Полное собрание сочинений. Том 13. Май ~ сентябрь 1906

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 13. Май ~ сентябрь 1906

Тактические колебания

Мы получили № 6 плехановского «Дневника» – двенадцать страничек, напечатанных в Женеве. Приятно поразило нас то, что русская либерально-буржуазная печать воздержалась на этот раз, в виде исключения, от расхваливания Плеханова. Должно быть, разгон Думы разогнал оптимизм т. Плеханова – думали мы, читая в либеральных газетах известия о выходе № 6 «Дневника», без обычных сочувственных цитат.

И действительно, т. Плеханов в № 6 «Дневника» покидает ту позицию крайнего правого крыла меньшевизма, которую он занимал (вместе с т. Рахметовым) во время Думы. Он остался совершенно чужд стремлению меньшевиков ослабить революционный лозунг: «за учредительное собрание» посредством добавки: «через Думу» и «за Думу» и т. п. Плеханов справедливо доказывает, что лозунгом может быть только созыв учредительного собрания, и справедливо критикует выборгский манифест за отсутствие этого лозунга. Плеханов остался также совершенно чужд меньшевистскому стремлению непременно связать «выступление» с Думой, хотя бы частичное выступление вместо общего, хотя бы немедленное и не подготовленное вместо более позднего и более назревшего. Плеханов, наконец, не только не приспособляет на этот раз лозунги социал-демократии к кадетским, не только не отождествляет этих последних с буржуазной демократией вообще, а, напротив, критикует прямо и открыто половинчатость кадетов (то-то кадетские газеты и замолчали о Плеханове!), противополагает им самым решительным образом «трудовое» крестьянство.

Все это нас в высокой степени радует. Но печально то, что целый ряд тактических недоговоренностей и тактических колебаний у Плеханова остается.

Плеханов справедливо упрекает авторов выборгского воззвания за то, что они «ограничились» призывом к отказу платить подати и давать рекрутов, что они стремятся сохранить почву законности. Надо было, говорит он, сказать: «Готовьтесь, ибо время близится». Надо было выставить лозунг учредительного собрания.

Но отказ платить подати и проч. есть средство борьбы. Созыв учредительного собрания – ближайшая цель борьбы. Упрекая кадетов за стремление ограничиться одним только средством, следовало указать другие средства и разобрать условия их применения, значение их и т. д. Обходить этот вопрос, как делает Плеханов посредством замечания «довлеет дневи злоба его», неправильно. Социал-демократия обязана руководить пролетариатом не только в деле постановки правильных лозунгов, но и в деле выбора наиболее решительных и наиболее целесообразных средств борьбы. Опыт русской революции дал уже нам не мало материала насчет того, как вместе с расширением задач борьбы, вместе с ростом массы, участвующей в борьбе, изменяются и средства, способы, методы борьбы, становясь более решительными, более наступательными. Именно в такой момент, как теперь, мы не замалчивать должны, а особенно внимательно изучать вопрос о различных средствах борьбы, как-то: о политической забастовке, о вооруженном восстании и т. д. Это – злоба дня, и ответа на эти вопросы справедливо требуют от нас передовые рабочие.

Разбирая вопрос о том, в каком отношении находятся интересы разных классов к требованию учредительного собрания, Плеханов проводит различие между тремя классами. (1) Относительно пролетариата он констатирует полное совпадение его классовых интересов с общенародными. (2) Относительно «трудового крестьянства» он отмечает возможность того, что его интересы разойдутся при известных условиях с общенародными, но подчеркивает, что «его классовый интерес» требует созыва учредительного собрания. (3) Относительно «тех слоев, которые представлены партией к.-д.», Плеханов признает, что их «классовые интересы» заставят их отнестись с недоверием к созыву учредительного собрания, что это докажет их «примирение» с действиями гг. Столыпиных, их боязнь потерять помещичьи земли без всякого вознаграждения и т. д. И Плеханов заявляет, что «не хочет пускаться в предсказания» насчет того, классовый ли интерес возьмет верх у кадетов над общенародным или наоборот.

Предсказывают будущее, а отказ кадетов от лозунга учредительного собрания и от революционной борьбы за него есть настоящее. Замалчивать это не только бесполезно, но вредно. А если не замалчивать его, то, очевидно, приходится признать: «Пролетариат вместе с сознательным трудовым крестьянством против ненадежных и шатких кадетов». Плеханов вплотную подошел к этой тактической директиве, неизбежно вытекающей из его теперешней постановки вопроса.

Он пишет: «Все те партии, которые участвуют в этом движении (борьбе за учредительное собрание), должны были бы немедленно столковаться между собою для взаимной помощи в этом деле». Правильно! Какие же это партии? Те, которые стоят левее кадетов и которые должны быть названы партиями революционной буржуазной и мелкобуржуазной демократии (ибо лозунг учредительного собрания есть революционный лозунг в отличие от оппозиционного и «лояльного» лозунга кадетов: «поскорее новую Думу»). Итак, боевое соглашение партии пролетариата с партиями революционной демократии.

Это именно то, на чем мы всегда настаивали. Остается только пожелать, чтобы Плеханов последовательно проводил отныне эту точку зрения. Чтобы провести ее последовательно, придется поставить условием такого боевого соглашения не только признание революционно-демократического лозунга (учредительного собрания), но и признание того революционного средства борьбы, до которого уже доросло наше движение и которое оно неминуемо должно будет применить в борьбе за учредительное собрание, т. е. признание всенародного восстания. Далее, чтобы действительно разъяснять лозунг учредительного собрания, а не только повторять его, придется поставить вопрос и о временном революционном правительстве. Не поставив этого вопроса, Плеханов не разграничит правильно интересов «трудового» крестьянства от классовых интересов «тех слоев, которые представлены кадетской партией». Не поставив этого вопроса, Плеханов оставит зияющий пробел в нашей пропаганде и агитации, ибо всякого агитатора спросят: кто же должен, по мнению рабочей партии, созвать учредительное собрание?

Вопрос о восстании, как и вопрос о способах борьбы вообще, Плеханов, как мы уже заметили, совсем неосновательно обходит. Он пишет: «В настоящую минуту восстание могло бы быть только вспышкой народного негодования, только бунтом, который без труда задавили бы власти; но нам не нужны бунты, вспышки; нам нужна победоносная революция».

Это все равно, как если бы Ноги в августе 1905 г. сказал: «Нам нужны не атаки на Порт-Артур, а взятие Порт-Артура». Можно противополагать несвоевременные атаки своевременным, неподготовленные подготовленным, но нельзя противополагать атаки вообще «взятию» крепости. Это ошибка. Это значит обходить вопрос о способах взятия крепости. И именно эту ошибку делает товарищ Плеханов.

Он либо не договаривает, либо вопрос ему самому неясен.

Отличие стачки-демонстрации от стачки-восстания ясно. Отличие «частичных массовых проявлений протеста» от общего и всероссийского выступления ясно. Отличие частичных и местных восстаний от общего, всероссийского, всеми революционными партиями и элементами поддерживаемого, восстания тоже ясно. Если вы назовете демонстрации, частичные протесты, частичные восстания «вспышками», то ваша мысль будет тоже ясна, и ваш протест против «вспышкопускательства» будет вполне справедлив.

Но сказать: «нам нужны не вспышки, а победоносная революция» значит ничего не сказать. Хуже того: это значит придать пустышке вид многозначительности. Это значит одурманить читателя звоном эффектной, но пустой фразы. Очень трудно найти двух, не сошедших с ума, революционеров, которые бы не сошлись на том, что нам нужны «не вспышки, а победоносная революция». Но в то же время не очень легко найти двух, вполне здравомыслящих революционеров, которые бы сошлись на том, какое именно средство борьбы в какой именно момент будет не «вспышкой», а верным шагом к победоносной революции. Повторяя с эффектным видом то, в чем никто не сомневается, и обходя то, в чем состоит настоящая трудность вопроса, Плеханов не очень-то двигается вперед.

В заключение нельзя не отметить, что Плеханов, разумеется, старается походя «щипнуть» большевиков: и бланкисты-то они, ибо бойкотировали Думу, и «легкомысленны», ибо будто бы не знали (до поучения т. Плеханова в № 6 «Дневника») о необходимости усиленной работы в войсках. На эти щипки достаточно указать, – отвечать на них не стоит. Если т. Плеханов думает, что он теперешней своей тактической позицией усиливает меньшевиков в нашей партии и ослабляет большевиков, то мы ничего не имеем против того, чтобы оставить его в этом приятном заблуждении.

«Пролетарий» № 2, 29 августа 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

Политика правительства и грядущая борьба

Одна из юмористических газет, издаваемых немецкими социал-демократами, поместила года полтора тому назад карикатуру на Николая П. Царь изображен был в военной форме, с смеющимся лицом. Он дразнил ломтем хлеба лохматого мужика, то подсовывая ему этот ломоть чуть не в рот, то отнимая его назад. Лицо лохматого мужика то озарялось улыбкой довольства, то озлобленно хмурилось, когда ломоть хлеба, чуть-чуть не доставшийся ему, отнимали назад. На этом ломте была надпись: «конституция». А последняя «сцена» изображала мужика, который напряг все силы, чтобы откусить кусочек хлебца, и – откусил голову у Николая Романова{150}.

 

Карикатура меткая. Самодержавие, действительно, вот уже несколько лет «дразнит» русский народ конституцией, вот-вот дадут эту конституцию «почти совсем» и затем сразу водворяют весь старый произвол, все полицейские бесчинства и беззакония в сугубо горшем виде. Давно ли имели мы чуть ли не самый демократический «парламент» в мире? Давно ли вся печать обсуждала вопрос о кадетском министерстве, как о самой близкой и реальной возможности? Трудно поверить, что это было всего два-три месяца тому назад. Парочка указов, манифестов, распоряжений, – и старое самодержавие царит, кучка осужденных всеми, опозоренных и публично оплеванных казнокрадов, палачей и погромщиков снова издевается вовсю над народом, снова громит, грабит, избивает, затыкает рот и отравляет воздух нестерпимым крепостническим зловонием.

С точки зрения развития всенародной революционной борьбы эта быстрая смена коротких «дней свободы» долгими месяцами бешеной реакции объясняется тем равновесием сил, которое установилось между борющимися с осени прошлого года. Самодержавие уже не в силах более управлять народом, народ еще не в силах действительно свергнуть с себя правительство погромщиков. Обе воюющие стороны стоят друг против друга подобно двум враждебным армиям, то временно отдыхая от борьбы и собираясь с силами, то бросаясь в новый бой с ненавистным врагом.

Публицисты кадетской и нововременской печати сходятся, в сущности, между собой в морализирующей оценке этих колебаний. И те и другие осуждают, оплакивают колебания, нерешительность, шатания правительства, призывая его к «твердости» – одни к твердости репрессий, другие к твердости проведения в жизнь обещанной конституции. И тем и другим чуждо понимание классовой борьбы, изменяющей действительное отношение общественных сил.

А в ходе развития этой борьбы неизбежно возрастание сознательности и сплоченности в рядах революции и в рядах реакции, неизбежен переход к все более острым и беспощадным формам борьбы. Быстрые переходы от «дней свободы» к «месяцам расстрелов» как нельзя более приспособлены к тому, чтобы уменьшить число пассивных и равнодушных, чтобы втягивать в борьбу новые и новые слои и элементы, развивать сознание масс, показывая им особенно рельефно то одну, то другую сторону самодержавия на примере разных всероссийских экспериментов. Чем быстрее и резче эти переходы, тем скорее дело сведется к тому последнему итогу, который определяется неизбежно перевесом общественных сил на стороне свободы.

И сознательные рабочие могут поэтому вполне спокойно смотреть на ошеломляюще-быстрый «прогресс» самодержавия в деле применения репрессий. Продолжайте в том же роде, господа Романовы, Треповы, Игнатьевы и Столыпины! Чем усерднее вы будете идти по этому пути, тем скорее вы исчерпаете до конца свои последние резервы. Вы грозите военной диктатурой, военным положением по всей России? Но от такого военного положения, безусловно, выиграет всего больше революция. Военная диктатура и военное положение заставят мобилизовать новые войсковые массы, а между тем уже теперь повторные мобилизации самых «надежных» войск, казачьих, привели к сильному росту брожения в разоренных казачьих станицах, усилили «ненадежность» этого войска. Военное положение стоит денег, а финансы самодержавия и теперь уже в отчаянном положении. Военное положение ведет к усилению агитации среди солдат и отучает население от страха перед самыми «страшными» формами репрессий; Польша и Прибалтийский край красноречиво свидетельствуют об этом.

Мы сказали, что реакция «грозит» военной диктатурой. Это, собственно говоря, неверно, ибо теперь, после введения военно-полевых судов{151} во всех губерниях с «окраиной», т. е. в 82 из 87 губерний империи, смешно говорить о военной диктатуре, как о будущем. Это уже настоящее, и перемена названия, употребление более «страшного» слова («диктатура», вместо «чрезвычайная охрана»), назначение одного диктатора ровнехонько ничего не могут уже прибавить к массовым арестам, к ссылкам без суда, к карательным экспедициям, к обыскам на улице, к расстрелу по приговору офицеров. В России уже теперь царит военно-полицейская диктатура. Репрессии уже теперь дошли до того, что революционеры, привыкшие к такому «обращению» со времен Плеве, страдают от этих репрессий непропорционально мало, а вся тяжесть обрушивается на «мирное» население, которое гг. Столыпины «агитируют» с достойным всякого одобрения успехом.

Репрессии зимние следовали за действительно революционным восстанием, которому не сочувствовала либерально-монархическая буржуазия, и тем не менее эти репрессии подготовили сплошь оппозиционную Думу, из которой всего больше пользы извлекли революционные элементы. Репрессии осенние следуют за полосой легального «конституционализма». Не может быть, чтобы они подготовили только более левый состав Думы.

Шайка погромщиков чувствует бессилие репрессий и мечется в поисках за поддержкой. С одной стороны, попытки сговориться с октябристами не удались. С другой стороны, Победоносцев и Ко готовят полную отмену всяческой «конституции». С одной стороны, открываются университеты, и продажная печать вопит о необходимости твердого либерализма. С другой стороны, запрещается съезд даже кадетской партии{152} (и помогают же этим кадетам Столыпины!), и печать преследуется так, как не преследовал ее Дурново. С одной стороны, военно-полевые суды. С другой стороны, широко задуманная попытка сделки с деревенской буржуазией{153}.

Правительство чувствует, что его единственное спасенье – укрепить деревенскую буржуазию из мужиков, внутри общины, чтобы опереться на них против крестьянской массы. Но к той цели, к которой Гучковы пошли бы умно и осторожно, к которой кадеты подкрадываются тонко и ловко, полицейские держиморды идут так грубо, глупо и неуклюже, что провал всей их «кампании» представляется всего более вероятным. Элементы крестьянской буржуазии малочисленны, но очень сильны экономически в деревне. Выкуп помещичьих и других земель по типу кадетской аграрной реформы помазал бы по губам все крестьянство и великолепно достиг бы той цели, к которой по-медвежьи «ломит» самодержавие, именно: укрепил бы страшно крестьянскую буржуазию, сделав из нее оплот «порядка».

Но Романовы, Треповы, Игнатьевы и Столыпины слишком глупы, чтобы понять это. Они ответили в Думе грубым отказом крестьянам насчет земли, а теперь пускают в продажу через чиновников удельные и казенные земли. Выйдет ли из этого действительный переход на сторону теперешнего правительства влиятельных слоев сельской буржуазии, это большой вопрос, ибо чиновничья свора будет так же тянуть дело, грабить и брать взятки, как делали всегда Романовы и их шайка. А что крестьянская масса будет еще более «подожжена» известием о выкупе удельных и казенных земель, это несомненно. Продажа их будет означать в массе случаев повышение платы с крестьян, вследствие превращения арендной платы в выкупные платежи. А повышение платы с крестьян за землю, это – самое лучшее, что могло придумать правительство для облегчения нашей агитации против него. Это – превосходное средство еще более озлобить крестьян и привлечь их на сторону нашего лозунга: полный отказ от всяких платежей за землю, которая должна вся отойти к крестьянам при победе революции.

Правительство обставило так неумно свои заигрыванья с крестьянской буржуазией отчасти по свойственной всякому полицейскому правительству глупости, отчасти вследствие крайней нужды в деньгах. Финансы из рук вон плохи. Грозит крах. За границей не дают денег. Внутренний заем не идет. Приходится насильно и тайком помещать его в капитал сберегательных касс, – тайком, ибо вкладчики в сберегательные кассы всего менее склонны бы были покупать теперь государственную ренту. Неизбежность краха золотой валюты и перехода паки и паки к безграничному выпуску бумажных денег начинают уже чуять лакеи самодержавия.

Продолжайте в том же духе, господа Столыпины! Вы хорошо работаете на нас! Вы возбуждаете население лучше, чем мы могли бы это сделать. Вы довели репрессии до конца и этим наглядно показали всем необходимость довести до конца и боевое революционное выступление.

«Пролетарий» № 3, 8 сентября 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

Руки прочь!

Книга: «Москва в декабре 1905 г.» посвящена событиям, которые имеют громадное значение в истории российской революции. Положительные выводы, вытекающие из московского восстания, мы изложили, в главных чертах, в предыдущем номере[67]. В настоящей заметке мы остановимся на тех сторонах этой важной, но плохо выполненной работы, которые особенно близко касаются с.-д. москвичей.

«Составители» книги сообщают в предисловии, что они пользовались материалами от с.-д. организаций, которые однако, «как таковые, не имеют никакого отношения к этой работе». Само собою понятно, что такое доставление материалов с.-д. организациями лицам, неответственным перед этими организациями, до последней степени ненормальное явление. Организации рабочей партии попали теперь, несомненно, в неловкое положение вследствие неряшливой обработки их материалов и «украшения» их букетом пошлостей. Все организации московских с.-д. и в первую голову, конечно, руководящая из них, МК, должны, по нашему мнению, рассмотреть это дело и принять меры к тому, чтобы указанная ненормальность не могла повторяться.

Вот один из многих образчиков того, как анонимные составители книги «обработывают» данный им с.-д. организациями материал. Речь идет о роли революционных организаций в московских событиях и в частности о воззвании Боевой организации при МК РСДРП, напечатанном 11-го декабря в № 5 «Известий Совета Рабочих Депутатов»{154}. Составители, не дав никакого цельного изложения содержания и характера этих «Известий», упражняют свое глубокомыслие посредством такой критики. Они цитируют № 5: «Бой разгорается вовсю. На улицах Москвы идет в течение многих часов ряд кровавых сражений восставшего народа с царскими войсками». Составители «критикуют»: «Мы знаем, что на улицах Москвы были лишь стычки войск с немногочисленными отрядами дружинников». И они с фальшивым пафосом вопиют против «замены (sic!) массовой борьбы борьбой вооруженных кучек», восклицают: «Где же должны были быть массы, в чем могла проявиться их активность?» и т. д., и т. п.

 

Что это такое?? Неужели эти потуги проявить свое глубокомыслие посредством подобных приемов «критики» могут быть названы научным анализом?? Подумайте только: в серьезной исторической работе, в специальной главе о роли революционных организаций авторы усиливаются придраться к тому, что 11-го декабря, т. е. за несколько дней до кризиса, в самом начале новых приемов борьбы Совет рабочих депутатов осмелился говорить о «восставшем народе»! Вероятно, ему следовало говорить о «немногочисленных отрядах дружинников» с видом глубокомысленного снисхождения, а не звать народ и массы к поддержке начинающегося боя? Как не назвать дрянненькими эти потуги доктринерски «умничать», эти словесные придирки, когда у тех же «составителей» вы найдете целый ряд мест в книге, где говорится о народе вообще, о выходе «всего населения» на улицу? Да поймите вы, жалкие люди, что быть 11-го декабря в Москве в революционной организации и не говорить о восставшем народе могли бы только черносотенцы или педанты с совершенно выхолощенной душой вроде Поллака в «К звездам» Леонида Андреева!

Пойдем дальше. По поводу воззвания Боевой организации в том же № 5 «Известий» составители хихикают: «Отряды из 3–4 человек должны были, по мысли авторов воззвания, подарить (!) народу освобожденную от векового господства насильников столицу». «Боевая организация решила, что массам действовать незачем».

Обращаемся к воззванию. Составители печатают его не все, а только выдержки. Но даже и в избранных этими «исследователями» выдержках читаем прямой призыв Боевой организации: «Пусть этих отрядов будет возможно больше». Итак, мысль о «подарке» чего бы то ни было народу, о том, что «массам незачем действовать», приписывается людям, которые в первый же день вооруженной борьбы зовут «возможно большее» количество рабочих в боевые отряды…

Что это? литературная неряшливость или наездническая литература?

Авторы не делают ни малейшей попытки разобрать вопрос о связи военной организации с военной техникой, о роли непосредственно-вооруженной и вспомогательной борьбы в их взаимоотношении. Они не пытаются бросить взгляд на прошлое, они забывают, что и всеобщие стачки в России, и демонстрации начинались с весьма небольшого, ничтожного, по теперешней мерке, числа участников. Нет даже намека на серьезное историческое изучение, есть только выпады, внушающие прямо-таки чувство гадливости. Воззвание Боевой организации, в целях извращения его смысла, приведено лишь в выдержках на стр. 145; только в дальнейшем изложении, мимоходом, указывается, что то же воззвание «предлагает щадить пехотинцев» (стр. 154), т. е. прямо считается с психологией масс, прямо различает войска черносотенные и войска колеблющиеся. Зато вот воззвание октябристов, не имеющее ровно никакого отношения к изучению московского восстания, перепечатывается полностью!

С.-д. организации доверили материал лицам, которые печатают целиком воззвание октябристов и вырывают клочки из воззваний Боев. орг. Совета рабочих депутатов для пошленького упражнения в пошлом остроумии…

Перейдем к выводам гг. составителей. «Пролетариат, как масса, не выступал» (с. 245). «Московский пролетариат не выступал ни 9–10 декабря…, ни в следующие дни. И это делает честь его сознательности и организованности» (244).

Слышите, товарищи рабочие: вашу «честь» отныне предлагают видеть в том, что масса недостаточно боролась!! Что рабочая масса недостаточно участвовала в активной, наступательной борьбе, это, изволите видеть, плюс. А что рабочая масса, обгоняя своих руководителей, приступила к массовой постройке баррикад, что она требовала все время от руководителей призыва к более решительным действиям, это, должно быть, минус…

«Происшедшее в Москве показывает, – пишут составители, – что в переживаемый нами исторический период, характеризуемый колоссальным развитием милитаризма, необходимым условием победы восставшего народа является активный переход значительной части войск на сторону восстающего народа или категорический отказ войсковых масс применять оружие в борьбе с народом…»

Борьбы за колеблющееся войско наши мудрецы не заметили и ее не поняли. Они, видимо, представляют себе возможность восстания без борьбы с черносотенной частью войска, без активной борьбы революционного народа, приводящего в смятение ряды войска. Они встали на точку зрения кадетов, готовых приветствовать «переход» войска, но объявляющих «безумным и преступным» вооруженное восстание и его проповедь…

«…Но такое поведение армии мыслимо лишь в конце (sic!) революции и притом носящей общенародный характер. Декабрьское восстание пролетариата, которому лишь пассивно (?) сочувствовала масса буржуазного населения, выступление за свои собственные лозунги (курсив наш) не могло (!) быть поддержано армией, и потому «стремление перевести всеобщую забастовку в вооруженное восстание» не могло увенчаться успехом и должно быть признано исторической ошибкой».

Вот вам и урок, московские рабочие! Не выступайте «за свои собственные лозунги»!..

Трудно представить себе, как могли дойти люди до такого педантства, до такого кадетского убожества мысли и опошления выводов из серьезнейшего исторического материала. Пусть хмосковские социал-демократы выразят свое негодование авторам книги и призовут всех членов партии и всех сторонников революции заново собрать материалы, чтобы дать достойное изложение, дать серьезную критику декабрьского восстания. Пусть все ошибки и недочеты его будут вскрыты беспощадно в поучение борющемуся пролетариату, но кадетам и литературным наездникам партия пролетариата должна сказать: руки прочь!

«Пролетарий» № 3, 8 сентября 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

150Карикатура была помещена в штутгартском юмористическом журнале «Der Wahre Jacob» («Яков Простак») 8 августа 1905 года.
151Военно-полевые суды были учреждены положением Совета министров от 19 августа (1 сентября) 1906 года для борьбы с революционным движением. Они вводились по требованию генерал-губернаторов, главноначальствующих или облеченных их властью лиц в местностях, объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. Военно-полевой суд учреждался в составе председателя и четырех членов из офицеров от войска или флота и наделялся широкими полномочиями. Положение о военно-полевых судах предоставляло властям право предавать обвиняемого суду «с применением в подлежащих случаях наказания по законам военного времени» («Законодательные акты переходного времени. 1904–1906 гг.». СПБ., 1907, стр. 621). Заседания суда проходили при закрытых дверях, а его приговор немедленно вступал в силу и должен был безотлагательно приведен в исполнение.
152Речь идет о предстоящем IV съезде кадетской партии, запрещенном П. А. Столыпиным. Съезд все же состоялся 24–28 сентября (7–11 октября) 1906 года в Гельсингфорсе, в Финляндии, где еще не были введены законы о собраниях, действовавшие в России. На съезде обсуждалась тактическая линия партии кадетов. Съезд одобрил деятельность парламентской фракции кадетской партии в I Государственной думе. При обсуждении вопроса о Выборгском воззвании победу одержало правое крыло кадетской партии. Съезд большинством голосов (89 против 53) принял резолюцию против проведения в жизнь Выборгского воззвания, признав, что «пассивное сопротивление» фактически неосуществимо.
153Имеются в виду два указа царского правительства: от 12 (25) августа 1906 года и 27 августа (9 сентября) 1906 года – о продаже части удельных (принадлежащих царской фамилии) и казенных (государственных) земель по мере окончания на них арендных договоров. Все операции по распродаже земли должны были совершаться через Крестьянский поземельный банк.
67См. настоящий том, стр. 369–377. Ред.
154Речь идет о газете «Известия Московского Совета Рабочих Депутатов», выходившей с 7 (20) по 12 (25) декабря 1905 года во время всеобщей стачки и вооруженного восстания в Москве. Газета была подлинным боевым органом, мобилизующим массы на вооруженную борьбу. В «Известиях» печатались постановления Московского Совета рабочих депутатов и другие материалы, отражавшие ход декабрьского вооруженного восстания. Газета печаталась в различных легальных типографиях (Сытина, Мамонтова, Кушнерева, Чичерина) вопреки воле владельцев типографий, самочинным путем – под охраной дружинников. Так, в момент печатания первого номера «Известий» владелец типографии И. Д. Сытин и сопровождавшие его полицейские, явившиеся в типографию, были арестованы и обезоружены рабочими; арестованным было предложено оставаться в кабинете управляющего до конца выпуска газеты. «Известия» выходили тиражом от 5 до 10 тысяч экземпляров. Всего вышло шесть номеров газеты.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru