Полное собрание сочинений. Том 13. Май ~ сентябрь 1906

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 13. Май ~ сентябрь 1906

V

Подведем итоги нашему краткому разбору меньшевистской тактики в критические дни после роспуска Думы.

Все время в течение думского периода меньшевики проповедовали поддержку Думы в целом, поддержку кадетов (под видом поддержки требования о назначении думского министерства). Большевики усиленно откалывали трудовиков от кадетов и поддерживали идею образования «исполнительного комитета из левых групп Думы».

Чья же тактика подтвердилась теперь после роспуска Думы? Совместно с кадетами удалось выпустить только робкое выборгское воззвание. Кадеты, кап партия, не поддержали его, не приняли участия ни в партийной агитации за него, ни в продолжении работы такого рода. Недостаточность этого воззвания признали тотчас же даже наши меньшевики. За выборгским робким воззванием последовали другие, более определенные и более смелые. За соединением некоторых бывших членов Думы поодиночке последовало соединение «комитетов» двух думских групп, которые подписали ряд воззваний и участвовали в ряде революционных совещаний, которые пошли на военный совет революции.

Каковы же были эти две группы, которые, как группы, как коллективы, уцелели от разгрома Думы, которые не потерялись от потери под ногами у них «конституционной» почвы?

Это были с.-д. и трудовики. «Исполнительный комитет левых групп», который проповедовали большевики, поддерживая идею образования такого комитета, – осуществился. Трудовая группа родила новую революционную организацию, имеющую новые связи в крестьянстве, а кадеты умерли политически – точь-в-точь так, как предсказывали большевики, подчеркивая, что «черви водятся около трупов, а не около живых людей»[64].

Боевое соглашение с.-д. с трудовиками, эсерами и т. п. стало фактом, документируемым вышеперечисленными листками. Мы потеряли только и, разумеется, потеряли много оттого, что поздно взялись за это дело, не обдумав его раньше, не подготовив почвы исподволь, как рекомендовали делать большевики еще в проекте резолюций к Объединительному съезду.

Volentem ducunt fata, nolentem trahunt, – по-русски это значит, примерно: сознательный политик идет впереди событий, несознательного они волокут за собой. Большевики месяцами, если не год уже, настаивали на неизбежности боевых соглашений именно с революционной демократией и на важности боевого сближения пролетариата именно с передовым крестьянством. Роспуск Думы заставил встать на этот путь, причем меньшевики, как мы уже показали на разборе всех эпизодов цекистской тактики, оказались неготовыми, «влекомыми», против их воли и вопреки их сознанию, «неожиданным» поворотом событий.

Возьмите вопрос о восстании. Меньшевики «отговаривались» от него всеми силами. Они приняли даже на Объединительном съезде резолюцию против вооруженного восстания. Они теперь молчат о восстании в № 4 и № 5 «писем», которые пишет ЦК сам, без указки других революционных организаций. Но вот, когда он пишет что-либо вместе с ними, по их указке, тогда мы читаем прямые и решительные призывы к восстанию. Тогда и лозунги являются революционные. Тогда уже ни слова не говорится не только о возобновлении сессии Думы, но даже и о созыве учредительного собрания через Думу. Напротив, тогда мы читаем (воззвание «Ко всему народу»): «Не безвластная Дума, а полновластное учредительное собрание на основе и т. д. голосования, вот та цель, которую должен поставить себе народ. И не царские министры, а власть, опирающаяся на революционный народ, должна созвать это собрание» (курсив наш). Вот каким энергичным языком говорит наш ЦК, когда он находится в компании мелкобуржуазных революционеров, вроде комитета Трудовой группы и партии польской социалистической!

Возьмите, наконец, вопрос о временном революционном правительстве. Полтора года доказывали наши меньшевики с Плехановым во главе, что участие в нем с.-д. недопустимо вместе с буржуазными революционерами и что выставлять лозунг учреждения временного революционного правительства есть бланкизм, якобинство и все прочие смертные грехи.

И что же? Распустили Думу, и ЦК вынужден поставить вопрос именно о временном революционном правительстве, о том, из кого ему быть. Полная неподготовленность к вопросу сказывается сразу: нет даже понимания того, что временное революционное правительство есть орган восстания. Временным революционным правительством ЦК предлагает объявить остатки Думы: с.-д., трудовиков и часть кадетов. Но что же это выходит такое, посмотрите-ка, товарищи: ведь вы предлагаете социалистам участвовать во временном революционном правительстве вместе с буржуазными революционерами! И вы делаете это, несмотря на то, что с.-д. среди трудовиков и левых кадетов в ничтожном меньшинстве! Увы, увы! Доктринерская болтовня о недопустимости участия с.-д. вместе с буржуазными революционерами во временном правительстве разлетается прахом от первого прикосновения действительности. Все натяжки, посредством которых пытались оправдать это ложное решение неверными ссылками на Маркса, исчезают, аки дым. Мало того: кроме буржуазных революционеров (трудовики, эсеры, п. п. с, часть крестьянского, железнодорожного и учительского союзов) наши «строгие» якобы-марксисты всеми правдами и неправдами тащат в будущее временное правительство и буржуазных соглашателей (кадетов)!

Да, трудно себе представить более полный провал оппортунистической тактики, чем пережитый нашим ЦК после роспуска Думы. Пока не поздно, надо вытащить нашу партию из этого болота.

«Пролетарий» № 1, 21 августа 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

К событиям дня

«Кровавый день» в Варшаве и других городах Польши{139}, покушение на Столыпина, убийство Мина{140}, все это возбудило всеобщий интерес к вопросу о «партизанских выступлениях», – мы употребляем то выражение, которое стало обычным в партии и закреплено резолюцией Объединительного съезда.

Редакция намерена в ближайшем будущем поместить одну или несколько статей, подробно и по возможности всесторонне разбирающих этот громадной важности вопрос[65]. Пока, чтобы не оставлять наших читателей в неизвестности насчет наших взглядов, мы сделаем лишь следующие краткие замечания, которые в дальнейших статьях будут детально развиты и точнее формулированы.

Первое замечание. Крайности нехороши ни в чем, необходимость считаться с настроением широких масс при организации партизанских выступлений не подлежит сомнению ни для кого из социалистов. Поэтому, мы считаем безусловно необходимым принять во внимание взгляд знакомого с условиями работы в Варшаве и с настроением тамошних масс Бунда (солидарного, кажется, и с польскими с.-д.), именно тот взгляд, что ППС «хватила через край». Это вопрос факта, хватила ли она через край, и мы не компетентны решать этот вопрос. Хватать через край никогда не следует, но от отдельных случаев «крайностей» было бы неправильно заключать о негодности известной формы борьбы.

В общем и целом мы считаем обострение партизанской борьбы в России после роспуска Думы плюсом. Истребительная и беспощадная партизанская борьба с насильниками правительства представляется нам своевременной и целесообразной.

Второе замечание. Безусловно ошибается и глубоко ошибается ЦК нашей партии, заявляя в примечании к 4-му «письму» (к партийным организациям): «само собой разумеется, что так называемые «партизанские» боевые выступления, по-прежнему, отвергаются партией».

 

Это неверно. Мы подчиняемся решениям съезда, но ни в каком случае не подчинимся постановлениям ЦК, нарушающим эти решения. Всякий, кто возьмет на себя труд внимательно прочесть резолюцию Объединительного съезда, озаглавленную: «О партизанских действиях», легко увидит, что наша партия отвергает один вид партизанских действий, признает другой и рекомендует третий.

Она отвергает совершенно экспроприацию частных имуществ. Она не отвергает экспроприации казенных средств, но обставляет ее особо строгими условиями («в случае образования органов революционной власти в данной местности» и т. д.).

Далее, резолюция съезда признает партизанские действия без экспроприации имуществ, т. е. признает «террор», признает партизанские действия с целью убийства неприятеля. Это признание ясно и недвусмысленно выражено в первых же словах собственно-резолютивной части резолюции:

«Съезд постановляет: 1) признавая наряду (курсив везде наш) с подготовкой революционных сил к грядущему восстанию, в основе которой лежит организация рабочих масс, неизбежность активной борьбы против правительственного террора и насилий черносотенцев, необходимо…» (дальше следует запрещение воровства, захвата частных средств и т. д.).

Выписанное нами решение съезда совершенно ясно. «Наряду» с работой в массах признана «активная борьба» с насильниками, т. е. несомненно убийство их посредством «партизанских действий».

Ограничение этого, второго, вида партизанских действий (убийство насильников) имеется в резолюции только следующее: «избегать нарушений личной собственности мирных граждан, за исключением (слушайте!) тех случаев, когда это является непроизвольным результатом борьбы с правительством или, как например при постройке баррикад, вызывается потребностями непосредственной борьбы».

Итак, когда этого требует непосредственная борьба, тогда допустимо и нарушение частной собственности, напр., захват экипажей и т. п. для баррикад. Когда нет непосредственной борьбы, тогда съезд предписывает избегать нарушений личной безопасности «мирных» граждан, но съезд тут же указывает исключение: именно «непроизвольное» нарушение личной безопасности, как результат борьбы с правительством, съезд не ставит в вину участникам партизанских действий.

Наконец, съезд прямо рекомендует партии вид партизанских действий, постановляя без оговорок и ограничений: «оружие и боевые снаряды, принадлежащие правительству, захватывать при всех представляющихся возможностях».

Например: городовые имеют оружие, принадлежащее правительству. «Возможность представляется…».

Третье замечание. Мы советуем всем многочисленным боевым группам нашей партии прекратить свою бездеятельность и предпринять ряд партизанских действий, на точном основании решений съезда, т. е. без всякой экспроприации имуществ, с наименьшим «нарушением личной безопасности» мирных граждан и с наибольшим нарушением личной безопасности шпионов, активных черносотенцев, начальствующих лиц полиции, войска, флота и так далее, и тому подобное. «Оружие» же «и боевые снаряды, принадлежащие правительству, захватывать при всех представляющихся возможностях».

«Пролетарий» № 1, 21 августа 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

О «Рабочем съезде»

Газета «Товарищ» помещает заметку, что т. Аксельрод агитирует за «рабочий съезд»{141}. Мы тоже имеем известия, что такая агитация со стороны меньшевиков действительно ведется. Думаем, что партийный долг требует открытого обсуждения подобных вопросов. Или агитация за открытый рабочий съезд со стороны самых видных меньшевиков должна вестись скрытно от партии? Если у Аксельрода нет возможности напечатать изложение своих взглядов, мы можем предлог жить ему столбцы своей газеты.

«Пролетарий» № 1, 21 августа 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

Уроки московского восстания

Книга: «Москва в декабре 1905 г.» (М. 1906) вышла в свет как нельзя более своевременно. Усвоение опыта декабрьского восстания – насущная задача рабочей партии. К сожалению, эта книга – бочка меда с ложкой дегтя: интереснейший, несмотря на его неполноту, материал – и выводы невероятно неряшливые, невероятно пошлые. Об этих выводах мы поговорим особо[66], а теперь обратимся к современной политической злобе дня, к урокам московского восстания.

Главной формой декабрьского движения в Москве была мирная забастовка и демонстрации. Громадное большинство рабочей массы активно участвовало только в этих формах борьбы. Но именно декабрьское выступление в Москве показало воочию, что всеобщая стачка, как самостоятельная и главная форма борьбы, изжила себя, что движение с стихийной, неудержимой силой вырывается из этих узких рамок и порождает высшую форму борьбы, восстание.

Все революционные партии, все союзы в Москве, объявляя стачку, сознавали и даже чувствовали неизбежность превращения ее в восстание. Было постановлено 6 декабря Советом рабочих депутатов «стремиться перевести стачку в вооруженное восстание». Но на самом деле все организации были не подготовлены к этому, даже коалиционный Совет боевых дружин{142} говорил (9-го декабря!) о восстании, как о чем-то отдаленном, и уличная борьба, несомненно, шла через его голову и помимо его участия. Организации отстали от роста и размаха движения.

Забастовка вырастала в восстание, прежде всего, под давлением объективных условий, сложившихся после октября. Правительство нельзя уже было застигнуть врасплох всеобщей стачкой, оно уже сорганизовало готовую к военным действиям контрреволюцию. И общий ход русской революции после октября, и последовательность событий в Москве в декабрьские дни поразительно подтвердили одно из глубоких положений Маркса: революция идет вперед тем, что создает сплоченную и крепкую контрреволюцию, т. е. заставляет врага прибегать к все более крайним средствам защиты и вырабатывает таким образом все более могучие средства нападения{143}.

7-е и 8-е декабря: мирная забастовка, мирные демонстрации масс. 8-го вечером: осада Аквариума{144}. 9-го днем: избиение толпы драгунами на Страстной площади. Вечером – разгром дома Фидлера{145}. Настроение поднимается. Уличная, неорганизованная толпа совершенно стихийно и неуверенно строит первые баррикады.

10-е: начало артиллерийской стрельбы по баррикадам и по улицам в толпу. Постройка баррикад становится уверенной и не единичной уже, а безусловно массовой. Все население на улицах; весь город в главных центрах покрывается сетью баррикад. Развертывается в течение нескольких дней упорная партизанская борьба дружинников с войсками, борьба, истомившая войска и заставившая Дубасова молить о подкреплениях. Лишь к 15-му декабря перевес правительственных сил стал полным, и 17-го семеновцы разгромили Пресню, последний оплот восстания.

От стачки и демонстраций к единичным баррикадам. От единичных баррикад к массовой постройке баррикад и к уличной борьбе с войском. Через голову организаций массовая пролетарская борьба перешла от стачки к восстанию. В этом величайшее историческое приобретение русской революции, достигнутое декабрем 1905 года, – приобретение, купленное, как и все предыдущие, ценой величайших жертв. Движение поднято от всеобщей политической стачки на высшую ступень. Оно заставило реакцию дойти до конца в сопротивлении и тем приблизило в гигантской степени тот момент, когда революция тоже дойдет до конца в применении средств наступления. Реакции некуда идти дальше артиллерийского расстрела баррикад, домов и уличной толпы. Революции есть еще куда идти дальше московских дружинников, очень и очень есть куда идти и вширь и вглубь. И революция ушла далеко вперед с декабря. Основа революционного кризиса стала неизмеримо более широкой, – лезвие должно быть отточено теперь острее.

Перемену в объективных условиях борьбы, требовавшую перехода от стачки к восстанию, пролетариат почувствовал раньше, чем его руководители. Практика, как и всегда, шла впереди теории. Мирная стачка и демонстрации сразу перестали удовлетворять рабочих, спрашивавших: что же дальше? – требовавших более активных действий. Директива строить баррикады пришла в районы с громадным опозданием, когда в центре уже строили баррикады. Рабочие массами взялись за дело, но не удовлетворились и им, спрашивали: что же дальше? – требовали активных действий. Мы, руководители с.-д. пролетариата, оказались в декабре похожими на того полководца, который так нелепо расположил свои полки, что большая часть его войска не участвовала активно в сражении. Рабочие массы искали и не находили директив относительно активных массовых действий.

 

Таким образом, нет ничего более близорукого, как подхваченный всеми оппортунистами взгляд Плеханова, что нечего было начинать несвоевременную стачку, что «не нужно было браться за оружие». Напротив, нужно было более решительно, энергично и наступательно браться за оружие, нужно было разъяснять массам невозможность одной только мирной стачки и необходимость бесстрашной и беспощадной вооруженной борьбы. И теперь мы должны, наконец, открыто и во всеуслышание признать недостаточность политических забастовок, должны агитировать в самых широких массах за вооруженное восстание, не прикрывая этого вопроса никакими «предварительными ступенями», не набрасывая никакого флера. Скрывать от масс необходимость отчаянной, кровавой, истребительной войны, как непосредственной задачи грядущего выступления, значит, обманывать и себя, и народ.

Таков первый урок декабрьских событий. Другой урок касается характера восстания, способа ведения его, условий перехода войск на сторону народа. У нас в правом крыле партии сильно распространен крайне односторонний взгляд на этот переход. Нельзя, дескать, бороться против современного войска, нужно, чтобы войско стало революционно. Разумеется, если революция не станет массовой и не захватит самого войска, тогда не может быть и речи о серьезной борьбе. Разумеется, работа в войске необходима. Но нельзя представлять себе этот переход войска в виде какого-то простого, единичного акта, являющегося результатом убеждения, с одной стороны, и сознания, с другой. Московское восстание наглядно показывает нам шаблонность и мертвенность такого взгляда. На деле неизбежное, при всяком истинно народном движении, колебание войска приводит при обострении революционной борьбы к настоящей борьбе за войско. Московское восстание показывает нам именно самую отчаянную, самую бешеную борьбу реакции и революции за войско. Дубасов сам заявил, что только 5 тысяч московского войска из 15 надежны. Правительство удерживало колеблющихся самыми разнообразными, самыми отчаянными мерами: их убеждали, им льстили, их подкупали, раздавая часы, деньги и т. п., их спаивали водкой, их обманывали, их запугивали, их запирали в казармы, их обезоруживали, от них выхватывали предательством и насилием солдат, предполагаемых наиболее ненадежными. И надо иметь мужество прямо и открыто признать, что мы оказались в этом отношении позади правительства. Мы не сумели использовать имевшихся у нас сил для такой же активной, смелой, предприимчивой и наступательной борьбы за колеблющееся войско, которую повело и провело правительство. Мы готовили и будем еще упорнее готовить идейную «обработку» войска. Но мы окажемся жалкими педантами, если забудем, что в момент восстания нужна также и физическая борьба за войско.

Московский пролетариат дал нам в декабрьские дни великолепные уроки идейной «обработки» войска, – напр., 8-го декабря на Страстной площади, когда толпа окружила казаков, смешалась с ними, браталась с ними и побудила уехать назад. Или 10-го на Пресне, когда две девушки-работницы, несшие красное знамя в 10 000-ной толпе, бросились навстречу казакам с криками: «убейте нас! живыми мы знамя не отдадим!». И казаки смутились и ускакали при криках толпы: «да здравствуют казаки!». Эти образцы отваги и геройства должны навсегда быть запечатлены в сознании пролетариата.

Но вот примеры нашей отсталости от Дубасова. 9-го декабря по Б. Серпуховской улице идут солдаты с Марсельезой присоединяться к восставшим. Рабочие шлют делегатов к ним. Малахов, сломя голову, скачет сам к ним. Рабочие опоздали, Малахов приехал вовремя. Он сказал горячую речь, он поколебал солдат, он окружил их драгунами, отвел в казармы и запер там. Малахов успел приехать, а мы не успели, хотя в два дня по нашему призыву встало 150 000 человек, которые могли и должны были организовать патрулирование улиц. Малахов окружил солдат драгунами, а мы не окружили Малаховых бомбистами. Мы могли и должны были сделать это, и с.-д. печать давно уже (старая «Искра»{146}) указывала на то, что беспощадное истребление гражданских и военных начальников есть наш долг во время восстания. То, что произошло на Б. Серпуховской улице, повторилось, видимо, в главных чертах и перед Несвижскими казармами, и перед Крутицкими, и при попытках пролетариата «снять» екатеринославцев, и при посылке делегатов к саперам в Александров, и при возвращении назад отправленной было в Москву ростовской артиллерии, и при обезоружении саперов в Коломне и так далее. В момент восстания мы были не на высоте задачи в борьбе за колеблющееся войско.

Декабрь подтвердил наглядно еще одно глубокое и забытое оппортунистами положение Маркса, писавшего, что восстание есть искусство и что главное правило этого искусства – отчаянно-смелое, бесповоротно-решительное наступление{147}. Мы недостаточно усвоили себе эту истину. Мы недостаточно учились сами и учили массы этому искусству, этому правилу наступления во что бы то ни стало. Мы должны наверстать теперь упущенное нами со всей энергией. Недостаточно группировок по отношению к политическим лозунгам, необходима еще группировка по отношению к вооруженному восстанию. Кто против него, кто не готовится к нему, – того надо беспощадно выкидывать вон из числа сторонников революции, выкидывать к противникам ее, предателям или трусам, ибо близится день, когда сила событий, когда обстановка борьбы заставит нас разделять врагов и друзей по этому признаку. Не пассивность должны проповедовать мы, не простое «ожидание» того, когда «перейдет» войско, – нет, мы должны звонить во все колокола о необходимости смелого наступления и нападения с оружием в руках, о необходимости истребления при этом начальствующих лиц и самой энергичной борьбы за колеблющееся войско.

Третий великий урок, который дала нам Москва, касается тактики и организации сил для восстания. Военная тактика зависит от уровня военной техники, – эту истину разжевал и в рот положил марксистам Энгельс{148}. Военная техника теперь не та, что была в половине XIX в. Против артиллерии действовать толпой и защищать с револьверами баррикады было бы глупостью. И Каутский прав был, когда писал, что пора пересмотреть после Москвы выводы Энгельса, что Москва выдвинула «новую баррикадную тактику»{149}. Эта тактика была тактикой партизанской войны. Организацией, которая обусловлена такой тактикой, были подвижные и чрезвычайно мелкие отряды: десятки, тройки, даже двойки. У нас часто можно встретить теперь социал-демократов, которые хихикают, когда речь заходит о пятках и тройках. Но хихиканье есть только дешевенький способ закрыть глаза на новый вопрос о тактике и организации, вызываемой уличною борьбой при современной военной технике. Вчитайтесь в рассказ о московском восстании, господа, и вы поймете, какую связь имеют «пятки» с вопросом о «новой баррикадной тактике».

Москва выдвинула ее, но далеко не развила, далеко не развернула в сколько-нибудь широких, действительно массовых размерах. Дружинников было мало, рабочая масса не получила лозунга смелых нападений и не применила его, характер партизанских отрядов был слишком однообразен, их оружие и их приемы недостаточны, их уменье руководить толпой почти не развито. Мы должны наверстать все это и мы наверстаем, учась из опыта Москвы, распространяя этот опыт в массах, вызывая творчество самих масс в деле дальнейшего развития этого опыта. И та партизанская война, тот массовый террор, который идет в России повсюду почти непрерывно после декабря, несомненно помогут научить массы правильной тактике в момент восстания. Социал-демократия должна признать и принять в свою тактику этот массовый террор, разумеется, организуя и контролируя его, подчиняя интересам и условиям рабочего движения и общереволюционной борьбы, устраняя и отсекая беспощадно то «босяческое» извращение этой партизанской войны, с которым так великолепно и так беспощадно расправлялись москвичи в дни восстания и латыши в дни пресловутых латышских республик.

Военная техника в самое последнее время делает еще новые шаги вперед. Японская война выдвинула ручную гранату. Оружейная фабрика выпустила на рынок автоматическое ружье. И та и другое начинают уже с успехом применяться в русской революции, но далеко в недостаточных размерах. Мы можем и должны воспользоваться усовершенствованием техники, научить рабочие отряды готовить массами бомбы, помочь им и нашим боевым дружинам запастись взрывчатыми веществами, запалами и автоматическими ружьями. При участии рабочей массы в городском восстании, при массовом нападении на врага, при решительной умелой борьбе за войско, которое еще более колеблется после Думы, после Свеаборга и Кронштадта, при обеспеченном участии деревни в общей борьбе – победа будет за нами в следующем всероссийском вооруженном восстании!

Будем же шире развертывать нашу работу и смелее ставить свои задачи, усваивая уроки великих дней российской революции. В основе нашей работы лежит верный учет интересов классов и потребностей общенародного развития в данный момент. Вокруг лозунга: свержение царской власти и созыв революционным правительством учредительного собрания мы группируем и будем группировать все большую часть пролетариата, крестьянства и войска. Развитие сознания масс остается, как и всегда, базой и главным содержанием всей нашей работы. Но не забудем, что к этой общей, постоянной и основной задаче моменты, подобные переживаемому Россией, прибавляют особые, специальные задачи. Не будем превращаться в педантов и филистеров, не будем отговариваться от этих особых задач момента, от этих специальных задач данных форм борьбы посредством бессодержательных ссылок на наши всегдашние и неизменные при всех условиях, во все времена, обязанности.

Будем помнить, что близится великая массовая борьба. Это будет вооруженное восстание. Оно должно быть, по возможности, единовременно. Массы должны знать, что они идут на вооруженную, кровавую, отчаянную борьбу. Презрение к смерти должно распространиться в массах и обеспечить победу. Наступление на врага должно быть самое энергичное; нападение, а не защита, должно стать лозунгом масс, беспощадное истребление врага – станет их задачей; организация борьбы сложится подвижная и гибкая; колеблющиеся элементы войска будут втянуты в активную борьбу. Партия сознательного пролетариата должна выполнить свой долг в этой великой борьбе.

«Пролетарий» № 2, 29 августа 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

64См. Сочинения, 5 изд., том 12, стр. 339. Ред.
139Речь идет о событиях 2 (15) августа 1906 года. В этот день в Варшаве, Лодзи, Радоме, Плоцке и некоторых других городах Польши были совершены нападения на полицию, организованные Польской социалистической партией (ППС), хотя для выступления не было необходимых условий. Против подобной тактики ППС решительно протестовала Социал-демократия Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ). Корреспонденция о событиях 2(15) августа 1906 года в Польше была помещена в № 3 газеты «Пролетарий» от 8 сентября 1906 года. В этом же номере была напечатана написанная В. И. Лениным редакционная заметка, в которой осуждалась организация «выступления» 2(15) августа Польской социалистической партией (см. настоящий том, стр. 393).
140Покушение на председателя Совета министров П. А. Столыпина было совершено эсерами-максималистами 12 (25) августа 1906 года. В результате взрыва бомбы несколько человек было убито и ранено, однако сам Столыпин остался невредим. Генерал Г. А. Мин, руководивший подавлением московского декабрьского вооруженного восстания, был убит 13 (26) августа 1906 года эсеркой 3. В. Коноплянниковой.
65См. Сочинения, 4 изд., том 11, стр. 186–196. Ред.
141Идея созыва так называемого «рабочего съезда», выдвинутая П. Б. Аксельродом и поддержанная другими меньшевиками, состояла в том, чтобы собрать съезд представителей различных рабочих организаций и на нем основать легальную «широкую рабочую партию», в которую вошли бы социал-демократы, эсеры и анархисты. На деле это означало бы ликвидацию РСДРП и замену ее беспартийной организацией. V (Лондонский) съезд РСДРП решительно осудил меньшевистскую идею «рабочего съезда» и признал агитацию за него вредной для развития классового сознания пролетариата. Вместе с большевиками против «рабочего съезда» боролись польские и латышские социал-демократы. Критику меньшевистской идеи «рабочего съезда» см. в произведениях В. И. Ленина: «Обывательщина в революционной среде», «Кризис меньшевизма», «Интеллигентские воители против господства интеллигенции», «Сердитая растерянность (К вопросу о рабочем съезде)» (Сочинения, 4 изд., том 11, стр. 218–227, 307–328 и том 12, стр. 280–283, 284–295).
66См. настоящий том, стр. 388–392. Ред.
142Коалиционный Совет боевых дружин возник в Москве в конце октября 1905 года. Созданный вначале для практической борьбы против «черной сотни», этот орган был сохранен и на время декабрьского восстания. В состав коалиционного Совета дружин входили представители партийных дружин Московского комитета РСДРП, Московской группы социал-демократов, Московского комитета партии эсеров, а также дружин под названием «Вольная районная», «Университетская», «Типографская» и «Кавказская». Эсеро-меньшевистское большинство коалиционного Совета дружин вносило дезорганизацию в его деятельность; в дни декабрьского вооруженного восстания Совет дружин оказался в хвосте революционных событий и не сумел выполнить роли общего оперативного штаба восстания.
143В. И. Ленин приводит положение из работы К. Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, 2 изд., т. 7, стр. 7).
144Вечером 8 (21) декабря 1905 года солдаты и полиция оцепили сад «Аквариум» (на Садово-Триумфальной площади), где в это время в помещении театра проходил многолюдный митинг. Кровопролития удалось избежать благодаря самоотверженным действиям рабочей дружины, охранявшей митинг; имевшим оружие дали возможность скрыться через разобранный забор, однако остальные участники митинга, выходившие через ворота, подверглись обыскам, избиениям, многие были арестованы.
145Помещение училища Фидлера (у Чистых Прудов) было постоянным местом партийных митингов и собраний. Вечером 9 (22) декабря 1905 года дом Фидлера, где в это время проходил митинг, был окружен войсками. После того как участники митинга, среди которых преобладали дружинники, отказались сдаться и забаррикадировали помещение, войска подвергли здание артиллерийскому и пулеметному обстрелу. Во время разгрома здания было убито и ранено более тридцати человек; 120 человек было арестовано.
146«Искра» (старая) – первая общерусская нелегальная марксистская газета, основанная В. И. Лениным в 1900 году и сыгравшая решающую роль в создании революционной марксистской партии рабочего класса России. Первый номер ленинской «Искры» вышел в декабре 1900 года в Лейпциге, последующие номера выходили в Мюнхене, с июля 1902 года – в Лондоне и с весны 1903 года – в Женеве. Большую помощь в постановке газеты (организации тайной типографии, приобретении русского шрифта и т. п.) оказали германские социал-демократы К. Цеткин, А. Браун и др., польский революционер Ю. Мархлевский, живший в те годы в Мюнхене, и Г. Квелч – один из руководителей английской социал-демократической федерации. В редакцию «Искры» входили: В. И. Ленин, Г. В. Плеханов, Л. Мартов, П. Б. Аксельрод, А. Н. Потресов и В. И. Засулич. Секретарем редакции сначала была И. Г. Смидович-Леман, а затем, с весны 1901 года, Н. К. Крупская, ведавшая также всей перепиской «Искры» с русскими социал-демократическими организациями. В центре внимания «Искры» стояли вопросы революционной борьбы пролетариата и всех трудящихся России против царского самодержавия, большое внимание уделялось важнейшим событиям международной жизни, главным образом международного рабочего движения. Ленин был фактически главным редактором и руководителем «Искры», выступал со статьями по всем основным вопросам строительства партии и классовой борьбы пролетариата России. «Искра» стала центром объединения партийных сил, собирания и воспитания партийных кадров. В ряде городов России (Петербург, Москва, Самара и др.) были созданы группы и комитеты РСДРП ленинско-искровского направления; в январе 1902 года на съезде искровцев в Самаре была основана русская организация «Искры». Искровские организации возникали и работали под непосредственным руководством учеников и соратников Ленина – Н. Э. Баумана, И. В. Бабушкина, С. И. Гусева, М. И. Калинина, П. А. Красикова, Г. М. Кржижановского, Ф. В. Ленгника, П. Н. Лепешинского, И. И. Радченко и др. По инициативе Ленина и при его непосредственном участии редакция «Искры» разработала проект программы партии (опубликован в № 21 «Искры») и подготовила II съезд РСДРП. Ко времени созыва съезда большинство местных социал-демократических организаций России присоединилось к «Искре», одобрило ее тактику, программу и организационный план, признало ее своим руководящим органом. В специальном постановлении съезд отметил исключительную роль «Искры» в борьбе за партию и объявил ее Центральным Органом РСДРП. Вскоре после II съезда партии меньшевики при поддержке Плеханова захватили «Искру» в свои руки. С пятьдесят второго номера «Искра» перестала быть боевым органом революционного марксизма.
147Имеется в виду работа «Революция и контрреволюция в Германии», написанная Ф. Энгельсом (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, 2 изд., т. 8, стр. 100). «Революция и контрреволюция в Германии» была опубликована в 1851–1852 годах серией статей в газете «New-York Daily Tribune» за подписью Маркса, который первоначально собирался написать это произведение сам, но занятый экономическими исследованиями, передал работу над статьями Энгельсу. При написании этого произведения Энгельс постоянно советовался с Марксом, а также давал ему на просмотр статьи перед отправкой их в печать. Только в 1913 году в связи с опубликованием переписки между Марксом и Энгельсом стало известно, что «Революция и контрреволюция в Германии» написана Энгельсом.
148Это положение неоднократно развивалось Ф. Энгельсом в ряде его произведений, в частности в работе «Анти-Дюринг».
149Об этом В. И. Ленин более подробно говорит в своей работе «Русская революция и задачи пролетариата» (см. Сочинения, 5 изд., том 12, стр. 215–216).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru