Небесный странник

Владимир Корн
Небесный странник

Николь я тоже пытался золотое колечко подарить, хотя у меня с ней ничего и не было. Красивое такое колечко, в виде змейки с синими глазками, под цвет ее собственных. Но она даже примерять его не стала, заявив:

– Люк, понимаешь ли, в чем дело… Если я его возьму, то буду считать себя обязанной, а нам обоим это не нужно.

Ну, как сказать. Я, например, не имел бы ничего против, если бы Николь посчитала мне себя обязанной…

Как бы там ни было, шкатулку она, поблагодарив, взяла. Потом взглянула на меня как-то непонятно и скрылась в своей каюте.

Хотелось спать, ведь ночка выдалась еще та, но времени для этого уже не оставалось. Скоро прибудут наши пассажиры, и я уже несколько раз поглядывал в ту сторону, откуда они должны появиться, а мы все еще не готовы к их приему.

На палубе появился Рианель, вот к нему-то я и подошел:

– Господин Брендос, обстоятельства сложились таким образом, что на этот раз груз у нас не коммерческий – пассажиры. Пассажиров четверо, и среди них дама. С двумя из них проблем нет – они обычные охранники. Так же как и с дамой – она займет единственную нашу свободную каюту. А вот с местом для еще одного, сопровождающим леди Эйленору господином Торпом, вопрос необходимо решить. Думаю, вы не слишком будет возражать, если на время пути в Груминер он станет вашим соседом по каюте?

На месте Рианеля я, конечно же, первым делом поинтересовался, как выглядит дама. Привлекательна ли, стройна, ну и все остальное. Но Рианель не таков. Мне даже удивительно, что он Николь место в своей каюте предлагал. Неужели действительно считал, что ей там будет удобнее, и все?

– Договорились, господин Сорингер. В конце концов, моя каюта рассчитана именно на двоих. Кроме того, вероятно, мне стоит уже привыкать к соседству. Не всегда же я буду занимать ее один. – Здесь Рианель даже позволил себе легкое подобие улыбки. – Когда прикажете ждать пассажиров?

– Да в самое скорое время, господин Брендос. И спасибо вам.

В ответ он лишь слегка пожал плечами, мол, стоят ли такие пустяки благодарности? Ну и отлично, как только леди Эйленора со своими людьми прибудет, так сразу и отправимся.

Вообще-то разговор о размещении пассажиров у нас с ней ночью был. Не скажу, чтобы мы много разговаривали, но все же несколькими словами перекинулись. Когда я рассказывал Эйленоре, как именно хочу разместить пассажиров на борту «Небесного странника», то опасался, что ей придет в голову поселиться в капитанской каюте. Не то чтобы она меня этим стеснила, да и мы нашли бы чем заняться, но почему-то ужасно не хотелось, чтобы о нас узнала Николь. Казалось бы, ну какое девушке до всего этого дело? А вот не хотелось, и все…

Глава 4
Пираты

Полет к Груминеру дался легко. Почти все время задувал попутный ветерок, управление «Небесным странником» не приносило беспокойств, а пассажиры вели себя спокойно. По всему было видно, что полет для них далеко не первый.

Торп время от времени появлялся на мостике, но разговорами не докучал. Полюбовавшись окрестностями, он скрывался в каюте. А леди Эйленора… Однажды, сдав посреди ночи вахту Рианелю Брендосу, я обнаружил ее в своей постели. Ушла она задолго до рассвета, а следующим днем и все время до нашего прибытия в Груминер тщательно делала вид, что между нами ничего не произошло да и произойти не могло, а я старательно ей подыгрывал. В общем, славная в этом отношении женщина, да и во всех остальных тоже. Правда, мне даже в голову не пришло что-нибудь подарить Эйленоре – любого из бриллиантов в ее украшениях хватило бы на то, чтобы приобрести если и не сам «Небесный странник», то уж комплект запасных парусов для него – наверняка.

Когда мы подлетали к Груминеру, выяснилось, что нам нужен не сам город, а местность, расположенная к северу от него. Ничего страшного, несколько лишних часов лета, но дело в том, что мы немного не укладывались в срок, чтобы рассчитывать на премию за скорость. Я уж было совсем распрощался с двумя золотыми ноблями, обещанными сверх платы, но выяснилось, что зря: господин Торп не стал дожидаться нашего прибытия и вручил мне двенадцать монет. Что особенно радовало, все монетки выглядели новенькими, как будто бы только что вышли из-под пресса.

Мы высадили наших пассажиров, опустившись на пустоши недалеко от поместья, больше всего похожего на небольшую бревенчатую крепость. Не знаю, что им понадобилось в такой глуши – разговора о том, за какой надобностью они сюда летят, ни разу не возникало, ну а сам я любопытен в меру.

Покидая борт «Небесного странника», Торп сказал:

– Господин Сорингер. Надеюсь, вы и ваша команда не из болтливых. Два нобля вы получили именно для того, чтобы лишний раз не распускали язык.

Говоря это, смотрел он не то чтобы с угрозой, но и ласковым его взгляд тоже никак назвать было нельзя. От леди Эйленоры при расставании я вообще не услышал ни слова. Она равнодушно посмотрела на меня и лишь слегка кивнула.

Что ж, ее понять можно. Я для нее – мимолетная прихоть, и не более того. Но спасибо ей уже за одно то, что она спасла меня в Чеджуре…

В Груминере работа для «Небесного странника» нашлась сразу. Не успели мы еще толком опустить корабль на поле, как увидели спешащего к нам человека.

– Аудин Инсенс, – едва оказавшись на палубе, представился он, обведя всех взглядом, и, выбрав из стоявших рядом нас с Рианелем именно меня, поинтересовался: – Скажите, капитан, надолго ли вы задержитесь в Груминере?

– Все зависит от того, как скоро нам удастся найти человека, готового воспользоваться услугами «Небесного странника» при перевозке своих грузов, – пожал плечами я.

– Так значит, если я вас найму, мы сможем отправиться немедленно? – Казалось, он даже обрадовался.

– Ну, если нам удастся договориться об оплате…

Вообще-то существуют определенные тарифы, зависящие от того, куда именно необходимо доставить груз. Если недалеко, то, естественно, плата будет меньше, если расстояние окажется значительным, соответственно, и золота придется выложить больше. Редко так бывает, что где-нибудь в одном месте соберется множество небесных кораблей, и тогда в борьбе за клиента приходится сбавлять цену. Обычно торгуются купцы.

Ситуация в Груминере пока была мне непонятна. Вдруг торговцев, нуждающихся в услугах моего корабля, много, и с чего бы тогда соглашаться с первым же из них? И потому я предложил Инсенсу немного подождать, а сам отправился в традиционную таверну на краю посадочного поля.

После визита в нее выяснилось – на то, что купцы передерутся между собой, пытаясь занять место на борту «Небесного странника», я рассчитывал зря, поэтому с Аудином Инсенсом мы договорились.

* * *

Наш новый клиент оказался весьма жизнерадостным типом и не улыбался, наверное, только во сне. Еще он оказался любителем поговорить, и ровно полдороги к Джессору, городу-порту на северном берегу Срединного моря, мы выслушивали его рассказы о том, как удачно ему удалось продать в Груминере партию одежды, взамен не менее удачно купить тюки с кожей, которую и намеревался выгодно сбыть в Джессоре. Я позволил себе немного усомниться – Джессор расположен на самой границе со степью, и на ней пасутся бесчисленные стада, но тактично промолчал.

К высоте Инсенс никакого страха не испытывал и даже один раз попытался залезть на мачту. Правда, хватило его запала только до середины. А еще с купцом произошел один случай, и, вспоминая его, я всякий раз улыбаюсь.

Надо вам сказать, на «Небесном страннике» не так много свободного места. Если хорошенько разобраться, его вообще нет. Так вот, обедаю я в своей каюте, и если появляется возможность, мой навигатор, Рианель Брендос, обедает вместе со мной. У меня каюте не то чтобы просторно, но помимо кровати, сундука и нескольких полок, занятых теми вещами, что я успел накопить за время своих странствий, имеется еще и стол. За ним при желании может разместиться весь экипаж «Небесного странника». Такого еще ни разу не происходило, но теоретически – да, возможно. Зачастую вместе со мной обедает Николь, слишком уж крохотна ее собственная каютка.

Аудин Инсенс, получив приглашение составить нам компанию, отказываться не стал. То ли Николь совершенно его очаровала, то ли он по своей природе сердцеед, но после первого же совестного обеда купец начал проявлять по отношению к ней всяческого рода знаки внимания, иной раз весьма настойчивые. Много удовольствия его ухаживания Николь не доставляли, но она стоически их терпела. Как бы там ни было, все-таки он наш клиент, от его рассказов о времени, проведенном на борту «Небесного странника» в дальнейшем будет зависеть многое, и она это понимала. Терпел и я – до той поры, пока не увидел, что Николь что-то выговаривает клиенту, причем – не с самым ласковым выражением лица. Тут я уже не выдержал, и поинтересовался:

– Николь, быть может, мне стоит поговорить с ним по-мужски?

– Нет, Люк, не стоит этого делать, – отказалась она, глядя на меня глазами небесной синевы, что всякий раз заставляют меня затаивать дыхание. – До Джессора осталось не так уж много, ты не беспокойся, я потерплю.

Затем произошло то, ради чего я все это и рассказал. Аудин Инсенс стоял рядом со мной на мостике, кутаясь в теплый плащ и повествуя о том, каким большим вниманием он всегда пользуется у женщин. При этом он не забывал поглядывать на палубу, где в любой момент могла появиться Николь. Но вместо нее на палубе появился Энди, причем выглядел он как-то очень странно: весь скрюченный, припадающий на левую ногу, с выпученными глазами и с широко открытым, перекошенным ртом. Проковыляв по палубе, Энди подошел к дверям каюты Николь и робко в них постучал. Подождав, он повторил попытку вновь, но и на этот раз тщетно. Лишь на третий его стук в дверном проеме показалась Николь, упершая в бока руки, и Энди начал часто ей кланяться. Посмотрев на него некоторое время, Николь указала на открытую дверь – заходи.

– Допрыгался, – невозмутимо прокомментировал увиденное стоявший за штурвалом Гвен.

 

Мы все ждали, что же будет дальше. Ожидание оказалось недолгим: дверь в каюту Николь снова распахнулась, и из нее вышел Энди. Причем вышел задом, пятясь и кланяясь на уже закрывшуюся дверь. После нескольких шагов он выпрямился, смахнул со лба пот и уже нормальным шагом скрылся там, откуда недавно и появился, – в матросском кубрике.

– А что это с ним произошло? – поинтересовался впечатленный увиденным зрелищем Аудин Инсенс.

– Да я уже много раз предупреждал Энди, чтобы он к Николь не приставал, а то для него все этим и закончится, – охотно откликнулся Гвен. – Но он уперся: на меня не подействует, на меня не подействует… Хорошо хоть, что обошлось. Вон, Мартин, наверное, так и ходит до сих пор. Ему даже с «Небесного странника» пришлось уйти. А вас что, не предупреждали?

Аудин Инсенс с подозрением покосился на меня: что, мол, за дела? Почему мне никто ничего не сказал?

«Негодяи, – вздохнул я, – могли бы и в известность поставить. А теперь выкручивайся как можешь. И все же доходчиво получилось».

– Поди, Энди руки начал распускать? – обратился я к Гвену, на что тот молча кивнул, якобы подтверждая мою догадку. – Ну и поделом ему, будет знать!

Некоторое время после этого Инсенс Николь сторонился, но, как выяснилось впоследствии, надолго его не хватило. Но об этом чуть позже.

* * *

Обычно перелет от Груминера к Джессору занимает около десяти дней: сначала над рекой Ая до города Дигранес, затем повернуть на чистый запад и уже над Мордидом взять курс на северо-запад. Без карты понять наш путь будет затруднительно, и она у меня есть. Вернее, есть целых две карты, и вторая из них является далеко не полной копией первой.

Каждый навигатор имеет свою карту, порой испещренную только ему одному понятными значками, – жизнь заставляет. Преобладающие ветра в разные времена года, опасности на земле наподобие Заивейской плеши, ну и многое другое, необходимое для работы. Все это есть на моей второй карте, и я ни от кого не ее скрываю. Что же касается первой – она единственное мое сокровище, помимо «Небесного странника».

Эта карта досталась мне совершенно случайно. Будучи еще навигатором на «Барракуде», однажды я забрел в Бернместире в книжную лавку. Сам Бернместир город немалый, претендующий на звание второй столицы герцогства. И располагайся он более удачно, вполне мог стать и первой. По крайней мере, герцогский дворец в нем тоже есть, а сам герцог частенько и подолгу пребывает в Бернместире. Как говорят сведущие люди, если герцог в нем, значит, что-то не так, что-то против него затевается. Действительно, Бернместир не город, а сплошная крепость, так что в их словах есть резон.

В лавку я забрел для того, чтобы убить время до встречи с одной из тех милых горожанок, коими Бернместир славится на все герцогство. Копаясь в стопке старых карт, выглядевших так, что им самое время оказаться в топке, я и обнаружил эту.

Я уже собирался уходить, да и в планы мои никакие покупки не входили – денег оставалось ровно на то, чтобы впечатлить одну мою новую знакомую, хорошенькую такую девушку с многообещающим взглядом огромных зеленых глаз. Но когда я наткнулся карту, рука сама собой потянулась к кошельку.

Опасался я одного – что мне не хватит денег на покупку. В итоге я выложил за нее все до последней клипы. Вероятно, сам хозяин не представлял действительную цену карты, но тем не менее вытянуть у меня все деньги он сумел. Иначе какой же он торговец, если не сможет определить, что покупатель без приглянувшейся ему вещи явно не уйдет?

Купил я карту, повздыхал-повздыхал о потерянной возможности познакомиться поближе с обладательницей пушистых ресниц, алых губок, блестящих глаз и всех тех плавных изгибов, что так волнуют мужские сердца при одном только взгляде на них, да и отправился на борт «Барракуды».

Впрочем, о покупке карты я не пожалел ни разу. Во-первых, она оказалась очень подробной: реки и моря, леса и горы, города и селения, опасные места, воздушные течения, проходы в горах и еще много такого, что оценить может только навигатор летучего корабля. Во-вторых же, ее буквально испещряли многочисленные значки и пометки. Часть из них мне удалось понять сразу, о части я смог догадаться позже, но добрая треть так и остаются для меня загадкой до сих пор. Хотя время от времени мне удается разгадать значение одной из них.

Не так давно, уже на борту «Небесного странника», я показал один из значков Николь, предварительно старательно его скопировав на клочок бумаги. Слишком уж часто значок повторялся на карте, причем всегда у каких-нибудь селений, а она однажды мимоходом упомянула о том, что некоторое время изучала письменность Древних, ну я и подумал – быть может, есть какая-нибудь связь?

Должен признаться, реакцию я получил самую неожиданную. Девушка так густо и стремительно покраснела, что для меня сразу стал понятен смысл этого условного обозначения.

«Вот же кобелиной был ее прежний владелец! – с восхищением думал я, разглядывая карту по-новому. – Это же надо, а?! Мне до него…»

А теперь самое время рассказать о том, что кроме карты и «Небесного странника» есть и еще одна ценность, забрать которую у меня можно только с вместе жизнью. Да и то воспользоваться ею не удастся.

* * *

Дни на пути в Джессор сменялись днями, и прошло их уже целых пять, когда с нами случилось то, что изредка случается чуть ли не со всеми небесными кораблями, перевозящими груз: на нас напали пираты. К тому времени мы прошли чуть в стороне от Мордида и, повернув на северо-запад, следовали этим курсом почти целые сутки.

Вообще-то должен заметить: измерить скорость идущего в небесах корабля, в отличие от морского, целая проблема. В этом не поможет ни лаглинь, ни время, за которое брошенная за борт щепка преодолеет расстояние между двумя отметинами на фальшборте, и поэтому ход корабля определяется просто на глаз. Возможно, когда-нибудь потом люди придумают, как это сделать, но сейчас определить скорость попросту невозможно. К тому же вот еще какая штука – чем ближе корабль к земле, тем меньше у него скорость, и тут уж она не зависит ни от силы ветра, ни от количества выставленных парусов, только от л’хассов. На небольшой высоте они как будто бы тормозят движение корабля, и это одна из причин того, что корабли Компании забираются в такую высь. Туда, высоко в небо, л’хассы корабли поднимают, но в то же время не препятствуют им набрать такой ход, на который они только способны. Почему так происходит? А вы спросите у Коллегии, и она вам ответит. Если, конечно, сочтет нужным или знает сама.

Когда «Небесный странник» повстречался с пиратами, мы с навигатором Брендосом как раз закончили разговор на тему измерения хода летучих кораблей и перешли к следующей. Ночь перевалила за середину, за штурвалом стоял Родриг Брис, держась за него левой рукой, а правую запустив в свою роскошную черную бороду. «Небесный странник» шел с почти незаметным креном на левый борт, но не потому, что сбились настройки л’хассов, нет. Просто ветер задувал нам в правый.

Я только что заступил на вахту, и Рианелю вообще-то следовало идти отдыхать, но у меня зачастую создается впечатление, что спит он не потому, что необходимо, а потому, что положено. Слева по курсу виднелись силуэты гор Манораса, и я на всякий случай попросил Родрига взять чуть правее. Тогда-то все и произошло.

Темную зловещую тень за кормой высоко в небе первым увидел Рианель. Наверное, потому что все мои мысли были заняты одним: почему сквозь небольшое окошечко в дверях каюты Николь пробивается свет? Время позднее, вахты она не несет, дел посреди ночи у нее нет. Так что же заставляет ее бодрствовать? Самой приятной мыслью была та, что не спит Николь потому, что думает обо мне. Сидит себе с затуманенным взором, опершись локтями на крошечный столик, донельзя заставленный всякими нужными ей предметами, положив подбородок на сжатые кулаки, и думает о том, что я тоже не сплю, неся вахту и раз за разом меряя мужественными шагами мостик «Небесного странника».

Ну, положим, мостик шагами я не мерял, а стоял рядом с Рианелем, разговаривая с ним, но ведь Николь точно не может знать, чем я сейчас занимаюсь.

– Люкануэль, – сбил меня с мысли голос Брендоса, необычно для него взволнованный, – смотрите!

К тому времени мы уже разговаривали о кораблях Компании, о заведенных на них обычаях, кажущихся нам обоим довольно странными, и даже успели согласиться с мнением друг друга, что не хотели бы поменять наше нынешнее бытие на то, о котором знали только по чужим рассказам. Говорил в основном Рианель, я больше слушал его и поддакивал. Обычно он человек молчаливый, пока не спросишь о чем-либо, и я первый раз увидел его таким разговорчивым. Видимо, даже таким людям, как Брендос, время от времени необходимо выговориться. И тем неожиданней стало для меня его обращение ко мне по имени.

Действительно, по корме выше нас на фоне звезд виднелось темное смутное пятно.

Любой идущий ночью небесный корабль обязательно должен нести на себе несколько зажженных фонарей. Вообще-то положено не менее пяти: на верхушке мачты, по носу, на корме и по одному на каждом борту, с тем расчетом, чтобы их можно было увидеть не только сбоку, но и снизу Правило, неукоснительно соблюдаемое всеми. Разве что на верхушке мачты фонарь зажигается не всегда – хлопотно, да и смысла особого нет, ведь огней сверху и без того видно целых четыре. Но в любом случае, с какого ракурса на летящий по небу корабль ни посмотри, то увидишь как минимум огни двух фонарей.

На преследующем нас корабле не горел ни один огонек, и сомнений быть не могло – это пираты. Корабль шел курсом прямо на нас, и по-моему, он снижался.

Обычно тактика у пиратов такая: подобраться незамеченным где-нибудь в пустынном местечке, пройти над целью и сбросить на нее груз, для чего в днище у них есть специальный люк. Грузом могут быть и обыкновенные камни, ведь хватит и их, стоит только попасть точно. Еще они применяют бочки с гванельской смесью – те при ударе о палубу раскалываются, и смесь, вытекшая на палубу, загорается сама по себе, ее даже поджигать нет необходимости. С недавних пор заговорили еще об одном способе: появился какой-то порошок, вспыхивающий от малейшей искры. Причем вспыхивает он с таким грохотом и силой, что земля содрогается. Но в любом случае атакованному сверху кораблю не поздоровится: иные от удара камней сверху разламываются прямо в воздухе, другие сгорают, а еще бывают случаи, когда сбивается настройка л’хассов и тогда корабли заваливаются набок, чтобы затем рухнуть на землю. После чего ходи себе среди обломков и собирай все, что понравится.

– Колокол! – отреагировал я на внезапно возникшую угрозу. Рианель подскочил к корабельному колоколу и часто-часто в него зазвонил – тревога!

Сначала на палубе возник Аделард Ламнерт, чему я даже удивляться не стал. Причем мало того что он оказался на палубе первым, так еще успел облачиться в стальную кирасу и шлем, а в руках держал алебарду с арбалетом.

Вот что значит воинская выучка – сначала выскочи, готовый ко всему, а затем уже разбирайся. За ним показались и все остальные.

Дежуривший в одной смене с Родригом Гвен застыл у кабестана в ожидании команд с мостика. А они должны быть обязательно, ведь сейчас для нас главное – маневрировать так, чтобы пират не оказался точно над нами. Абордажи в воздухе происходят редко, ведь подойти к борту сложно – в небесах, в отличие от морей, можно не только поворачивать влево-вправо, но и подниматься или опускаться.

Так вот, самое время рассказать о той ценности, что отобрать у меня невозможно – я чувствую ветер. Именно чувствую, причем вижу его, а не угадываю или еще как.

Например, почему я до сих пор еще не отдал ни единой команды, хотя и Рианель, и стоявший за штурвалом Родриг уже несколько раз с явным нетерпением на меня поглядывали: надо что-то делать!

А мы и будем делать, но чуть позже. Нам нужно успеть (и мы успеем!) пройти немного все тем же курсом, а затем повернуть влево. Там нас подхватит сильный воздушный поток. Дует он вверх под уклоном, и когда наступит пора подниматься вместе с ним, он будет нам помогать. Когда мы окажемся много выше атакующего нас корабля, то мы повернем, мы повернем…

Пока я еще плохо представляю, что мы сделаем дальше, но уверен – у пиратов нет никакого шанса с нами справиться. Если, конечно, у них нет человека с таким же даром, как у меня, в чем я очень сомневаюсь.

Я не знаю, откуда он у меня взялся – дар чувствовать ветер. Возможно, наследственное, возможно, он дан мне Богиней-Матерью, но он у меня есть.

Вероятно, я так и прожил бы вместе с ним, даже не подозревая о его существовании, не приземлись рядом с Гволсуолем «Орегано» и не окажись я на его борту. Открыл мне его капитан Кторн Миккейн, ведь до этого я думал, что ветер умеют чувствовать все. Он же и посоветовал мне держать язык за зубами, если я не хочу оказаться там, высоко в небе на одном из кораблей Ост-Зейндской Торговой Компании. И я до сих пор ему благодарен, потому что я не хочу туда, где все серо, холодно и нет возможности любоваться проплывающей под тобой землей без хлюпанья простуженным носом, пряча его в воротник овчинного тулупа.

 

А Компания нашла бы средство забрать меня к себе и повязать пожизненным контрактом. И пусть он оплачивается очень неплохо, пусть корабли компании – гиганты по сравнению с крохой «Небесным странником», но я туда не хочу. Так что я скрываю свой дар и буду скрывать его даже от тех, кого считаю близкими для себя людьми. Пользуюсь я им очень редко, когда совсем уж нельзя без него обойтись. Например, как использую его сейчас. Или во время ночной вахты, прикрывая изменения курса и высоты корабля тем, что проверяю его возможности. Ну вот и все, пора.

– Родриг, возьми левее! Гвен, оборота полтора-два в правую сторону, поднимаемся!

– Есть, капитан! Есть, капитан! – ответили они оба, и их голоса едва ли не слились в единый.

Крутить кабестан в правую сторону – это всегда набор высоты, что нам сейчас и требовалось.

Преследующий нас корабль, казалось, приближался к нам неминуемо и через некоторое время обязательно должен оказаться над нами. Мы даже скрип услышали: вероятно, там готовятся к тому, чтобы открыть нижний люк. Сейчас!

Вероятно, Гвен прокрутил кабестан чуть быстрее, чем следовало бы, и корабль резко наклонило в левую сторону, но на ногах устояли все… а, нет, одному человеку удержаться не удалось – Инсенсу. На палубе горел одинокий фонарь, и в его свете было видно, как наш пассажир, выскочивший по тревоге из каюты почему-то с ведром (наверное, считая, что на корабле пожар), свалился на палубу и теперь стоит на коленях перед Николь, глядя на нее снизу вверх.

«Заодно уж и прощения за свое поведение попроси – самая подходящая поза», – ухмыльнулся я, оглядываясь на преследующий нас корабль.

Пираты теперь находились немного ниже и правее, да и расстояние между нами увеличилось. Но увеличилось недостаточно для того, чтобы выпущенные из арбалетов болты до нас не долетали.

– Туши фонари! – заорал я, стараясь, чтобы в моем голосе отсутствовало волнение и чувствовался только суровый и непреклонный голос бывалого капитана. Почти получилось, и только «и» в конце фразы сорвалась чуть ли не на фальцет, благо она была последней.

Темно, и до рассвета оставалось еще прилично времени, так что действие не напрасное – пиратам будет сложнее судить об изменениях курса «Небесного странника». Первым погас фонарь, освещающий палубу, но я успел заметить, что Николь держится поближе к Ларду. Конечно, правильней было бы загнать ее в каюту, но она противная девчонка и вряд ли станет меня слушаться, кричи не кричи.

Аделард у нас – основная надежда на то, чтобы справиться с пиратами, если те вдруг окажутся на палубе корабля. Очень не хотелось бы, чтобы на него не вовремя накатил приступ головной боли, и Николь это понимает. А вероятность того, что пираты окажутся на палубе «Небесного странника», все же существует. Они – отчаянные люди и могут спуститься по канатам сверху или даже вскарабкаться по веревкам с кошками, заброшенными на борт. Поговаривают, есть у пиратов и какие-то зелья, полностью лишающие их чувства страха. О пиратах много чего рассказывают, иной раз даже не знаешь, стоит ли верить всему.

К тому времени мы уже вошли в самую сердцевину воздушного потока. Ну что ж, приступим, и уж если это нам не поможет…

– Гвен, три… нет, четыре оборота вправо! Родриг, возьми курс левее, так, чтобы они снова оказались у нас по корме! Лард, Амбруаз, Энди – на паруса!

Маневр с поворотом требовал перевести гафель на другой борт, потому что ветер теперь задувал справа. «Небесный странник» резко полез вверх, что всегда понятно даже в полной темноте – палуба начинает сильно давить снизу на ступни. А еще он, накреняясь и скрипя деревом, поворачивал на новый курс. Ну что, господа пираты, чем ответите вы?

Прежде всего они ответили несколькими залпами арбалетных болтов по корпусу корабля. Поздно, «Странник» находился уже выше пиратского корабля, а пробить болтом борт не удастся, не та у него толщина. А уж днище у корабля и вовсе железное, но не для защиты – для крепости, хотя одно другому не помеха.

– Господин капитан, может быть, выбросить за борт часть груза? – Голос Аудина Инсенса слегка подрагивал.

Что, уважаемый торговец, не приходилось еще сталкиваться с пиратами? Груз Инсенса состоял из тюков кожи и мешков с мехом пушных зверьков, которые он выгодно приобрел в Груминере и очень надеялся не менее выгодно продать в Джессоре. Но когда речь идет о собственной жизни, до выгоды ли?

Вероятно, купец решил избавиться от кожи – меха стоят значительно дороже, да и весят они всего ничего. Вообще-то его предложение заманчиво – коже ничего не будет при ударе о землю даже с такой высоты. Главное – место запомнить, а потом подобрать тюки при удобном случае. Если, конечно же, она не успеет к тому времени заплесневеть. Возможно, потом, если вдруг ситуация станет совсем уж угрожающей, придется пойти и на это. А пока…

– Ну что вы, господин Инсенс, как вам такое даже в голову пришло? Я отвечаю за ваш груз и сделаю все возможное, чтобы вы его не лишились. Мы скорее выбросим все с «Небесного странника», чем коснемся вашего товара. А вам бы самому лучше переждать в каюте, – ответил я, пытаясь избавиться от него, чтобы не путался под ногами.

Инсенс послушно кивнул и спустился с мостика, направляясь в сторону своей каюты.

«Знаешь что, уважаемый, – думал я, глядя ему в след. – Если понадобится, я подумаю даже о том, чтобы и тебя за борт выбросить, облегчая корабль… Ладно, шучу. Но уж твой товар точно выброшу за борт, даже не задумываясь и тебя о том не спрашивая. Потому что деньги – это всего лишь деньги, а жизнь одна».

Восходящий поток оказался силен, так что высоту мы набрали быстро. Теперь следовало найти еще один сильный воздушный поток, причем желательно, чтобы его направление как можно больше совпадало с необходимым нам курсом. Здесь, вблизи гор, с потоками вообще трудно определиться – они разбиваются об горы. Хуже только возле самой земли, там с ними вообще непонятно что творится, но ничего, справимся.

Прошло не так много времени, и наши преследователи потерялись в ночной мгле, и сколько мы ни всматривались, так и не смогли увидеть ничего. Энди предположил, что пираты находятся прямо под нами, и даже спустился на веревке ниже днища – уж кем-кем, а трусом его назвать трудно. Снова поднявшись на борт, он отрицательно покрутил головой:

– Нет, капитан, никого не видно. Вот только что нашел, – и Энди продемонстрировал железный арбалетный болт, лежащий у него на ладони.

– Поцарапался об него, когда наверх лез, – пожаловался он.

– Отдай его Ларду, может быть, ему пригодится, – посоветовал я.

* * *

Остаток пути в Джессор прошел без происшествий. Разве что Гвенаэль вновь оказался верен себе.

За штурвалом стоял он, вахта была моя, а кроме того, на мостике присутствовал наш пассажир.

– Скоро внизу будет озеро, – повествовал Гвен внимательно слушавшему его Инсенсу. – Небольшое такое. С виду ничего необычного в нем нет, но все называют его Волшебным. Наверное, потому что стоит лишь в нем искупаться, так о проблемах с мужской силой можно позабыть сразу на несколько лет. Если они есть. А у тех, у кого и так все хорошо, становится еще лучше. Помню, я тогда еще на «Сейтском Пунире» ходил, навигатором, мы как раз в Джессор направлялись. Искупались мы, значит, в нем, а когда в Джессор пришли, решили проверить, не врут ли люди об озере… В общем, отправились мы в «Веточку сирени», в ней самые лучшие девочки в Джессоре. И м-м-м! – мечтательно закатил он глаза.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru