Полное собрание сочинений. Том 35. Октябрь 1917 – март 1918

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 35. Октябрь 1917 – март 1918

Социалистическое Отечество в опасности!{141}

Чтоб спасти изнуренную, истерзанную страну от новых военных испытаний, мы пошли на величайшую жертву и объявили немцам о нашем согласии подписать их условия мира. Наши парламентеры 20 (7) февраля вечером выехали из Режицы в Двинск, и до сих пор нет ответа. Немецкое правительство, очевидно, медлит с ответом. Оно явно не хочет мира. Выполняя поручение капиталистов всех стран, германский милитаризм хочет задушить русских и украинских рабочих и крестьян, вернуть земли помещикам, фабрики и заводы – банкирам, власть – монархии. Германские генералы хотят установить свой «порядок» в Петрограде и в Киеве. Социалистическая республика Советов находится в величайшей опасности. До того момента, как поднимется и победит пролетариат Германии, священным долгом рабочих и крестьян России является беззаветная защита республики Советов против полчищ буржуазно-империалистской Германии. Совет Народных Комиссаров постановляет: 1) Все силы и средства страны целиком предоставляется на дело революционной обороны. 2) Всем Советам и революционным организациям вменяется в обязанность защищать каждую позицию до последней капли крови. 3) Железнодорожные организации и связанные с ними Советы обязаны всеми силами воспрепятствовать врагу воспользоваться аппаратом путей сообщения; при отступлении уничтожать пути, взрывать и сжигать железнодорожные здания; весь подвижной состав – вагоны и паровозы – немедленно направлять на восток в глубь страны. 4) Все хлебные и вообще продовольственные запасы, а равно всякое ценное имущество, которым грозит опасность попасть в руки врага, должны подвергаться безусловному уничтожению; наблюдение за этим возлагается на местные Советы под личной ответственностью их председателей. 5) Рабочие и крестьяне Петрограда, Киева и всех городов, местечек, сел и деревень по линии нового фронта должны мобилизовать батальоны для рытья окопов под руководством военных специалистов. 6) В эти батальоны должны быть включены все работоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, под надзором красногвардейцев; сопротивляющихся – расстреливать. 7) Все издания, противодействующие делу революционной обороны и становящиеся на сторону немецкой буржуазии, а также стремящиеся использовать нашествие империалистических полчищ в целях свержения Советской власти, закрываются; работоспособные редакторы и сотрудники этих изданий мобилизуются для рытья окопов и других оборонительных работ. 8) Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления.

Социалистическое отечество в опасности! Да здравствует социалистическое отечество! Да здравствует международная социалистическая революция!

21-го февраля 1918 года.

Петроград

Совет Народных Комиссаров

«Правда» № 32, 22 (9) февраля 1918 г. и «Известия ЦИК» № 31, 22 (9) февраля 1918 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Дополнение к Декрету СНК «Социалистическое Отечество в опасности!»

Для правильного и неукоснительного исполнения декрета Совета Народных Комиссаров от 21 февраля постановляется:

(1) Каждый рабочий, отработав 8 часов в сутки, обязан три часа ежедневно (или по 41/2 часа в сутки с третьим днем отдыха) работать в области военной или административной.

(2) Каждый, принадлежащий к богатому классу или к состоятельным группам (доход не менее 500 руб. в месяц, или наличность денежного запаса не менее 1500 руб.), обязан обзавестись немедленно рабочей книжкой для еженедельной отметки в этой книжке, выполнена ли им соответственная доля военной или административной работы. Отметки делает профессиональный союз рабочих, Совет рабочих депутатов или штаб местного отряда Красной гвардии, по принадлежности.

Рабочие книжки для состоятельных получаются за 50 руб. штука.

(3) Не рабочие, но не принадлежащие к состоятельным классам, обязаны тоже иметь рабочую книжку, которая уступается им за 5 рублей (или за 1 рубль, по себестоимости).

В рабочих книжках для состоятельных отводятся графы для еженедельного регистрирования суммы доходов и расходов.

Неимение рабочей книжки или неправильное (а тем более лживое) ведение записей карается по законам военного времени.

Все, имеющие оружие, должны получить новое разрешение (а) от своего местного домового комитета; (б) от учреждений, указанных в § 2. Без двух разрешений иметь оружие запрещено; за нарушение этого правила кара – расстрел.

Та же кара за сокрытие продовольственных запасов.

В интересах правильной постановки продовольственного дела все граждане обязаны объединиться в потребительные общества, домо…[36]

Написано 21 или 22 февраля 1918 г.

Впервые напечатано 22 декабря 1927 г. в газете «Правда» № 293

Печатается по рукописи

О чесотке{142}

Мучительная болезнь – чесотка. А когда людьми овладевает чесотка революционной фразы, то одно уже наблюдение этой болезни причиняет страдания невыносимые.

Простые, ясные, понятные, очевидные, любому представителю трудящейся массы кажущиеся бесспорными истины извращаются теми, кто заболел рассматриваемой разновидностью чесотки. Нередко это извращение происходит из самых лучших, благороднейших, возвышенных побуждений, «просто» в силу непереваренности известных теоретических истин или детски-аляповатого, ученически-рабского повторения их не к месту (не понимают люди, как говорится, «что к чему»), но от этого чесотка не перестает быть скверной чесоткой.

Например, что может быть бесспорнее и яснее, чем следующая истина: правительство, давшее измученному трехлетней грабительской войной народу Советскую власть, землю, рабочий контроль и мир, было бы непобедимо? Мир – главное. Если после добросовестных усилий получить общий и справедливый мир оказалось, на деле оказалось, что его сейчас получить нельзя, то любой мужик понял бы, что приходится брать не общий, а сепаратный (отдельный) и несправедливый мир. Всякий мужик, даже самый темный и безграмотный, понял бы это и ценил давшее ему даже такой мир правительство.

Большевики должны были заболеть мерзкой чесоткой фразы, чтобы забыть это и вызвать законнейшее недовольство ими со стороны крестьян, когда эта чесотка привела к новой войне грабительской Германии против уставшей России! Какими смешными и жалкими «теоретическими» пустяками и софизмами прикрывалась чесотка, я показал в статье: «О революционной фразе» («Правда» от 21 (8) февраля)[37]. Я бы не стал вспоминать об этом, если бы та же самая чесотка не перекинулась сегодня (этакая прилипчивая болезнь!) на новое место.

 

Для пояснения того, как это случилось, приведу сначала маленький пример, попроще, пояснее, без «теории» – ежели чесотка выдается за «теорию», это бывает нестерпимо – без мудреных слов, без непонятного для массы.

Положим, Каляев, чтобы убить тирана и изверга, достает револьвер у крайнего мерзавца, жулика, разбойника, обещая ему за услугу принести хлеб, деньги, водку.

Можно осуждать Каляева за «сделку с разбойником» в целях приобретения орудия смерти? Всякий здоровый человек скажет: нельзя. Ежели Каляеву негде было иначе достать револьвера и ежели дело Каляева действительно честное (убийство тирана, а не убийство из-за грабежа), то Каляева не порицать надо за такое приобретение револьвера, а одобрять.

Ну, а ежели один разбойник в целях совершения убийства из-за грабежа достает за деньги, за водку, за хлеб револьвер у другого разбойника, то можно ли сравнивать (не говоря уже отождествлять) этакую «сделку с разбойником» с каляевской сделкой?

Нет. Всякий, не сошедший с ума и не заболевший чесоткой, согласится, что нельзя. Любой мужик, если бы он увидал «интеллигента», фразами отговаривающегося от столь очевидной истины, сказал бы: тебе, барин, не государством управлять, а в словесные клоуны записаться или просто в баньку сходить попариться, чесотку прогнать.

Ежели Керенский, представитель господствующего класса буржуазии, т. е. эксплуататоров, заключает сделку с эксплуататорами англо-французскими о получении от них оружия и картошки и в то же время скрывает от народа договоры, обещающие (в случае успеха) одному разбойнику Армению, Галицию, Константинополь, другому – Багдад, Сирию и проч., то трудно ли понять, что сделка эта – грабительская, мошенническая, гнусная со стороны Керенского и его друзей?

Нет. Это совсем не трудно понять. Любой мужик поймет, даже самый темный и безграмотный.

Ну, а если представитель класса эксплуатируемых, угнетенных, после того, как этот класс свергнул эксплуататоров, опубликовал и отменил все тайные и грабительские договоры, подвергся разбойному нападению со стороны империалистов Германии, то можно ли его осуждать за «сделку с разбойниками» англо-французами, за получение от них оружия и картошки за деньги или за лес и т. п.? Можно ли такую сделку находить нечестной, позорной, нечистой?

Нет, нельзя. Всякий здоровый человек поймет это и высмеет, как шутов гороховых, тех, кто вздумал бы «бла-а-родно» и с ученым видом доказывать, что «массы не поймут» отличия разбойной войны империалиста Керенского (и его бесчестных сделок с разбойниками о дележе общей награбленной добычи) от каляевской сделки большевистского правительства с разбойниками англо-французскими насчет добычи у них оружия и картошки для отпора разбойнику германскому.

Всякий здоровый человек скажет: добыть куплей оружие у разбойника в целях разбойных есть гнусность и мерзость, а купить оружие у такого же разбойника в целях справедливой борьбы с насильником есть вещь вполне законная. В такой вещи видеть что-либо «нечистое» могут только кисейные барышни да жеманные юноши, которые «читали в книжке» и вычитали одни жеманности. Кроме этих разрядов людей, разве еще заболевшие чесоткой могут впасть в подобную «ошибку».

Ну, а немецкий рабочий поймет ли разницу между покупкой оружия Керенским у англо-французских разбойников в целях отнятия у турок Константинополя, у Австрии – Галиции, у немцев – Восточной Пруссии, – … и покупкой оружия большевиками у тех же разбойников в целях отпора Вильгельму, когда он повел войска на социалистическую Россию, предложившую всем честный и справедливый мир, Россию, которая объявила войну законченной?

Надо полагать, что немецкий рабочий «поймет» это, во-первых, потому, что это рабочий умный и образованный, во-вторых, потому, что жить он привык в культуре и опрятности, не страдая ни русской чесоткой вообще, ни чесоткой революционной фразы в особенности.

Есть ли разница между убийством с целью грабежа и убийством насильника?

Есть ли разница между войной двух групп хищников из-за дележа добычи и войной справедливой, за освобождение от нападения хищника на народ, свергнувший хищников?

Не зависит ли оценка того, хорошо или дурно я поступаю, приобретая оружие у разбойника, от цели и назначения этого оружия? От употребления его в нечестивой и подлой или в справедливой и честной войне?

Уф! И скверная же болезнь чесотка. И тяжкое же ремесло человека, которому приходится парить в баньке чесоточных…

P. S. Североамериканцы в своей освободительной борьбе конца XVIII века против Англии пользовались помощью конкурента и такого же, как Англия, колониального разбойника, государств испанского и французского. Говорят, нашлись «левые большевики», севшие писать «ученый труд» о «нечистой сделке» этих американцев…

Написано 22 февраля 1918 г.

Напечатано 22 (9) февраля 1918, в вечернем выпуске газеты «Правда» № 33 Подпись: Карпов

Печатается по тексту газеты

Записка В. Η. Подбельскому в Москву по прямому проводу 22 февраля 1918 г.{143}

Проверенных новых сведений не имею, кроме того, что немцы, вообще говоря, продвигаются вперед неуклонно, ибо не встречают сопротивления. Я считаю положение чрезвычайно серьезным и малейшее промедление недопустимо с нашей стороны. Что касается сообщения о неучастии Австро-Венгрии в войне, то я лично, в отличие от Троцкого, не считаю это сообщение проверенным, говорят перехватили радио и были телеграммы об этом из Стокгольма, но я таких документов не видал.

Ленин

«Известия Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов гор. Москвы и Московской области» № 31, 23 (10) февраля 1918 г.

Печатается по тексту телеграфной ленты

Мир или воина?

Ответ германцев, как видят читатели, ставит нам условия мира еще более тяжкие, чем в Брест-Литовске. И тем не менее, я абсолютно убежден в том, что только полное опьянение революционной фразой способно толкать кое-кого на отказ подписать эти условия. Именно потому я и начал статьями в «Правде» (за подписью Карпов) о «революционной фразе» и о «чесотке»[38] беспощадную борьбу с революционной фразой, что я видел и вижу в ней теперь наибольшую угрозу нашей партии (а следовательно, и революции). Революционные партии, строго проводящие революционные лозунги, много раз уже в истории заболевали революционной фразой и гибли от этого.

До сих пор я старался внушить партии бороться с революционной фразой. Теперь я должен делать это открыто. Ибо – увы! – мои самые худшие из предположений оправдались.

8-го января 1918 года я прочел на собрании около 60 человек виднейших партийных работников Питера свои «тезисы по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира» (17 тезисов, которые завтра же будут напечатаны). В этих тезисах (§ 13) я уже объявил войну революционной фразе, сделав это в самой мягкой и товарищеской форме (глубоко осуждаю теперь эту свою мягкость). Я сказал, что политика отказа от предлагаемого мира «отвечала бы, может быть, потребности человека в стремлении к красивому, эффектному и яркому, но совершенно не считалась бы с объективным соотношением классовых сил и материальных факторов в переживаемый момент начавшейся социалистической революции»[39].

В тезисе 17-м я писал, что, если мы откажемся подписать предлагаемый мир, то «сильнейшие поражения заставят Россию заключить еще более невыгодный сепаратный мир».

Оказалось еще хуже, ибо наша отступающая и демобилизующаяся армия вовсе отказывается сражаться.

Только безудержная фраза может толкать Россию, при таких условиях, в данный момент на войну, и я лично, разумеется, ни секунды не остался бы ни в правительстве ни в ЦК нашей партии, если бы политика фразы взяла верх.

Теперь горькая правда показала себя так ужасающе ясно, что не видеть ее нельзя. Вся буржуазия в России ликует и торжествует по поводу прихода немцев. Только слепые или опьяненные фразой могут закрывать глаза на то, что политика революционной войны (без армии…) есть вода на мельницу нашей буржуазии. В Двинске русские офицеры ходят уже с погонами.

В Режице буржуа, ликуя, встретили немцев. В Питере, на Невском, и в буржуазных газетах («Речь», «Дело Народа», «Новый Луч» и проч.) смакуют свой восторг по поводу предстоящего свержения Советской власти немцами.

Пусть знает всякий: кто против немедленного, хотя и архитяжкого мира, тот губит Советскую власть.

Мы вынуждены пройти через тяжкий мир. Он не остановит революции в Германии и в Европе. Мы примемся готовить революционную армию не фразами и возгласами (как готовили ее те, кто с 7-го января не сделал ничего для того даже, чтобы попытаться остановить бегущие наши войска), а организационной работой, делом, созиданием серьезной, всенародной, могучей армии.

Написано 23 февраля 1918 г.

Напечатано 23 (10) февраля 1918 г. в вечернем выпуске газеты «Правда» № 34. Подпись: Ленин

Печатается по тексту газеты

Выступления на заседании ЦК РСДРП(б) 23 февраля 1918 г.{144} Протокольная запись

1

Тов. Ленин считает, что политика революционной фразы окончена. Если эта политика будет теперь продолжаться, то он выходит и из правительства и из ЦК. Для революционной войны нужна армия, ее нет. Значит, надо принимать условия.

2

Тов. Ленин. Некоторые упрекали меня за ультиматум. Я его ставлю в крайнем случае. Если наши цекисты говорят о международной гражданской войне, то это издевка. Гражданская война есть в России, но ее нет в Германии. Наша агитация остается. Мы агитируем не словом, а революцией. И это остается. Сталин неправ, когда он говорит, что можно не подписать. Эти условия надо подписать. Если вы их не подпишете, то вы подпишете смертный приговор Советской власти через три недели. Эти условия Советской власти не трогают. У меня нет ни малейшей тени колебания. Я ставлю ультиматум не для того, чтобы его снимать. Я не хочу революционной фразы. Немецкая революция еще не дозрела. Это требует месяцев. Нужно принимать условия. Если потом будет новый ультиматум, то он будет в новой ситуации.

 

3

Тов. Ленин. Я тоже считаю необходимым готовить революционную войну. Договор можно толковать, и мы будем его толковать. Демобилизация здесь в чисто военном смысле. До войны у нас тоже была армия. К революционной войне нужно серьезно готовиться. Я ни секунды не колеблюсь, что масса за мир.

4

К голосованию Ленин предлагает: 1) принять ли немедленно германские предложения, 2) готовить ли немедленно революционную войну, 3) производить ли немедленно опрос среди советских избирателей Петрограда и Москвы.

5

А. Ломов задает вопрос, допускает ли Владимир Ильич немую или открытую агитацию против подписания мира.

Тов. Ленин отвечает утвердительно.

6

Ввиду заявления нескольких членов ЦК об уходе со всех ответственных советских и партийных постов, Я. М. Свердлов предлагает, чтобы члены ЦК остались на своих постах до съезда и вели в партийных кругах свою агитацию.

Тов. Ленин стоит за обсуждение вопроса, поставленного Свердловым, так как, во-первых, есть срок в три дня до подписания, во-вторых, двенадцать дней для ратификации, и, следовательно, можно получить мнение партии, и, если она выскажется против подписания, то ратификации не последует, но так как мы сегодня стеснены временем, то предлагает отложить вопрос до завтра.

7

И. В. Сталин ставит вопрос, не означает ли уход с постов фактического ухода из партии.

Тов. Ленин указывает, что уход из ЦК не значит уход из партии.

8

Тов. Ленин предлагает товарищам выход из заседаний во время голосования и не подписывать никаких документов, дабы не нести ответственности, но не бросать дела в Совете.

Впервые напечатано: 1–3 выступления – в 1922 г. в Собрании сочинений Н. Ленина (В. Ульянова), том XV; 4–8 выступления – в 1928 г. в журнале «Пролетарская Революция» № 2

Печатается по рукописному экземпляру протокольной записи

Речь на объединенном заседании фракций большевиков и левых эсеров ВЦИК 23 февраля 1918 г.{145}
Газетный отчет

Ленин говорит в защиту подписания предложений немцев. Он начинает с того, что Советская власть должна смотреть правде в глаза, что Советская власть должна констатировать полную невозможность сопротивления германцам. Он указывает на ссылку предыдущих ораторов, отрицающих подписание договора, но то, что мы можем сорганизовать армию в ближайшее время, совершенно неосновательно; армия не желает воевать, и никто ее не сможет заставить, если же мы приступим к организации армии, если мы соберем небольшую горсточку отважных борцов, которых бросим в пасть империализма, то этим самым мы оторвем от себя энергичных и идейных борцов, которые добыли нам свободу.

Далее Ленин говорит, что наш русский пролетариат совершенно неповинен, если германская революция опоздала. Она придет, но ее еще нет, и для нас самым лучшим исходом является выигрыш времени; если мы подпишем в данный момент мирный договор, то мы сможем в дальнейшем, путем энергичной организованной работы, путем проведения железных дорог, путем приведения в порядок продовольственного вопроса, создать крепкую и прочную армию на защиту своей революции, а до того времени безусловно социалистическая революция в Германии подоспеет.

Напечатано 24 (11) февраля 1918 г. в газете «Известия Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов гор. Москвы и Московской области» № 32

Печатается по тексту газеты

В чем ошибка?{146}

Виднейшие и наиболее ответственные противники заключения сепаратного мира на брестских условиях изложили сущность своих доводов следующим образом:


Здесь выдвинуты наиболее концентрированные, важнейшие доводы, изложенные почти в виде резолюции. Для удобства разбора доводов мы перенумеровали каждое отдельное предложение.

При рассмотрении этих доводов сразу бросается в глаза основная ошибка авторов. Они ни звука не говорят о конкретных условиях революционной войны в данный момент. То, что для сторонников мира является главным и основным соображением, именно невозможность воевать для нас сейчас, это как раз и обходится. В ответ – в ответ хотя бы на мои тезисы, хорошо известные авторам с 8-го января[40], – приводятся исключительно общие соображения, абстракции, неизбежно превращающиеся в фразу. Ибо всякое общее историческое соображение, применяемое к отдельному случаю без особого разбора условий именно данного случая, становится фразой.

Возьмите первое положение. Вся его «соль» – упрек, восклицание, декламация, стремление «пристыдить» противника, апелляция к чувству. Вот-де какие вы дурные: на вас наступают империалисты, «провозглашая» своей целью подавление пролетарской революции, а вы отвечаете согласием заключить мир! Но ведь наш-то довод заведомо для авторов состоит в том, что, отказываясь от тяжкого мира, мы как раз облегчаем врагу подавление пролетарской революции. И этот наш довод подкреплен (в моих, например, тезисах) рядом конкретнейших указаний на состояние армии, на ее классовый состав и т. д. Авторы все конкретное обошли, и у них получилась пустая фраза. Ибо если враг «провозглашает» своей целью подавить революцию, то плох тот революционер, который выбором заведомо невозможной формы сопротивления как раз и достигает перехода от «провозглашения» к осуществлению целей врага.

Второй довод: «попреки» усиливаются. Вы-де даете согласие на мир при первом же натиске врага… Неужели авторы серьезно полагают, что это может быть убедительно для тех, кто с января месяца, задолго до «натиска», анализировал соотношение сил и конкретные условия войны в данный момент? Неужели это не фраза, если возражением против анализа считают «попрек»??

Согласие на мир при данных условиях, говорят нам, «является капитуляцией передового отряда международного пролетариата перед международной буржуазией».

Опять фраза. Общие истины надуваются так, что становятся неверны и превращаются в декламацию. Германская буржуазия не есть «международная», ибо англофранцузские капиталисты приветствуют наш отказ подписать мир. «Капитуляция», вообще говоря, вещь дурная, но эта почтенная истина не разрешает каждого отдельного положения, ибо капитуляцией можно назвать также отказ от боя при явно невыгодных условиях, а такая капитуляция – обязанность серьезного революционера. Капитуляцией, вообще говоря, было и согласие идти в III Думу, подписание мира со Столыпиным, как выражались в те времена наши «левые» декламаторы.

Передовым отрядом мы являемся в смысле революционного почина, это бесспорно, но чтобы мы были передовым отрядом в смысле военной схватки с силами передового империализма, это…[41]

Написано 23 или 24 февраля 1918 г.

Впервые напечатано в 1929 г. в Ленинском сборнике XI

Печатается по рукописи

141Декрет «Социалистическое отечество в опасности!» был принят Совнаркомом 21 февраля.1918 года и опубликован 22 февраля в «Правде» и «Известиях ЦИК», кроме того, выпущен отдельным листком.
36На этом рукопись обрывается. Ред.
142Статья «О чесотке» была написана В. И. Лениным в связи с выступлением «левых коммунистов» на заседании ЦК РСДРП(б) 22 февраля 1918 года против приобретения оружия и продовольствия у Англии и Франции для обороны от немецких империалистов. При обсуждении этого вопроса в Совнаркоме 21 февраля левые эсеры выступили против использования помощи союзников и было принято следующее постановление: «Ввиду возникших разногласий в связи с переговорами с союзными державами о снабжении страны продовольствием и военным снаряжением, объявить перерыв для совещания по фракциям». При обсуждении вопроса в ЦК РСДРП (б) 22 февраля Ленин не присутствовал. Он прислал в ЦК следующее заявление: «В ЦК РСДРП(б). Прошу присоединить мой голос за взятие картошки и оружия у разбойников англо-французского империализма». 6 голосами против 5 ЦК партии принял резолюцию, в которой признал считать возможным для вооружения и снаряжения революционной армии необходимыми средствами приобретение их и у правительств капиталистических стран, сохраняя в то же время полную независимость внешней политики. После голосования Бухарин подал заявление о выходе из ЦК и снятии с себя звания редактора «Правды». Кроме того, 11 «левых коммунистов» – Ломов (Оппоков), Урицкий, Бухарин, Бубнов, Пятаков и др. – подали в ЦК заявление, в котором обвиняли ЦК в капитуляции перед международной буржуазией и заявляли, что будут вести широкую агитацию против политики ЦК. В этот же день вопрос о приобретении оружия и съестных припасов у союзных держав был снова поставлен на обсуждение Совнаркома, который принял решение: «приобретать».
37См. настоящий том, стр. 343–353. Ред.
143Настоящая записка является ответом на следующий запрос комиссара почт и телеграфов Москвы и Московской области В. Н. Подбельского: «Сейчас нам от имени Троцкого сообщили по телефону, что будто бы Австро-Венгрия заявила о своем отказе наступать против России. Прошу Вас сейчас же добиться по телефону Троцкого или кого-либо из других народных комиссаров, проверить это известие и сообщить нам. У нас сейчас происходит собрание Совета рабочих депутатов, которое ждет проверки этого сообщения. Попутно достаньте вообще последние новости, только проверенные, и сообщите нам сейчас же. Пожалуйста, товарищ, сделайте это, нам это очень важно».
38См. настоящий том, стр. 343–353, 361–364. Ред.
39См. настоящий том, стр. 248. Ред.
144Заседание ЦК партии 23 февраля 1918 года было созвано в связи с предъявлением немцами новых еще более тяжелых условий мира и требования рассмотреть их в течение 48 часов. С возражениями против ультимативного предложения Ленина немедленно принять германские условия и подписать мир вновь выступили «левые коммунисты» Бухарин, Урицкий, Ломов (Оппоков). Троцкий, выступив против подписания мира, заявил, что в связи с несогласием с позицией Ленина уходит с поста наркома по иностранным делам. За подписание мира высказались Свердлов, Зиновьев и Сокольников. Сталин в своем первом выступлении, предложив начать мирные переговоры, заявил, что «мира можно не подписывать». После критики Лениным его позиции, во втором выступлении, он высказался за немедленное подписание мира. За немедленное принятие германских предложений голосовали Ленин, Стасова, Зиновьев, Свердлов, Сталин, Сокольников, Смилга; против – Бубнов, Урицкий, Бухарин, Ломов (Оппоков); воздержались – Троцкий, Крестинский, Дзержинский, Иоффе. После голосования группа «левых коммунистов» – Бухарин, Ломов, Бубнов, Пятаков, Яковлева, Урицкий заявили, что они уходят со всех ответственных партийных и советских постов, оставляя за собой полную свободу агитации как внутри партии, так и вне ее.
145Объединенное заседание фракций большевиков и левых эсеров ВЦИК было созвано вечером 23 февраля 1918 года для обсуждения вопроса о принятии новых германских условий мира. Заседание проходило в чрезвычайно напряженной обстановке. После доклада Главковерха Н. В. Крыленко о положении на фронте, сообщившего о стихийной демобилизации армии, против подписания мира выступали К. Б. Радек, Д. Б. Рязанов и левый эсер И. 3. Штейнберг. В защиту подписания мира выступил В. И. Ленин. На заседании не было принято никаких решений. Вслед за объединенным заседанием фракций состоялось заседание большевистской фракции ВЦИК. «Левые коммунисты» требовали свободы голосования в предстоящем заседании ВЦИК, но фракция это требование отвергла и большинством голосов приняла решение на заседании ВЦИК голосовать за подписание мира.
146Статья «В чем ошибка?» посвящена разбору заявления «левых коммунистов», поданного в ЦК РСДРП (б) 22 февраля и подписанного группой членов ЦК и народных комиссаров – А. Ломовым (Г. И. Оппоковым), М. С. Урицким, Н. И. Бухариным, А. С. Бубновым, В. М. Смирновым, И. Н. Стуковым, М. Г. Бронским, В. Н. Яковлевой, А. П. Спундэ, М. Н. Покровским, Г. Л. Пятаковым. Экземпляр заявления, в котором Ленин сделал отметки, предполагая процитировать его в статье, не сохранился.
40См. настоящий том, стр. 243–252. Ред.
41На этом рукопись обрывается. Ред.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru