – тихонько пробормотал спрятавшийся за большим ростовым щитом Олег Коробейников, проверяя, надежно ли он сцеплен с палубой. Бежать в атаку лишь относительно недавно отметивший совершеннолетие парень не собирался по целым трем причинам. Во-первых, слишком опасно. Во-вторых, медикам положено оставаться в тылу, ибо если они вдруг сдохнут, то сдохнут и все те, кого они имели шансы спасти. Ну и, в-третьих, не с его протезом куда-то бежать, а стрелять по врагам из пистолета можно и с относительно безопасной дистанции.

Ботинок на левой ноге начинающего целителя держался плотно, но сама нога могла выскользнуть из приклеившейся при помощи чар к доскам обуви. А вот деревянная ступня, замещающая давно утраченную, никаких нареканий не вызвала. Расцепить ее с кораблем было тяжело, а с хозяином – еще тяжелее. Пропитанное магией дерево буквально срослось с досками, становясь с кораблем единым целым. Если бы парня кто-то дернул с достаточной силой, чтобы превозмочь подобную страховку, то Олег скорее уж порвался бы пополам где-нибудь в районе коленей.

– И что-то с каждым мгновением мандраж мой все усиливается… Ай, проклятье!

Связка динамитных шашек, облетев зачарованный щит по крутой дуге, брякнулась почти на самый затылок корабельного целителя. Нагибаться за ними, чтобы вернуть подарочек обратно, времени не было. Фитили почти успели прогореть до конца, спустя секунду уже должен был грянуть взрыв… Но – обошлось, хотя это и стоило Олегу жуткого приступа мигрени вместе с парой капель крови из носа. Начинающий чародей просто усилием своей мысли велел пламени погаснуть, и стихия покорно подчинилась ему. И пусть опытные пироманты усмехнулись бы от подобного «успеха», ибо почти воспламенившие взрывчатку лепестки пламени были в прямом смысле микроскопическими. Однако Коробейников серьезно сомневался, что мастера, умеющие тушить лесные пожары и поджигать камни, успели бы сконцентрироваться за те жалкие мгновения, которые отделяли его от разрывания на мелкие-мелкие кусочки. Может, в плане резерва магических сил он и являлся жалкой посредственностью, зато уж с имеющимися возможностями обращался просто виртуозно.

– Чуть не помер… От этой дряни щит бы не спас. Ни магический, амулетный, ни обычный, сделанный из большого куска корабельной брони, – облегченно выдохнул Олег, а затем телекинезом поднял связку динамита и аккуратно поместил ее себе в карман. Взрывчатка в хозяйстве могла пригодиться.

А потом молодой человек осторожно выглянул из-за своего переносного укрытия. Крепко сжатый в его правой руке массивный револьвер послал тяжелую пулю в голову одного из врагов, что как раз сейчас заносил зловещего вида кривой серп над сбитым с ног абордажником. Разогнанный до более чем солидной скорости свинцовый комочек шутя проломил кости черепа и унесся дальше, сопровождаемый брызгами крови и мозгов.

– Я же говорил, что не стоит нам так уж рьяно гоняться за этой посудиной! Но разве ж меня кто-нибудь слушал? И вот результат! – То, что должно было стать обычным досмотром, ну, может, совмещенным с битьем морд слишком уж обнаглевшим контрабандистам, пытавшимся удрать от представителей власти, стремительно перерастало в кровавую резню.

– Олег, я это… че хочу сказать… дык не нуди! – душевно, хотя и весьма сумбурно, попросил его русоволосый детина лет двадцати, устало подпирающий собою защищающий их обоих щит. На нечто более продуктивное в ближайшем будущем он, несмотря на выдающиеся габариты, способен просто не был. Пота на крепком и здоровом теле выступило столько, что влага буквально пропитала собою толстый свитер из грубой некрашеной шерсти, и теперь от парня курились весьма заметные облачка пара. Вкупе со струйками крови, текущими из носа, глаз и ушей, а также общей бледностью, крупной дрожью и приступом нервного тика, налицо были все признаки резкого магического истощения. – У тебя ж, дык, как ни плохое настроение, так постоянно того… каркать беды начинаешь!

– Но ведь сбывается же? – Второй пулей Олег поразил нечто маленькое, проворное и мохнатое, вскочившее на загривок одному из абордажников с кривым кинжалом в тонкой лапке. Не то подросток в грубых меховых одеждах, не то какой-то малахольный нелюдь. В любом случае, после близкого знакомства с зачарованной револьверной пулей, вошедшей ему в левую подмышку, тот, скорее всего, уже стал частью истории. – Скажи, Святослав, сбывается же?!

– Ну дык! – в своей излюбленной, а по правде говоря, единственной манере речи подтвердил русоволосый детина. – Но оно не потому, что у тебя дар этого… оратора… Просто ты, дык, расстраиваешься, токмо когда тя кто-нить убить пытается.

– Оракула, Святослав, не оратора. Если уж не можешь произносить правильно слова, то хоть запоминай, какое что значит. Ты все-таки больше не деревенский пахарь, который на досуге коровам хвосты крутит, а полноценный стихийный маг второго ранга, – попенял Олег и, повинуясь внезапно взвывшей интуиции, поспешил скорее спрятаться за щит.

Две стрелы, свистнувшие мимо него секунду спустя, разминулись с ухом парня на какой-то сантиметр. Вот только увидеть того, кто их выпустил, Коробейников так и не смог. Хотя и старался. Зато у него получилось увидеть, как еще один самурай, буквально брат-близнец вылетевшего за борт, ну или по крайней мере заказывавший броню и шлем у того же мастера, с занесенной над головой катаной наступает на отмахивающегося длинным ружьем абордажника. Молниеносный удар сверху вниз, и… лезвие длинного чуть изогнутого меча застряло в каком-то ящике, что стоял за спиной у вовремя отшатнувшегося в сторону бойца. В следующее мгновение тот с размаху врезал своим оружием, как дубиной, по обуху клинка, и в руках очень удивленного японца осталась одна только рукоять. Лезвие, сделанное на бедных хорошей рудой островах[3], банально не выдержало столкновения с русской сталью и дурью.

– Ух, мля, чуть башку не продырявили! Кстати, напомни мне внимательнее присматриваться к товарам в лавках, когда нам жалованье выдадут. Словосочетание «китайская подделка», кажется, вполне себе имеет смысл и в этом мире…

Олег проворно оборвал свою ненароком сорвавшуюся с языка мысль, опасливо покосившись на сидящего рядом с ним сослуживца. Несмотря на несколько ограниченный кругозор и невероятную косноязычность, скорее всего являющуюся результатом заковыристого родового проклятия, дураком Святослав вовсе не был. И ему бы вполне хватило случайной оговорки, чтобы сначала начать что-то подозревать, а потому и узнать то, что его друг старательно прятал от всех и вся. То, что родной для этого тела души в нем давно уже не имеется, а ее место занял обитатель совсем иного мира. Не по своей воле, правда, а по желанию призвавшего демона молодого чернокнижника, желавшего переселить свою суть в иное тело. Его-то собственное заполучило себе множество ужасных ожогов, лишилось глаза и одной ноги, а также подлежало призыву в армию и имело крайне невысокие шансы дожить до отставки.

К счастью, Святослав обмолвку своего друга расслышать вряд ли мог, поскольку был слишком занят: сидел с высунутым от усердия языком и сочащейся из носа тоненькой струйкой крови. Ладони парня, замершие параллельно друг другу, будто покрылись с внутренней стороны шерстью, состоящей из крохотных искорок-ниточек разрядов, тянущихся друг к другу и пытающихся объединиться в шаровую молнию. Ему удалось создать маленький светящийся шарик размером примерно с грецкий орех, но на этом успехи бывшего крестьянина и кончились. Вернее, кончились его силы. Будучи прирожденным магом погоды, Святослав изрядно вымотался, когда помогал ускорить воздушный фрегат, чтобы тот сумел догнать мелкого и проворного нарушителя границы. Теперь остатков резерва бывшего крестьянина на полноценное боевое заклинание просто не хватало, созданные им чары максимум секунды на две-три сумели бы кого-нибудь отвлечь яркой вспышкой. И без того перенапрягшийся начинающий маг уверенно лишался последних крох внутренней энергии, плавно сползая в обморок. Однако продолжал упрямо наращивать мощь заклинания из какой-то болезненной гордости, не дающей ему остановиться и признать свое бессилие.

 

– Святослав! Или ты уймешься, или я суну тебе под нос снотворное! – рявкнул Олег как можно громче, выразительно похлопывая себя по патронташу со склянками из небьющегося стекла на груди. – И вовсе не факт, что оно чисто случайно не окажется еще и слабительным!

– Ну, дык, ты и гадина-а-а… – обиженно протянул здоровяк, а затем рассеял свои чары и встал на ноги. Вместе со здоровенным ростовым щитом, который прикрывал их обоих. И махнул им с такой легкостью, словно это был не лист корабельной брони с присобаченными к нему ручками для удобства переноски, а какая-то фанерка крашеная. Истошно выкрикивающий не то молитвы, не то заклятия, не то просто матюги вражеский летун, успешно прорвавшийся к русскому кораблю, не ожидал внезапного появления прямо по курсу столь монументальной преграды и врезался в нее на полном ходу. О палубу шмякнулось уже безжизненное тело – угол, под которым был произведен невольный таран, оказался очень неблагоприятным для шейных позвонков. Массивный боевой цеп выпал из разжавшейся руки. – Вот холера! Дык я ж хотел взять ее живой! Ну, для того-этого…

Только после его слов Олег сообразил, что еще конвульсивно вздрагивающий свежий труп принадлежал к слабому полу. Хотя в отношении одаренных гендерные различия большой роли не играли. Ведьмы подчас были куда опаснее примерно равных им по силе чародеев за счет женской скрупулезности и изобретательности. К примеру, сильнейшим архимагом России, ну если не считать императора, располагающего совокупной мощью всего государства, считалась полумифическая Хозяйка Медной горы. Живьем ее, правда, мало кто видел, но большая часть враждебных держав очень радовались тому, что они не граничат с Уралом. Те немногие задокументированные случаи, когда великая геомантка выбиралась из своих владений, запоминались окружающим надолго. Либо десятки вызвавших ее гнев персон одномоментно обращались в гранит, малахит, мрамор или иной какой минерал, либо в одну ночь посреди чистого поля из земли вырастал укрепрайон, размерами примерно пять на десять километров. Ну а в мирное время эта женщина периодически выводила на поверхность глубинные руды. И процентов семь-восемь горнодобывающей промышленности страны держалось исключительно на ее «хрупких» плечах, способных подвинуть тектоническую плиту.

– Для того-этого, Дык ты полный, есть увольнительные. Маркитантки. На крайний случай – армейский бордель. – Олег поспешил нырнуть за вновь опустившийся на палубу щит, и Святослава заставил за ним же спрятаться. Очень уж целителю не понравилось, как к ним примеривается какой-то тип с коротким посохом, стоящий на рубке вражеского корабля и пока воздерживающийся от того, чтобы полностью включиться в схватку. – А идея обзавестись личной невольницей, ты мне поверь, она неудачная. Или на исполнении маленьких женских капризов разоришься, или во сне окажешься не зарезанным, так загрызенным. И вообще, как можно в такой момент думать о бабах?!

– Дык, это тебе хорошо. Ты ж, оно того, женатый… – печально вздохнул Святослав, а затем подобрал ставший бесхозным цеп. В его руке это оружие смотрелось почти как детская игрушка, но попавшим под удар трех-четырехкилограммового груза было бы вовсе не весело. – А я, дык, как к продажным девкам зашел раз всего один-единый, так сразу того… вампиров-диверсантов вспомнил, тудыть их в качель. Тощие, бледные, холодные, и высосали все… совсем все жалованье. Эх, ну вы это… Посторонись, морды нерусские! Дык зашибу!

Чуть-чуть оклемавшийся от магического истощения Святослав встряхнулся, как пес, и бросился вслед за абордажниками, рассчитывая на собственную немалую физическую силу и выдаваемый в армии каждому одаренному артефактный щит, способный выдержать одну-две атаки, смертельные для обычного солдата. Передвижное укрепление всей своей тяжестью навалилось на плечи оставшегося в одиночестве целителя, невольно крякнувшего от натуги.

– И откуда у некоторых людей такая тяга к ближнему бою? – спросил неизвестно у кого Олег Коробейников, поднимая глаза к небесам. Правда, в настоящий момент облака ему заслоняли две плотно прижавшиеся друг к другу оболочки воздушных судов, в основе своей являющихся самыми обычными дирижаблями. Пусть даже и улучшенными при помощи магии в достаточной степени, дабы при нужде некоторое время парить при полном отсутствии громадного мешка, наполненного горячим воздухом. – Подстрелить противника издалека если и не проще, так, по крайней мере, гораздо чище!

В качестве доказательства своих слов он на секундочку высунулся из-за большого ростового щита, украшенного рунами, а затем уверенно навел ствол невероятно громадного револьвера на какую-то пеструю личность на мостике вражеского корабля. Оная персона была облачена в состоявший чуть ли не из одних только заплаток халат, но зато довольно уверенно наводила на скопление русских абордажников ствол вращающегося на специальной подставке фальконета. Младший родич пушки мог оказаться заряжен как снарядом, так и картечью, но проверять это на шкурах бойцов Коробейникову не хотелось. Ведь ему же их потом и штопать, другого мага-целителя в настоящий момент на корабле «Воздушная танцовщица» просто нет! Правда, вторыми по старшинству и магической мощи офицерами после капитана являются священник и некромант…

Олег уверенно, как на стрельбище, совместил дуло оружия с целью и нажал на спусковой крючок. Тяжелая зачарованная пуля с неуловимой глазом скоростью рассекла воздух и, столкнувшись с вставшей на ее пути мерцающей преградой, отрикошетила в неизвестном направлении. Недовольно поджав губы, парень выстрелил по все той же прикрытой магическим щитом цели оставшимися в револьвере двумя патронами. Ни разу не промазал, но результата так и не добился. Защита у облаченного в экстравагантный халат человека по надежности превосходила среднестатистический рыцарский доспех со стандартным рунным зачарованием. Тот Олегу хотя бы поцарапать получилось.

Фальконет хлестнул по толпе сражающихся не вульгарным свинцом, а волной угрожающего багрово-черного пламени. И огонь, имеющий явно колдовскую природу, поражал свои цели избирательно. От членов экипажа атакованного корабля он словно отшатывался в стороны, оставляя после себя на память максимум парочку легких ожогов, а вот не меньше десятка русских солдат сгорели в нем заживо, словно соломенные чучела. Никакие защитные амулеты не спасли от действия вражеских чар, оказавшихся неожиданно эффективными.

– Мерде вонючее! – выругался стоявший недалеко от Олега капитан «Воздушной танцовщицы». Но двуязычной бранью потомственный дворянин в черт знает каком поколении, с примесью французской крови, не ограничился: ведь он все же носил звание младшего магистра магии воздуха… С вытянутой вперед руки аристократа сорвалась толстая и ослепительно-яркая молния, которая ударила в спешно перезаряжающего фальконет человека… И тот с воплем провалился куда-то на нижнюю палубу. Чары расплавили орудие и испепелили доски вокруг своей цели, но с обладателя пестрого халата они стекали, словно с гуся вода.

– Разрази меня Господь! – ахнул крупный мужчина в обманчиво простой на вид темной рясе священника и схватился за массивный золотой крест, свисающий с шеи. – Андрэ, чтоб я сдох, да на этой лоханке никак абсолютный щит у кого-то завалялся!

– Да навряд ли, дядя, – засомневался капитан «Воздушной танцовщицы», не став тем не менее опровергать слова своего старшего родственника, – он же стоит больше, чем десять таких посудин. Скорее всего, это просто какой-то хитрый трюк… Контрабандисты на такие вещи мастера, а перед нами именно контрабандисты. На их корабле пушек же почти нет, эти макаки желторожие на одну лишь только скорость надеялись.

Подавляющую часть экипажа взятого на абордаж судна действительно составляли азиаты, но, по мнению Олега, это еще ни о чем не говорило. Поскольку «Воздушная танцовщица» вторую неделю как была переведена в Сибирь, а если быть совсем уж точным – на Дальний Восток[4], то Коробейников уже как-то привык видеть вокруг себя разнообразных бурятов, калмыков, татар, китайцев, корейцев… чукчей, в конце концов. Выходцев из европейской части России у побережья Тихого океана не то чтобы совсем не было, просто на каждого такого приходилось по десятку представителей местного коренного населения либо потомков эмигрантов откуда-нибудь из близлежащих стран.

Спрятавшись за свой щит, имеющий шансы выдержать даже попадание из мелкокалиберной артиллерии, Олег сноровисто перезаряжался. Однако сильно он все-таки не спешил, давая возможность другим как следует показать себя в этом бою. В том, что завершится он победой русского воздушного флота, Коробейников почти не сомневался. «Воздушная танцовщица» просто была больше пойманного при пересечении границы судна почти в два раза. И, следовательно, имела более многочисленный экипаж. Да и по выучке служащие на корабле люди почти наверняка превосходили невезучих правонарушителей. Основной костяк команды составляли бойцы, выжившие в мясорубке западного фронта, на котором русская армия дралась сразу и с поляками, и с австрийцами. Немногие исключения, вроде улетевшего за борт крикливого матроса, просто возмещали неизбежные при крупных сражениях людские потери.

1Многих за рубежом отчего-то нервирует, когда русские начинают мерять те или иные регионы России их державами. В той же Франции, например, территории всего около 540 000 км².Площадь Сибири же составляет 9,8 млн км². То есть одна из крупнейших и сильнейших стран Европы поместится в этом регионе почти два десятка раз. – Здесь и далее примеч. авт.
2Традиционное пожелание императору Японии здравствовать десять тысяч лет, частенько использовавшееся в роли боевого клича. Впрочем, большее распространение получила его сокращенная форма, а именно «Банзай!», которую можно успеть прокричать намного быстрее. На войне это важно, ведь смерть не обращает внимания на то, что кто-то там еще не договорил.
3Миф о великолепных боевых качествах катаны по большей части распространяют из патриотических соображений сами японцы. При том, что в столкновении с европейцами даже на холодном оружии они имели обыкновение проигрывать. Массовая катана военного времени являлась ширпотребом с довольно низкими характеристиками.
4Исторически в состав Сибири включали всю территорию России от Уральских гор до Тихого океана. Обособление отдельных ее частей произошло много позднее, в связи с нарастанием экономических и административных различий. Проще говоря, когда чиновники расплодились и стали для своего прокорма новые учреждения организовывать.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru