Артуа. Дворец для любимой

Владимир Корн
Артуа. Дворец для любимой

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Пролог

Я задумался, пытаясь найти ответ на неразрешимый вопрос: почему денег не хватает всегда, сколько бы их ни было?

Ладно еще в своем мире… Помню, когда я приехал по распределению в незнакомый город, вынужден был несколько дней питаться соленой селедкой, луком и чаем без сахара. Ну тогда хотя бы понятно – ни средств, ни знакомых. А сейчас-то какая причина?

Казалось бы, денег куры клевать не должны. И производство налажено, и вложения в банковское дело наконец-то начали давать неплохой доход. Страховая компания, Торговый дом, все, все приносило довольно хорошую прибыль. Так почему я не могу найти несчастных сто тысяч золотых имперских крон для того, чтобы запустить в Монтенере новый металлургический завод? А он нужен как воздух, и даже больше, потому что имеющихся двух заводов уже не хватает, а закупать металл у других выходит дороговато.

И откуда мне их выдернуть, недостающие деньги? Они везде нужны, к примеру, на той же верфи, где вот-вот должен сойти со стапелей первый корабль с железным корпусом. Он обошелся мне в такую сумму, что в моем мире на такие деньги можно было бы запустить в космос пару орбитальных станций. И ведь не факт, что имперские военно-морские силы купят корабль, даже если я попытаюсь впарить его в половину себестоимости. Да, он будет значительно быстроходней своих деревянных собратьев. Да, вражеским ядрам не под силу пробить его борта. Да, сам он имеет такое вооружение, что хоть в одиночку против целого флота биться выходи. Причем с того расстояния, откуда он будет поражать своих врагов, те даже достать его не смогут. Но и цена-то у него какова! Чуть ли не целый флот можно построить.

А кавалерийская бригада, совершенно по-новому экипированная и обученная новой тактике… У нее все другое, начиная от походных передвижных кухонь на конной тяге, клинков, по качеству металла близких к булатным и прозванных в моем мире за цвет стали «селедками», обмундирования, обогнавшего свое время расцветкой, удобством и практичностью по меньшей мере лет на триста, и заканчивая чудищами весом почти в полтора центнера, что лупят очередями.

Накладно содержать ее, очень накладно. И скорей бы уж решился вопрос о передаче бригады в имперскую армию на правах отдельного формирования, подчиняющегося непосредственно мне. То есть кормят и поят бригаду из имперской казны, а командую я.

Бригаду пришлось создать, чтобы не на пальцах объяснять Военному департаменту, какой именно я вижу имперскую армию в будущем. Создавать на свои деньги, чтобы никакая сволочь не вякала, что я, пользуясь особым расположением императрицы, запускаю руки в казну для воплощения в жизнь своих прожектов.

А центр подготовки этих чертовых имперских ниндзя в Доренсе? Там их и пары сотен человек не будет, денег же на них идет чуть ли не как на содержание кавалерийской бригады численностью в сто раз больше. С другой стороны, кавалерийская бригада и сборище доренсийских диверсантов почти равны по эффективности. Нет, Доренс я армии ни за что не отдам, пусть своих таких парней готовят. Поговаривают, что даже «дикие» опасаются с ними связываться. Ну а мы чего добивались?

Стенборо – так вообще сплошное разорение. О чем я только думал, когда его создавал? Такое впечатление, что все эти ученые – механики, химики, оптики, металлурги – питаются исключительно благородным металлом, едят золото и на завтрак, и на обед, и на ужин. Не исключено, что и по ночам пару раз просыпаются, чтобы подкрепиться. Нет, толк от них, конечно, огромный, вот только бы расходов поменьше, а? И ведь не сократишь финансирование, иначе придется какой-нибудь проект приостанавливать, а все работы там исключительно важные.

А еще открытые мною при имперском университете два новых факультета – горный и металлургический… Они тоже требовали расходов.

Горестные размышления были прерваны. В открывшиеся двери вошли дети. Мои дети – Яна, Конрад и Алекс. Им всем недавно исполнилось шесть лет – они в один день родились. Опять из-под надзора воспитателей сбежали. Инициатором и идейным вдохновителем побега конечно же являлся Конрад, всегда так происходит. Алекс немножко другой, его больше всего ответы на вопросы интересуют. А вопросов у него… Яночка же просто солнышко, моя любимица, хотя я и старательно держу это в себе.

Яна привычно залезла ко мне на колени, Алекс принялся рассматривать гравюры в лежавшей на столе книге, а вот за Конрадом нужен глаз да глаз. Хоть и стоит он, делая вид, что его крайне заинтересовала картина с изображением морской битвы – память о моем недолгом правлении Скардаром, но я-то его знаю… В кабинете собрана неплохая коллекция оружия, как огнестрельного, так и холодного, и вот она-то и притягивает Конрада как магнит. В коллекции некоторые экземпляры весят не меньше его самого, так что не приведи господи – не догляжу.

– Папа, а почему ты почти старенький, а мама нет?

У Яны голосок звонкий, как колокольчик. Какой же я старый, мне до сорока еще о-го-го! Больше года. Просто разница в возрасте у нас с твоей мамой почти шестнадцать лет. Это, конечно, если по земному времени считать, в этом мире год длиннее, но и в таком случае немало получается.

Может быть, отказать в кредите Военному департаменту? Но он берет у меня кредит, чтобы у меня же и приобрести очередную партию нарезных капсюльных винтовок. Берет в моем банке, а покупает с моего склада.

– Попроси маму, и она тебе другого папу найдет, молодого, – ляпнул я в ответ, думая о своем и пытаясь найти выход из теперешней ситуации.

Дети, переглянувшись, ушли. Я встал из-за стола и подошел к окну.

«Выход должен быть, просто сейчас я его не вижу, – размышлял я, глядя на раскинувшийся внизу сад. – Эх, плюнуть бы на все, собрать своих людей и махнуть куда-нибудь. Например, на север, к Тотонхорну. Если и есть где раздолье, так именно в его степях. Да и давно я у него не был, года три точно».

Я улыбнулся, вспомнив, что при каждой нашей встрече он спрашивает у меня: «Мериться не передумал?»

Нет, отказывать в кредите Военному департаменту – это не выход. Необходимо решать вопрос по-другому. Взять деньги в кредит в чужом банке? Тоже не вариант, сразу по всей Империи поползут слухи, что дела у меня идут не очень. Как же, имея свой банк, входящий в тройку самых крупных, занимает деньги на стороне. И правда, хоть в государственную казну лезь.

Дверь в кабинет отворилась снова. Любимая. Да не одна, за ней гуськом шли наши дети, почему-то все трое с заплаканными глазами.

Что-то случилось? Так, если судить по выражению лица Яны, я опять в чем-то виноват. Но какая же она у меня красивая!.. Даже сейчас, когда вся во гневе. Ничего, есть у меня отличный способ, проверенный в деле. Стоит только поднять Яну на руки и немного покружить… И все, она сразу забывает, что была на меня за что-то зла, и начинает лепетать, прижавшись к груди. Только это самый страшный имперский секрет, потому что ну мало ли, вдруг и еще кто-то покружит.

– Вы что это себе позволяете, господин де Койн?

Ну, если на «вы», да еще по фамилии, дело серьезное. Как же она сейчас прекрасна, с гневным блеском в глазах, разрумянившимися щечками, и… и, как говорят в романах, «с бурно вздымающейся грудью». А если еще учесть, что платье на ней отнюдь не с закрытым воротом…

Получалось так красиво, что я даже залюбовался, совершенно позабыв, зачем она сюда пришла.

– Дорогая… – начал я, разглядывая Янианну. Так, как бы к ней приблизиться до расстояния вытянутых рук? Ведь она сама прекрасно знает о своей слабости и легко ускользнет. Мне даже иной раз становилось непонятно, как это у нее получается, занятия танцами сказываются, что ли? Да еще эти служанки, столпившиеся в дверях.

– Дети, – сказала Янианна, по-прежнему глядя на меня отнюдь не влюбленными глазами, – нам с отцом нужно серьезно поговорить.

Так, одна проблема устранена – дети вместе со служанками покинули кабинет, и дверь за ними прикрылась. Теперь попытаться приблизиться. Сейчас!

Легкое па, очень похожее на танцевальное, и между нами снова прежнее расстояние, кроме того, кресло.

– Что ты сказал детям? – Голос Янианны все еще не выражал радости от нашей незапланированной встречи в середине рабочего дня.

Так, а что я им сказал? Убей не помню.

– У меня была встреча с фер Ночиа, когда в гостиную ворвались дети. «Мама, – плакали они, – нам не нужен другой папа!» Так что ты им сказал?

Янианна немного успокоилась, и мне удалось сократить дистанцию на целых полметра.

Фер Ночиа – посол Империи в Монтарно. Он еще молод, имеет весьма представительную внешность, так нравящуюся женщинам, и можно сделать ответный ход:

– Дорогая, а тебе не кажется, что ты слишком часто с ним встречаешься?

Пока Яна возмущенно хлопала глазами, я сократил дистанцию еще на метр.

– Да как ты смеешь?!

По-моему, я немного переборщил. Ну ничего, мне оставалось сделать всего один шаг.

С Янианной после моего возвращения из Скардара мы ссорились раза два-три, не больше. Не так чтобы очень сильно, и все время на почве воспитания детей.

Например, ей не нравилось, что маленькая Яна любит сидеть у меня на коленях. Мол, в ее детстве такого не было, и вообще, почему я забываю, что у меня не просто дочь, а принцесса. Ах вот как!

– Прежде всего, она моя дочь! – заявил я. – И уж не потому ли ты сама так любишь сидеть у меня на коленях, что когда-то в детстве была этого лишена.

Я успел. Подхватив Янианну на руки, я закружил ее по кабинету. И уже в тот момент, когда я почувствовал, что она расслабилась, и оставались сущие пустяки до того, как можно было сделать примирение окончательным, двери кабинета без стука открылись. Появившийся в них человек прерывающимся голосом сказал:

 

– Ваше величество – война!

Глава 1
Выбор

Граф Анри Коллайн имел весьма бледный вид, и я это прекрасно понимал. Было с чего. Всего двумя месяцами ранее он в этом же кабинете уверял меня, что знает все, что творится в окружающем мире, начиная с того, что сказал король Монтарно в приватной беседе с послом Лаверны, и заканчивая перечнем любимых блюд дворцового садовника Индорийского герцогства. Я ему верил, и для этого имелись все основания.

Когда-то давным-давно, чуть ли не десять лет назад, состоялся у нас с Анри задушевный разговор, во время которого мне удалось убедить его, что самое ценное в этом да и во всех остальных мирах (тогда я сделал оговорку: если они существуют) – информация. В то время у нас за душой практически ничего и не имелось, так, по коню да шпаге, если не считать немалых амбиций. Нет, лгу, были у меня уже и поместье в Стенборо, и дом в столице, пусть и не самый огромный, который сейчас Прошка занимает со своим семейством. Опять обманываю, не Прошка, а барон Проухв Сейн со своей женой, баронессой Мириам Сейн, успевшие наплодить аж четверых детей.

Во время того нашего с Коллайном разговора я и выложил ему свои планы – создать империю внутри Империи. Анри мне поверил, хотя особых причин для его веры и не имелось. Так вот, место ему в моих прожектах было предложено то же, что он занимает и поныне: сбор информации и предоставление основанных на ней выводов и прогнозов. Ну и еще по мелочам: моя личная безопасность, безопасность моих проектов и все остальное в том же духе.

Правда, со временем как-то само собой получилось, что все мои личные интересы плотно переплелись с интересами Империи, благодаря конечно же Янианне, так что отсутствием всевозможных проблем и различных забот Коллайн похвастать никак не мог. Но и подняться за это время Анри успел довольно значительно. Ныне он граф, обладатель неплохого состояния и весьма высокой репутации в самом высоком обществе. Закоренелый холостяк и бабник, пару лет назад он таки женился на давней своей пассии, графине Лиоле Бекнер, и мы с Янианной присутствовали на их свадьбе.

До вчерашнего дня Коллайн чуть ли не ежедневно доказывал, что я в нем не ошибся, открыв в Анри те качества, что Бог не дал самому: аналитический склад ума, талант добывать необходимую информацию и способность делать долгосрочные прогнозы. А еще находить нужных людей, при необходимости склоняя их к сотрудничеству. Методы при этом он использовал самые разные, но сама специфика его работы никогда не подразумевала чистоплюйства. И вот надо же так проколоться.

Помню, однажды Коллайн заявился ко мне в весьма взбудораженном состоянии и прямо с порога заявил:

– Я их нашел.

Видя недоумение на моем лице (насколько я знал, мы ничего и не теряли, да и не слышал я от него, чтобы он кого-либо разыскивал), он сразу пояснил:

– Артуа, я все-таки нашел бумаги Варона Кройта.

Да, отлично помню, был такой человек, банкир, опутавший долгами чуть ли не половину столичной аристократии. Живи он сейчас, я даже смог бы назвать его коллегой, ведь теперь и у меня имеется свой банк. Но не сложилось, после первого же нашего с ним разговора у бедняги не выдержало сердце. Наверное, от угрызений совести, ведь он похитил меня по дороге в императорский дворец, куда я направлялся, чтобы увидеться с Яной.

Варон Кройт был далеко не самым приятным человеком, даже мерзавцем, но в уме ему отказать никак нельзя. И не потому, что он смог подняться с самых низов до очень значимой в масштабах всей Империи фигуры, пусть и теневой: Кройт не хуже нас с Анри понимал, что информация – это все.

После смерти Кройта прошло добрых три года, и, как оказалось, Анри все не прекращал поиски его архива. Причем даже ни разу не обмолвился о своих поисках. Мы здорово им поиграли, секретным архивом Кройта, прямо как на рынке ценных бумаг, и на повышение, и на понижение. Не в прямом смысле, конечно, но векселя помогли решить несколько очень важных вопросов. Действовали мы, кстати, через подставных лиц, которых тоже нашел Коллайн. Нет, мы не требовали обналичить векселя, но для того, чтобы некоторые из должников Кройта вдруг переменили мнение по тому или иному вопросу, иногда хватало угрозы дать ход долговому обязательству.

Часть векселей мы просто вернули. Вернули тем людям, что залезли в долги под гнетом непреодолимых обстоятельств, никак не связанных с карточными играми или покупками бриллиантовых колье своим фавориткам, – делать добрые дела всегда приятно. Еще мы организовали с помощью векселей благотворительный бал, где господа, якобы принося пожертвования на сиротские дома и ночлежки для бедноты, на самом деле выкупали свои долговые расписки, пусть и не всегда по номиналу.

Все по-честному, деньги действительно ушли туда, куда и предназначались, – на сиротские дома, но энтузиазм жертвователей был весьма похвален.

Часть бумаг в коллекции Варона не являлись долговыми обязательствами имперской знати. Среди них хватало и документов совсем другого плана – убойного компромата.

Покопавшись в них с полчаса, я решительно отодвинул бумаги от себя: извини, Анри, это тоже часть твоей работы, а мне с лихвой хватит и того, что я успел увидеть.

Да уж, о некоторых особах, упоминавшихся в бумагах, я никогда бы не подумал того, о чем прочитал в документах. Даже появилось ощущение, что руки, трогавшие эти листы, стали грязными, и я долго их мыл, стараясь избавиться от наваждения. Тех документов, что мы отложили на потом, чтобы в нужный момент извлечь в качестве далеко не самого слабого козыря, и сейчас оставалось немалое количество.

Но кое-чем пришлось сразу же поделиться с человеком, возглавляющим Тайную стражу и занимающимся и разведкой, и контрразведкой Империи, – графом Кенгрифом Стоком. Документы, переданные ему, тоже могли оказаться убойными козырями в подходящий момент, но… Тайная жизнь, скелеты в шкафу и долги людей, попавших в поле зрения покойного банкира, – это одно, а безопасность Империи – совершенно другое, и тут уже не до личной выгоды.

Впрочем, выгода нашлась и здесь. Коллайн, пользуясь моим покровительством, перед тем как передать документы графу, в свою очередь потребовал у него кое-какую информацию. Нет, не о зарубежной агентуре Стока и даже не о собранном им лично компромате, но выгода все же нашлась.

После передачи бумаг Стоку началось такое… Некоторые люди, оказавшиеся причастными, называя вещи своим именами, к предательству родины, занимали довольно высокие посты. По понятным причинам затевать всеимперский скандал было нельзя, но и оставлять изменников на прежних местах – тоже. Кроме того, существовала и сложность с Янианной: пусть она и императрица, но еще и женщина, и уж кому как не мне было об этом хорошо известно. А у женщин довольно длинный язычок, и несколько не вовремя сказанных лишних слов могли поставить под угрозу все затеянное дело. Но и держать императрицу в неведении тоже нельзя.

Кроме того, необходимо было проследить за тем, чтобы Сток, воспользовавшись ситуацией, не выдвинул на освободившиеся посты своих людей. Как выяснилось, наше беспокойство оказалось напрасным, граф не стал в подобной ситуации искать личной выгоды.

В конце концов все проблемы удалось решить тихо и ровно. И я даже укорил себя в том, что счел Янианну болтушкой.

С тех самых пор у Коллайна и Стока сложились отличнейшие отношения.

И вот, всего пару месяцев назад Анри хвастался мне, что знает не меньше Кенгрифа Стока. В общем-то да, финансирование ведомства Коллайна всегда занимало далеко не самую последнюю строку в расходах, а золото – такая вещь, за которую можно купить почти все.

«Ну и как это событие прошло для тебя незамеченным? – думал я, глядя на Коллайна. – Ведь шли переговоры, причем, нисколько не сомневаюсь, длились они не один месяц. Тайные переговоры должны были оставить след в виде переписки и разговоров. Ну ничего, Анри, иногда судьба специально больно щелкает нас по носу, желая, чтобы мы не слишком возгордились собой».

Если нападения Трабона мы ждали, ждали последние несколько лет, всячески его оттягивая, то союз Трабона с Абдальяром стал для всех полной неожиданностью. Трабон, западный сосед Империи, без объявления войны перешел границу и занял часть провинции Тосвер. На территорию провинции он претендовал давно, даже нашел документы, подтверждающие право на них, впрочем не имеющие силы и не являющиеся подлинными. Интерес Трабона к Тосверу понятен, провинция являлась чуть ли не основной житницей Империи, а Трабону катастрофически не хватало плодородных земель. Вернее, не то чтобы совсем не хватало, просто их нужно было отвоевывать у леса, коего на территории королевства хватало с избытком. Ну и король Готом решил пойти, по его мнению, по пути наименьшего сопротивления. Подумаешь, война, лучше рубить головы, чем деревья. Тем более с самого начала своего воцарения на трабонском троне он только тем и занимался, что воевал, и воевал всегда успешно.

И если с Трабоном все более-менее понятно, то какого дьявола понадобилось в Империи Абдальяру? После победы Скардара в морской войне с Изнердом, в которой и мне пришлось принять посильное участие, Абдальяр, и до того обладавший могучим флотом, перестал иметь соперников на море. И что ему дает участие в войне на стороне Трабона?

Так вот, одновременно с нападением Трабона Абдальяр высадил десант на противоположном краю Империи, захватив город-порт Дижонт.

Дижонт – городишко небольшой даже по местным меркам, всего тысяч двадцать населения. Соответственно и гарнизон крохотный. Расположен порт на восточной границе Империи. За ним начинаются степи, где живут кронты – кочевники, с которыми я когда-то успел познакомиться. Промышленности в Дижонте нет никакой, он, скорее, форпост Империи на границе с неспокойными соседями. Так что даже не представляю, какой у Абдальяра интерес в войне, а это очень важно. Но факт оставался фактом – захват Абдальяром Дижонта означал не что иное, как объявление войны.

О Трабоне известно почти все: у короля Готома около двухсот тысяч солдат и примерно шестьсот пушек. Ну и его знаменитая личная гвардия, численностью в десять тысяч штыков, помимо четырех полков тяжелой кавалерии.

Наши войска примерно равны по численности, разве что кавалерии у противника несколько больше. При правильном ведении войны – ничего страшного. Но полководцы Готома прошли уже не одну войну, приобретя нужный опыт, да и войска закалены в боях. А имперская армия давно уже не воевала.

Наверное, правы были те, кто, видя неизбежность войны с Трабоном, утверждали, что нужно нанести удар первыми, ведь тогда не возникло бы такой ситуации, как война на два фронта.

И если с десантом Абдальяра все не так страшно – сколько их там уместилось на кораблях, то объединенная эскадра Абдальяра и Трабона может парализовать прибрежное судоходство, и имперскому флоту с этим не справиться.

Весь наш флот сосредоточен в Гроугенте, самом большом морском порту Империи, и от него до столицы всего три дня пути. Гроугент – мощная крепость, способная выдержать многомесячную осаду, так что с этой стороны особой угрозы нет.

Я придвинул к себе подборку документов, что принес мне Анри.

Так, столица Абдальяра – Абдальяр, ну надо же! Население… экономика… состав и численность армии… состав и численность флота… И все примерно, примерно, примерно. Да кто же мог знать, что Абдальяр, расположенный черт-те где, за семью морями, будет с нами воевать?

Ну и теперь самое главное, куда направиться мне? В Гроугент или в город Сверендер, центр провинции Тосвер? В принципе прямых столкновений с флотом Абдальяра пока не происходило, корабли просто держались на виду, не провоцируя. И сколько так будет тянуться? В конце концов, даже в том случае, если Империя совсем лишится флота, это еще не конец войне.

«В Сверендер, – решил я. – Не оставаться же в столице в ожидании фронтовых сводок. Да и бригаду давно пора испытать в деле».

Существовала и еще одна причина отправиться на запад Империи, о которой знал только Анри Коллайн, – сын. Мой сын от первой возлюбленной в этом мире, Аниаты. Когда уезжал из Дертогена, она мне не сказала, что ждет ребенка, о сыне я узнал не так давно и опять не от нее. Узнав о нем, я попросил Коллайна передать Аниате крупную сумму денег и организовать все так, чтобы ни она, ни кто-либо другой даже не догадывался, от кого именно эти деньги. Кроме того, Коллайн должен был намекнуть тамошним властям, что есть очень влиятельное лицо в столице Империи, Дрондере, которое живо интересуется всем, что касается Аниаты, и очень желает, чтобы никто ей жизнь не усложнял, а вовсе даже наоборот. Сейчас Арниону должно было быть около девяти лет.

«Когда Арнион подрастет, перетяну в столицу, дам образование, помогу встать на ноги… – думал я еще не так давно. – В общем, приму участие в его судьбе».

 

Теперь ждать не стоило, войска Готома оккупировали территорию, на которой находился Дертоген. Именно туда я и попал, когда очутился в этом мире. Даже фамилию «Койн» взял по названию побережья, лишь «де» прибавил, видимо не наигравшись в детстве в мушкетеров.

– Прошка! – заорал я, тут же себя одернув. Какой он, к черту, теперь Прошка, давно уже господин барон. В который раз я оплошал. Пора бы и привыкнуть. – Нет, господин Коллайн, ваше место здесь, в столице, – заявил я, видя выражение глаз Анри. – Понимаете ли в чем дело, ваша светлость, воинов у меня и без вас хватает, а вот человека вашего ума мне уже не сыскать.

В дверях показался Прошка со шпагой на боку и в раззолоченной одежде человека, входящего в свиту такой значительной персоны, как я.

«Ничего, Проухв, как из столицы выедем, так сразу и переоденемся. Вот только куда же тебя так прет, ты же еще шире стал? Надо Мириам отругать, иначе и коня под тебя подобрать скоро будет невозможно».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru