Женские судьбы разведки

Владимир Антонов
Женские судьбы разведки

В 1938 году советский теплоход «Комсомол», направлявшийся с грузом помощи республиканской Испании, был потоплен в Средиземном море франкистским военным кораблем. Судьба экипажа оставалась неизвестной. Центр поручил лондонской нелегальной резидентуре выяснить, что с ним произошло. Соответствующее задание было дано Маклейну и агенту «Нелли», которой поручалось выехать в Испанию. «Нелли» через своего мужа имела выход на британскую фашистскую партию, поэтому советская разведка использовала ее для выполнения разовых заданий только в крайних случаях. Дейч поручил Китти встретиться с «Нелли» и передать ей задание Центра.

Китти направилась по указанному адресу и позвонила в дверь квартиры. Неожиданно дверь открыл ее знакомый по Берлинскому университету Джон Смит, член британской фашистской партии. Он обрадовался встрече, видимо, приняв Китти за единомышленницу. Она объяснила, что в Лондоне находится проездом, а его адрес дали ей «общие друзья», намекая на несуществующие у нее связи с нацистами. Смит познакомил Китти со своей женой, которая действительно оказалась агентом советской разведки «Нелли». Когда Джон отлучился из комнаты, Китти объяснила ей задание Центра, и вскоре «Нелли» выехала в Испанию. Маклейну также удалось получить информацию о судьбе экипажа теплохода «Комсомол», которая вскоре была опубликована в советской прессе. Центр принял меры к тому, чтобы на его положении в МИД Англии эта публикация не отразилась.

Чтобы не вызывать подозрений окружающих, Китти и Дональд на людях разыгрывали из себя влюбленных. Даже хозяйка дома, в котором Китти снимала квартиру, одобрила наличие у нее «постоянного друга». Однако, как это нередко бывает в разведке, оперативная легенда стала реальностью – они всерьез полюбили друг друга. Этому способствовала не только их молодость, но и общая работа, связанная с каждодневным риском, забота о том, чтобы каждый из них не попал в поле зрения британских спецслужб. Об этом стало известно Центру, который благосклонно отнесся к этому «служебному роману», справедливо посчитав, что это только пойдет на пользу их общей работе.

В ходе одной из бесед Китти как-то проговорилась Дональду, что его оперативный псевдоним в переписке с Центром – «Лирик», а она известна Центру как «Норма». Дональд решил подшутить над Китти и очередное письмо в Центр подписал своим псевдонимом. Центр, разумеется, не был в восторге от нарушения правил конспирации и отчитал обоих. Оперативные псевдонимы Китти и Дональда были изменены. Он стал «Стюартом», а она – «Адой».

В 1938 году Германия, поглотившая Австрию, стала активно готовить захват Чехословакии. Москву интересовала позиция Лондона по данной проблеме. В мае 1938 года Дональд Маклейн по заданию Форин офиса выехал в Прагу в составе оперативной группы британского МИД. Здесь он, работая в качестве шифровальщика, сумел заполучить и передать советской разведке телеграммы о всех действиях Лондона по подготовке «Мюнхенского сговора». Москве стало ясно, что Англия дает «зеленый свет» агрессии Гитлера на Восток. Сообщил он также и об организации британской разведывательной работы в Праге. Очень важным было его сообщение о безуспешных попытках британских криптоаналитиков раскрыть советские дипломатические шифры.

В конце мая Дональд возвратился в Лондон. Он привез Китти в качестве подарка кулон на золотой цепочке, на котором было выгравировано «К. от Д.». Встретившись с Китти на ее квартире, Дональд вручил ей этот подарок ко дню ее рождения, а вскоре из ресторана был доставлен роскошный ужин на двоих.

Через некоторое время Дональд получил назначение на должность третьего секретаря посольства Великобритании в Париже, что соответствовало принятой в МИД этой страны практике. Центр решил, что связь с ним в Париже будет поддерживать Китти. Их отъезд в столицу Франции планировался на октябрь 1938 года.

28 сентября, в один и тот же день, но разными путями, Дональд и Китти выехали в Париж. Историки окрестили этот день «черной средой», поскольку немецкие генералы-заговорщики, напуганные планами Гитлера захватить Чехословакию, намеревались отстранить его от власти. Однако, узнав о том, что Гитлер встречается в Мюнхене с Даладье и Чемберленом, которые согласились «выдать с головой» ему Чехословакию, заговорщики от своих планов отказались. Мюнхенская капитуляция Англии и Франции открыла дорогу Гитлеру к развязыванию Второй мировой войны.

На первых порах Китти не успела снять квартиру в Париже, поэтому ее встречи с Дональдом происходили в разных районах города, в основном в парках. По сравнению с Лондоном разведывательные возможности Дональда резко сократились, однако он подробно информировал Китти о содержании всех документов, поступающих в британское посольство по линии МИД. Особый интерес для Москвы представляла информация, касающаяся «Мюнхенского сговора» и дальнейших шагах Лондона и Парижа по сближению с Гитлером.

Вообще-то Англия и Франция с давних пор ревниво относились к действиям друг друга в отношении Германии. Когда в 1923 году Берлин отказался вносить репарации, Франция в ответ оккупировала демилитаризованную Рейнскую зону. Это вызвало резкую реакцию Лондона, который опасался усиления влияния Франции в этой стране. Когда же Англия и США стали усиленно предоставлять многомиллионные займы Германии на возрождение ее военной промышленности, это вызвало протесты со стороны Франции, не желавшей усиления военного могущества своей восточной соседки. Однако после заключения позорной мюнхенской сделки Лондон и Париж «слились в экстазе», пытаясь направить агрессию Гитлера на Восток. «Двести семей», правивших в то время во Франции и представлявшие крупный французский капитал, считали, что Гитлер лучше, чем «Народный фронт», победивший в Испании на выборах 1936 года.

Однако усилия «мюнхенцев» направить агрессию Гитлера против Советского Союза в конечном счете обернулись против них самих. 1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу началась Вторая мировая война. В Англии и Франции первоначально она получила название «странной войны», поскольку в ответ они объявили войну Германии, но не предпринимали никаких решительных действий. Покорив Польшу не без молчаливого согласия Англии и Франции, Гитлер внезапно изменил направление своего удара и весной 1940 года захватил Данию и Норвегию. В июне 1940 года пришел черед Бельгии и Франции, которая позорно капитулировала в Компьенском лесу 22 июня 1940 года. В том самом лесу, где 11 ноября 1918 года в 11 часов утра была подписана капитуляция Германии. Английский экспедиционный корпус был вынужден спешно эвакуироваться на Британские острова. Гитлер не мешал этой эвакуации. Во-первых, еще не был взят Париж, а германская армия только клином вышла к проливу Ламанш и ей еще предстояли трудные бои по покорению Франции. Во-вторых, он рассчитывал договориться с Лондоном о совместном походе против СССР.

В июне 1939 года Китти уехала отдыхать в город Антиб на юге Франции. Уезжая в отпуск, она рассчиталась с квартирной хозяйкой, надеясь по возвращении снять новую, более удобную квартиру. В Париж она возвратилась в середине августа. Однако связь резидентуры с ней и Маклейном была неожиданно утрачена: в Москве началась очередная волна репрессий в отношении сотрудников разведки, и поддерживавшие с ними постоянный контакт разведчики из парижской резидентуры были отозваны в Центр.

Это был критически важный момент для Советского Союза, подписавшего 23 августа 1939 года Договор о ненападении с Германией. 1 сентября Германия напала на Польшу. Началась Вторая мировая война. Китти не могла бездействовать и пошла на рискованный шаг: она явилась в советское посольство в Париже и встретилась с сотрудником резидентуры. Связь была восстановлена.

Но «Аду» (так теперь Китти именовалась в оперативной переписке с Центром) подстерегала новая неприятность. В Центр поступила тревожная телеграмма из Вашингтона. В ней говорилось, что в октябре 1939 года в США вышла книга перебежчика Вальтера Кривицкого «Я был агентом Сталина», в которой примкнувший к троцкистам бывший руководящий работник ИНО ОГПУ упоминал имя Китти, с которой он встречался в Центре, как агента нелегальной разведки.

Кроме того, Центру стало известно, что в сентябре 1939 года комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, возглавляемая конгрессменом Дайсом, допросила бывшего члена бюро компартии США Гитлоу, исключенного из ее рядов как ренегата. Он заявил, что, по его данным, Китти Харрис была агентом Коминтерна, а затем стала работать на советскую разведку.

Снова возник вопрос о безопасности «Ады» и «Стюарта». Однако поскольку эти разоблачения не сказались на ее судьбе, работу с Китти было решено не прекращать. Этот риск полностью оправдал себя. Китти продолжала регулярно передавать от Маклейна важную информацию, в первую очередь касающуюся политики западноевропейских стран в условиях разразившейся мировой войны.

Между тем в личных отношениях Маклейна и Китти наметился разлад. Видимо, сказалась и разница в возрасте разведчиков, которая составляла 14 лет. Дональд встретил 23-летнюю американскую студентку Сорбонны Мелинду Мэрлинг и полюбил ее. Китти болезненно переживала измену возлюбленного, однако продолжала работать с ним в качестве связной. Это сотрудничество длилось до мая 1940 года. Немцы были в нескольких десятках километров от Парижа, когда состоялась ее последняя встреча с Маклейном. Ни Дональд, ни Китти тогда не знали, что они больше никогда не увидят друг друга. Маклейн сообщил, что эвакуируется из Франции вместе с британским посольством. За два дня до падения Парижа, 8 июня 1940 года, Дональд Маклейн и Мелинда Мэрлинг официально оформили свой брак. Вскоре молодожены были эвакуированы вместе с персоналом британского посольства в Англию.

В случае оккупации Парижа немцами Китти, как подданная Канады, объявившей войну Германии, оставаться там не могла. Гитлеровцы бросили бы ее в концлагерь. Выехать в Англию для поддержания связи с Маклейном ей тоже не удалось.

Резидентура предприняла попытки эвакуировать Китти из Франции. На автомашине посольства ее отправили на юг страны, куда немцы еще не дошли. Китти удалось добраться до французского городка Брив, однако дальше пути не было, и она возвратилась в Париж. Китти поселили в советском посольстве, а через несколько дней Центр прислал из Москвы паспорт для нее на имя жены советского дипломата. 19 июля 1940 года она выехала в Берлин, а уже через неделю была в Москве. Центр определил ее в резерв разведки. Китти занималась подготовкой молодых разведчиков, обучала их искусству конспирации, знакомила с особенностями немецкого разговорного языка.

 

22 июня 1941 года Германия напала на СССР. После речи Молотова, в которой он выразил уверенность в победе над врагом, Китти подала рапорт на имя начальника разведки Фитина с просьбой отправить ее на фронт. В рапорте она указала: «Я требую немедленного привлечения меня к активной работе. Я могу идти радисткой на фронт, могу шить гимнастерки солдатам, наконец, имея большой опыт нелегальной работы, не боюсь идти в тыл врага».

Ознакомившись с рапортом Китти Харрис, начальник разведки Фитин наложил на него следующую резолюцию: «Такими людьми, как “Ада”, разбрасываться нельзя. Это – золотой фонд советской разведки». Было принято решение отправить ее в резидентуру НКВД в Мехико в качестве связной. Разведчица должна была въехать в США, а оттуда сразу же отправиться в Мексику. Направлять ее в США на постоянную работу было признано нецелесообразным, так как Гитлоу назвал ее в комиссии по расследованию антиамериканской деятельности как советскую разведчицу. 1 октября 1941 года Китти выехала скорым поездом во Владивосток. 22 октября на танкере «Донбасс» Китти отправилась в США. Танкер зашел в Петропавловск-Камчатский, куда доставил горючее, пересек бушующий Тихий океан и только 6 декабря, за день до нападения Японии на американскую военно-морскую базу в Пёрл-Харборе, бросил якорь в бухте Сан-Франциско. О благополучном прибытии Китти в США в Центр сообщил резидент в Сан-Франциско. Китти зарегистрировалась в отеле под именем Элеоноры Дрэвс, прибывшей из Чикаго, где прожила около полумесяца. После этого она перебралась в Лос-Анджелес, где проживала сначала в гостиницах, а затем на квартире, периодически выезжая в Нью-Йорк, где в качестве «легального» резидента находился Василий Зарубин. Она работала связной в группе агента-групповода Якова Голоса (оперативный псевдоним «Звук»). Его агентурная сеть насчитывала до двух десятков человек. Они были внедрены в германские объекты на территории США, ряд американских министерств, включая госдепартамент. Были среди них и лица, близкие к Белому дому, что позволяло советской разведке быть в курсе внешней и внутренней политики США.

В конце 1941 года резидент НКВД в Сан-Франциско получил задание из Москвы выйти на двух агентов «глубокого оседания», еврейских эмигрантов из Польши. Они разделяли коммунистическую идеологию и были близки к прогрессивно настроенным членам семьи видного ученого-атомщика, лауреата Нобелевской премии Роберта Оппенгеймера. Выполнить это задание поручалось Китти Харрис. Она успешно справилась с поручением Центра. В дальнейшем работу с этими источниками вела жена резидента Зарубина, оперативный сотрудник резидентуры «Эрна».

Однако в ноябре 1942 года Зарубин пришел к выводу, что дальнейшее пребывание Китти в США становится для нее опасным. Она продолжала поддерживать связь со своей семьей, периодически посещала своих сестер, встречалась со старыми друзьями по компартии США и профсоюзному движению. Получив телеграмму Зарубина, Центр принял решение переправить ее в Мексику в качестве связной резидентуры.

Следует отметить, что такое решение было своевременным. Положение Китти как разведчицы осложнялось тем, что Яков Голос, в нарушение правил конспирации, стал жить со своей связной Элизабет Бентли (оперативные псевдонимы «Умница» и «Мирна»). Благодаря этой связи она знала практически все о его агентурной сети. Знала она и о Китти Харрис. 25 ноября 1942 года «Звук» скончался от инфаркта на квартире Э. Бентли в Нью-Йорке. А несколько позже она, решив не отчитываться перед резидентурой о расходовании ею финансовых средств, добровольно выдала ФБР всех известных ей агентов советской внешней разведки.

Поездка Китти Харрис в Мексику была тщательно подготовлена Зарубиным. В мексиканскую столицу она отправилась в качестве туристки. Ей был подобран «родственник», который должен был переводить деньги на проживание. Китти было рекомендовано не торопиться с устройством на работу, так как это могло вызвать осложнения с иммиграционной комиссией. В Мехико она в очередной раз стала «студенткой», изучающей испанский язык для поступления в университет.

В мексиканской столице ее принял на связь Лев Василевский, с которым Китти работала в Париже. Они встретились как старые друзья. Китти было поручено поддерживать конспиративный контакт с ценным источником «Штурманом», с которым она познакомилась накануне своего отъезда из США. Он занимал видное политическое положение и был весьма информированным источником резидентуры.

«Штурман», располагавший довольно большим штатом сотрудников на своей фирме, предложил Китти поступить в нему на работу. В годы войны, особенно после Сталинградской битвы, престиж СССР в мире был как никогда высок. «Штурман», зная, что Китти является советской разведчицей, интересовался у нее положением в СССР. Он поддерживал также тесный контакт с советским послом в Мехико К. Уманским, был знаком и с резидентом Василевским.

25 января 1945 года Василевский был отозван в Москву в связи с завершением служебной командировки. По трагическому совпадению, в этот день погиб и посол СССР в Мексике Константин Уманский, вместе с женой и группой сотрудников посольства направлявшийся в Коста-Рику для вручения верительных грамот в качестве посланника СССР в этой стране по совместительству. Впоследствии советской разведкой было установлено, что они погибли от бомбы, заложенной в самолет польскими эмигрантами, недовольными «советизацией» их страны.

Поскольку Китти осталась единственной, кто знал «Штурмана» и поддерживал с ним связь, Центр предложил ей активизировать работу с источником. Китти успешно справилась с новым поручением. От источника поступала интересная и своевременная информация. Вообще, объем ее работы в мексиканской столице был довольно большим: курьер, шифровальщик, оперативный работник – все эти обязанности легли на ее плечи, ведь шла война, а нелегальнпая резидентура разведки в Мехико была малочисленной.

Трудные нелегальные условия и работа на износ сказались на состоянии здоровья Китти. В январе 1946 года она попадает в мексиканскую клинику с сильным нервным расстройством. В апреле того же года она вновь находится в госпитале, на этот раз в связи с болезнью сердца. Вопрос с отправкой Китти в СССР решился только 16 мая 1946 года, когда она и покидавший Мексику оперработник к семьей прибыли на борт советского теплохода «Гоголь». 12 июля 1946 года Китти прибыла в Москву, где ее ожидали новые испытания.

В советской столице Китти тепло встретила Елизавета Зарубина, с которой они подружились еще в Германии. С Зарубиными она в дальнейшем часто встречалась. Китти с нетерпением ждала получения советского паспорта, поскольку советское гражданство было ей предоставлено еще в декабре 1937 года. Однако 11 октября 1946 года из ОВИР пришел ответ, что никаких сведений на этот счет в архивах МВД не имеется. Такой ответ был бюрократической отпиской, поскольку в МВД какой-то малограмотный чиновник проверил по картотеке Китти по фамилии Харрис, в то время как в довоенный период ее фамилию было принято писать по-русски «Гаррис». Это было большим ударом для Китти, и она направила в Президиум Верховного Совета СССР повторное ходатайство о предоставлении ей советского гражданства.

Пока длилась переписка по вопросу о восстановлении Китти Харрис в советском гражданстве, новый министр госбезопасности Абакумов, у которого были непростые отношения с внешней разведкой, дал указание о высылке из Москвы всех нежелательных иностранцев. 18 февраля 1947 года Китти с советским паспортом, но на чужое имя, прибывает в Ригу. Здесь ей предоставили комнату в коммунальной квартире и устроили в один из институтов преподавателем английского языка. Положение ее было незавидным: бдительные абакумовцы рассматривали ее как подозрительную иностранку, а фашиствующие латышские националисты относились к ней как к убежденной советской патриотке.

16 мая 1947 года она получила выписку из протокола заседания Президиума Верховного Совета о принятии ее в советское гражданство. Но настоящего советского паспорта она в то время так и не получила. Положение Китти оставалось неопределенным, она чувствовала себя одинокой и никому не нужной. 7 апреля 1948 года Китти пишет письмо руководству внешней разведки:

«Мне очень трудно, так как я не оставлена в покое ни дома, ни в институте, и очень этим недовольна. Я не заслуживаю того, как обращаются со мной, все это подрывает мое здоровье. Я думаю, что кто-то допустил большую ошибку в отношении меня. Это все, что я хочу сказать. Хочу чувствовать себя членом партии».

Разведка, конечно, не забыла Китти. С ней регулярно встречались, давали путевки в санатории, но она рвалась к прежней активной работе. Однако направлять ее в загранкомандировку руководство Комитета информации (внешней разведки) признало нецелесообразным по соображениям конспирации: слишком долго Китти находилась за рубежом и была расшифрована. Ее бывший муж Эрл Браудер в годы войны стал ренегатом, что тоже учитывалось в Москве. Кроме того, в связи с предательством Э. Бентли и развернувшейся в США «охотой на ведьм» ее пребывание за границей становилось небезопасным.

Измученная отсутствием привычной деятельности и одиночеством, Китти стала просить разрешения вернуться к своей семье. Однако это было расценено как ее желание самовольно обратиться в американское посольство за получением разрешения на въезд в США. Хотя Китти никогда такого намерения не высказывала, руководство МГБ Латвийской ССР приняло решение изолировать ее «как социально опасного элемента». 29 октября 1951 года она была арестована. К сожалению, руководство внешней разведки, которое находилось в Москве, да к тому же к этому времени несколько раз сменилось, не выступило в ее защиту, так как не было информировано республиканскими органами о ее аресте. Никаких традиционных обвинений ей, разумеется, предъявить не смогли. Около двух лет Китти содержалась сначала в тюрьме, а затем в тюремной психиатрической больнице.

Освобождена она была в январе 1954 года. Китти предоставили хорошую и удобную квартиру в городе Горьком, интересную работу и достойную пенсию. А 17 марта того же года вручили советский паспорт. Ей разрешили переписку с сестрами в США, встречаться со старыми друзьями. Появились у нее и друзья среди местных жителей, среди которых был один из старых знакомых по Мексике.

6 октября 1966 года Китти Харрис, она же «Джипси», «Норма», «Ада», скончалась.

Она не скопила богатого наследства. После смерти разведчицы остались лишь книги: множество томов на русском и иностранных языках. А в отдельной шкатулке хранился небольшой золотой кулон на тонкой цепочке с надписью «К. от Д. 24.05.37». Этот подарок от любимого человека, с которым Китти работала в суровые предвоенные годы, она берегла всю жизнь.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru