Хозяин иллюзий

Виктория Падалица
Хозяин иллюзий

Глава 8

– Айша, погоди. – приглушённо раздалось за спиной лишь тогда, когда я самостоятельно преодолела половину пути, не меньше.

А вот фигушки тебе, а не погоди! Надо было сразу ко мне подходить, а не стоять с Абдуризой и смотреть, как я тяжести волочу!

Хоть бы подумал, что я целый километр перла на себе вон сколько всего. Может, у меня руки отваливаются или ноги? А вдруг я в обморок упаду от усталости и ударюсь головой насмерть? Так даже не посуетился подумать о моем здоровье! Фархаду бы с его другом только баб эксплуатировать и балакать о чём-то, чего я не понимаю!

Меня ужасно злило, что Фархад и Абдуриза без конца шифрами общаются между собой. Прям чувствую, что каждый раз упускаю что-то важное, так как ни черта не знаю их языка. Только бери и догадывайся о сути, сопоставляя воспроизведенное нечленораздельное мычание их с некоторыми русскими словами, которые периодами проскальзывают в тайном диалоге.

Козлина бесчувственная! Чёрствый подонок!

Задрав нос кверху, с пакетами наперевес, я прошла мимо Фархада, который и не шелохнулся, и теперь торопилась преодолеть расстояние до второго дома, гордо шагая через весь двор.

А вот и Фархад взял да опомнился. Поздно, блин.

– Айша. Не выделывайся. Давай сюда сумки. – предложил он, размеренно следуя позади.

Однако, догонять меня, чтобы взять эти самые сумки, Фархад не спешил. Ждал, что я первая прогнусь под него, сама остановлюсь и покажу себя слабачкой, которая ничего не может.

– Да подожди. Куда ты несёшься? На поезд опаздываешь, что ли? Это смешно, Айша. Ты ведёшь себя, как ребёнок. Не позорь меня.

Упорно делала вид, что не слышу Фархада, и вполне способна управиться без его помощи.

Вот взяла и оглохла на время. Пусть Фархад знает, что заслужил к себе именно такое отношение и не достоин того, чтобы я перед ним лебезила и с калитки низкие поклоны отвешивала в благодарность за его пренебрежение.

Пусть сам побегает.

Хотя Фархад что-то не стремился бегать за мной, лишь медленно и вразвалочку волочился следом. А я ожидала от него иного – потому буйствовала. Чтобы на коленях он поползал или хотя бы сказал: "Пожалуйста, прости, любимая-дорогая. Я никогда больше не буду пить и шляться невесть где. Ты у меня умница. Давай понесу твои баулы, ведь они наверняка, тяжёлые…"

Возможно, Фархад бы и сказал, и сделал что-то в этом роде. Но мы ж тут находились не одни, что в корне меняло ситуацию.

И в конечном итоге, моё поведение, несоответствующее сложившимся у них порядкам, обескуражило мусульманское семейство. Ведь я не скрывала своей агрессии и недовольства, начав уже с калитки красочно демонтировать, что обижена на Фархада и не намерена проявлять к нему уважение.

Жёны Абдуризы отошли в сторонку и, шепчась между собой, с любопытством поглядывали то на меня, то на Фархада. Небось, делились предположениями, как долго смогу испытывать его нервы на прочность, и когда же Фархад даст мне заслуженную оплеуху – через одну минуту или через две. Ставки делали.

Абдуриза, прищурившись, наблюдал за разворачивающимся спектаклем и досадствовал, какая же я непослушная и наглая жена, которая вынуждает мужа носиться с ней как со списаной торбой. Он качал головой и, цокая, бормотал себе под нос, что такое спускать нельзя. В противном случае, я совсем расхожусь, распущусь и перестану быть тенью мужа, а это недопустимо.

Наверное, Абдуриза переживал за Фархада и недоумевал, как же Фархаду не повезло со мной, такой некультурной и своенравной супругой, которая верёвки вьет из супруга, скромного и безобидного пушистика, попивает его кровушку и регулярно выедает ему мозг чайной ложкой.

Но Абдуриза почему-то не стремился говорить громче, уверенней и чётче, чтобы Фархад принял его мнение не как мнение, а как правило для беспрекословного выполнения. Сам про себя бухтел.

Мне же было глубоко плевать на мнение окружающих. Я не из их породы, так что пусть попридержат свои языки. Тем более, после хождения по мукам, то есть, по магазинам, с Сиярой и некоторыми традиционными нюансами, которые неминуемо затребует с меня Фархад, я была вся на нервах.

Аж трясло меня от всего и сразу.

Себе я лучше этим нервозным состоянием не сделала. Но зато повод для сплетен на весь день остальным с успехом обеспечила. Да и Фархад, не став унижать меня прилюдно и ставить на место, чего так ждали они все, добавил этой семейке интересную тему для обсуждения и осуждения его неоспоримо твёрдых личностных качеств.

Вот теперь Абдуриза и его семья точно начнут сомневаться, что я не превратила прежде беспринципного и беспристрастного Палача в подкаблучника.

– Да погоди ж ты, букашка. – бросил мне Фархад.

Его, казалось бы, безобидное обращение без всякого негатива в интонации меня задело куда больше, чем следовало. Лучше бы он этого не говорил.

– Букашка? – я притормозила на мгновение и гневно покосилась на улыбчивого Фархада. – Ах, букашка… Так я ещё и насекомое! Ну всё!

Вспылив, прикрикнула на него и двинулась дальше. Не став дожидаться, когда Фархад поравняется со мной.

– Не. Ты не насекомое. Ты бука. Но ты маленькая бука. А потому ты букашка. – задорно пояснял Фархад, отставая на несколько метров и уступая мне в скорости ходьбы.

Услышав позади себя ещё и смешок в ответ на моё негодование, я ускорила размашистый шаг и почти перешла на бег.

Фархад ещё и стебется с меня! Нашел время для шуток. Как он смеет вообще? Я тут негодую, извожусь по полной программе, понимаешь ли, а ему весело? Чем таким я его рассмешила, позвольте?

Фархад обогнал меня практически у порога и, ухватив за запястье, остановил.

Вернее, попытался остановить. Но я не намеревалась делать так, как он хочет. Резко отпрянув, рванула вперёд и подошла к двери, нервно размахивая руками. Пустыми, так как Фархад успел выдернуть из них пакеты.

– Попой не крути так. Это неприлично. – тихо сделал он замечание и добавил, опять же насмешливо. – Букашка вертлявая.

Я, с трудом впитав в себя ещё и это злорадное пояснение, невозмутимо вошла в коридор. Там покрутилась, мешкая пару секунд, и взялась разуваться.

Фархад заперся следом. Наблюдал за тем, как я, избавившись от новых кроссовок, теперь импульсивно стягивала с себя накидку и остальное, что меня нервировало.

Двумя рывками избавившись от платка, я швырнула его в ни в чём неповинную тумбочку у зеркала и намеревалась пройти на кухню.

Но не тут-то было.

Фархад подтащил меня к себе и упер спиной в дверь. А чтобы я не вынырнула из-под него, так как наша разница в росте позволяла совершить такой манёвр, он приподнял меня и теперь удерживал в руках.

Наши лица оказались на одном уровне.

– А чего это ты со мной не разговариваешь сегодня? – Фархад задрал на мне платье, чтобы не мешало усадить меня на талию и зафиксировать на себе получше.

– А того. – бесстрашно взялась дерзить я, бегая глазами по сторонам. – Хочу и не разговариваю.

Не собиралась смотреть на Фархада. Но за шею его ухватилась, так как Фархад отошёл от двери, и теперь я могла запросто упасть спиной назад.

И ногами обвилась вокруг его талии. Ну так, на всякий случай. А то вдруг дернется резко, и полечу головой вниз.

– Кстати, – внезапный близкий контакт с ним заставил меня немного подобреть. Я продолжала хамить Фархаду, но уже без язвительного возмущения, а с некоторой иронией. – ты забыл добавить своё фирменное "букашка".

– Точно, забыл. Тотчас же исправлю сей недочёт. Букашка. Какая ж ты букашка… – нарочно и с улыбкой дразнил меня Фархад, ласково повторяя это слово по несколько раз. При этом он пристально смотрел на меня и мои губы. Как будто выжидал чего-то. – Букашечка ты моя. Ах, вредина моя. Обижуля. Ох, ты и обижуля, Катька… Фыркаешь, хмуро смотришь на меня, насупленная вечно. Шипишь на меня, чтобы я не подходил к тебе и близко. А я подхожу, и глазки твои в это время блестят. Не скроешь ты этого. И не старайся. Не получается у тебя делать вид, что я тебе неприятен. Откройся мне, наконец.

Я, смутившись, что Фархад раскусил меня и мои чувства к нему, которые, как оказалось, были явными, покраснела и заерзала в его руках.

– Не отпущу. – Фархад приподнял меня за попу и немного приблизил к потолку. Теперь я стала выше него. – Не могу на тебя наглядеться. Любимая моя букашечка.

Я, склонив голову, взглянула Фархаду в глаза и замерла в откровенном смятении. Мой взгляд из озлобленного в одночасье превратился в обескураженный и слегка заторможенный, а губы тронула довольная улыбка.

Так он, это, по-доброму меня обзывает?

Пытается поднять мне настроение? Что это на него нашло?

– Самая любимая. – продолжал Фархад глядеть на меня восхищенно и нашептывать приятные вещи. – Самая красивая. Самая лучшая. Самая мудрая. Самая-самая…

Я еле удержала слёзы, готовые политься с глаз от его трогательных признаний. Фархад вовремя переключил меня на страстный поцелуй со вкусом корицы, которую жевал, чтобы перебить свой перегар.

Фархад непременно бы стал свидетелем того, как громко я умею рыдать, если б ему не пришло в голову закончить нашу ссору таким приятным образом. И, в награду за его изобретательность, вместо потоков неудержимых слёз, Фархаду посчастливилось ощутить, как горячо умею целоваться я, когда мною одновременно движут яркие эмоции безрассудства, гнева, смятения и желания ощущать его тело близко.

Фархад, как и я, знал, что лучший способ завершить словесную перепалку – направить негативную активность в правильное, положительное русло. Это ещё и лучший способ помириться без лишних слов.

Я прям изнемогала, как жаждала его всего охватить. Мне было мало его, и целовать хотела его бесконечно. Почувствовав промежностью, как затвердело его причинное место, мои поцелуи превратились в грубые и дикие. Похотливо рыча, я буквально кусала Фархада губами, а тот вскоре не сдержался и застонал от возбуждения.

 

Я бы проявила себя стервой и отказала бы Фархаду сейчас, в отместку за то, что он не ночевал дома. Но так захотела его, что холодная война между нами неминуемо отодвинулась на второй план.

Война войной, а трах по расписанию. Я уже успела сильно соскучиться по Фархаду и его ласкам. Но так разгулялась, что напрочь позабыла о его ранении. В порыве страсти тискала Фархада, жмякала его плечи, руки, шею, за волосы хватала, и так вышло, что, когда хотела добраться до ширинки его брюк, чтобы её расстегнуть, с силой надавила на перебинтованную область.

Фархад вскрикнул и за малым чуть не выпустил меня из рук.

Удержал. Я не свалилась. Но, когда поставил меня на пол и, задрав на себе толстовку, увидел в отражении зеркала, что на повязке просочилась кровь, Фархад поспешил в ванную комнату.

А я, поглядев на свои руки, расстроилась, что не успела извиниться за свою забывчивость и неаккуратность. Но не стала идти за Фархадом. Вряд ли ему было сейчас до моих извинений. Наверное, один из швов, который наложил ему доктор по приезду сюда, разошёлся из-за моих длинных и непривычно крепких ногтей.

Как же мне обидно, что я всё испортила. Жаркие и экстремальные постельные танцы посреди белого дня, когда дети могут в любой момент зайти в дом и застукать нас с поличным, отменяются.

Глава 9

– Ну что не так? – поинтересовался у меня Фархад, когда закончил свои дела с повязкой. – Что опять случилось с твоим лицом?

Я в тот момент сидела на кухне и угрюмо сверлила глазами стену.

– Лицо, как лицо. – не поворачиваясь к нему, я нервозно отшвырнула рядом лежащую ложку от себя подальше и выпрямила до того сгорбленную спину. – Всё не так.

– Что прям, всё не так? – Фархад, встав напротив меня, уперся ладонями в стол.

– Да. Прям всё не так.

– М-м-м… Ну-ну. Давай. Продолжай в том же духе. Посмотрим, что из этого получится. – он какое-то время постоял так недвижимо. – Пошли разбирать, что ты накупила.

Фархад взял пакеты с коридора и, подождав, когда я все же соизволю встать с места, пошёл впереди.

Строгий досмотр всего нового происходил в спальне. Фархад поставил пакеты на кровать и первым делом скептически осмотрел купленные продукты питания. Он был приятно удивлен, что я не принесла ничего запрещенного.

Кроме любимой плитки шоколада, пачки мармелада и банки сгущёнки.

Уж очень сильно захотелось. Хоть Сияра и предупредила, что не надо было этого брать, я всё равно поступила по-своему.

Отставив сомнительные продукты в сторонку, а мармелад так вообще выбросив за спину, Фархад взялся перебирать одежду. И здесь он был далеко не демократичен.

Вытрусив на стол содержимое всех пакетов, кроме детского, он с пренебрежением подцепил двумя пальцами джинсы, которые были не самые узкие и более-менее соответствующие его надуманному дресскоду. Посмотрел на них придирчиво и поместил обратно в пакет. Туда же полетела и шоколадка вместо со сгущенкой, а потом одна из рубашек, которая без воротника, с небольшим вырезом в области декольте.

– Остальное пойдёт. И ещё вот это меня не устраивает.

Фархад хотел было забраковать яркий цветастый платок, но я мертвой хваткой ухватилась за этот пёстрый кусок материи, который прямо сейчас стал для меня так важен. А затем и остальные неугодные вещи прибрала к себе поближе.

– Нет, Айша. Это слишком броское. Ты замужем, и нечего привлекать к себе внимание.

– Я взяла этот платок специально под красное платье. Оно очень красивое, но без платка не так элегантно смотрится. Я ж не забыла, что тебе нравится красный. Хотя ты не заслужил от меня никаких поблажек, но старалась я для тебя…

Фархад ненадолго отвлекся от перебирания купленного. Почесав затылок, он вздохнул и сжалился.

– Ладно. Оставляй. Раз для меня. Будешь по дому носить. А вот это на мусорку. – затем указал на тот пакет, который я прижимала к себе.

– На мусорку??? – опешила я от столь радикального приговора. – Как это на мусорку? Мне нравится то, что я купила. Я не буду ничего выбрасывать!

– Будешь выступать против, тогда и то, что сейчас на тебе, выбросишь.

– Почему? – недоумевала я и взялась капризничать, как это любила делать Марьяна до того, как Фархад нас забрал. – Вот ты ходишь в трауре вечно и тоску нагоняешь. Всё у тебя чёрное. А я не хочу, чтоб всё чёрное. Я хочу цветочки, бабочки, стразики. Микки Мауса, в конце концов, котиков в блестках…

– Забудь об этом. – прервал меня Фархад, напрочь не желая поступаться своим убеждениям.

– Так почему? Ответь же. – упорно наседала я на его непоколебимость. – Если люблю всякие камушки-блестяшки, то почему должна отказаться от них? Какая тебе разница, сверкает на мне мешок или нет? Я не хожу в лифчике и чулках по городу. Я в мешке, как ты и хочешь. Но что в украшениях такого криминального?

– Украшения хочешь? – переспросил меня Фархад. – Носи. Я не запрещаю тебе носить украшения. Только не те ты будешь носить, которые клянчишь. Ты не клоун, а моя жена. И должна мне соответствовать во всём.

– То есть, я тоже буду ходить в трауре? – не нарочно скривилась я, оценивающе негативно пробежав глазами по его черной толстовке и брюкам.

– Ты не будешь ходить в джинсах. – безэмоционально пояснил Фархад. – И не будешь есть всякую гадость.

– Еще как буду! – продолжала гнуть свою линию и упорствовать. – Ты не имеешь право мне приказывать.

– Я не имею право? Да это ты не имеешь право со мной пререкаться. Я сказал, что ты не будешь носить джинсы и жрать яд, значит, ты не будешь носить джинсы и жрать яд. Никогда. Изволь слушаться меня, Айша. Не переходи все дозволенные границы. Я и так закрываю глаза на многое и позволяю тебе делать почти всё.

– Какие нафиг границы? – я поставила руки на талию. – Что ты мне позволяешь? Да я как в тюрьме здесь сижу! Я хочу шоколад! Я хочу джинсы! А если ты выкинешь это, то я объявлю голодовку! Вот прям с этого момента начну ничего не есть! Это моё последнее слово! – разозлилась на него, причем сильно.

Скрестив руки на груди, я уселась на кровать спиной к нему и сварливо сгорбилась. Так бы и долбанула Фархада чем-нибудь, но ничего тяжёлого под рукой не нашлось.

Кроме сгущёнки. Но мне было жаль банку. Если та погнётся от столкновения со лбом Фархада, я себе этого не прощу.

Если исключить кровавые разборки и распри с поножовщиной, я нашла всего единственный способ выказать свое недовольство – на словах. Но этот способ не подействовал на Фархада должным образом.

– Ты чего так ведёшь себя, Айша? Что с тобой случилось? Почему ты такая бешеная стала? – Фархад взялся отчитывать меня на повышенных тонах. – Самая настоящая тигра, а не женщина! Из-за шоколада и тряпья такой скандал устроила. Твои мнимые проблемы – чепуха по сравнению с тем, что будет с тобой дальше. Надо делать так, чтобы всё было хорошо сейчас, а не усложнять жизнь себе же.

– Пока ты не появился, у меня всё было хорошо, и без всяких осложнений. – я повернулась к нему и тоже повысила голос. – Ты знаешь обо мне многое! Всё знаешь! Даже то, что тебе знать не надо. Я просто уверена, что ты покопался во всей моей подноготной и даже в курсе, что я по юности трахалась за гаражами с Ванькой из параллельного класса!

Судя по его выпученным глазам, Фархад слышал об этом впервые.

Он, немного помолчав, вздохнул и, закрыв лицо рукой, что-то невнятное пробухтел себе под нос.

Пока Фархад перезагружал свой мозг, зависший от моего шокирующего признания, я, встав напротив, вернулась к прежней острой теме. Нечего отвлекаться, когда между нами идёт раздел мира. Надо до конца отстаивать свою точку зрения.

– Неужели тебе всё равно, что я всегда носила джинсы и яркие вещи? Неужели хочешь видеть меня угнетенной и в слезах постоянно?

– Женщина, почему ты несёшь бред? – Фархад вопрошающе развел руками. – Это же полный бред! Что творится в твоих мозгах, не могу никак понять? Почему мне должно быть не всё равно, как ты одевалась раньше? А если бы ты перья носила вместо одежды, ты бы сейчас тоже возмущалась и требовала, чтобы я закрыл глаза на то, как ты соблазняешь других мужиков своим голым видом? Нет. Не будешь ты носить джинсы. Я так сказал. И точка. Баста! Не обсуждается!

Я, надменно кивая, дождалась, когда он выговорится. Не перебивала, но намеревалась продолжать дебаты и совсем не намеревалась утихомиривать свой пыл.

– Так вот. Я не хочу ходить в трауре. С меня хватит того, что я уже похоронила свое достоинство, связавшись с тобой и с этим чёртовым Амир…

Я не договорила, потому что в лицо полетел пакет.

Довыступалась, высказалась. И его терпение лопнуло.

Разобидевшись, что Фархад швырнул в меня пакетом, чтобы пресечь дальнейшие высказывания в негативной окраске, я опустила голову и резко вобрала в себя воздух носом.

Губы дрогнули раз. Потом ещё раз и ещё. Я плотно их сжала, еле держа себя в руках.

Остудился мой пыл в тот же миг. Но чувствовала, что на смену гневу изнутри меня грядет колоссальная истерика, которая вот-вот выльется наружу.

Как хорошо, что это был пакет с детской одеждой, а не тот, где находилась сгущенка…

– Не смей употреблять подобных слов впредь. – строго пригрозив пальцем возле моего лица, произнёс Фархад с устрашающей в голосе градацией. – Не смей упоминать черта. Никогда больше чтобы я этого не слышал. Равно как и мата, и других ругательств из твоих уст не должно исходить. Ни-ко-гда! Я не ругаюсь, потому что жалею твои уши, и от тебя требую того же! – сбавив обороты, когда заметил, что на моих глазах навернулись слёзы, Фархад опустил руку. – Я всё сказал, Айша. Если ослушаешься ещё и в этом, то…

– То что? – шмыгая носом, поинтересовалась я. – Ты разведешься со мной, если я ослушаюсь? – вдруг пришло на ум, что Фархад так ведёт себя неспроста. Он ведь не был таким придирчивым. Пока мы сюда не заехали, я ела все, что хотела. – Поступишь со мной так, как тебя науськивают некоторые, особо одаренные?

Фархад не стал отвечать. Но его молчание оказалось для меня куда больнее, чем любые обидные слова.

Он разозлился на меня и покинул дом. Таков был его ответ. Лучше к этому не подводить. Я слышала, как яростно хлопнула входная дверь.

Я же скатилась на пол и, уткнувшись лицом в красное платье, дала волю своим чувствам.

Да, я отвоевала эти чёртовы джинсы и сгущёнку. Но какой ценой? Сколько всего я выслушала и наговорила со зла…

Что это со мной и впрямь? Почему меня все кругом бесят? Почему хочется пойти и убить кого-нибудь?

Гормоны разбушевались? Похоже на то. Очень на то похоже. Но что-то прям сильно они бушуют.

Циклические агрессии никто не отменял, согласна. И не отменятся они, пока не придёт пора климакса. После рождения Тимура, и овуляцию, и пмс я ощущаю более чем остро. В перерывах между ними бешенство проходит. Но пока оно длится, я превращаюсь в реальную фурию.

Сейчас как будто организм работает с усилением и каким-то надрывом, а стресс и скандалы выжирают из меня все силы. И вообще, мне кажется, что я заболела, но чем-то вялотекущим, без особых признаков. Слабость какая-то меня беспокоит, насморк появился.

А теперь мы с Фархадом ещё и поругались из-за сущей мелочи. Это ж реально пустяк… Дура я. Несдержанная. Неблагодарная.

Недолго подумав, как стоит сделать, чтобы не усложнять наши с ним отношения, а немного улучшить, я решила поступить так, как приказал сделать Фархад. Я всё ещё не одна в этом мире. И должна быть благодарна тому, что вокруг меня остались люди, которые не желают мне зла. И Фархад, как бы я не обижалась на него и не критиковала, здесь стоит в первом ряду.

Единственный, который есть у меня и готов прийти на помощь – это он. Родителей нет, друзей тоже нет. Только он у меня остался. Родной мой. Плечо, поддержка и опора.

Но очень он упертый. И, хоть я всё больше убеждаюсь, что мы с ним с разных планет, мы схожи характерами. Он тоже вредина и бука, как и я. Только не знаю, плюс это или минус.

***

Мысленно всплакнув, но с чувством безоговорочного долга, я исполнила эту трудную миссию – снесла всё, что Фархаду не понравилось, в мусорное ведро. Потом переоделась в рубашку и брюки, обернулась платком, накидку набросила, и вышла во двор.

Фархад, весь хмурый и задумчивый, сидел на лавке вместе с детьми и о чём-то думал, нервно постукивая пальцем по столу. Заметил сразу, что я здесь, и отвёл взгляд. Сделал вид, что меня тут нет.

Абдуриза дожаривал мясо на мангале.

Сияра и Эля расположились за соседним столом в паре метров от Фархада.

Оба стола были накрыты одинаково. Но на одном из них стояло четыре пустых тарелки с приборами, а на другом – три.

Так что, мы не вместе трапезничать будем? Девочки направо, мальчики налево? Странно. Я надеялась, что прибьюсь к Фархаду, уткнусь ему в плечо жалобно, и тогда он перестанет дуться.

 

Но похоже, что так, как хочу, не будет. Никаких близких контактов на людях тут не приветствуют.

Я, опечаленная, помахала детям и подошла к женскому столику. Уселась рядом с беременной Элей, немного потеснив её. Та придвинулась к Сияре, сидевшей с краю, неподалёку от мангала. Ждала, когда поступит приказ от мужа – тащить тазик для последней порции шашлыка.

Эля, осмотрев обновки, сразу взялась хвалить мой внешний вид.

– Айша… Какая красивая рубашка на тебе. Тебе так идёт. Очень идёт. Прям стан такой царственный стал. Как лебёдушка плывешь.

– Спасибо. Мне тоже нравится.

– Вот видно, что сама выбирала. Аж глаза твои засияли. А платок у тебя шикарный… – Эля в восхищении потрогала, из какой он ткани, и пришла в ещё больший восторг. – Лёгкий такой, мягкий. А как успокаивает руки… – она склонилась к моему уху. – Небось, самый дорогой выбрала. И правильно. Надо стараться выглядеть красивой для себя и для мужа. А он, кстати, оценил твои наряды?

– Ну… – ощущая себя крайне нелепо, потому что не знала, что следует ответить Эле, я с дурацкой ухмылкой покачала головой. – В принципе, да. Ему почти всё понравилось. За исключением некоторых вещей, но я от них уже избавилась!

Последнее произнесла громко и отчётливо, чтобы мои слова в неизменном виде долетели до ушей Фархада.

Не отпускала надежду, что мы очень скоро помиримся. Мне было настолько грустно, и я так остро стала нуждаться в том, чтобы меня пожалели и пригрели, что готова была уступить в чём угодно сейчас. А кто обнимет меня, кроме Фархада? Никто.

– Представляешь, Эль, она не мусульманка. – вклинилась в наш разговор Сияра.

Эля удивилась. Я ещё больше смутилась.

Похоже, Фархад никому не говорил о том, что я отличаюсь от них кардинально. Да и Сияра не успела растрезвонить то, что удалось из меня выпытать за сегодня.

– Да. Это так. Но я скоро приму ислам. Вот только немного подучу арабский язык… – выговорила я, а затем повернулась вполоборота, краем глаза изучая того, кто сидел позади.

Надеялась, что сказанного не услышал Фархад. Ведь, в противном случае, он обязательно возьмётся попрекать меня за то, что я опять солгала на тему религии, чего он так не любит. Однажды я уже получила суровое наказание за это и больше не хочу повторять прошлый опыт.

Но тут иного варианта, кроме как солгать, просто не нашлось. Либо меня заклевали бы, либо следовало сказать то, что хотели от меня услышать. Что я и сделала.

Фархад скрестил руки на груди и сосредоточенно пялился мне в спину. Вот прям дырку в ней сверлил.

Он всё слышал.

Прекрасно.

Просто волшебно…

И как мне теперь выкручиваться из той ситуации, в которую сама себя загнала? Кто меня за язык тянул?

– Уверена, что у тебя всё получится, Айша. – подбодрила Эля, заметив, что я моментально поникла и закопалась в собственных думках. Она взяла мою руку в свою и поместила к себе на колено. – Это поначалу кажется, что сложно. А потом выучишь всё, привыкнешь к нашим традициям. И забудешь, что когда-то это было для тебя сложным этапом. Всего несколько месяцев, и у тебя появится новая жизнь.

– Спасибо за то, что придала мне немного уверенности. – я развернулась к Эле и выдавила из себя улыбку, хотя не очень-то хотелось улыбаться в эту минуту. – Мне правда нужна была поддержка сейчас.

"Всего несколько месяцев, и у тебя появится новая жизнь…"

Новая жизнь… Несколько месяцев…

Пока мозговала суть слов Эли, взгляд не мог не упасть на её огромный беременный живот. И тут же со мной случилось дежавю. Сопоставив то, через что проходила дважды, я не на шутку встревожилась, судорожно перебирая в памяти вкусовые пристрастия в первую и вторую беременности, а также их первые признаки, помимо задержки.

– Девочка будет? – настороженно поинтересовалась я, сверяя собственные догадки.

Эля утвердительно кивнула и с умилением погладила себя по животу.

– Марьям назову. Как актрису из любимого сериала. За восемь месяцев не пропустила ни одной серии.

– Ты плотно сидишь. – ухмыльнулась я. – Я всё хотела поглядеть хоть одну серию, но времени не находилось. Кстати, о пристрастиях… хотела спросить кое-что… – я подумала, что Эля сможет меня разубедить. – Тебя на сладкое не тянуло? Там, на шоколадки всякие, сгущёнку?

– Ой, тянуло. Ох, как тянуло… Я спать не могла ночами, всё грезила съесть… – она опять склонилась и прошептала мне в ухо. – мармелад. А этот ж харам. Мармелад запрещен. Вот и мучилась, на стену лезла. Но я спасалась кунжутными печеньем с мёдом. Пробовала?

– Нет. Не видела даже такого печенья. – мне до безумия захотелось его попробовать. Вот прям слюни потекли. Хотя я не особо люблю кунжут. Но сейчас чувствовала, что надо было его съесть. – А мне что-то так хочется шоколада и сгущенки, аж не могу…

– У меня есть кое-где заначка этих чудо-печенек. И шоколадка. Я принесу.

– Да я схожу. Что тебе идти? Вон у тебя живот какой. О-го-го, арбузик… Поспел почти. Скажи только, где искать.

– Ты не найдешь. Я сама. Они надёжно упрятаны. От мужа. А он у меня тот ещё следопыт.

Эля, подмигнув мне, встала из-за стола. Тут и дети подбежали и попросились на руки.

Сияра же недоверчиво поглядела на мой живот, старательно выискивая в складках рубашки ту самую округлость.

– Так ты беременна, что ли? – с громким возмущением поинтересовалась она.

Я в страхе оглянулась назад, уже не надеясь, что этого не услышал Фархад. Но, к счастью, его не было за столом.

Куда-то он успел деться.

И хорошо. Потому что я не знала наверняка, что происходит в моём организме. Надо бы купить тест, чтобы не гадать и не накручивать себя за зря. Что-то я не догадалась это сделать сегодня. Да и когда бы успела, если Сияра ни на шаг от меня не отходила…

– Конечно, нет. Я просто давно не ела сладкого. Сидела на диете, так как после Тимура много набрала в весе. Но вот сейчас мы на отдыхе, а я по своей природе неисправимая сладкоежка. Хочется себя побаловать. А ты разве не любишь сладкое?

Сияра с недоверием прищурилась. Некоторое время она косилась на меня и молчала. До тех пор, пока это не надоело её мужу.

– А кто ж не любит сладкое? Все его любят. А я тем более. Это значит, что я беременный? – высказался Абдуриза и громко рассмеялся от собственных рассуждений. – Сияра, неси посуду. И прекращай вот это вот… Лезть, куда не просят.

Я поддержала веселый бойцовский настрой Абдуризы благодарственной улыбкой, обращённой к нему. Какое счастье, что он заткнул свою вездесущую Сияру.

А у самой на душе закрались нехилые сомнения насчёт истинной причины моих эмоциональных вспышек.

Теперь в моих буднях стабильной неопределенности во всех сферах назрел ещё один риторический вопрос. Где бы тест достать?

Это ведь реально невыполнимая миссия. И самой тайком не сходишь в аптеку, и не попросить никого, чтобы потом об этом не узнали все.

Вот уж дилемма…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru