Артуа. Звезда Горна

Владимир Корн
Артуа. Звезда Горна

Я стоял и ждал с затаенным волнением, как это все она воспримет.

– Можете успокоиться, Артуа, нет у нас ни таких законов, ни таких обычаев. Хотя мысль хорошая: смертная казнь за поцелуй императрицы без разрешения… – Девушка многозначительно посмотрела на меня. Я представлял собой само раскаяние.

Не выдержав, Янианна улыбнулась и добавила:

– Налейте мне вина и спойте еще одну из ваших песен.

После того как я закончил петь, девушка встала, заставив меня тоже вскочить. Янианна на несколько мгновений задумалась, затем обратилась ко мне:

– Артуа, проводите меня.

Шли мы совсем недолго. Буквально через несколько поворотов коридора Янианна встала перед одной из дверей. Я открыл дверь и отошел в сторону, пропуская ее. Янинна прошла внутрь, взглядом приглашая меня за собой. Когда я притворил дверь за собой и обернулся, она стояла и смотрела мне в глаза. Несомненно, что это комната, больше похожая на небольшой зал, – ее спальня. Спальню невозможно спутать ни с чем, это особая комната, и я в спальне императрицы…

Осторожно, затаив дыхание, все еще не веря в происходящее, я приблизился к девушке, мягко привлек ее к себе и поцеловал в губы. На этот раз Янианна не стала меня отталкивать, а сама подалась мне навстречу. Господи, как же она хороша с запахом волос, упругостью гибкой фигуры и такими сладкими губками! Я уже не мог себя сдерживать – поднял ее и положил на кровать поистине королевских размеров.

– Артуа, погасите свечи, – попросила она, поворачиваясь на бок и придавая тем самым своей фигуре самые соблазнительные очертания. Легко сказать – «погасите свечи». Комната огромная, в ней целых три канделябра, да еще и в разных углах.

Я метался по комнате, дуя на свечи под тихий смех Янианны.

Наконец со свечами было покончено.

Затушив последнюю свечку, я обернулся и застыл: в комнате стояла абсолютная темнота. Ничего, сейчас я возьму немного наискосок и выйду туда, куда мне нужно. Однако через пару шагов наткнулся на кресло, меня развернуло, и я потерял направление. Прислушавшись, попытался определить его по звуку, но тщетно – Янианна не издавала ни звука. Комната огромная, в ней помимо ложа находится еще много мебели. Дурацкая ситуация. Призвать девушку на помощь – что может быть глупее? Я громко хрюкнул, с трудом сдерживая смех.

– Что с вами, Артуа? – Голос Янианны раздался совсем с другого направления.

– Представьте, я заблудился, – пришлось сознаться мне.

Она вновь издала легкий смешок и заявила:

– Я помогу вам. Идите на мой голос, но осторожно, не ударьтесь о мебель.

– Хорошо, леди Янианна.

Осторожно направившись на звук ее голоса, натолкнулся на мебель, на этот раз на легкий столик, если судить на ощупь. Не больно, но очень неприятно – я опять потерял дорогу.

– Осторожнее, Артуа, идите сюда, я здесь.

Пока я обходил этот чертов столик со стоящими вокруг него стульями, ситуация повторилась снова. «Господи, как же глупо я сейчас выгляжу в ее глазах», – пронеслось в голове.

– Артуа-а, – послышался ее милый голосок.

Черт, может быть, мне показалось, но, по-моему, голос донесся с другого направления. Я постоял на месте, застыв, как каменный истукан.

– Артуа, вы где?

Точно, ее голос сместился. Вот, значит, как, проказница. Пользуясь тем, что хорошо знаешь расположение своей спальни, водишь меня за нос!

Я вытянул вперед правую руку и осторожно, мелкими шагами двинулся на голос. В следующий раз голос девушки раздался совсем близко. Я прижал ее к себе и впился в губы.

– Так нечестно, – заявила она, когда мы отдышались после поцелуя.

– Водить меня за нос тоже нечестно, – парировал я.

– Ты знаешь, Артуа, я теперь тоже не знаю, куда идти, – призналась девушка.

Мы хохотали, прижавшись друг другу. Да уж, ситуация.

– И что нам теперь делать?

– Существует несколько вариантов, – уверенно заявил я. – Вариант первый: мы стоим здесь до утра, пока не рассветет. Вариант второй: мы находим что-нибудь, на чем можно посидеть, и сидим до утра.

– Какой ты умный, Артуа, я это сразу заметила. На окнах такие толстые портьеры, что здесь будет темнота и в самый разгар дня.

– Ты меня не дослушала, солнышко. У меня еще куча вариантов.

Я назвал ее на «ты», да еще и солнышком, и она восприняла это нормально. Ради одного этого я готов стоять до утра хоть на одной ноге.

– Можно еще позвать слуг, они придут и зажгут свет.

– Я отправила их подальше, потому что… Отправила, в общем. Представляешь, как громко придется шуметь – мы весь дворец перебудим!

– Это все я просто так говорил. На самом деле у меня есть блестящий план, который обязательно сработает.

Крепко взяв ее за руку, я пошел впереди. Пару раз натыкался на мебель, которая со стуком падала, а Янианна хихикала сзади. Но мне повезло с первого раза: в стене, к которой мы пришли, имелось окно. Распахнув портьеру, я добился того, что в комнате немного посветлело. Подхватив девушку на руки, быстро добрался до ложа.

Янианна нисколько не противилась, даже немного помогла, когда я снимал с нее платье. Я обнимал ее, засыпал поцелуями, и мне было так хорошо, как никогда прежде. Она пыталась что-то сказать, но я не давал возможности, закрывая рот поцелуями. Наконец ей удалось:

– Артуа, можно попросить тебя об одной мелочи?

– Все, что угодно, солнышко.

– Прикрой, пожалуйста, окно! – И засмеялась, довольная.

– Конечно, только учти, что искать тебя, когда ты совсем без одежды, мне будет гораздо приятнее.

– Я успею накинуть платье, – пообещала она.

– Ничего не получится, я возьму его с собой.

– Какой ты подлый, Артуа. Совсем от тебя такого не ожидала.

Вместо ответа я поцеловал ее в губы.

Когда мои поцелуи стали более настойчивыми и я приступил к решительным действиям, Янианна чуть слышно прошептала:

– Артуа, это ведь не слишком больно?

Меня словно окатило ведром ледяной воды. Я отодвинулся от девушки и, глядя на нее, подумал – вправе ли я? Теперь становилась понятной ее неопытность в поцелуях и вообще ее поведение. Янианна просто старательно копировала более опытных подруг, не имея собственного опыта.

Девушка открыла глаза, посмотрела на меня и решительно притянула к себе.

Глава 3
Железный барон

Когда я проснулся, за окном уже вовсю светило солнышко. Янианна спала, прижавшись к моей груди, и ее дыхания совсем не было слышно. Я поцеловал ее в плечико, в ушко, чуть отодвинулся, чтобы полюбоваться этим бесконечно милым созданием, погладил по волосам и снова склонился, чтобы поцеловать.

– Ты тоже проснулся, Артуа, – услышал я совсем не сонный голос, когда уже почти дотянулся губами до ее прелестных губ.

От неожиданности я вздрогнул, девушка хихикнула, и сон окончательно пропал. Вспомнив подробности вечера, наше блуждание в темноте, мы посмеялись немного, затем поцеловались, поцеловались еще раз и сплелись в объятиях…

Вот и пришло время самого важного вопроса: встретимся ли мы снова. «Сейчас и спрошу», – думал я, набираясь мужества. «Вот прямо сейчас», – и снова молчал. Я не имел иллюзий по поводу своей внешности. Да, многие женщины называли меня приятным мужчиной, но вокруг Янианны вертится столько красавцев… И то, что между нами произошло, вообще ни о чем не говорит. Стечение обстоятельств, минутная слабость, еще что-нибудь…

– Яна, – тихо позвал я девушку.

– Как ты меня назвал, Артуа?

– Яной. Тебе так не нравится?

– Так называла меня мама, когда я была совсем маленькой, – ответила она, продолжая водить пальцем по моей груди.

Решимость моя снова куда-то пропала. Наконец я набрался отваги:

– Яна, мы еще встретимся?

– Так, барон Артуа де Койн, – зловещим голосом произнесла она, приподнявшись на локте и глядя прямо мне в глаза. – Вы соблазнили невинную девушку, а теперь пытаетесь избавиться от нее? – Затем, увидев выражение моего лица, рассмеялась. – Ты дурачок, Артуа. Из-за этого твое сердце стало биться так часто? Конечно, встретимся. – И она поцеловала меня. Затем еле слышно добавила: – Теперь я знаю, что имела в виду леди Диана.

– Леди Диана?

– Ну да. Когда при дворе стали ходить разговоры о неизвестном бароне, вывезшем из-под носа дикарей кучу золота, а потом еще и проявившем себя в сражении с ними, то все стали интересоваться – а кто это? И я совершенно случайно, повторяю – совершенно случайно, – Янианна погрозила мне пальчиком, – услышала, как леди Диана сказала: «Барон Артуа де Койн – это тот мужчина, на которого я бы променяла как всех своих бывших мужчин, так, возможно, и будущих. А я, как вы сами догадываетесь, немного в них разбираюсь…» Ты ведь был ее любовником одно время, Артуа?

Я только таращил глаза, но подтверждения от меня никто и не требовал. А девушка продолжала:

– И еще ты был ее единственным мужчиной, которого она не бросила, вы просто расстались, и не по своему желанию. Не смотри на меня так, Артуа. Я много еще чего про тебя знаю. Буквально на днях я разговаривала с графиней Миланой Дьюбен, она просила за тебя – ну из-за той истории со сломанной шпагой. Мы с ней долго говорили, и она даже рассказала о путешествии в твоем обществе. Видишь, как тесен мир. – Затем девушка неожиданно спросила, внимательно глядя мне в глаза: – Артуа, ты ведь больше не любишь ее?

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, Янианна. Когда я тебя увидел в первый раз, то сразу подумал, как вообще можно любить других женщин, кроме тебя?

– Ты же меня не обманываешь? – Она досадливо махнула рукой. – Не получается у меня с тобой, не понимаю я, когда ты врешь, а когда нет. – И, секунду помолчав, добавила: – Наверное, это даже к лучшему. Сначала забавно чувствовать, как человек честно смотрит тебе в глаза, а сам лжет при этом. А потом становится все тяжелее. Но ты же не станешь меня обманывать, Артуа?

– Нет, никогда и ни при каких обстоятельствах. Я не смогу этого сделать, даже если очень захочу.

 

– Я ведь еще один раз видела тебя. Только даже не спрашивай когда и где, все равно не отвечу.

– А я видел тебя часто, и я совсем тебя не обманываю.

– Ты? Меня? Этого не может быть, Артуа. – Девушка неподдельно удивилась.

– Ты постоянно приходила ко мне в мечтах, а иногда и во снах. Вчера, когда я увидел тебя воочию…

– …то сразу решил сбежать. Так ведь?

Я кивнул, соглашаясь.

– А почему?

– Ты императрица, Янианна. А я кто? Просто мелкий барон, без роду и племени. Вот и все.

– А еще ты дурачок. Нет, даже не дурачок, а дурень. Так вернее будет. Мне лучше знать, кто мне нужен, а кто нет. И еще, Артуа. У нас нет законов, согласно которым казнят за поцелуй императрицы без разрешения. Но если понадобится, то появится новый, и тогда можно будет казнить неверных любовников императрицы.

Я счастливо заулыбался.

– И не улыбайся, я серьезно.

– Очень удобно, ваше императорское величество. Надоел любовник – обвинила его в измене, и все: проблемы решены. Надоел следующий – раз, и готово. Клеопатра обзавидуется.

– Ах ты, негодяй! – Девушка напала на меня, стараясь побороть и оседлать. Но я мужчина, я сильнее, и поэтому мне пришлось уступить. Мы долго еще оттягивали момент расставания, но все хорошее быстро кончается, это плохое длится бесконечно.

– Артуа, мы не сможем встретиться следующие несколько дней, и не по моему желанию. Но я пришлю тебе письмо. Ты ведь придешь?

– Я прилечу, Яна. Если, конечно, смогу пережить эти несколько дней без тебя.

– Ты постарайся. А чтобы ты меня ни с кем не перепутал, я подпишу его – Клеопатра.

И девушка рассмеялась, довольная.

Во дворе моего столичного дома витал запах запекаемой в печи дичи. Это Марта готовила обед в летней кухоньке, вернее, круглогодичной, поскольку зимы здесь не бывало, а следовательно, и лета. Народу в доме было предостаточно, и потому предусмотрительный Герент, управляющий поместьем, отправил ей в помощь служанку из Стенборо. А вон и она сама, спешит куда-то с корзиной белья. Возле конюшни Прошка чистил скребком Ворона, косившего на него шальным глазом. Здесь порядок.

Из моего небольшого тренировочного зала доносился звон стали – и здесь все нормально. После императорского дворца дом казался крошечным, да и народу в нем теперь – не протолкнешься. Надо улучшать жилищные условия, это уже не роскошь, а насущная необходимость.

В кабинете обнаружился Коллайн, развалившийся в кресле и удобно закинувший ноги на письменный стол. И это тоже, наверное, порядок. Вид у барона был довольный, как у сытого кота, Коллайн разве что не мурлыкал.

Явно он не терял времени на балу, охмурив очередную красавицу. У меня все не так, я очень люблю эту девушку, и отношения у нас будут совсем другие. «Если, конечно, они вообще будут», – закралась в голову паническая мысль.

– Вид у тебя, Артуа, как у сытого кота, – посмотрев на меня, констатировал Коллайн.

Черт возьми, это же я собирался сказать ему. Но неужели у меня такой вид? В одном из ящиков стола должно быть небольшое зеркальце…

– Скажите, барон, что вы пытаетесь там найти? – лениво поинтересовался Анри.

– Зеркало, – пробормотал я, продолжая поиски.

– Если вас не затруднит, обратите свой взор на стену вашего кабинета…

Я обратил. Действительно, на стене висело зеркало в затейливой раме.

– Откуда это? – удивился я.

Барон легко встал с кресла, подошел к зеркалу и начал закручивать кончики своих щегольских усов.

– Не вы ли сами, барон, отдали мне половину зеркал из лаборатории Капсома? Вот я и захватил несколько – одно такое же в моей комнате висит…

Ну да, я хорошо помню: это было в лаборатории химика, удачно выкраденного нами из-под самого носа Варона Кройта, крупного банкира и криминального авторитета. Я пришел узнать, как продвигаются работы по созданию амальгамы, необходимой для изготовления зеркал. Капсом вел себя невозмутимо и, когда я задал ему свой вопрос, молча указал подбородком на стол, расположенный в самом углу башни, переделанной в химическую лабораторию. На нем лежали несколько кусков зеркал. Я не смог сдержать эмоций: мне до самого конца не верилось, что у нас получится. Вот тогда в лабораторию и вошел Анри – как раз в тот момент, когда я чуть не расцеловал на радостях смущенного химика. Тогда же я пообещал отдать ему первую, пробную партию зеркал. Это все ясно, но…

– Хорошо, а рамка откуда?

– Сам сделал, – небрежно отмахнулся он. Затем, посмотрев на мое ошарашенное лицо, продолжил: – Артуа, шучу, конечно. Это работа твоего ювелира, Альбрехта Гростара, вернее, рамки изготовили по его эскизам. И вообще, что с тобой сегодня? Ты сам на себя непохож…

– Все нормально. Отдохну часок перед обедом и буду как обычно.

– Обед через четверть часа. Ты не успеешь поспать.

– Ну тогда обедайте без меня. А я все же сначала отдохну. Скажи Прошке, чтобы разбудил.

– Странный ты какой-то, барон.

– Это еще почему?

– Нормальный барон отложил бы обед, пока отдыхает, вот почему.

– Люди-то при чем? Пусть обедают.

– Вот я и говорю, что странный. Надеюсь, ты не забыл, что после обеда у нас важная встреча с банкирами?

Конечно, не забыл. Мы и назначили ее на послеобеденное время, чтобы успеть в случае необходимости привести себя после бала в божеский вид. Встреча действительно важная. Во-первых, я хочу обналичить треть золота – если продавать его мелкими партиями, то потеряю в цене.

И во-вторых, появилась возможность выкупить металлургический завод, бывший у этого банка в закладе, поскольку прежние владельцы отказались от него. Металлургический завод – это, конечно, слишком громко сказано, но в нем имелся литейный цех, и располагался он недалеко от моих прежних приобретений. В сущности, их разделяла только суконная фабрика, но и ее приобретение – лишь вопрос времени.

Я посмотрел на Коллайна, все еще вертящегося у зеркала, потом на рамку, вспомнил про Гростара, и меня осенило: вот кто мне поможет! С ним меня познакомил Коллайн, и оказалось, что это настоящий самородок, инженер-механик, способный выполнять самые сложные работы, имея толковые чертежи.

До встречи с Янианной еще несколько дней, но о подарке нужно позаботиться уже сейчас. Драгоценности не подойдут, у нее их столько, что удивить очень трудно, а чего-то уникального у меня нет, и времени найти – тоже нет. С цветами – глупо, а вообще без подарка – неприлично.

Яна рассказывала, что ей предстоит тяжелая неделя – наступила пора отчетов: предстоит присутствовать на заседаниях Департамента промышленности, Военного и Военно-морского департаментов, еще каких-то других. Затем пару дней перерыва – и снова работа чуть ли не на неделю. Ей придется подписывать множество документов, у нее – право первой подписи, говоря привычным мне бюрократическим языком.

Такой порядок завел ее отец, император Конрад, а когда корона внезапно свалилась ей на голову, Янианна не стала ничего менять, пытаясь разобраться. Вообще-то ее к этому готовили, но никто не думал, что все случится так быстро.

Так вот, ручка станет идеальным подарком – не такая, какую я подарил Вандереру, а вечное перо. Так их называли, когда они появились. Технология их изготовления достаточно сложная – не знаю, справится ли Гростар… Не хочется отрывать его: он так увлекся изготовлением оптических приборов… Но думаю, что сумею его убедить. Вот на обратном пути, после встречи с банкирами, загляну к нему и выясню этот вопрос.

Потом я почему-то вспомнил, как Яна спросила, есть ли у меня черный конь.

Да, мой Ворон, черный как смоль, но все лошади аргхальской породы такой масти, ответил я. Почему ее это заинтересовало, она объяснять не стала. Следом мои мысли перетекли к совсем другим подробностям этой ночи, затем я начал представлять следующую нашу встречу…

Из плена сладких грез меня вырвал все тот же Коллайн, позвав по имени:

– Господин барон де Койн, Артуа, ваша светлость.

И этот туда же. Помнится, я долго отучал Проухва, или Прошку, как чаще всего его называл, от скверной привычки называть меня «вашей светлостью». Я барон, а это всего лишь «ваша милость». Тогда я опасался, что это услышит кто-нибудь из моих знакомых и поинтересуется: а когда это вы, барон, графом успели стать? Но ладно Проухв, парень он здоровенный, настоящий богатырь, но наивный до ужаса. А Коллайн-то чего шутить вздумал?

– Анри, совсем не обязательно кричать, я тебя отлично слышу.

– Если бы, Артуа. Я зову тебя уже четвертый раз. И вообще, всякий раз, когда ты думаешь, что я на тебя не смотрю, на твоем лице появляется какая-то идиотская улыбка… Иди и поспи, в таком виде нельзя появляться на людях.

Когда я уже подходил к дверям, то услышал за своей спиной:

– Кажется, наш железный барон влюбился.

Обернувшись, я спросил:

– Какой барон, не расслышал?

– Железный, Артуа, железный. Это парни тебя так прозвали.

Ладно, железный не деревянный, хотя интересно – чего они так?

– Погоди минуту, Артуа. Сейчас я пробую догадаться, кто же она. Ты ведь сам не скажешь?

Я отрицательно помотал головой.

– Хорошо хоть, что не отрицаешь.

Коллайн уселся в кресло, прикрыл глаза и начал теребить мочку левого уха, вероятно стимулируя мыслительный процесс. Он всегда так делает, когда думает. Еще он при этом еле слышно бормочет что-то под нос. И сейчас без этого не обошлось. Я с любопытством уставился на него.

– Сдаюсь, де Койн. Ничего в голову не приходит. Сам не скажешь?

– Не скажу, – ответил я, закрывая дверь.

Когда я спустился к обеду, за столом меня ждали все.

– Вы что, целый час здесь сидите и дожидаетесь? – обратился я к Прошке.

– Нет, ваша милость, нас только что позвали.

Ладно, не мною такие порядки заведены, не мне их и менять.

Да, тесновато стало за столом: он явно не рассчитан на такую компанию, и со столовыми приборами проблема. Надо часть парней в Стенборо отослать, все равно им здесь делать пока нечего. Золото доставлено в столицу, разделено на три части и пристроено на хранение в разных банках.

Пусть дуют назад в поместье, там их «дикие» гонять будут до седьмого пота, тренировать. И этих четырех новичков, коих опять Кот нашел, пусть забирают. Хотя какие они новички – опытные воины, некоторым уже под сорок. Такие люди нам и нужны, это костяк. Когда молодежь наберем, будет у кого ума-разума набираться. А сразу три десятка ветеранов накладно содержать, да и где их взять? Хорошие воины всем нужны, а плохие и нам без надобности. Вот пусть сегодня и отправляются, только Проухва оставлю. Да еще Жердома, слугу Коллайна, которым Анри успел обзавестись: теперь его доходы это позволяют. Они давно знакомы – с тех пор, когда Коллайн еще в свите герцога Пуланского пребывал. Анри заверил, что Жердом – человек надежный, да и боец он не самый плохой.

Хотя чего там говорить – приятно, когда за тобой почти полтора десятка воинов. Посмотреть было на что: впереди мы с Коллайном в раззолоченных камзолах, сзади нас сопровождает дюжина всадников в новом обмундировании из ткани отличного качества и с пиками в руках. На пиках – флажки с эмблемой «феррари», вернее, с моим родовым гербом. Каждый обвешан оружием, даже на взгляд очень дорогим.

Эти парни к нам примкнули, когда увидели нашу кавалькаду, и, признав знакомого, окликнули Кота. Тот вопросительно посмотрел на меня, и я его отпустил. Потом догонит, дорогу знает.

Понять парней можно: они профессиональные воины, оружие – их рабочий инструмент. На нем бойцы не экономят, тем более когда монета в карманах звенит. Гордон, бывший абордажник, со своими товарищами-новобранцами даже аванс у меня выпросил, чтобы остальным соответствовать. Это потом я всех их в камуфляж обряжу, шьется уже, и ножны заставлю поменять, больно уж сверкают на солнце, а в походе поскромнее надо быть, незаметнее.

Когда мы с Коллайном сели в недавно приобретенную карету, я обнаружил зеркало и там. Анри начал объяснять мне, что дамам нравится, а поскольку карета пока одна, мы договорились, что будем пользоваться ею вместе, по мере надобности. Я с подозрением покосился на широкие кожаные сиденья – целые диваны с набивкой из конского волоса. Коллайн начисто опроверг мои подозрения, заявив с самым оскорбленным видом, что все его знакомые женского пола – дамы из света, и подумать такое может только глубоко порочный человек. При этом его глаза смеялись. Ничего, негодяй, отыграемся.

Карета тронулась – зацокали по мостовой подковы, застучали колеса. Никакого комфорта при езде: ни звукоизоляции, ни мягкости хода. Рессоры имеются, но они жесткие, поскольку нет амортизаторов.

В принципе амортизаторы можно изготовить – ничего сложного нет, проблема только в резиновых манжетах и втулках. Можно попробовать изготовить их из кожи, в несколько слоев. Резьбовые соединения известны, разве что нет стандартов, каждый делает как считает нужным. Задача как раз для моего кузнеца, он сейчас что-то вроде сепаратора Капсому делает, по его заказу. Масло и оливковое подойдет.

 

После встречи с банкирами Коллайн попенял на меня, что я практически не участвовал в разговоре. А чего в нем участвовать? И так все нормально было. Обо всем договорились, все пункты устроили обе договаривающиеся стороны. А мне постоянно Яна вспоминалась – мучил вопрос, понравится ли ей мой подарок и сумеет ли Гростар изготовить его?

Гростар нашему приезду обрадовался: у него накопилось много проблем и вопросов, требующих немедленного решения, на что понадобилось около двух часов. Затем я, с надеждой глядя на него, объяснил суть своей просьбы, проиллюстрировав рисунком. Вот сюда заливаются чернила, это поршень на винтовой резьбе, он нужен для того, чтобы создать необходимое давление. И все это нужно изготовить за три, максимум четыре дня. Получится? – я посмотрел на него с надеждой.

Казалось, что Альбрехт обрадовался новой трудной задаче. Мы с Анри просидели у него во внутреннем дворике до самого заката, Гростар попросил не уезжать, чтобы сразу ответить на вопрос, возможно ли это в столь короткий срок. Порядком стемнело, когда он появился весь перепачканный чернилами, но чрезвычайно довольный. Уже по одному его виду можно было догадаться о результатах. Так оно и оказалось, он взялся за это дело и гарантировал закончить к сроку.

– Я сделаю это, господин де Койн, обязательно сделаю. Как я понимаю, футляр должен быть в подарочном исполнении?

– Да, но ручка предназначена для женщины, девушки. И ее размеры должны соответствовать тонким пальчикам этой особы. И еще, Гростар, мне не важна цена этой вещи – поверьте, совсем не важна. Можете выполнить ее целиком из золота, усыпать бриллиантами… Только одно условие: подарок должен выглядеть очень изящно. А в остальном себя не ограничивайте. Если нужен задаток – скажите. Можете даже сразу назначить цену, я оплачу немедленно.

– Чей герб должен быть изображен?

– Герб династии Крондейлов, она имеет к нему отношение.

Всю обратную дорогу Коллайн молчал, изредка поглядывая на меня. Но мне было не до него – наконец-то не нужно отвлекаться от сладких воспоминаний, которым я предавался каждую свободную минуту. И в карете достаточно темно, чтобы не беспокоиться о выражении своего лица.

После ужина, как обычно, мы с Коллайном поднялись в кабинет, чтобы обсудить предстоящие на завтра дела. За ужином он вел себя необычно тихо и даже никак не прокомментировал мою неуклюжесть, когда я локтем смахнул со стола бокал с вином.

Правда, забрал у меня солонку: задумавшись, я трижды посолил салат, который после этого пришлось отодвинуть в сторону.

В кабинете я предложил ему бренди, но он только отмахнулся, продолжая смотреть на меня и не говоря ни слова. Наконец мне все это надоело.

– Ну и что все это значит? – спросил я у него, имея в виду его затянувшееся молчание.

– Ты знаешь, Артуа, ты начал удивлять меня с самого начала, с того самого дня, когда мы познакомились. Потом я решил, что больше не сможешь удивить меня, но ты опять сделал это. Теперь, когда я окончательно решил, что меня больше невозможно удивить, ты удивил меня так, что я вообще потерял способность удивляться. Теперь скажи мне: это правда?

– Из нас двоих только ты обладаешь способностью читать чужие мысли. Я не понимаю, о чем ты.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я хочу сказать. Не знаю, завидовать тебе или соболезновать, но ты хоть понимаешь, сколько у тебя теперь может возникнуть проблем?

– Каких проблем, Анри? – вяло поинтересовался я.

– Больших, огромных проблем, Артуа! Ты считаешь, что подобная ситуация должна понравиться ее прежнему фавориту? Ты хотя бы знаешь, кто он? Ты вообще когда-нибудь о чем-нибудь задумываешься?

– Анри, я никогда не должен был говорить тебе то, что сейчас скажу. Я у Янианны был первым мужчиной – первым, ты понимаешь? Но даже если бы это было не так, думаешь, мне есть хоть какое-то дело до остальных? Пойми, что я люблю ее, ты даже представить себе не можешь, как я ее люблю. И самое главное – ты о ком больше печешься, обо мне или о себе?

Вот это я зря сказал, наверное. К счастью, Коллайн, понимая мое состояние, не обратил должного внимания на мои последние слова.

– Извини меня, де Койн, ради бога, извини. Я просто не подумал, что у тебя все так серьезно. И еще знай: в любом случае я на твоей стороне.

Я встал, хлопнул Коллайна по плечу и сказал:

– Анри, я никогда не сомневался в тебе. И все равно приятно это услышать. Все будет хорошо, вот увидишь.

Когда я уходил, Коллайн продолжал сидеть в кресле, теребя мочку левого уха.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru