Цепь рубикона. Круг первый. Книга первая

Вера Хинер
Цепь рубикона. Круг первый. Книга первая

Я не хочу умирать… Только не сейчас…

Еще одна попытка дать команду этому кораблю.

Безнадежно.

Несчастная машина отказывалась подчиняться, хотя была закодирована полностью под ее энергетику, голос. Что вообще происходит?!

Солель окинула маленькое серебристое пространство растерянным взглядом.

Как вышло, что она оказалась здесь и сейчас одна?! Ни одного из двух помощников нет рядом.

Не изволили ее слушать.

Остались там, на промежуточной планете. Неужели они знали? Не может быть… Если новенького помощника Солель еще могла заподозрить, то его старшего коллегу ни в коем случае. Отец так много сделал для него, фактически он был покровителем этого человека.

Еще одна попытка оживить корабль.

Ну… Подчиняйся!

– Взять курс домой немедленно!

– Пожалуйста! Слушайся меня!

Никакого отклика. Если присутствует реакция, происходит соединение энергий, а корабль считывает мысли. Тогда живая поверхность преображается, ее заполняет множество оттенков немыслимых цветов, отражающих команды.

Стены спят. Они живы, но не реагируют.

Алласец! Почему она не послушала его? А ведь он сделал все, чтобы не пустить путешественницу дальше через Врата…

Внезапно серебристые стены окрасились в ярко-зеленый цвет. Это обозначало только одно – корабль выбрал цель движения.

Солель мысленно стала просить его двигаться на любую ближайшую дружественную планету. Тут их множество. Все примут знатную ригванку и окажут посильную помощь.

Корабль тронулся с места, но как-то странно затрясся.

Солель замерла и с ужасом заметила красный оттенок, быстро распространяющийся по стенам…

Опасность!

– Стой! Остановись!

Пунцовый цвет приобретал невыносимые пылающие грани. Неужели? Только не пожар…

В расширенных глазах Солель отразились всполохи огня. Она не шевелилась. Казалось, что реальность погибает очень медленно и уносит ее с собой в неизвестность.

– Нет, не хочу уходить из этого мира! Я еще ничего не сделала, папа ждет дома. Я не хочу забыть мой мир! Я люблю его…

Острые, как лезвие, раскаленные осколки корабля разлетелись в звездную бесконечность, не оставив ничего от человека, еще несколько мгновений назад управлявшего своей жизнью.

– Через несколько оборотов мы примем решение, кто отправится на обучение.

Старейшина деревни окинул серьезным взглядом всех молодых жителей поселения.

– Уверена, что это буду я.

Смуглая темноволосая девушка, тонкая, как статуэтка, самоуверенно смотрела на всех.

– Не сильно зазнавайся! – улыбнулся лохматый паренек, стоящий рядом с ней.

Старейшина сурово посмотрел в их сторону и покачал головой.

– Никогда не утверждай будущее словами, иначе оно оттолкнет их, – произнес мудрец.

Несмотря на важность момента, девушка улыбнулась.

– Извините, если я была слишком резкой. Но ваша Заурэ ведь самая способная, правда?

– Раньше объявления итогов я ничего не буду утверждать. И не зовите Морока… А сейчас вы можете быть свободны.

Молодые люди почтительно поклонились и разошлись, сбиваясь в небольшие группы.

– Заурэ, ты всегда ходишь в лес одна, можно мне завтра с тобой? – робко предложил Гаку.

Загорелая девушка в простом бежевом платье, сшитом из грубой ткани, засмеялась, подумав про себя, что наконец-то он решился.

– Вот это да! Что я слышу? Неужели Гаку приглашает на свидание?

Парень покраснел и улыбнулся.

– Ты меня давно знаешь, мои чувства открыты, как лучи светила. Наверное, и сама понимаешь, как я к тебе отношусь.

Он вскинул лицо.

– Заурэ, я хочу, чтобы мы соединили наши жизни.

Девушка оценивающе и озабоченно посмотрела на паренька. Немного помолчав, она медленно произнесла:

– Увы, не могу ответить тебе сейчас согласием, но и не отказываю. Не надо мрачнеть, ты мне нравишься, но совместная жизнь, это другое. Знаешь, что есть семья? Понимаешь, Гаку, это работа. А мы с тобой общались только о том, сколько ты рыбы поймал, да чего хочешь.

Смуглый паренек с голубыми глазами упрямо посмотрел на девушку.

– Меня к тебе тянет, Заурэ…

Она подошла поближе и стала спокойно объяснять, разговаривая, как с ребенком:

– Это всего лишь физическое влечение, но не закончится ли оно быстро, если мы будем вместе? Помнишь Ларун? Они быстро соединили судьбы, но жить вдвоем не смогли. Все было ошибкой. Они разъехались и теперь навсегда одиноки. Я не понимаю странность обычая, почему не может быть второй попытки, но это так. Я боюсь ошибиться, пойми меня.

Гаку сосредоточенно растаптывал мелкие синие цветы.

– Я согласен. Давай просто разговаривать обо всем, болтать и смеяться каждый день. И пойдем за лесными травами. Я по-прежнему тебя приглашаю.

Заурэ улыбнулась и кивнула. Гаку не решался поднять на нее взгляд.

– Несправедливо, что крестьянам разрешается всего один раз прикоснуться к Источнику. Знатные господа более вольны распоряжаться своей судьбой.

– Да, все понятно… Что тут сложного? Они не хотят, чтобы мы размножались, ведь для сильного ребенка нужно соединение родителей с Источником. Если его не будет, то пиши пропало.

– Но люди иногда решаются и заводят детей без него.

Гаку скептически усмехнулся:

– Ага, заводят! Сколько удачных попыток ты помнишь? Все такие дети померли рано или поздно. Сама что-ли не понимаешь?

Заурэ задумалась.

Действительно, все подобные случаи заканчивались трагически. Было ли это простым совпадением или за ними действительно стоял закон Источника? Ведь только он мог слить энергии двух любящих друг друга людей и сформировать обновленные личные печати. У знатных представителей Конгломерата печати были яркие и насыщенные, не то, что у них, бедняков. Пусть бледные, но это знаки свободных людей, а не печати рабства.

Заурэ родилась на Вальдорне, в семье деревенских жителей, которые промышляли рыбной ловлей, работали от заката до рассвета и не смели даже мечтать об иной жизни. Вальдорн был срединной планетой Конгломерата и считался относительно свободным и мирным местом.

На завтрак, обед и ужин в их семье была рыба и овощи. Рыба в любом виде – соленая, сушеная, жареная, иной еды просто не было. Убивать животных не любили. Да и не водились они в этих местах, разве только птицы. Роскошные крылатые создания поражали воображение немыслимыми цветами и ярким оперением. Иногда старожилы рассказывали легенды о единорогах, которые раньше обитали в таинственных лесах. Но, наверное, эти чудесные существа испугались здешней нищеты и просто ушли в другие земли, более богатые.

Все жители их деревни были смуглые и темноволосые, с изящными чертами лица, в которых не было ни малейшей грубости. В глуши Вальдорна существовал тихий, сказочный мир, дышавший легендами, повседневной работой и традициями. Эти правила были незыблемыми и люди строго их придерживались. Нарушителей практически не было.

Семья Заурэ жила в глиняном домике на берегу реки. Справа и слева стояло множество таких же зданий. Наверное, сверху они выглядели игрушечными постройками, потому что каждая семья старалась придать неповторимость своему жилицу. Для этого шли в ход краски из растений, произраставших вокруг в огромном количестве. Стены домов пестрели розовым, синим, лимонным цветом или ярко-изумрудным оттенком бутона кана.

Но ни один житель не забывал, что он находится под неусыпным контролем управления Конгломерата. При возникновении малейшей аномалии в пространстве планеты, появлялись корабли Хранителей Правопорядка с Мараны. А дальше события уже развивались в зависимости от ситуации.

Нарушителей могли схватить и уничтожить на месте, а могли и забрать с собой. Об исчезнувших людях никто и никогда больше не слышал. Но рыбаки даже радовались такому надзору. Благодаря ему у них появилась уверенность в завтрашнем дне, в том, что на маленькую зеленую планету не придут неведомые захватчики.

Заурэ любила ходить в лес и слушать музыку зеленой чащи, вдыхать ароматы диких цветов. А когда наступал вечер, она возвращалась к себе, в маленький родительский дом. Девушка любила сидеть у порога и смотреть на красно-фиолетовые блики заката. Тогда ей и составлял кампанию соседский паренек, сын рыбака, Гаку. Заурэ давно замечала на себе его влюбленные взгляды, но старалась не реагировать на них, чтобы не торопить события. В деревне не было принято рано связывать личную судьбу с кем-то. Да и помимо фантазий соседского паренька у нее существовали свои мечты.

И какие это были грезы! Сладкие и пьянящие мысли об успехе, невиданных землях и спрятанных там сокровищах. Центр управления Конгломератом находился на Маране, и эта связующая планета манила ее, как источник счастья. Где же находиться всему самому изысканному, как не в столице? И она должна попасть туда, чтобы исполнить все свои мечты. А самый первый шажок по лестнице к этому – направление на учебу. И никакие ухаживания не смогут ее остановить или заставить проявить слабость. На кону будущее, мечты и возможность вырваться из маленького мира, в котором она привыкла жить.

– Мы ведь еще нигде с тобой не были, Гаку… А ты уже предлагаешь мне пожениться.

– И не будем никогда. Много ты видела, чтобы наши деревенские летали? Только по большой необходимости. Но если я пройду обучение, то смогу обеспечить тебе достойную жизнь.

Заурэ выглядела задумчиво. Гаку подошел к ней и взял за руку.

– Послушай, если все будет хорошо, я обещаю тебе, что мы посетим Тамаюн. Не думаю, что на Шимарре тебе понравится, они там чересчур суровы к женщинам. Но Тамаюн – сказочный мир, там очень красиво.

Гаку увлекся и разговаривал сам с собой, давая обещания призрачному объекту любви.

– У нас будет большой дом. Не такой глиняный, как у наших родителей, я хочу построить настоящий, крепкий. Какого цвета крышу ты предпочитаешь? Я – красную. Ты будешь заниматься детьми, а я, возможно, стану следующим старостой. Тогда наша семья сможет прожить все отпущенные мгновения вечности в почете. Разве не об этом можно мечтать?

 

Синие глаза Гаку увлеченно блестели, темная прядь упала ему на лоб. Заурэ посмотрела на него, отметив, что по местным меркам Гаку замечательная партия для любой жительницы поселения. Только она не подходит ему, слишком сильная и уверенная и хочет все сделать сама. Возможно, тогда она найдет его, Гаку, и покажет ему новый мир, о котором парень не смел даже мечтать.

Силур, как вихрь, несся по крошечному, залитому светом голубой звезды дворику. Среди огромных полупрозрачных зданий это место казалось особенно милым и немного заброшенным. Его лицо сияло от счастья, а светлые волосы развевались от быстрого бега. Возникло ощущение, что вихрь теплой солнечной энергии заполнил собой пространство.

– Маян! Маян! – закричал он. – Иди сюда!

Темноволосый юноша, который, не торопясь, шел с научными материалами, заинтересованно обернулся и посмотрел на него.

– Маян! Я поступил! Представляешь?

Силур подбежал и обнял своего знакомого. Маян спокойно принимал восторги, не показывая ни одной эмоции.

– Ты поступил на подготовку к изучению пространства? – приподнял брови он.

– Да! Я сам себе не верю! Никогда не был так счастлив!

Силур сел на мгновенно появившуюся из ниоткуда скамью и похлопал рукой рядом, приглашая друга присоединиться.

– Я с учебы, мать ждет дома, сам знаешь…

– Да посиди ты со мной несколько мгновений! Она все равно не увидит, занята своими делами. Ты пока не давал сигнала приближения, насколько я заметил?

Шел 870004 год от Изменения пространства Великого Алласа.

Цивилизация не успела подняться до высшего мира, Аллас находился на восходящем пути развития. В его памяти и огромных энергетических библиотеках была запечатлена история становления народа. Путь от многочисленных поражений до трудного Восхождения был хорошо знаком детям. С того времени прошло уже много оборотов, и сейчас жители представляли собой изменяющуюся форму. Для всех других обитателей Конгломерата они считались высшими, примером в достижениях и разуме. Да только сами алласцы осознавали, что для поднятия на высшую ступень им предстоит еще долгий путь развития. Многие из них не могли до конца избавиться от чувств, которые ими владели. А без этого невозможно дойти до высшей ступени просветления.

Каждый алласец мечтал когда-нибудь подняться до уровня паланэ, никто не представлял, насколько всеобъемлющим может быть этот народ. Паланэ казались высшими и настоящими посланниками. Но, каждый из алласцев догадывался, что на самом деле, могут быть и те, кто выше. Пределов развития не существовало. Другим народом, представляющим огромный интерес для алласцев, были ярги. Они находили их следы везде, практически на каждой планете и секторе видели Точки, которые оставила эта цивилизация. В какой-то момент ярги исчезли, но куда и по какой причине, никто не знал. Поэтому одним из пунктов в исследованиях было обнаружение следов неизвестной цивилизации.

Находясь в мирах простых жителей Конгломерата, алласцы могли изменять свой облик, в зависимости от личных пожеланий. У каждого из них был свой, близкий образ, в котором они родились, в нем слилась энергия их родителей. Этот образ был их родным ликом. Истинный облик и имя жителя Великого Алласа не терялись никогда, ибо алласцы не входили в круг воплощений, а всегда продолжали рождаться в своём Великом мире, продолжая идти по одному пути.

Маян инстинктивно посмотрел на окна хрустального голубого здания. Маленькие узкие окошки, переливающиеся всеми цветами радуги. Чаще всего попадались белые и зеленые оттенки, иногда встречались грубые темно-синие тона. Какое облегчение, что мать не видит. Последнее время она стала слишком суровой и следит практически за любым шагом, не допуская отклонения сына от великой миссии. Тоже мне, лестница успеха… Обычная охрана пространства в одном из секторов подконтрольной вселенной. Повезло Силуру с родителями, они доверяют ему и прислушиваются. Маян усмехнулся своим перспективам, забыв на время, что находится во дворе собственного дома.

– Опять ты где-то летаешь?

– Извини, о своем задумался.

– Ну, так вот, я поступил. Мама еще не знает, приду и расскажу.

– Поздравляю, – грустно улыбнулся Маян.

Силур не мог успокоиться и фонтанировал счастьем, не обращая внимания на смущение собеседника.

– Я так рад, так счастлив! Ты знаешь, это казалось мне какой-то невероятной мечтой, сказкой, которая никогда не сбудется. Изучать другие миры, пространства, новые формы жизни! Но сначала мы потренируемся на ближайших планетах и системах, понимаешь, это как своеобразная практика…

Силур щебетал, жмурясь от ярких лучей звезды, светивших прямо в глаза. Он сладко потянулся и улыбнулся своим мечтам. Маян сидел рядом, его спина была напряжена, он терпеливо слушал, пропуская радостные слова мимо себя. Это всего лишь болтовня, разговоры, может быть у него еще ничего не получится… На несколько секунд Маяну стало стыдно. Нет, он не должен желать такого, нельзя завидовать своему другу.

Но его счастье так откровенно, так безусловно, что он теряет контроль над собой. Очень стыдно признаваться в зависти… Маян вздохнул и искоса посмотрела на проходящих мимо соседей из той же команды хранителей Врат, к которой будет принадлежать он сам.

– Отдыхаете? – заговорил один из их.

– Дядя Ларис, я поступил на изучение пространства! – тут же поделился Силур.

Сосед взмахнул руками.

– Какой ты молодец! Я всегда знал, что ты особенно талантлив и это должны непременно заметить. Так и случилось.

«Ха, гений… Мама и папа нарисовали ровный путь", – горько подумал Маян и поднял с полированной мерцающей поверхности сумку, тихо направившись домой.

–Ты уже уходишь? – разочарованно крикнул ему вслед Силур.

– Извини, меня ждут…

Маян старался не смотреть другу в глаза. Только бы он не догадался о том, что он сейчас чувствует. Это плохо, неправильно, но он ничего не может с собой поделать. Лучше просто поскорее исчезнуть и не позорить себя. Любой может считать его потемневшую энергетику и после этого высказать с порицанием правила Великого Алласа. Нет, этого он уже не вынесет.

Маян зашел в дом и почти мгновенно оказался на последнем этаже. Ларис живет на четвертом, а он с матерью на третьем. Но идти домой сразу Маян не мог. Нужно вздохнуть спокойно и выбрать линию поведения. При этом надо держаться и не показывать, как ему больно. Маян прислонилась к стене. Знакомый родной запах дома. Вся его жизнь прошла здесь. Никогда он не выезжал в отдаленные галактики с родителями, как делали это другие дети. Всегда только здесь, поэтому предстоящая миссия по охране Врат выглядела закономерным итогом судьбы и размеренного детства.

Он сам не заметил, как слезы потекли из светлых глаз по щекам. Маян быстро их смахнул ладонью и поправил спутавшиеся темные волосы. После слез его глаза казались пронзительно синими. Скоро волосы предстоит убрать навсегда и нанести на голову охранный рисунок для нового, более плотного тела. У каждого Хранителя Врат он свой и направлен на защиту от вредного воздействия энергий. И все. Свободная жизнь будет навсегда окончена. Все будет подчинено испокон веков заведенному распорядку, в котором нет места новым устремлениям.

Все в порядке. Нужно возвращаться домой.

Хлопок. Нет, опять не удалось поймать.

Отвратительное маленькое насекомое назойливо кружило перед лицом девушки. Наконец ей удалось накрыть его тонким шарфом. Существо, попавшее в западню, жужжало и тыкалось в мягкую поверхность нежной ткани. Девушка быстро схватила длинную иглу для нанизывания камней и проткнула маленькое тельце.

Все. Она избавлена от этой мерзости.

Элоиза смахнула ткань и сбросила бившееся в агонии насекомое на пол, придавив его изящной ножкой. Отвратительно. И она вынуждена сама заниматься подобными вещами, непонятно, чем увлечены служанки во дворце… Скорее всего опять поглощены болтовней о прибывших гостях.

Девушка не получила никакого образования, что не считалось предосудительным. Однако сама Элоиза научилась элементарным навыкам чтения и счета, поэтому развивалась самостоятельно, читая книги и слушая рассказы слуг и знакомых родственников. Мир представлялся ей большим, необъятным, полным тайн и чудес. И, где-то там, жил ее будущий муж. Элоиза чувствовала, что стоит ей его увидеть и она сразу поймет, что это он, с первого взгляда полюбит такого человека. И они всегда будут вместе, она не сомневалась. Самое страшное было не найти Его, потеряться, ответить на навязанные близкими правильные отношения. Элоиза не задумывалась над тем, а что будет дальше?

Элоизе не доводилось влюбляться, но недостатка в мужском внимании она не испытывала. У девушки была неординарная для Вальдорна внешность – пепельно-русые волосы и светло-серые глаза, в которых легко терялись знатные вельможи. Но за Элоизой закрепилась слава странной и холодной особы, потому что никто не мог до конца заглянуть в ее мысли и почувствовать затаенные желания.

Больше всего она ожидала приглашения на съезд семей Основателей Конгломерата, который проходил ежегодно на Маране. Это был долгожданный праздник, во время которого знатные семьи обсуждали насущные проблемы, перспективы развития Конгломерата. А их дети могли пообщаться, и, возможно, составить себе пару в будущем. Элоиза была одной из самых перспективных невест, так как не была привязана к наследованию земли и могла спокойно переехать к будущему супругу.

Подготовка к мероприятию начиналась задолго. Все девушки, которые будут присутствовать на событии, приглашались на Марану заблаговременно. Для такого случая открывались прямые порталы, которые связывали Вальдорн, Шимарру и Тамаюн с Мараной.

Элоиза поехала с огромным удовольствием, рассматривая съезд, как шанс на предстоящую встречу. В большом белом здании девушкам были выделены отдельные покои, с уютной и милой обстановкой. Каждое утро они встречались в общем зале и тренировали изысканные навыки танца, этикета и общения. Вечером все расходились по тихим одиноким комнатам. Не было задушевных бесед и откровений, каждая претендентка была только за себя.

И любая девушка понимала, что случайно оброненное ей в порыве откровенности слово, может быть использовано против нее в будущем. Об этом предупреждали матери заранее.

Поэтому долгими вечерами одинокие девушки сидели у своих окон и мечтательно смотрели на сверкающую огнями Марану. Каждая из них была уверена, что она самая красивая, самая знатная, самая общительная. На ум не претендовал обычно никто, это было приложением ко всем достоинствам. И, несомненно, каждая из них считала себя самой умной.

Наряды привозить с собой было нельзя. Несмотря на знатность, образ жизни семей с разных частей Конгломерата очень отличался, как и понятия о моде. Поэтому, чтобы на время праздника девушки выглядели подобающим образом, к ним приглашали маранских модельеров. Заранее привозили образцы материи, из которой претендентки могли выбрать что-либо на свой вкус. Особо не разбежишься, конечно, но таковы были приличия.

Элоиза остановила выбор на нежной серой материи, в тон ее стальным глазам.

– Прекрасная ткань, госпожа! – похвалил ее щеголеватый модельер.

Его вычурный костюм, украшенный малиновыми посеребренными перьями, мог вызвать фурор в любой части Конгломерата.

Одна из стоявших рядом девушек хмыкнула:

– Цвет бездарный и скучный, она просто отойдет на второй план. Наоборот, нужно что-нибудь поярче, чтобы выделяться. Мероприятие очень важное!

Модельер хитро прищурил глаза.

– Госпожа, не всегда только яркий цвет привлекает внимание. Обычно, хорошо подходящий к чертам вашей внешности оттенок справляется с этим ничуть не хуже.

– Ладно, я все поняла, вы тоже любитель серого. Но мне сделайте красное платье с золотыми цветами…

Элоиза не сказала ни слова нахалке, сразу записав ее в низшую категорию претенденток. Ни одна истинная аристократка не будет выделяться. Она искоса бросила на нее взгляд и с удовлетворением отметила, что в стройности и изяществе она ей явно уступает.

Правила приличия были жесткими, и они очень нравились Элоизе. Она с детства была воспитана в строгости, и нанятая специально для ее обучения няня имела важные указания. В случае нарушения правил аристократии она могла бить девочку по рукам острой тонкой плетью. Элоизе редко доставалось от нее, гораздо меньше, чем другим знакомым девочкам из благородных семей.

Но она навсегда усвоила, что в любой момент за ней могут следить чужие глаза, готовые нанести удар и не считающиеся с ее мнением. Боль? Ха! Она привыкла в боли и не обращала на нее внимания. Самое главное научить себя сдерживать порывы души.

А вот с этим и были проблемы. В среде аристократии считалось отвратительным и грубым, если девушка показывала слишком ярко свои желания. Нужно было действовать только полунамеками. Окружающие догадаются сами. Они должны понять. А если нет? Тогда проглоти свое желание и живи дальше, в мире есть много чего интересного.

 

Сначала девочке казалось, что она заперта в тесной клетке чужого мнения, незаслуженных ограничений. Но постепенно она научилась выстраивать свою линию поведения, двойственную и наполненную скрытыми мотивами. Основной мыслью Элоизы в те годы было "научиться делать желаемое, чтобы никто не догадался об этом".

Девочка преуспела. Поэтому, когда ее отдали на краткосрочное обучение манерам в специальную школу для аристократок на Маране, она стала одной из лучших учениц.

– Все должны брать пример с Элоизы! Несравненные манеры и отточенный аристократизм, – воспитательница заходилась от восторга.

Девочка наполнялась гордостью и видела, как недовольно поджимаются губы у других учениц, как они стараются изо всех сил скрыть свою зависть.

– Только такие девушки, как Элоиза, получат самых лучших мужей и их жизнь будет устроена. Никто не захочет брать в жены дурно воспитанную особу.

Погрузившись в воспоминания, она снова вернулась в реальность, неприязненно наблюдая за другими посетительницами будущего съезда. Ни одну из них Элоиза не могла считать конкуренткой себе. В том или ином смысле они казались жалкими и ничтожными по сравнению с ней. Их манеры… Кто же учил их манерам? Они спокойно махали руками направо и налево, шумно разговаривали. А Элоиза добивалась нужной тональности голоса, которая могла подчеркнуть ее достоинство и воспитание. Нет, несомненно, она должна пойти очень далеко…

– Прочь с дороги!

Удары плетей рассыпались направо и налево. Зохарийцы-прислужники размахивали руками без устали, отпугивая случайных прохожих.

– Сразу видно, знать ползет в своем палантине, – прошептал Дан.

– Тише ты, – остановила его попутчица.

Дан, уставший после долгой дороги и тяжелой работы, наблюдал.

Огромный грузный палантин, прикрытый полупрозрачной тканью и украшенный драгоценными вставками, полз по пыльной тропе. В нем находилась гименейка из аристократической семьи, морщившая носик от невыносимого присутствия диких, по ее мнению, зохарийцев. Как вообще допустили Силы такое соседство на их планете? Почему они, основные жители Гименеи, должны терпеть грязных полудикарей рядом с собой?

Внезапно один из прятавшихся вдоль дороги зохарийцев вырвался вперед. Его не останавливали ни удары плетей, ни жуткая боль и мгновенно содранная на лице кожа.

– Госпожа! Пощадите! Помогите найти моего сына!

Дан с попутчицей в ужасе смотрели на ненормального, осмелившегося задавать вопросы и демонстрировать непокорность.

Гименейка дала знак остановить палантин. Носильщики притормозили и опустили его на землю. Девушка медленно отодвинула занавес, слегка выглянув оттуда. Нежно-золотистая кожа и медовые волосы озарились лучами светила.

– Что здесь происходит? – подала голос девушка, брезгливо глядя на бунтаря.

Он молниеносно воспользовался случаем и бросился ей в ноги, пряча копыта назад, чтобы не оскорбить своим видом знатную аристократку.

– Госпожа, у меня есть единственный сын, но он пропал…

– И? Что могу сделать я?

– Мальчик уехал в столицу по приказу вашего отца, чтобы сопроводить повозки с зерном.

Девушка фыркнула.

– Эка невидаль, пропал еще один зохариец. Скорее всего он уже мертв.

Глаза мужчины медленно расширялись от ужаса. У представителей этого народа они и так были огромными и темными. Но сейчас две затягивающие в ужас бездны сверкали на измученном, покрытом шерстью лице. Он молчал, но эта тишина была больше похожа на крик.

– Ты что, не в курсе, что каждая ваша жизнь принадлежит нам, все вы созданы как вспомогательный материал для нас. Но мы уже не нуждаемся в вонючих животных. Поэтому планета постепенно зачищается.

– Мой сын… Он не животное.

Девушка помрачнела и нахмурилась. Он посмел ей возразить, это пререкание?

– Что это такое? Что здесь делает такое ничтожество? Убрать его немедленно!

Ее красивое лицо обезобразилось от омерзения и ненависти. Зохарийцы-прислужники, продавшие совесть за жизнь, схватились за плети и начали изо всех сил стегать бедного отца. Их нисколько не смущало, что перед ними их соплеменник, такой же, как они.

– Я не могу на это смотреть, – вырвалось у Дана.

Спутница схватила его за руку.

– Молчи! Если тебя услышат, то мы не вернемся назад!

– Мне уже все равно, я не могу больше смотреть на издевательства над нами! Разве такая жизнь мне нужна? Я хочу хотя бы защитить человека… Просто попытаться это сделать.

Дан оттолкнул спутницу и вырвался вперед. Несколькими взмахами сильных рук он отшвырнул обалдевших прислужников и подбежал к окровавленному соплеменнику.

– Убегай!

Зохариец смотрел на него непонимающим взглядом. Остекленевшие глаза. Почему он не исчезает? Ему все равно?!

– Поймать немедленно эту тварь!

Дан обернулся. Аристократка подалась вперед. Ее ноздри хищно вдыхали воздух.

Быстро оценив положение, Дан понял, что происходит что-то странное и его поступок никто не понял. Зохариец понуро сидит на земле, прикрывая окровавленные раны и отводит взгляд.

Предатели – прислужники направились к нему. Бежать. Иного выхода не оставалось.

Аристократка не сводила с него глаз, в которых кипело бешенство и досада.

– Я хочу сама его запытать…

Никто не содрогнулся от ее слов, все привыкли, что это считается нормальным. Зохариец вырвался сам, он обречен. Гименейка хищно наблюдала за происходящим.

Не оборачиваясь и не вспоминая о спутнице, Дан побежал куда глядят глаза. В случае экстремальных обстоятельств он мог развивать огромную скорость. Всего несколько запросов планете о помощи, и она давала ему свою поддержку.

Каждый зохариец был подключен к внутренней силе планеты, ее скрытому энергетическому вихрю. Гименейцы не могли им пользоваться, это была их родная энергия, зохарийская. Но, к сожалению, сейчас все возможности внутреннего вихря ограничивались только быстрым бегом. Зохарийцы поговаривали, что с ним что-то специально сделали, чтобы их народ лишился своей естественной мощи.

За короткое время Дан оторвался от преследователей и побежал в сторону своего дома. Слегка зеленоватый воздух был заполнен роем маленьких бабочек. Тысячи бледно-зеленых крыльев порхали в лучах яркого светила. Сильная жара обогащала воздух невероятными ароматами. Вся поверхность земли около бедного поселения словно светилась. От мха исходил слабый туман и умопомрачающие запахи земли и цветов. В деревне зохарийцев протекала монотонная работа. Все жители, от мала до велика перебирали небольшие коричневые зёрнышки. Случайно попадавшиеся неочищенные экземпляры они зорко выискивали и тут же очищали.

Дан подошел и осмотрел свою часть работы, отряхнул руки и собрался уходить. Взглянув на поникших соплеменников, его сердце наполнилось жалостью. Малыши, совсем недавно научившиеся передвигаться, уже помогали матерям. А как иначе… От количества обработанного зерна зависело, сколько их соплеменников попадет в рабство.

Одно название – рабство. По сути, они все были рабами от рождения и лишь вопрос времени, когда до них дойдет очередь на смерть. Но, даже несмотря на это, все они держались из последних сил за эту призрачную возможность не попасть в открытое пленение. Пусть не сейчас, пусть потом, попозже. Только бы протянуть еще какое-то время за жалкой работой. С самых ранних лет они на Гименее привыкли к исчезающим соплеменникам и старались не думать о том, что с ними будет дальше. Слишком больно, слишком страшно представить судьбу человека, который еще вчера был рядом, такой любимый и родной, а сегодня его нет. Судьба его неизвестна.

Исчезновения зохарийцев происходили ежедневно, к ним привыкли, но не могли с ними смириться, хотя каждый знал, почему это происходит. Удивительно, что тот мужчина решился на такой отчаянный шаг. Но на этом его храбрость и закончилась, превратившись в ступор. Что с ним теперь будет? В любом случае, он попытался помочь. Жаль, что ничего не получилось, но он подвергнул опасности самого себя. Говорят, что у гименейцев есть особые соглядатаи, обладающие повышенным чутьем…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru