Грешник среди ангелов

Владимир Алексеевич Колганов
Грешник среди ангелов

Глава 4. Вещий сон?

Проснулся весь в холодном поту. Такое ощущение, что связан по рукам и ногам – пальцем не могу пошевелить, не то что встать и приготовить завтрак. Вчерашняя пьянка тут совершенно ни при чём! А потому что вернулся от соседа домой, будучи во вполне адекватном состоянии, чаю выпил с тортиком, по телевизору посмотрел какой-то фильм… И тут только вспомнил, что было потом, после того как лёг в постель и словно бы разом провалился в мир грёз и сновидений, в страну Морфея.

Будто бы сижу я на вершине горы, а вокруг никого – только ветер в ветвях деревьев шелестит и что-то мне нашёптывает. Правда, разобрать ничего не удалось, к тому же вокруг нет никакой растительности, так что непонятно, где рожаются все эти звуки. Но мучает меня совсем другой вопрос: кто и зачем меня сюда забросил?

Только сформулировал мысль, как снова слышу шёпот, на сей раз вполне отчётливый:

– Это твой пожизненный удел. Коль избран, будешь править миром.

– Да кто ж меня избрал?

– Так ведь боги! Теперь ты их наместник на Земле.

– Я вроде бы согласия на это не давал.

– Тебя никто спрашивает. Раз уж поручили этот воз тащить, будешь исполнять приказ, пока силы есть и голова соображает.

– А воз-то где, и куда его тащить?

– Это фигурально выражаясь. А куда тащить, скажут те, кто посадил тебя на эту гору.

– Но вы же говорили, что я избран, а теперь выясняется, что наоборот, меня назначили.

– Ни придирайся к словам! К тому же одно другому не мешает.

– А если не оправдаю вашего доверия?

– Ну что поделаешь, боги тоже ошибаются.

– И что тогда?

Шёпот стих, и даже травинки на земле поникли. Стало холодно. Оказалось, что сижу на камне. Большой такой… Вдруг грянул гром, в небе засверкало, полил дождь. Дождь ледяной, а мне некуда укрыться… Но самое неприятное, что камень стало подмывать – потоки грязи устремились вниз, камень покачнулся и вот покатился вниз. А вместе с ним и я, ноги на глинистой земле скользят, не за что даже уцепиться… Так и летел бы до самого подножия горы, но повезло – камень упёрся в какую-то корягу и застыл, как вкопанный.

Прошло немного времени. Солнце выглянуло, вроде бы радоваться можно, что катастрофу эту пережил. Но как же камень? Уж если положено на нём сидеть, причём на вершине горы, так тому и быть. Кто знает, какое будет наказание, ежели ослушаюсь? Попробовал камень приподнять, а он не поддаётся, словно бы в землю врос. За что же мне такое? В чём провинился? Но вот поднатужился, немного камень сдвинул, ещё чуть-чуть, потом ещё… Когда вкатил на самую вершину, сердце, как кузнечный молот, стучит… ни рук, ни ног не чувствую. Еле отдышался…

И вот думаю: зачем мне всё это? Какой толк от камня на вершине горы и от того, что я на нём сижу. Лежал бы дома на диване и в ус не дул, а тут… Видимо, где-то согрешил, вот потому и началась эта морока. А если дождь пойдёт, опять всё сызнова? Если бы не та коряга, лежал бы сейчас у подножия горы бездыханный, так и не поняв, зачем и почему.

Тут снова грянул гром, и я проснулся… Оказалось, что в дверь звонят. Напялил на себя халат, открываю дверь, а там… Там какая-то девица, с виду прехорошенькая, но лицо, опухшее от слёз, слегка искажает приятную картину. И с ходу девица выдаёт:

– Вы зачем вчера папу моего напоили?

– При чём тут я? Меня самого тоже попытались…

– Я вам не верю!

– Это ваше право. А мне, если позволите, хотелось бы ещё поспать.

– Нет, не позволю! За свои поступки надо отвечать.

Вижу, что объяснить ей что-то невозможно – в таком состоянии ни слова не поймёт. Пригласил в квартиру. Только зашла и сразу говорит:

– Вы неплохо здесь устроились за наш счёт.

– То есть?

– А то и означает, что вы платите по льготной ставке, а эту вашу льготу оплачивают остальные жильцы.

Мне бы сейчас стакан горячего чаю, тогда бы разобрался в этой бухгалтерии. Однако хорошо учёл урок: лучшая защита – это нападение:

– Простите, ваш папа где работает?

– Он топ-менеджер в газодобывающей госкомпании.

– Тогда всё ясно! Простые работяги землю бурят, стоя по колено в болоте, а папа ездит на «мерседесе» по Москве и приказы отдаёт по телефону.

Насторожилась:

– Это вы к чему?

– А то, что ваш папа на хлеб с паюсной икрой ещё не заработал, хотя вчера на моих глазах уплетал её за обе щеки. Так что квартиру мою, как и вашу, оплачивают те самые буровики в таймырской тундре.

Вижу, не знает, что ответить. Но вот вроде бы нашла, чем возразить?

– У папы очень важная работа.

– Что ж вы тогда не доглядели, позволили ему напиться?

– Я была на даче.

– Полагаю, дача на Рублёвке?

– Ну да, в Подушкино. А где же ещё?

В общем, поговорили. Еле выпроводил девицу, а потом опять улёгся спать. Уже когда окончательно проснулся, возникла мысль: а может, и девица мне приснилась?

Глава 5. Проблемы книгоиздания

Обычно после подобных посиделок я работать не могу – лежу пластом, как египетская мумия, и набираюсь сил. Но тут проспал несколько часов и после лёгкого завтрака уже был готов идти на подвиг. Понятно, что на трезвую голову сподручнее работать, однако всё же написал к вечеру целую главу. И ведь неплохо получилось!

Остаток дня мог бы пройти по накатанной колее – сидя перед телевизором, переключал бы с канала на канал в надежде найти что-то более или менее достойное моего внимания, и непременно без рекламы. Да где ж такое в наши времена отыщешь? Тут позвонили в дверь… Если снова та настырная девица, задеру подол и выпорю как сидорову козу. Никакой закон мне этого не запретит! Но нет, передо мной не менее колоритная личность – помнится, сидел за столом по правую руку от меня и давал советы… Что-то про закуску, не дай бог, опять начнёт!

Для начала гость представился, что вполне разумно – там, за столом, все были на ты, а сейчас такая метода не пройдёт.

– Павел Викентьевич Младолюбский, книгоиздатель. Не подумайте, что навязываюсь в друзья, но хотел бы кое-что с вами обсудить.

Об этой публике у меня давно сложилось вполне определённое мнение. Был один такой, за два года опубликовал шесть книг, заплатив какие-то копейки, но не в этом дело. Раскручивать имя нового автора у издательства не было возможностей – ни знакомств на телевидении и в СМИ, ни приличного дохода, чтобы тратить деньги на рекламу. Я тогда решил пойти своим путём – словно бы нарываясь на скандал, написал книгу о популярном журналисте правых взглядов, такое, знаете ли, полусерьёзное, полуироничное исследование жизни, творчества и политических пристрастий. У главного редактора, когда прочитала, волосы встали дыбом вопреки стараниям парикмахера, а у издателя чуть ли случился апоплексический удар, даже вызывали «неотложку». Откуда же мне было знать, что оба ходят на Болотную? Короче, скандал мне вышел боком. С тех пор с издательствами «завязал» и размещал свои творения на Амазоне и в ЛитРес. И вот теперь будто бы возвращаюсь на семь лет назад, что конечно же не радует.

Ну что поделаешь, пригласил этого Младолюбского в гостиную, усадил на диван и, как полагается в подобных случаях, достал из бара бутылку коньяка.

Издатель чуть не завизжал:

– Ни-ни! Мне нельзя! Печень больная… Я вообще не пью.

– А как же вчера?

– Так ведь Тихону Христофорычу попробуй возразить! Это он с виду такой тихий, а если что не по нём… Так разойдётся, посуду начинает бить, а то и по фейсу можно схлопотать.

– Тогда чайку?

– Да нет, я лучше закурю, если позволите.

Ну, закурили, а я всё жду, когда он продолжит разговор. Наконец, дождался:

– Тут вот какое дело. Хотим издать собрание ваших сочинений.

Похоже, праздник продолжается. Вчера – банкет, а сегодня – исполнение желаний. Это если не считать переезда в новую квартиру. И что, так будет каждый день?

Тем временем, издатель продолжает:

– Вы не беспокойтесь, Денис Василич, оформим не хуже академических изданий, всё честь по чести.

– А кто будет покупать?

– Рекламная кампания продумана во всех деталях. Составили бизнес-план, с финансами тоже никаких проблем.

Я по-прежнему в недоумении:

– Позвольте, неужели кроме меня других писателей в России нет?

– Так сами наверно понимаете. Продажи падают, многие издательства на ладан дышат. А потому что ничего стоящего нам не предлагают. Нельзя же вечно издавать макулатуру!

Что ж, с этим я согласен.

– Но почему всё так? Где новые Достоевские, Булгаковы?

– С этим вопросом не ко мне. Спросите у Эрнестова и Добродея.

– Они-то тут причём?

– Пардон, у вас же есть телевизор, вон на стене висит. Разве не понимаете, что дурят они людей? Все эти их ток-шоу скорее напоминают коммунальную кухню, нежели цивилизованное зрелище. А халтурные сериалы! А реклама! – тут он махнул рукой, видимо, так и не нашёл подходящих слов. – Я не удивлюсь, что скоро демонстрацию кинофильмов сведут к пятиминутным отрывкам в перерывах долгоиграющих рекламных роликов.

– Я вообще эти телеканалы не смотрю.

– Вам повезло. А вот моя жена, не отрываясь, смотрит, – издатель тяжело вздохнул: – Если бы не дети, давно бы от неё ушёл.

– Сочувствую.

– Так что, согласны?

– Вы о чём?.. Ах да, собрание сочинений… Не рано ли?

– Уверяю, в самый раз! Другой такой возможности у вас не будет.

Больно сознавать, что без благодетеля и тут не обойтись. А он, видя, что сомневаюсь, продолжает напирать:

– Вам нужно будет только подготовить тексты, заново отредактировать. Возможно, что-то захотите сократить или, наоборот, дополнить. Но если свои творения заново перечитывать невмоготу, оставьте так, как есть, нас это вполне устроит.

По-прежнему не знаю, что сказать – то ли согласиться, то ли послать его куда подальше? Есть ощущение, что не отстанет, чего доброго, станет на коленях умолять.

– Ну ладно. Вот закончу новый роман, тогда займусь…

 

Издатель, словно бы забыв, зачем пришёл, спрашивает:

– А роман о чём?

– Да вот, будто бы на улице столкнулся нос к носу с лысым мужиком, и началось! Стали происходить события невероятные, ничем не объяснимые. Ещё с одним не разобрался, как что-то новое случается. И похоже, что до финала ещё очень далеко, так что, увы, с собранием сочинений придётся нам повременить.

Младолюбский перешёл на крик:

– Нет, так нельзя! Это дело крайне срочное!

И жалко мне его, и надоел до невозможности… Одно смущает: раскрутка никому не известной личности – это вам не фиги воробьям показывать:

– А кто деньги даст?

– Это не моя забота, – и умоляюще глядя мне в глаза: – Так что, договорились?

И убежал.

Когда провожал издателя, на всякий случай выглянул за дверь – не стоит ли там очередь из посетителей? А то, как в гоголевском «Ревизоре» – один с головкой сахара, другой… Ну чего они ко мне пристали? Не хватало ещё, чтобы на ночь глядя устроили тут благотворительный аукцион! Или что-то в этом роде. Будто я и впрямь занимаю высокий пост. Вот даже Изольда Власьевна намекала, что из меня мог бы получиться президент. Да глупости всё это!

Глава 6. В Президиуме

С утра снова взялся за роман. Только попытался сосредоточиться, опять звонок – на этот раз не в дверь, а по мобильнику:

– Денис Васильевич! Вас беспокоят из Президиума Академии наук. Мы тут решили обсудить насущные вопросы, связанные с происхождением Руси, так не хотите ли выступить с докладом? У вас же есть своя, оригинальная версия.

– Да вроде что-то было… А когда?

– Все уже собрались. Вас только ожидаем.

Ну и дела! Мало того, что чуть ли не постели подняли, так ещё никак не соображу, как одеваться – то ли галстук бабочкой, то ли косоворотку напялить, подпоясавшись ремнём, чтобы соответствовать теме обсуждения. Наскоро собрался, заказал такси…

И вот уже я на площади Калужской заставы – так, по старинке привык её называть. Места знакомые – рядом alma mater, Институт Физических проблем, где бывал и в студенческие времена, и позже, когда поступил в аспирантуру. Да и потом, когда уже забросил фундаментальную науку, навещал не раз первого своего научного руководителя, светлая ей память! Она-то и рассказала мне о том, как академики оттяпали у Физпроблем часть территории, пообещав выделить для сотрудников института квартиры в новом доме. Кому-то и правда повезло, но в основном там поселились люди, подчас не имеющие никакого отношения к науке. Ну а во втором доме комплекса расположился Президиум Академии наук.

И вот я уже в зале заседаний – не в том, где проходит Общее собрание, а в другом, гораздо меньше, даже без трибуны с микрофоном. За столом, судя по всему, устроились академики, а вдоль стен на стульях – членкоры и доктора наук. И ни одного знакомого лица! Меня тоже усадили у стены, хотя я уже тогда приметил, что за столом есть одно свободное местечко. Для кого?

Но вот председательствующий представил меня и предложил:

– Денис Васильевич! Вы кратко обрисуйте нам свою теорию, не вдаваясь в частности, а мы уж разберёмся, что к чему.

Ну что ж, решил излагать по пунктам, и вот таким примерно образом выложил с дюжину аргументов в пользу своей версии начала Руси. Сразу скажу, что до теории ещё далеко, но если есть «норманская теория», тогда моя чем хуже? А в заключение сказал:

– Я не настаиваю на том, что моя версия абсолютна верна, но по количеству аргументов в её пользу…

И тут слышу голос председательствующего:

– Напрасно вы так прибедняетесь, Денис Васильевич! Я думаю, что все прекрасно оценили новизну и качество аргументации. Прошу высказываться!

Возникла пауза. Все посмотрели на седовласого старца, который задумчиво ковырял в ухе – похоже забарахлил слуховой аппарат. Почувствовав, что стал объектом всеобщего внимание, старец достал носовой платок, протёр очки и только после этого решил озвучить собственное мнение:

– Ну что тут скажешь? Свежо! Бывает, что посреди доклада тянет в сон, а тут словно бы сквознячком продуло, – затем обвёл глазами тех, что сидели за столом: – Если уж на то пошло, я бы поддержал.

Куда пошло, я так и не услышал, а других мнений не было. Впрочем, прозвучал вопрос:

– А как там с индексом цитирования и количеством научных трудов? Я бы погуглил, прежде чем…

Председательствующий перебил:

– Да что вы носитесь с этим индексом? Пусть бухгалтерия такими вопросами занимается, начисляя нам зарплату! А что касается трудов… Денис Василич, у вас же есть две монографии.

– Только небольшие, примерно по сто, по сто пятьдесят страниц.

– Насколько я помню, ещё несколько сотен постов на интернет-форумах, тех, что посвящены истории Руси.

– Да, было дело.

– В таком случае предлагаю по совокупности научных трудов…

– Позвольте! Но где же тут наука? Должна быть экспертиза, отзывы профильных организаций, публикации в журналах, издаваемых Академией наук. Так нету ничего!

Эти слова произнёс один из сидевших вдоль стены. Тут уж я не выдержал:

– А вы попробуйте, не имея диплома об окончании истфака, опубликовать хотя бы крохотную статью в академическом журнале. Даже на рецензию не отдадут!

Неожиданно за меня заступился ещё один из тех, кто не удостоился права сидеть рядом с академиками:

– Денис Василич прав! Вот мы варимся в своём соку, пишем статьи, защищаем диссертации, не стесняясь брать на это деньги из бюджета государства, а свежие идеи пролетают мимо нас. Конституция гарантирует каждому свободу мысли и слова, а куда Денис Василич со своими мыслями пойдёт? – и обращаясь к моему оппоненту: – К вам, Кузьма Кондратьевич? Так вы его на порог не пустите! А почему? А потому у вас есть своя версия происхождения Руси, и вы никому не позволите не только опровергнуть, но даже подвергать её сомнению.

Однако оппонент не унимался:

– Если рецензировать все опусы доморощенных историков, нам работать будет некогда!

– А вот вы чем конкретно занимаетесь сейчас? Слышал, пишите монографию о венгерской политике Ярослава Мудрого. Да кому эта политика нужна?

– Ну знаете ли! Ваша теория происхождения индоевропейцев просто курам на смех!

Председательствующий, наконец, решил вмешаться:

– Коллеги! Давайте научные споры оставим до другого случая. А сейчас предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы присвоить Денису Васильевичу учёную степень доктора исторических наук?

Я чуть со стула не свалился – надо же заранее предупреждать!

Проголосовали все «за» при одном воздержавшемся – ну, с ним всё ясно. Председательствующий меня поздравил, а затем посмотрел на того, что сидел в стороне, на отдельном стуле, словно бы он здесь совсем чужой:

– Кстати, здесь присутствует руководитель ВАК. Артём Захарыч, какое будет мнение?

– Думаю, по ускоренной процедуре всё оформим.

– Вот и ладно! Все, за исключением академиков, свободны, ну а вы, Денис Василич, пересаживайтесь к нам, надо бы обсудить кое-какие важные вопросы, – и указал на свободное место за столом.

Вышел из здания Президиума через несколько часов ни жив, ни мёртв. А потому что обсуждали, как реформировать Академию наук – так, чтобы и кот был сыт, и мыши целы… В голове после этого такой сумбур, что по ошибке сел не в тот вагон метро и очнулся лишь в Медведково. Ну да, я так добирался до Мытищ, когда трудился в тамошнем НИИ. Жаль, что по штату не положен лимузин с мигалкой и гаишное сопровождение – тогда б не заплутал.

Глава 7. Итоги кастинга

Сегодня вторник. К счастью, с утра не было никаких сюрпризов – мобильник сунул в жестяную банку, а городской телефон и дверной звонок отключил, чтобы не беспокоили. Ну и домофон постигла та же участь. Теперь можно поработать, только какое уж тут творчество, если, что ни день, происходят странные события. Не дай бог, сегодня в генерал-фельдмаршалы произведут!.. Может, они меня с кем-то перепутали? Да нет, при нынешних возможностях идентификации личности, когда на вооружении у них дактилоскопия, фейс-контроль, это маловероятно. Пытаются компенсировать мне прошлые неудачи… С чего бы это? О том, чтобы присудили учёную степень доктора исторических наук, я сроду не мечтал, а там, глядишь, и в членкоры изберут. Так чем объяснить события последних дней? Попробовал ущипнуть себя за ляжку – не помогло: по-прежнему за окном тенистый сад и клумбы, почти как в Петергофе.

Пока не поздно, надо отсюда выбираться! Но куда? Другой квартиры нет, ну а бежать куда глаза глядят, оставив на разграбление библиотеку и любимые картины… Такой панический исход не для меня! Вот и выходит, что придётся испить эту чашу до самого дна, а уж потом будем выяснять, чем напоили. В итоге долгих размышлений решил вздремнуть, потому что всё равно эта задачка мне не по зубам. А уж потом со свежей головой…

Так оно и получилось – написал почти что две главы. И только захлопнул крышку ноутбука, как услышал крики. Затем последовал вой сирен, и только попытался сообразить, чем это вызвано, как раздался стук в оконное стекло. Смотрю, а там – председатель товарищества «Светлый путь» собственной персоной! Как такое может быть? Моя квартира на пятом этаже… Неужто я так перетрудился, что начались галлюцинации? Открыл окно и что же вижу? Тихон Христофорович стоит на ступеньке пожарной лестницы, а в глазах его застыл неподдельный страх:

– Денис Василич! Что с вами случилось?

– Да вроде бы ничего.

– Ну как это ничего? Почему на звонки не отвечаете?

– А должен?

– Ну конечно! Мы же беспокоимся.

Такое впечатление, что попал в дом для престарелых маразматиков, где следят за каждым шагом пациентов. Однако мизансцена явно не подходит для выяснения отношений, поэтому предложил Тихону Христофоровичу перейти в гостиную. Тот кряхтя перелез через подоконник и пошёл за мной. И вот когда уселись в кресла, я и задал свой вопрос:

– Тихон Христофорыч, дорогой, ну зачем всё это?

Тот сразу понял, что дело не в лазании по пожарной лестнице и даже не в том ощущении безысходности, которое минутой раньше я прочитал на его лице. Минуту помолчал, а потом развёл руками:

– Что ж, если вы настаиваете, извольте. А начну, что называется, от печки. Так вот, мир катится в тартарары, и мы обязаны его спасти, чего бы это нам ни стоило!

– Кто это «мы»?

– Да люди, человеки. Те, кто, как и вы, понимает, что, если ничего не делать, всё очень плохо кончится.

– Допустим. И что же предлагаете?

– Нужен новый президент, который разрушил бы всю эту структуры олигархической власти и создал процветающее государство. Конечно, с нашей помощью.

– А причём тут я?

– Вы на роль президента по всем параметрам подходите. Анкета у вас чистая, любой из нас может позавидовать. А потому что бизнесом никогда не занимались, приводов не имели, в партиях не состояли. Вот и гражданского мужества у вас хоть отбавляй – не побоялись мэру написать о безобразиях. Мало того, закончили престижный институт, учёную степень получили ещё в советское время – это, знаете ли, дорогого стоит! Это не то, что нынешние липовые кандидаты и доктора экономических наук. Правда, есть одна неувязочка – в браке не состояли, и детей почему-то нет. Но мы со временем это поправим. Ведь так?

Я не стал возражать, поскольку разговор мог бы уйти куда-то в сторону – в дебри философии или, чего доброго, пришлось бы доказывать, что не «голубой». А Тихон Христофорович продолжал:

– Вот и вид у вас весьма представительный, рост почти, как у Бориса Ельцина. И ещё один немаловажный факт – говорят, что женщинам вы нравитесь, а ведь это бо́льшая часть электората! То есть каждая дама может воспылать… ну, вы понимаете.

– Честно говоря, не совсем, что называется, врубаюсь. Я ведь широкой публике совершенно не известен. Разумнее было бы взять на эту роль популярного блогера или певицу.

Лицо Тихона Терентьевича скривилось, как будто ненароком проглотил колорадского жука:

– Певица точно не годится, у них у всех мозги куриные. А блогер… Ну причём тут, скажите мне, болтун, зарабатывающий тем, что развлекает в интернете публику? Как он будет управлять людьми – байки им рассказывать? К тому же, нет никакой гарантии, что популярный в народе человек не станет проводить свою политику сразу после выборов.

Ну, это вряд ли. Даже если попытается, тут же получит по рукам. А предложение мне сделали, конечно, интересное. В конце концов, чем я рискую? Как ни крути, мне ничто не угрожает даже при неудачном исходе этой авантюры, разве что внешность придётся немного изменить, чтобы на улице потом не узнавали, а то ведь всякое возможно… Тут главное – стоять на своём и никаких обязательств не подписывать.

Всё бы ничего, но меня смущает та субботняя пьянка. Как-то не вяжется она с серьёзными задачами, которые поставили передо мной. Так и сказал, а Тихон Христофорович, видя моё недоумение, только улыбается:

 

– А как ещё проверить кандидата на выборную должность? В космос каждого не запустишь, на медведя с рогатиной не пошлёшь, тут нужна более доступная и надёжная метода, чтобы никаких сомнений не возникало – наш человек! Так что вы первое испытание выдержали. Пьёте, не пьянея, это крайне важно в условиях нынешней реальности, без этого мы бы не сработались.

– Ну ладно. Квартира в элитном доме, издание моих книг, это я ещё могу понять. Но зачем присваивать учёную степень доктора исторических наук?

– В какой-то степени вы правы, слегка перестарались. Однако присваивать её потом, когда уже будете восседать на президентском троне, это было бы явным проявлением подхалимажа. Другое дело сейчас, ведь вы даже ещё не кандидат в президенты, так что самое время по совокупности заслуг… Ну вы же сами всё слышали на заседании Президиума Академии.

– Им-то зачем всё это нужно7

– Так вы же закончили Физтех, а значит способны разобраться в тонкостях развития научной мысли. Главное, это дать по рукам чинодралам из Минобрнауки и Минфина, чтобы не мешали!

– Что ж, это я могу.

– Ну вот и ладно. Готовьтесь! В ближайшее время организуем выставку ваших картин. Думаю, Третьяковка подойдёт… Как считаете? – и не дожидаясь моего согласия: – Затем несколько интервью на телевидении. Ну и будем двигать вас в политику. А для начала устроим депутатом в Думу на ближайших выборах. Список какой партии вам больше по душе?

Душа-то тут причём?

– Тихон Христофорыч, у меня вопрос: а кто будет всё это оплачивать?

– Да вам какая разница?

– Нет уж, позвольте! Если в деле замешан иностранный капитал…

– Господь с вами! Капиталов и у нас хватает. А вот найти человека, который мог бы стать вождём… Скажу вам по секрету, это адский труд! Несколько сотен кандидатов перебрали, и почти все отсеялись. То по антропометрии не подходит, то по ДНК, а тут ещё надо учитывать возможность передачи заболеваний по наследству. Кошмар! Я лет на десять постарел, пока добрались до финальной стадии.

– И кто же вышел в финал?

Тихон Христофорович закатил глаза, почмокал губами:

– Дай бог памяти… Вроде восемнадцать человек. Тут уж другие критерии применяли – психотип, образование, ну и конечно шарм. Согласитесь, что без шарма лидеру нации никак нельзя. Вот на этом многие и погорели, а в итоге остались вы один!

Что-то здесь не так! Никогда красавцем себя не считал. Поэтому и поинтересовался:

– А с чем это едят? Я имею в виду шарм. То есть как он проявляется?

– О, на этот счёт существует целая наука! Проблема в том, что всем не угодишь, у каждого свои представления о привлекательности. Кому-то нравятся эдакие живчики, непоседы – несут околесицу, а люди от этого в восторге. Другие предпочитают молчунов, но непременно чтоб глаза с поволокой и брови, как у Мориса Роне или у Хабенского. Но люди с жизненным опытом оценивают человека по улыбке. Да-да, улыбка раскрывает человеческую сущность, однако и тут есть тонкости. Скажем, улыбка в пол-лица вовсе не гарантирует наличие искренности и доброты, скорее уж, свидетельствует о неких тщательно скрываемых мотивах поведения, а может быть и проявлением безнадёжной глупости. Совсем другое дело, когда человек не злоупотребляет мимикой, то есть сдержан в выражении чувств, и улыбается, если позволите, глазами, а не демонстрируя белизну своих зубов.

Пожалуй, с этим не поспоришь. И всё же, как ловко он ушёл от ответа на вопрос о спонсоре!

Рейтинг@Mail.ru