Полное собрание сочинений. Том 13. Май ~ сентябрь 1906

Владимир Ленин
Полное собрание сочинений. Том 13. Май ~ сентябрь 1906

Кадетская дума дала денег правительству погромщиков

Это должно было случиться и это случилось. Со вчерашнего дня есть такая частичка в бюджете самодержавного правительства погромщиков, которая утверждена «народными», с позволения сказать, представителями. Только первый шаг труден, говорит французская пословица. Или по-русски: первая рюмочка колом, вторая соколом, остальные – мелкими пташечками. Первая рюмочка выпита кадетами вкупе с самодержавщиками.

Восстановим точнее весь ход этого исторического события. Министры внутренних дел и финансов попросили у Думы ассигновать 50 млн. руб. на помощь голодающим. Без постановления Думы министры, «по закону», не могли бы достать этих денег, не могли бы взять в свои руки продовольственной кампании. О том, кому вести эту кампанию, министры не спрашивали Думу: «по закону» это дело и без того в руках правительства погромщиков. О том, откуда достать деньги, министры в своем предложении тоже не говорили: «предоставить министру финансов изыскать» и только. Лишь в комиссии министры выдвинули именно заем, как способ достать деньги. А вчера в заседании Думы министр финансов прямо заявил: «Компетенция Гос. думы заключается в том, чтобы дать уполномочия на изыскание источников, а порядок на изыскания (цитируем по «Речи» и снимаем с себя ответственность за слог) принадлежит верховному правлению». Итак, министрам собственно нужно было от Думы получить ассигновку вообще, а об источниках они меньше заботились.

В Думе сейчас же наметилось два основных решения вопроса, указанных нами третьего дня[51]. Кадеты высказались за ассигновку 15 млн. руб. с затребованием отчета в их израсходовании и с отнесением этой суммы за счет «ожидаемых сбережений» по росписи 1906 года. Только и всего. И министр финансов прехладнокровно ответил кадетам: «если Госуд. дума вынесет постановление предоставить 15 млн. руб., то министерство финансов отпустит их, но отпустит не в счет сбережений, а в счет других обеспеченных расходов». Произведя расход, министр «придет все-таки в Гос. думу и скажет: вы нас заставили произвести расход, для которого мы остатков не нашли».

Дело, значит, яснее ясного. Министр прямо наплевал в лицо кадетской Думе: разрешением взять 15 млн. руб. мы воспользуемся, а насчет «сбережений» ваше постановление – пустой звук. Министр не стесняется заявить, что сбережений не будет. Министр не стесняется заявить, что получать деньги по ассигновкам Думы он согласен, а на советы Думы насчет «сбережений» он плюет.

Какую же роль фактически сыграла кадетская Дума? Роль понятых, призванных полицией для одобрения ее действий по расходованию награбленных с народа денег. «По закону» требуется подпись понятых на ассигновке денег. Полиция потребовала. Кадетская Дума подписалась. Полиции только это и нужно было. А что понятые пофордыбачились, – так это пустяки.

Роль полицейских понятых сыграла именно кадетская Дума. Депутаты с.-д. заняли совершенно иную, правильную позицию. Их выступление было как раз в том духе, как намечали мы третьего дня. «Я говорю, господа, – прекрасно сказал тов. Рамишвили, – что если мы отпустим хоть один грош в руки правительства, то до народа этот грош никогда не дойдет». И в своей резолюции, напечатанной нами вчера, с.-д. совершенно верно заявили, что недопустимо давать деньги самодержавному правительству, что Гос. дума должна образовать свой продовольственный комитет, послать на места своих членов, привлечь «свободные общественные организации». С.-д. сделали из своей резолюции революционное обращение к народу, бичующее правительство, как «истинного виновника голодовок», расхищающего народные деньги, бросающего их на войну с народом. С.-д. потребовали уничтожения расходов на жандармерию, политическую полицию, стражников и т. д., потребовали сокращения жалований и пенсий сановных тунеядцев и проверки наличности и счетов казначейства. Вполне правильно также потребовали они обращения на помощь голодным доходов с кабинетских, удельных, церковных, монастырских имений. С.-д. выступили с прямым обвинением против всей старой власти и всех ее органов вообще, а также с критикой всего бюджета.

Каково же было голосование? Кадеты, конечно, победили. За с.-д. голосовали трудовики, по единогласному показанию ряда газет (именных голосований, к сожалению, не было). Политическая группировка еще и еще раз определяется отчетливо. Октябристы и кадеты за сделку с старой властью. С.-д. и трудовики решительно против. Дружным выступлением с.-д. не только увлекли за собой крестьян, но даже внесли некоторый раскол в среду к.-д.: устыдился роли полицейского понятого не только левый Галецкий, но и правый Кузьмин-Караваев. Кадеты и только кадеты провели позорное рукоприкладство «народных представителей» к ассигновке денег в руки погромщиков.

Принципиальное значение этого рукоприкладства кадетской Думы громадное. Наивные люди и близорукие политики частенько говорят: обвинять кадетов в измене и сделке с бюрократией неосновательно, преждевременно. Но ассигновка денег в руки правительства погромщиков есть именно такая – и уже не первая, строго говоря, – сделка. Посмотрите, какими жалкими увертками оправдывают себя кадеты. Это – компромисс, кричит «Наша Жизнь», но он оправдывается временными обстоятельствами. – Конечно, господа, все компромиссы буржуазии с полицейским самодержавием всегда объяснялись временными обстоятельствами.

Но крестьянам надо помочь немедленно! – Не изменили ли крестьянам крестьянские депутаты, а, господа кадеты? Ведь, крестьянские депутаты голосовали против, зная получше вас, куда идут деньги чрез полицейские руки. И почему сама Гос. дума не могла взяться за дело?

Это утопично, это неосуществимо, надо считаться с имеющейся организацией, пока она не изменена по закону, – вопят в один голос Гейдены, Коковцовы, Милюковы и даже бернштейнианцы «Нашей Жизни». – Да, господа, буржуазия всегда считает утопией устранение всех органов старой власти, ибо буржуазии нужны эти органы против пролетариата и против революционного крестьянства. В полицейски-классовом государстве всегда будет бездна «неотложных» расходов: надо же кормить однажды нанятых чиновников, надо же платить по сделанным заказам и т. д., и т. п. Всегда будет налицо и «имеющаяся организация» (именно: полицейски-чиновническая), которую «нельзя» изменить сразу, без согласия Государственного совета u m. д. и т. п.

Такие отговорки всегда будут. Такими отговорками везде в мире кормят доверчивый народ либеральные буржуа. Такие отговорки являются естественным прикрытием буржуазной измены делу народной свободы.

Против всей этой лицемерной игры всегда будет выступать пролетариат. Он будет звать народ к борьбе против всех органов и учреждений старой власти, к борьбе посредством свободных организаций рабочего класса и революционного крестьянства.

Написано 24 июня (7 июля) 1906 г.

Напечатано 25 июня 1906 г. в газете «Эхо» № 4

Печатается по тексту газеты

Среди газет и журналов

«Речь» глубоко возмущена тем, что в связи с толками о полукадетском, полубюрократическом министерстве левая печать заговорила о торгашеской сделке между кадетами и камарильей, о предательстве, которое неизбежно при такой сделке.

«Нужно ли доказывать лживость и бессмысленность этих утверждений?» – негодует «Речь».

Выходит, что нужно, гг. кадеты, и весьма даже нужно, потому что в этой же статье («Голод и политика») мы читаем:

«Борьба эта (Думы с теперешним министерством), медленная и тяжелая, привела, однако, к тому, что вопрос об ответственном кабинете из области отвлеченных соображений перешел на почву конкретной действительности и обсуждается в качестве одной из реальных возможностей».

Очень хорошо. Ну, а вопрос об уничтожении Государственного совета, вопрос об амнистии, вопрос о всеобщем и т. д. избирательном праве, все эти вопросы тоже представляют уже собою «реальные возможности»? Ведь несомненно, нет? Об этом ведь, пока что, и толков-то никаких нет.

А раз это так, то ничего не поделаешь: «приходится доказывать».

Написано 24 июня (7 июля) 1906 г.

Напечатано 25 июня 1906 г. в газете «Эхо» № 4

Печатается по тексту газеты

Кадетские подголоски

Вчера мы напечатали главные резолюции пятого съезда польской социал-демократии{107}. Вошедшие теперь в нашу партию польские товарищи, от 25 до 30 тысяч членов партии, решительно высказались против тактики ЦК относительно Гос. думы. Осудив эту тактику вообще, они не считали даже нужным останавливаться на отдельных ошибках, вытекающих из неверной тактики, вроде пресловутой поддержки кадетского министерства. Но само собою разумеется, – и бывшие на польском съезде отлично знают это, – что к этой «поддержке» польские с.-д. относятся безусловно отрицательно. Конференция всех петербургских социал-демократов тоже решительно отвергла поддержку кадетского министерства{108}. Областная конференция с.-д. центрального Московского района равным образом высказалась против нее{109}.

 

На Петербургской конференции было представлено около 4 тыс. членов партии, на Московской областной – около 14 тыс. Итак, около 20 тыс. членов партии, т. е. большая половина ее (на последнем съезде было представлено 31–33 тысячи членов), осудили тактику ЦК в вопросе о поддержке думского министерства. Большинство партии – против поддержки. Наше внутрипартийное министерство, т. е. ЦК нашей партии, перестало выражать волю партии: его элементарной политической обязанностью является ускорить созыв немедленного экстренного съезда. Иначе он попадет в положение кучки людей, цепляющихся за партийную власть посредством формальных зацепок и проволочек, вопреки выразившейся уже по существу воле партии. Во всяком случае, партия сумеет теперь добиться съезда.

Осужденную большинством партии тактику поддержки думского, т. е. кадетского, министерства продолжают отстаивать меньшевики (хотя часть их, как показали дискуссии в Питере, по этому вопросу сумела занять самостоятельную позицию и отвернуться от оппортунизма). Остановимся еще раз на разборе ходячих доводов с.-д. правого крыла.

Добиться думского министерства, говорят нам, значит «вырвать власть из рук камарильи», «сделать исполнительную власть ответственною пред народным представительством»; это есть «переход от мнимоконституционного строя к действительной конституции» («Голос Труда», № 5).

Это – величайшая ложь. Думское, т. е. кадетское, министерство будет назначено (если требование кадетов удовлетворят) именно камарильей. Но можно ли называть вырыванием власти назначение камарильей либеральных министров? Назначая министров по своей воле, камарилья в любой момент может сместить их: камарилья не отдает власти, а играет в дележ власти, камарилья пробует, подойдут к ней либеральные лакеи или нет. Умные члены камарильи, как, напр., Победоносцев и Трепов (по сообщениям некоторых газет), прямо так и рассчитывают: назначить либеральных министров нам всего удобнее. Этим мы успокоим не только кадетов (т. е. большинство Думы), но и кадетствующих с.-д. А с неприятными министрами разделаться гораздо легче, чем хотя бы с Думой. Мы выиграем время, спутаем карты, внесем величайший хаос, взаимное недоверие, грызню из-за министерских портфелей в правую, т. е. большую половину Думы, мы замутим воду, мы проведем за нос кадетов так же, как провели их в вопросе о помощи голодающим. Мы заставили их там «добровольно» сыграть роль полицейских понятых – вот точно так же мы заставим их на министерском посту сыграть роль полицейских лакеев.

Кто сколько-нибудь знаком с историей русских кадетов, а также «кадетов» в других странах, тот знает, что камарилье всегда удавалось провести за нос либерально-монархических буржуа. Чтобы не допустить этого, есть только одно средство: развитие самостоятельного политического сознания пролетариев и революционных крестьян. И как раз это-то сознание и затемняют и засоряют правые с.-д. Именно для того, чтобы сохранить в революционных классах полную ясность политического сознания и полную боевую самостоятельность, необходимо нам, с.-д., оставить одних кадетов путаться у ног камарильи из-за местечек министров. Запутать в это дело пролетариат было бы предательством интересов пролетариата и интересов революции.

Если бы камарилья назначила кадетов министрами, то она сделала бы «исполнительную власть ответственною перед народным представительством» («Голос Труда»).

Это – величайшая ложь. Когда кадетские профессора говорят ее – им бог простит. Когда с.-д. повторяют ее, то это непростительно. Исполнительная власть ответственна, почтенные подголоски, не перед «народным представительством», а перед законодательной властью. Запомните это. Теперь мы поясним вам дальше. Кому принадлежит теперь в России законодательная власть? 1) Верховной власти; 2) Гос. совету; 3) Гос. думе.

Поняли ли вы теперь свой промах? Кадетские министры будут ответственны и перед Думой, и перед Государственным советом, и перед камарильей. Изображать дело так, что они ответственны только перед Думой, значит лгать народу.

Пойдем дальше. Каково будет положение министров, ответственных перед самыми различными учреждениями? Фальшивое положение. Министры должны будут соблюдать и охранять все существующие законы, пока они не изменены всеми перечисленными выше тремя законодательными инстанциями. Недаром поэтому кадетские краснобаи, вроде Родичева, сейчас уже распинаются в Думе, крича, что они – щит династии. Кадеты знают, где раки зимуют. А правые с.-д. поют с чужого голоса, а дела не понимают.

Почему для кадетов теперь центром агитации стало министерство? Почему они не кричат так же усердно, и часто, и громко: долой Государственный совет? долой такие-то законы, мешающие народному представительству стать законодательною властью? Почему они в тысячу раз слабее агитируют за полную амнистию, за полную свободу, за всеобщее избирательное право, чем за министерские местечки? Подумали ли вы об этом? Нет, вы не подумали об этом. Кадеты стучат прежде всего в заднюю дверь, потому что они не хотят полной свободы (вспомните их законопроекты о собраниях), не хотят полного уничтожения Государственного совета (вспомните верхнюю палату в их программе), перед которым они тоже будут ответственны и так же, как перед Думой, и так далее. Кадеты не хотят поставить требование сначала дать полную амнистию, сначала уничтожить Государственный совет, сначала провести полную свободу, сначала даровать всеобщее и т. д. избирательное право, а потом назначить их министрами. Почему кадеты не хотят этого? Потому, что они знают, где раки зимуют, а кадетские подголоски не знают этого.

Кадеты говорят: вот когда мы будем министрами, тогда мы и будем бороться за все эти свободы! Сразу нельзя ведь. А подголосок верит и старается…

Кадет понимает, что министр ответственен перед тем же старым, полицейским, русским законом, ответственен и перед Думой, и перед камарильей, и перед Гос. советом. Поэтому с министра взятки гладки: я бы рад, я бы всей душой, да вот «там» несогласны, да вот Гос. совет еще немножечко упрямится. Потерпите, господа: уж лучше меня, кадета, никто не усовестит ни камарилью, ни Гос. совет.

Запомните себе, подголосок: чтобы бороться с этой предательской тактикой кадетов, нужно не подпевать им, а сохранять полную самостоятельность, т. е. предостерегать пролетариат и крестьянство от доверия к кадетам, от повторения кадетских лозунгов. Своей же тактикой вы затрудняете самостоятельную борьбу рабочего класса и революционного крестьянства. Вы продаете революционное первородство за чечевичную похлебку кадетского реформизма.

Нам нет надобности разъяснять так же подробно третью ложь, будто назначение камарильей кадетских министров есть «решительный перелом», есть переход к «действительной конституции». Читатель сам видит теперь, что от назначения Треповым Родичева в министры не меняется даже писаная конституция. Говорить же о перемене в силу такого назначения действительной конституции – значит совсем уже, что называется, зарапортоваться.

Следующий раз мы разберем другой ходячий довод: «а все же кадетское министерство будет лучше. Не из чего выбирать. Надо поддерживать, что лучше». Мы увидим, социал-демократичен ли этот довод и какая ему цена.

«Эхо» № 5, 27 июня 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Эхо»

Еще о думском министерстве

«Приходится выбирать» – этим рассуждением всегда оправдывали и оправдывают себя оппортунисты. Нельзя добиться сразу чего-нибудь большого. Надо бороться за маленькое, но достижимое. А как определять достижимость? Согласием наибольшего числа политических партий или наиболее «влиятельных» политиков. Чем большая часть политических деятелей согласна с таким-то вот маленьким улучшением, тем легче его добиться, тем оно достижимее. Не надо быть утопистом, добиваясь большого. Надо быть деловым политиком, умея присоединиться к требованию малого, и это малое облегчит борьбу за большое. Мы рассматриваем малое, как вернейший этап в борьбе за большое.

Так рассуждают все оппортунисты, все реформисты в отличие от революционеров. Именно так рассуждают с.-д. правого крыла о думском министерстве. Учредительное собрание – требование большое. Этого сейчас нельзя добиться. За это требование далеко не все еще стоят сознательно[52]. А за думское министерство стоит вся Гос. дума, значит, громадное большинство политических деятелей, – значит, «весь народ». Приходится выбирать – между теперешним злом и самым маленьким исправлением его, ибо за «самое маленькое» исправление высказывается самое большое число тех, кто вообще недоволен существующим злом. А добившись малого, мы облегчим себе борьбу за большое.

 

Повторяем: это основное, типичное рассуждение всех оппортунистов во всем свете. К какому выводу неизбежно приводит это рассуждение? К тому выводу, что не нужно никакой революционной программы, революционной партии, революционной тактики. Нужны реформы, и только. Не нужно революционной социал-демократии. Нужна партия демократических и социалистических реформ. В самом деле: не ясно ли, что всегда будут на свете люди, сознающие неудовлетворительность существующего? Конечно, всегда. Не ясно ли также, что за самое маленькое исправление этого неудовлетворительного положения будет высказываться всегда самое большое число недовольных? Конечно, всегда. Значит, наше дело, дело передовых и «сознательных» людей – всегда поддерживать самые маленькие требования об исправлении зла. Это самое надежное, самое практичное дело, а всякие там разговоры о каких-то «коренных» требованиях и т. п. – одни слова «утопистов», одни «революционные фразы». Приходится выбирать – и всегда надо выбирать между существующим злом и самым маленьким из ходячих проектов его исправления.

Именно так рассуждали немецкие оппортунисты с.-д. Есть, дескать, течение социал-либеральное, которое требует отмены исключительных законов против социалистов, сокращения рабочего дня, страхования от болезней и т. п. За эти требования стоит немалая часть и буржуазии. Не отталкивайте ее от себя бестактными выходками, протяните ей руку, поддержите ее – вы станете тогда деловыми политиками, вы принесете хоть маленькую, но реальную пользу рабочему классу, и пострадают от вашей тактики только пустые слова о «революции». Революции все равно сейчас не сделаете. Приходится выбирать между реакцией и реформой, между политикой Бисмарка и политикой «социальной империи».

Подобно бернштейнианцам рассуждали французские министерские социалисты. Приходится выбирать между реакцией и буржуазными радикалами, которые обещают ряд практически осуществимых реформ. Приходится поддерживать этих радикалов, поддерживать их министерства, а фразы о социальной революции – одна болтовня «бланкистов», «анархистов», «утопистов» и т. п.

В чем основная ошибка всех этих оппортунистических рассуждений? В том, что в этих рассуждениях фактически заменяется социалистическая теория классовой борьбы, как единственного реального двигателя истории, буржуазной теорией «солидарного», «общественного» прогресса. По учению социализма, т. е. марксизма (о немарксистском социализме нельзя теперь и говорить серьезно), действительным двигателем истории является революционная борьба классов; реформы – побочный результат этой борьбы, побочный потому, что они выражают неудачные попытки ослабить, притупить эту борьбу и т. д. По учению буржуазных философов, двигатель прогресса – солидарность всех элементов общества, сознавших «несовершенство» того или иного учреждения. Первое учение – материалистично, второе – идеалистично. Первое – революционное. Второе – реформистское. Первое обосновывает тактику пролетариата в современных капиталистических странах. Второе – тактику буржуазии.

Из второго учения вытекает тактика дюжинных буржуазных прогрессистов: поддерживай везде и всегда, «что лучше»; выбирай между реакцией и крайней правой из оппозиционных этой реакции сил. Из первого учения вытекает самостоятельная революционная тактика передового класса. Ни в каком случае не сводим мы своей задачи к поддержке самых распространенных лозунгов реформистской буржуазии. Мы ведем самостоятельную политику, выдвигая лишь лозунги таких реформ, которые безусловно выгодны интересам революционной борьбы, которые безусловно повышают самостоятельность, сознательность и боевую способность пролетариата. Только такой тактикой мы обезвреживаем всегда половинчатые, всегда лицемерные, всегда снабженные буржуазными или полицейскими ловушками реформы сверху.

Мало того. Только такой тактикой мы действительно двигаем вперед дело серьезных реформ. Это кажется парадоксом, но этот парадокс подтверждает вся история Международной социал-демократии: тактика реформистов хуже всего обеспечивает проведение реформ и их реальность. Тактика революционной классовой борьбы всего лучше обеспечивает и то и другое. На деле реформы вынуждаются именно революционной классовой борьбой, ее самостоятельностью, ее массовой силой, ее упорством. Только в той мере, в какой сильна эта борьба, – реальны и реформы, которые всегда лживы, двулики, пропитаны зубатовским духом. Сливая свои лозунги с лозунгами реформистской буржуазии, мы ослабляем дело революции, а следовательно, и дело реформ, ибо мы ослабляем этим самостоятельность, выдержанность и силу революционных классов.

Иной читатель скажет, пожалуй: к чему повторять эту азбуку международной революционной социал-демократии? К тому, что ее забывают «Голос Труда» и многие товарищи меньшевики.

Думское или кадетское министерство есть именно такая лживая, двуликая, зубатовская реформа. Забывать ее реальное значение, как опыта сделки кадетов с самодержавием, значит заменять марксизм либерально-буржуазной философией прогресса. Поддерживая такую реформу, внося ее в число своих лозунгов, мы ослабляем этим и ясность революционного сознания пролетариата, и его самостоятельность, и его боевую способность. Поддерживая целиком свои старые революционные лозунги, мы усиливаем этим действительную борьбу, усиливаем, следовательно, и вероятность реформы и возможность обратить ее на пользу революции, а не реакции. Все лживое и лицемерное в этой реформе мы сбрасываем на кадетов, – все возможное положительное ее содержание используем сами. Только при такой тактике взаимные подножки гг. Треповых и Набоковых будут использованы нами для того, чтобы обоих почтенных акробатов свалить в яму. Только при такой тактике про нас скажет история, как Бисмарк сказал о немецких с.-д.: «Не будь с.-д., не было бы социальной реформы». Не будь революционного пролетариата, не было бы 17-го октября. Не будь декабря – не были бы отрезаны все попытки отказаться от созыва Думы. Будет еще и иной декабрь, который определит дальнейшие судьбы революции…

Послесловие. Статья эта была уже написана, когда мы прочли передовую в № 6 «Голоса Труда». Товарищи поправляются. Они хотят, чтобы думское министерство раньше, чем взять в свои руки портфели, потребовало и добилось – и повсеместного уничтожения военного положения и всяких охран, и полной амнистии, и восстановления всех свобод. Очень хорошо, товарищи! Попросите ЦК вставить эти условия в его резолюцию о думском министерстве. Попробуйте сделать это сами, – у вас выйдет тогда: раньше, чем поддерживать думское или кадетское министерство, надо потребовать и добиться, чтобы Дума или кадеты стали на революционный путь. Раньше, чем поддерживать кадетов, надо потребовать и добиться, чтобы кадеты перестали быть кадетами.

«Эхо» № б, 28 июня 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Эхо»

51См. настоящий том, стр, 234–238. Ред.
107Пятый съезд Социал-демократии Королевства Польского и Литвы состоялся 18–24 июня 1906 года в Закопане (Галиция). На съезде присутствовали 51 делегат с решающим и 13 с совещательным голосом. В работе съезда принял участие представитель редакции большевистской газеты «Вперед» В. В. Боровский. С отчетным докладом Главного правления СДКПиЛ выступил Ф. Э. Дзержинский (на съезде – Франковский) (см. Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. I, 1957, стр. 95–117). Съезд подвел итоги деятельности СДКПиЛ за полтора года революции; за этот период резко возросло число членов СДКПиЛ: с 1000 членов в 1904 году она выросла к лету 1906 года до 30 тысяч. Съезд солидаризировался с тактикой большевиков в революции, высказался против оппортунистического поведения меньшевистского ЦК РСДРП, а также подверг критике меньшевистские решения IV (Объединительного) съезда РСДРП. В резолюции V съезда СДКПиЛ об отношении к Государственной думе отмечалось, что «объединительный съезд РСДРП заблуждается, усматривая в Думе центр тяжести развития революции» («Эхо» № 4, 25 июня 1906 г.).
108Межрайонная конференция петербургской организации РСДРП состоялась 11–12 (24–25) июня 1906 года. Конференция начала свою работу в Петербурге, а затем по конспиративным соображениям перенесла заседания в Финляндию, в Териоки. Конференция была созвана Петербургским комитетом для выработки тактики пролетариата по отношению к Государственной думе. Выборам на конференцию предшествовала дискуссия вокруг двух тактических платформ: меньшевистской резолюции Центрального Комитета о поддержке кадетского думского министерства и большевистских резолюций Петербургского комитета «Об отношении к Государственной думе» и «По вопросу о думском министерстве», написанных В. И. Лениным (см. настоящий том, стр. 170–171, 204–205). В результате дискуссии за тактическую линию большевиков было подано 1760 голосов против 952, поданных за платформу меньшевистского ЦК. На конференции присутствовало около 80 делегатов, представлявших до 4 тысяч членов партии. Ленин был избран председателем конференции и руководил ее работой. Он выступал с докладом от Петербургского комитета РСДРП «О тактике партии по отношению к Государственной думе». Его оппонентом, отстаивавшим меньшевистскую позицию ЦК, был Ф. И. Дан. Большинством голосов была принята резолюция, одобрившая тактику Петербургского комитета. Ленин выступил на конференции также с докладом «О единстве партии». В принятой по этому докладу резолюции конференция отмечала, что избранный IV съездом РСДРП ЦК выражает мнение лишь меньшинства партии и выдвинула требование созыва нового партийного съезда. Конференция приняла также решение об установлении прочной связи между петербургской партийной организацией и думской социал-демократической фракцией.
109Московская областная конференция РСДРП (конференция северных комитетов) состоялась в первой половине июня 1906 года. На конференции присутствовали представители комитетов – Московского, Московского окружного, Вологодского, Ярославского, Кинешемского, Костромского, Владимирского окружного, Иваново-Вознесенского, Борисоглебского, Нижегородского, Орловского, Козловского и социал-демократической группы г. Шуи, представлявшие 14 000 организованных рабочих. Конференция осудила тактику меньшевистского Центрального Комитета, выступавшего в поддержку требования думского министерства, и приняла следующую резолюцию: «Северный союз заявляет, что он не согласен с платформой Центрального Комитета, так как не считает ее соответствующей директивам партийного съезда, и предлагает поддерживать крайнюю левую Думы» («Эхо» № 3, 24 июня 1906 г.). Конференция предлагала крайней левой Думы обратиться к народу с манифестом, в котором бы она «объяснила всю слабость Думы, всю невозможность что-либо сделать и призвала народ готовиться к самостоятельному выступлению» (там же).
52За это требование – меньшая часть Думы.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru