Артуа. Ученик ученика

Владимир Корн
Артуа. Ученик ученика

Глава 8
Перевод с французского

Наши занятия с Бронсом продолжались почти месяц. Наверное, в конце концов он сам пожалел о своем предложении, ведь я постоянно допекал, все больше входя в роль ученика. К счастью, он никогда не отказывал мне в наставлениях и был готов скрестить со мною сабли в учебном бою. Единственное, что меня огорчало, – у Бронса было не так уж и много свободного времени, поэтому занятия наши были не такими продолжительными, как хотелось бы мне.

То, что он мне показывал, не было полноценной техникой фехтования на саблях или хоть какой-то стройной системой. Короткие связки, приемы защиты и нападения, уловки, позволяющие ввести возможного противника в заблуждение.

– Захочешь – доведешь все это до ума сам. Правда, сначала тебе нужно выработать свою собственную технику и научиться ей, – усмехался Бронс. – Порой я и сам не понимаю, почему учу тебя некоторым вещам, которые знать тебе совсем не обязательно.

Даже не догадываюсь, что стояло за его словами, но своего прежнего противника по учебным боям – дряхлого одноногого деда – я победил легко. Тоже прогресс, наверное.

Затем Фред на своей «Мелиссе» ушел в море, и Бронс вместе с ним. Их плавание обещало быть долгим. Опасаясь, что больше не увижу Бронса до своего скорого отъезда, который был уже делом решенным, я купил ему подарок. Приобретение обошлось мне в половину золотой имперской кроны.

Презент Бронсу понравился. Кстати, он преподнес мне ответный дар, правда, для того, чтобы его вручить, потащил меня в каюту Фреда. Мельком взглянув на картину, он ухмыльнулся:

– Дырка, говоришь? Очень подходящее определение ее сущности. Теперь смотри внимательно. Бывают моменты, когда ты оказываешься в такой ситуации, что кажется: все, конец. Возможно, тогда тебе поможет вот это…

Надеюсь, я хорошо все запомнил.

С Фредом мы попрощались, сидя за его любимым столом в таверне категории «поприличнее». Он был в курсе моих планов, но разговор у нас шел не об этом.

– Что-то на сердце у меня не очень спокойно, – пожаловался приятель, имея в виду предстоящее плавание, – давит что-то, давит. Нехорошее, словом, предчувствие. А отказаться не могу.

В его поведении не было ничего удивительного – ведь и в моем мире полно суеверных людей, особенно среди представителей профессий, связанных с риском для жизни. Моряки занимают в списке опасных профессий одно из первых мест.

– Ладно, я не об этом, – продолжил Фред, – есть у меня к тебе маленькое предложение. Богатым не станешь, но пять-шесть золотых монет поднимешь. Здесь как раз именно это слово и подходит, – усмехнулся он и объяснил суть «дельца».

На запад от Дертогена, на морском побережье недалеко от города, была подводная каменная гряда, уходящая далеко в море. Так вот, некоторое время назад (еще и пары лет не прошло) там потерпел крушение корабль с грузом гевойского масла. Товар был контрабандным и стоил довольно прилично. Само же судно и кораблем-то назвать трудно, так, большая лодка с мачтой. Такими здесь пользовались контрабандисты. Ход она имеет приличный, и для грузов места вполне хватает.

В общем, подъемом этого самого масла, которое в кувшинах с узкими горлышками, похожими на амфоры, перевозят, и предложил мне заняться приятель.

– Кувшины, наверное, за такой срок песком уже затянуть успело, – засомневался я. – Или масло испортилось давно.

Фред уверял меня в обратном. Ничего, мол, с грузом не сталось, проверено. Грунт в том месте каменистый, и глубина самая подходящая. Я так понял, что это был его прощальный подарок. Когда я спросил, чем могу его отблагодарить, он ответил, что ничего не нужно. И с усмешкой добавил:

– Ты помог мне понять смысл картины.

Далась же она вам всем!

Уже после отплытия «Мелиссы» я арендовал ялик у соседа-ветерана, страстного рыбака. Вдвоем со Стрегором мы отправились на место крушения. Затонувший кораблик нашли в первый же день, метрах в трехстах от берега. Обнаружили и амфоры. А вот дальше начались проблемы.

С первого раза я не смог до них донырнуть. Казалось бы: вот они, пару гребков руками – и все, но именно в этот момент я остро начинал чувствовать, что воздуха хватит, только чтобы выбраться на поверхность. А ведь я пользовался методом японских ныряльщиков за жемчугом, подсмотренным в одной из книг о самом известном шпионе всех времен и народов, имеющем лицензию на убийство. Метод действительно работает, и с его помощью можно задержать дыхание на большее, чем обычно, время. И все равно не помогло.

На такой глубине все попытки зацепиться за одну из двух ручек, имеющихся у каждого кувшина, с помощью металлического крюка тоже ни к чему не привели. У Стрегора добраться до них тоже не получилось. И думать, как разрешить эту проблему, он даже не собирался. Его больше волновало, куплю ли я ему новую рубаху, если у нас этот бизнес получится, паразит юный. Девочки его, видите ли, интересовать начали.

На отливы надежды тоже никакой. Луна отсутствует, а от имеющегося светила ни отливов, ни приливов нормальных не дождешься, сплошное недоразумение.

И тут мне пришла в голову замечательная мысль. Я даже не понял сначала, дурак я или гений. Дурак – потому что не догадался сразу, а гений – потому что все-таки додумался. Я даже из ялика чуть не вывалился от радости.

Нужно с камнем нырять. А чтобы не возить их в лодке целую кучу, камень мне нужен многоразовый. Обвязать его фалом достаточной длины, ручку из него же сделать – и вперед. Вернее, вниз. И еще необходим хотя бы один буй. По буйрепу спускаться буду, чтобы не угодить своим камнем в скопление кувшинов с маслом. Только подводный буй нужен, он не привлечет ненужного внимания. Будет кто-нибудь мимо проходить, поинтересуется, что мы тут делаем… А что мы делаем? Рыбачим мы. Место здесь уловистое, чтобы узнать о нем, золотом плачено. Ну и пусть пальцем у виска крутят. Пока я буду изображать из себя Ихтиандра, Стрегор рыбы наловит: и для маскировки, и для ужина. Жить мы пока будем здесь, на берегу. Далековато до дома, слишком утомительно будет возвращаться каждый день.

И работа наладилась. Когда кувшин подходил к самой поверхности, мы заводили под него сачок, чтобы не оторвать ручку. Каждую амфору отвозили на берег и прятали – масло ведь не перестало быть контрабандным. С одной стороны, конечно, неправильно: какой пример молодежи подаю, мало того – еще и участие заставляю принимать. С другой – я же бандитов у него на глазах убивал, о чем еще после этого говорить…

Не все кувшины оказались целыми. Не знаю, сколько их было, но черепков и горлышек с ручками среди длинных зеленых водорослей хватало. Но и тех, что мы умудрились поднять, оказалось достаточно много.

Сбывал я находки по одной. Определиться с покупателем было не сложно, я его уже давно знал, городок маленький. Отдавать груз оптом я поостерегся, хотя общая сумма была не слишком большой – около восьми золотых монет. Иногда быстрее по голове получить, чем оплату за товар. Тем более когда за тобой никто не стоит. Теперь, когда «Мелисса» ушла, мне и обратиться-то, по сути, не к кому. Разве что к родственникам Аниаты, но после ее исповеди никакого желания с ними общаться не возникало, ведь все это происходило на их глазах.

После продажи масла кое-кто начал коситься в мою сторону (видимо, утечка информации все же произошла), в том числе и страж, назвавший меня гирдом при первой встрече. У него вообще в глазах немой упрек читался: как же так, я тут при исполнении, а мне совсем ничего не капает. Так и подмывало сказать ему, что это была только разовая акция.

Хотя, если подумать, поприще довольно волнующее. Если бы я оставался в Дертогене, то наверняка бы занялся контрабандой. Раз уж пираты этого мира – такие глубоко неуважаемые личности.

На заработанные таким способом деньги я купил для Анюты лавчонку, торгующую готовой одеждой и тканью. Хозяин срочно избавлялся от своего заведения по причинам, от него не зависящим: он готовился к спешному отъезду. Лавку отдавал вместе с товаром, и цена нас обоих устроила. Как раз в заработанную на продаже контрабандного масла сумму и уложился. Почти.

А что, как сказали бы у нас: точка наработанная. И с поставщиками проблем нет, и с клиентами. В том, что у нее получится эта работа, у меня даже сомнений не возникло: видел я, как Аниата лошадок лихо распродала. А ведь тут торговля лошадьми считается чисто мужским бизнесом. Ну и работа такая куда лучше, чем земледелием заниматься. Да и товар такой, что не прокиснет и не протухнет. И станет Аниата владелицей бутика. Если с французского перевести, то бутик и означает – лавка.

Я даже советоваться с ней не стал, боялся, что перехватят. Потом уже к ней пришел, показать, чем она с завтрашнего дня заниматься будет. Давно я ее такой довольной не видел. Забавно было наблюдать, как она лицом в товары уткнулась.

Наверное, это чисто женская черта – плакать от радости. Разве же это радость? Вот если бы я ей, к примеру, замок подарил… А здесь ведь еще и работать надо.

Сообщил мне о срочной продаже лавки все тот же стражник. Когда он меня окликнул, я уж было решил, что сейчас начнутся рассуждения о том, что делиться нужно. Начал даже прикидывать в уме, как бы помягче его послать. А тут такая новость. И даже гирдом меня ни разу не назвал, что вдвойне приятно.

Вот теперь можно и уезжать со спокойной совестью. В общем, я готов к первому путешествию по новому для меня миру. В седле я держался уже довольно уверенно. Конечно, я не смог бы на скаку подхватить зубами платок с земли, но и посадка моя усмешек уже не вызывала. Ехать верхом придется много. До столицы чуть ли не месяц пути, одному отправляться рискованно, придется к какому-нибудь обозу прибиваться. Конечно, скорости это не прибавит, купцы не любят торопиться, так ведь и мне пока спешить особо некуда. Зато будет время осмотреться вокруг. До следующего сезона дождей успею добраться.

Со снаряжением, одеждой и прочим все в порядке, времени на подготовку было достаточно. Из оружия я решил взять только пистолет да еще тесак с кинжалом. Джентльменский набор путешественника средней руки. Ружье пришлось оставить, слишком тяжелое и громоздкое.

 

Эх, мне бы в охрану какого-нибудь каравана, идущего в столицу, пристроиться. И добрался бы без приключений, и, глядишь, подзаработал бы какой-никакой медный грош. Вид-то у меня достаточно мужественный, даже шрамом на левой щеке успел обзавестись в том самом абордаже. Ну это уж как повезет. Вряд ли кто незнакомого человека брать станет.

С языком особых проблем нет, если не скороговоркой и не шепотом, вполне отчетливо все разбираю. Встречал я тех, кто на общеимперском еще хуже меня разговаривает. Империя – страна многонациональная.

А вот в плане воинской подготовки… Где-то посередине между крестьянином и поваром второго года службы. Так мой дедуля-сосед оценил, язва. Ничего, прорвемся. Не на войну ведь собрался, в конце концов.

Мы с Аниатой любовались пламенеющим на полнеба закатом. Все, что можно и нужно, уже было сказано, и сейчас мы просто сидели и молчали. Завтра с утра я уезжаю, Анюта напекла мне в дорогу пирогов.

Кармина давно уже спала, обняв любимую куклу, ту, что с волосами. Стрегора нет, он поздно приходит и никогда не говорит, где был. Я с ним поговорил серьезно, и он дал слово, что о матери будет заботиться. Хороший парень растет.

Так бывает. Повстречаются люди, согреют друг друга теплом и расстанутся, чтобы никогда уже больше не встретиться. У Аниаты все будет в порядке, и я даже знаю, кто рано или поздно займет мое место. Слишком уж он заглядывается на нее, по-хорошему так заглядывается. И еще вздыхает. Хоть кому-то будет радость, что я уезжаю.

И все равно тяжело на душе. Наверное, потому, что с Анютой у меня так много связано.

Аниата прижалась ко мне и положила голову мне на плечо. Правая рука ее была в моих руках, а левая, со сжатым кулачком, лежала на коленях. Не так давно я вложил в нее шесть из имеющихся у меня десяти золотых монет. Так будет честно. Почти честно, ведь их трое.

Пойдем, Аниата. Наверное, мы больше никогда не увидимся. Но эта ночь наша.

Глава 9
Гийд

Через два дня пути я уже был в Смоугенте. Городок небольшой, хотя… смотря с чем сравнивать. Если с Дертогеном, то почти мегаполис.

Вообще-то это была не единственная дорога в столицу. Проще всего было выстроить маршрут таким образом, чтобы добраться до Торпента, морского порта, лежащего на побережье к востоку от Дертогена, там пристроиться на попутный корабль и дойти на нем до Гроугента, самого крупного порта Империи и второго по величине города страны. От Гроугента до столицы – три дня пути. Так и быстрее получается, и выгоднее, и безопаснее во всех отношениях. Когда мы с Фредом обсуждали этот вопрос, он посоветовал мне выбрать дорогу морем.

Я долго раздумывал, какой же путь мне все-таки предпочесть. Морем – быстрее, дешевле и в любом случае комфортнее. И теряю я лишь свою Мухорку. Нет смысла брать ее с собой, перевозка дороже обойдется. Да еще и пристроить ее на корабль – целая проблема. А так все замечательно: спишь себе целыми днями, просыпаясь, только чтобы поесть. В остальное время шляешься от борта к борту и любуешься водной гладью. Разве что в шторм попадешь. Да нам разве к этому привыкать, после ревущих сороковых. Думал я, думал и все же выбрал сухопутный маршрут. И вовсе не от любви к своей кобыле.

Да, не очень-то привычно будет трястись в седле столько времени. И наверное, не так безопасно. Но если я буду добираться сушей, мне придется пересечь чуть ли не треть Империи, а значит, я смогу увидеть, как живут люди, проникнуться духом эпохи, в конце концов.

А что я смогу увидеть с корабля? Пару портов, в которые мы зайдем, и очень много воды. Пусть даже все время пути мне будут рассказывать о жизни в стране, о ее обычаях и обо всех тех вещах, что я могу увидеть собственными глазами. Но и в этом мире никто не отменял правоты выражения, что лучше один раз увидеть.

И прибуду я в столицу после морской поездки даже не провинциалом, а вообще неизвестно кем, дурак дураком. Нет, лучше я на лошади, как д’ Артаньян в Париж, пусть и без шпаги.

И еще надеюсь, что за месяц пути стану со своей лошадью единым целым, как и подобает настоящему кавалеристу. В том смысле, что ездить буду хорошо, а не в каком-нибудь другом.

Через Смоугент проходил Сверендерский тракт, ведущий к столице, если следовать на восток. На запад эта дорога идет до границы Империи с королевством Трабон.

Сам Сверендер, центр провинции Тосвер, будет через три-четыре дня пути.

Город назван по имени крупной реки Сверен. В месте впадения реки в море находится город-порт Торпент. Так что в любом случае у меня есть время на размышление. Если передумаю, доберусь по реке до Торпента – и там уже морем.

Так подробно я все узнал от Фреда, с которым мы несколько раз обсуждали мой путь. Приятель набросал мне все схематично на листе бумаги, а затем я еще свои пометки оставил. Вот только к торговому каравану, идущему в столицу, примкнуть мне не удастся. Во всяком случае, в ближайшее время. Море недалеко: кому взбредет в голову на телегах свой товар в такую даль везти? Дешевле корабль нанять, если собственного нет. Пока же, в путешествии от города к городу, можно будет пристроиться к мелким торговцам, благо их предостаточно. Завтра с утра на выезде из Смоугента попробую влиться в небольшой обоз.

К Сверендеру я подъезжал, погрузившись в грустные раздумья. Еще вчера я заметил вдоль тракта каменные столбы, отсчитывающие лиги, местную меру длины. Сегодня с утра, не поленившись, я решил подсчитать, сколько моих шагов составляет лига. Результаты разнились: первая лига вышла две тысячи семьсот тридцать девять шагов, вторая – чуть меньше: две тысячи семьсот десять, наверное, я где-то немного сбился. Мухорка, которую я вел в поводу, уже начала тревожно на меня поглядывать, словно говоря: «Хозяин, ты что? Ты меня для чего брал?» И успокоилась лишь тогда, когда я снова на нее взобрался.

Лихо оседлав скакунью, я принялся за расчеты. Правда, я не очень хорошо помнил длину среднего шага. Кажется, она составляет примерно семьдесят – восемьдесят сантиметров. Ладно, меня и такая погрешность устраивает, не астрономическими вычислениями занимаюсь.

Вот к чему я пришел. Вывод первый. Одна лига примерно равна двум километрам. И вывод второй. Даже если примерно прикинуть время в пути и мою среднюю скорость, чтобы определить расстояние в километрах до Дрондера, то в столицу, при таком состоянии дороги, которую я вижу перед собой, на автомобиле я мог бы добраться за сутки. Это куда же меня попасть угораздило? Да уж, Средневековье.

Видимо, из-за невероятных умственных потуг меня одолела жажда. Повезло хоть с этим. Я заметил немного в стороне от тракта родничок. Возле него кто-то, позаботившийся о проезжающих путниках, сложил из каменных серых плит что-то наподобие скамейки. Сам родничок тоже был обложен камнями. А на ближайшем дереве висел ковшик.

Накинув повод Мухорки на одну из ветвей, как будто специально для этого обломанную, я от души напился. Хороша водичка! И такая ледяная, что даже зубы ломит. Заодно поменял воду в кожаной фляжке: она согрелась за время дороги и приобрела не очень приятный привкус.

Решил заодно и прогуляться – вдруг как приспичит не к месту. Где я тогда это самое нужное место искать буду?

Закончив со всеми делами и еще раз напившись, я совсем уж было собрался сесть на Мухорку, когда услышал посторонние звуки. По каменным плитам тракта цокали копыта. Вскоре показалась пара лошадей, запряженных в открытую карету. Сзади, по двое в ряд, экипаж сопровождали четыре всадника в одинаковых бордовых камзолах. Карета проехала мимо, сверкая лакированными боками. И я долго провожал ее взглядом, забыв обо всем на свете. И впечатлен я был, понятное дело, не самой каретой, а сидевшей в ней дамой. Какие глаза… Потрясающая красавица.

Спину ожгло болью. Давно я так быстро не разворачивался.

Передо мной на коне очень светлой масти возвышался человек в белой широкополой шляпе. На боку у незнакомца висела шпага. Его взгляд не предвещал мне ничего хорошего. А что я такого сделал-то? Можно подумать, мимо меня проехал правительственный кортеж, а я показывал ему… Неприличностями занимался, короче.

– Ты что себе позволяешь, гийд? – Голос у него был под стать взгляду, и оба они выражали крайнюю степень негодования.

Интересно, что я себе позволяю? Разве что бросить полный восхищения взгляд на девушку, которая своей красотой поразила меня до самой глубины души? Ну да, я не остался незамеченным незнакомкой. Так что с того? Она ведь не моей персоной заинтересовалась: ей было любопытно узнать, кто же так пристально ее рассматривает. И что означает слово «гийд»? Он что, знает о наших отношениях с Аниатой и просто не выговаривает букву «р»?

Дворянин занес руку для нового удара плеткой. Ага, сейчас. Расслабленной кистью руки я ожег ноздри его скакуна, заставляя того вскинуться на дыбы и сбросить седока. А что тут удивительного? Даже самого буйного племенного быка можно легко вести за собой одним пальцем, если схватиться за кольцо, продернутое сквозь ноздри. У многих животных так. Да и практически все мы получали по носу и хорошо помним последствия. Скажу больше. Если заехать расслабленной кистью в пах противника, то это будет гораздо эффективнее удара ногой.

Мой неожиданный враг соскользнул на землю, хватаясь за эфес шпаги. Наверное, он смог бы удержаться, будь задняя лука седла чуть выше.

Приблизившись к нему рывком на нужное расстояние, я атаковал кончик его подбородка двумя быстрыми джебами. Теперь оплеуха расслабленной ладонью. Все.

Несколько минут у меня есть. Это не смертельно, но собираться с мыслями он будет достаточно долго для того, чтобы успеть скрыться.

Я пустил Мухорку бешеным карьером, и причин для этого было множество.

Фред, тщательно вдалбливая мне правила поведения на предстоящем мне нелегком пути, несколько раз повторил – никаких конфликтов со знатью. Абсолютно никаких. Разбираться и искать, кто прав, кто виноват, не станут. Прав всегда будет тот, у кого на боку имеется заостренная арматурина метровой длины. А уж в моей теперешней ситуации – и подавно.

В открытую глазеть на проезжающую мимо благородную даму… Я ведь знал, что это запрещено, но не смог сдержаться: слишком уж она была красива, потрясающе красива. И как я смог не услышать приближения этого дворянина? С такими рефлексами мне долго здесь не протянуть.

А Мухорка моя молодец. С виду ведь и не скажешь, что она способна на такое. И правильно сделал, что оставил именно ее. При всей своей резвости она еще и удивительно терпелива. Лошадям ведь достается не меньше от неопытности ездоков, чем самим наездникам.

Один опытный лошадник, тщательно осмотрев ее, заявил, что мне повезло. Никаких изъянов. Единственный недостаток – ее возраст. У лошадей век короткий, и через пару-тройку лет она потихоньку начнет сдавать.

Ну это не самая большая проблема, мне самому бы до этого момента протянуть, что не очень-то и легко, судя по моему образу жизни в последние полгода.

Так, все, дальше шагом: показались люди, а бешено скачущие всадники всегда привлекают внимание и отлично запоминаются. Вот и примыкающая к тракту дорога, вынырнувшая из рощицы, мне туда.

Сверендер уже близко, вон он, вольготно раскинулся по обоим берегам реки. Вот это город как город, в смысле величины. Отсюда он хорошо просматривается.

На холме возле реки возвышается местная твердыня с множеством башен и всем прочим перечнем необходимых укреплений. Вероятно, исторический центр города. С моего места и мост виден, кстати единственный. И его мне никак не миновать. Предместье рядом, через него и поеду, а не по центральному тракту. Меньше шансов встретиться с оскорбленным дворянином.

Черт, как же жжет в спине, надо было этому поборнику дворянских прав и привилегий еще и ногой в печень приложиться от души.

Так, теперь немного поразмышляем о маскировке. С Мухоркой ничего делать не надо, таких лошадей вокруг тысячи, и упряжь на ней обычная. Не перекрашивать же мне ее, в конце концов.

Теперь я. Что во мне есть такого, что выделяет меня из толпы всех остальных? Да абсолютно все. Мой облик просто безупречен. Есть у меня подозрения, что и отправили меня сюда по одной простой причине: на моей родной планете появился еще кто-то, столь же идеальный. А двоих таких для одной Земли многовато. Вот и сбагрили меня сюда, выбрав методом слепого жребия.

Если серьезно, то рубаху необходимо сменить, на спине она пропиталась кровью. Как будто бы подсохло там, коркой покрылось, но через весь город в таком виде не поедешь, а набрасывать что-нибудь сверху жарко.

Что же касается всего остального… Воспользуемся вековой мудростью моего народа. С ее помощью он непобедимым стал и территориями огромными обзавелся. Так что теперь в остальном мире и побаиваются, и хулить не забывают, от зависти конечно. А мудрость эта довольно проста: авось кривая вывезет.

 

На противоположной стороне моста меня остановил стражник с дубинкой. Неужели кривая все-таки не вывезла? Черт, ему бы еще дубинку черно-белой краской расписать. Ладно, сколько с меня? Как он вообще определил, что я здесь проездом? По региону, указанному на номере моей кобылы? Ведь я видел, что он не всех останавливает.

– Сколько? – поинтересовался я.

Всем известна родственница краткости. Чего – две? Понятно, что монеты. А номинал? Начнем, пожалуй, с меди. А то, знаешь ли, слишком тяжело мне что-то деньги достаются. И с бандитами, и с абордажем этим, когда Бронс еле успел меня в сторону отбросить. И когда за маслом нырял. Я ведь один раз так воды нахлебался, что в тот день даже продолжать не стал. А на следующий только после обеда начал. Хватит? Ну тогда все, спокойной службы.

Слово «сколько» мне не так давно часто пришлось повторять. Мы с Анютой в ее лавке находились. Я указывал пальцем на товар и спрашивал: «Сколько?» Она, с таким видом, как будто явился крайне неплатежеспособный покупатель, называла мне цену, едва сдерживая смех.

Затем я прижал ее в углу… Вот такие у нас ролевые игры получились. А что, пусть у нее лавка с чем-нибудь хорошим и приятным ассоциируется. Иначе попадется первый клиент вредный и все настроение испортит. Самое первое впечатление надолго запоминается.

Как они там? Я ведь так и не уговорил Стрегора в ученики податься. В море он хочет. Наследственное, видимо: отец у него моряком был. Ничего, пока в лавке будет помогать, а там, глядишь, и передумает…

В Сверендере на ночь я останавливаться не стал. Проехав мост, взял вправо и опять окольными путями добрался до тракта. Но и после этого долго ехал с опаской, скрываясь среди придорожных деревьев.

Отмахав порядочное расстояние, я обнаружил, что нервы успокоились. Все-таки повезло. Не нашел меня дворянин, а может, даже не искал. Не захотел никому признаваться, что получил пощечину, да еще от кого. Сейчас только гадать и остается.

На ночлег снова устроился в рощице. Все у меня для этого имеется: и чем поужинать, и на чем спать. Вот только обязательно позаниматься нужно хотя бы полчаса. Ничего сложного, но Бронс настаивал на постоянных тренировках. Для начала – самое простое и самое необходимое. Выхватил клинок из ножен, затем вновь вложил. И так много-много раз. Чепуха, казалось бы, но это лишь на первый взгляд. Можно быть лучшим в мире фехтовальщиком, но в нужный момент просто не успеть оружие обнажить. Вот и последний мой соперник. Вынул бы он шпагу – что бы мне тогда оставалось делать? Только бежать сломя голову, бросая все свое движимое имущество.

Так, теперь встать, расставив ноги самым невероятным образом. Сейчас, по крайней мере, я уже могу так стоять, раньше все время набок заваливался. Сначала я даже подумал, что Бронс надо мной издевается. Оказывается, нет. Бронс сказал, что когда научусь передвигаться таким образом, то перемещаться обычным способом буду значительно быстрее. Еще и заявил, что он вообще не должен был мне этого показывать. Так и в моем мире всегда было. Сами технические приемы никто и не скрывал никогда, а вот методы их отработки являлись самым страшным секретом.

Ну вот, теперь еще помахать своим тесаком, поужинать и завалиться спать. В махании тесаком, кстати, тоже все не так просто. Мой учитель любил повторять, что при этом нужно включать воображение: дескать, не в воздухе железом машешь, а бьешься насмерть, только так.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31 
Рейтинг@Mail.ru