Илотан. Сибирь

Валерий Владимирович Лохов
Илотан. Сибирь

– Пройдусь вниз по реке до шиверы, половлю хариуса на уху, – подумал Илотан. – Там всегда удачная рыбалка.

Прихватив снасти, не спеша направился к знакомому еще с детства месту, примерно в трех сотнях метров. Здесь, как раз протока Торгэн вливалась в реку. За многие века своего существования, она натащила в устье много камней и прочих отходов природы, которые сделали Булэн более мелкой, но с более быстрым течением реки. Эти места очень любила рыба и было ее там множество. Знали эту особенность и Илотан с Байиром. Вот туда-то и направился Илотан, беспечно поглядывая на красоты рождающегося дня. Уже подходя к знакомому месту, взгляд Илотана упал на реку, и он почти мгновенно припал к земле. По мелководью, с противоположного берега, двигался отряд конников. Притаившись за стволом большой сосны. Он решил немного понаблюдать за ними. Первый подошел совсем близко к берегу и его можно было хорошо разглядеть. Рослый воин восседал на маленькой лошади. Вооружен луком и саблей. К седлу приторочен чувал и небольшое копье. Не останавливаясь, воин поехал дальше, за ним потянулись остальные. Все они были вооружены, а лошади изрядно навьючены. Илотан метнулся в сторону своей стоянки, позабыв об осторожности. Он мчался меж деревьев, надеясь, что никто из отряда пришельцев его не заметил, но вскоре за собой услыхал топот копыт. Догадавшись о погоне, он ускорил бег и оказался около Байира, который еще безмятежно спал.

Решение пришло мгновенно. Подхватив сайдак (футляр.авт) он спрятался за ближайшее дерево и стал ожидать гнавшихся за ним людей. Руки автоматически достали джебе (стрелу.авт.).

На небольшую поляну, где расположились рыбаки, выехало двое конников. Увидев догорающий костер и спящего около него молодого человека, они спешились. В руках одного сверкнула кривая сабля.

"Могут убить Байира, – подумал Илотан и решился. – Буду защищать".

Мгновение и джебе в тетиве. Стрелять научен с детства. Верхом на лошади и почти не целясь, интуитивно улавливая мгновение отпускания пальцев, крепко сжимавших смертоносное жало.

Легкий посвист и вторая джебе уже в пальцах, вставляющих ее в тетиву. Стрела угодила в шею одного из преследователей. Сабля выпала из рук, и он свалился на землю. Пока второй с ужасом смотрел на происходящее, другая стрела пронзила и его.

Илотан метнулся к всё ещё спящему Байиру и разбудил его:

– Вставай, засоня. Срочно уезжаем. Что предлагаешь? – также на ходу спрашивает Илотан. – Они же хотят напасть на чей-то улус. Надо успеть предупредить.

– Ладно, – согласился Байир. – Давай тогда быстрее в свой улус.

Рискуя ударится о дерево или увязнуть в болоте, они, как можно скоро, двинулись в сторону своего дома. Вскоре донесся лай собаки, и ребята оказались у юрты, которая стояла с другой стороны речки Илотки, чуть поодаль от основного массива жилищ.

– Давай к Голсану, ему все расскажем, – предложил Илотан. – Он что-нибудь придумает.

– Больше не к кому, – согласился Байир, – едем прямо в кузницу.

И вот они у Дархана, который оказался на своем месте. Привязав лошадей за серьгу, они буквально вбежали во внутрь. Увидев взволнованных ребят, Харадархан отложил молот в сторону и спросил:

– Что случилось?!

– Уважаемый Голсан. На реке Булэн вы видели чужих. Они едут сюда.

Голсан на время задумался, было о чём. Это были явно не свои. Зачем было гоняться за хубунами (мальчишками.авт.).

– Это кеты или моймоны, – говорит Голсан. – Если моймоны, то дело худо.

Ребята внимательно слушают шамана. Ведь он же ко всему и старейшина улуса, барга к нему прислушиваются все, даже старые жители.

Сбросив рабочий зипун, Голсан надевает рубаху. Он понял, что в ближайшее время предстоит другая работа. Над улусом нависла смертельная опасность. Да и над соседними угроза не меньше. Особенно попадает под первый удар этих деренги (разбойники.авт.) улус Баторовск, находящийся у истока реки Киряти и до которого самая близкая дорога от реки Буиэн. А дальше, если идти вниз по реке, можно разорить многие улусы. Голсану стало не по себе при мысли о том, что пришельцы могут натворить в этих местах. Эти, страшнее монголов, не щадят ни женщин, ни детей и грабят все то, что попадет под руку.

– Байир, скачи в Маидогай. Пускай мужчины соберутся и приедут к нам. А дети и женщины срочно прячутся у Доржея. Там болота, только он знает тропы, – обратился к Байиру.

Немедля ни секунды, тот вскочил на коня и понесся выполнять указание Голсана.

– А ты, – кузнец направил черный закурузный палец в сторону Илотана, – давай скачи в Верхнюю Киреть к нойону Гэгену. Пусть он собирает своих людей. Половину из них приведи сюда. И еще скажи Гэгену, чтобы сразу отправил остальных людей в харагу (охранная застава.авт.).

– Будет сделано, уважаемый.

И ребята поскакали на своих выносливых и быстрых лошадях выполнять распоряжение старейшины.

Голсан хорошо осознавал, что времени у них очень мало. Требовалось и самому поторопиться. Быстро переодевшись и вооружившись, он направился в юрты односельчан, сзывая их на охрану улуса. Воя и причитая, женщины с детьми уходили в чащобу, подальше от своих родных юрт.

Перебравшись по шаткому мостику через холодную прозрачную реку Киреть, Байир быстро добрался до Мондогая, юрты которого были чуть дальше переправы. Слух о надвигающейся опасности разошелся с молниеносной быстротой. Мужчины, оседлав лошадей собирались у мостков, а женщины и дети со скарбом побежали к укрытию, которым служило «болото Доржея» и находилось поблизости, через небольшое поле и представляло собой огромное болотистое урочище с зарослями клюквы, где водилось много дикого зверя и птицы.

Байир подгонял собравшихся вооруженных мужчин:

– Давайте быстрее в Илоты. Голсан ждет вас там.

Человек двадцать всадников молча двинулись к месту сбора, которое находилось неподалеку, не более чем в двух ли от их улуса.

У Голсана были некоторые сомнения в плане намерений вторгшегося врага. А что идет враг, не сомневался. Он даже не направил посланника в улус Баторовский, просчитав, что гонец может не успеть и попадет в западню. А может уже пришла беда и улус захватили? Вот только куда направятся враги после захвата Маидогая? Это был серьезный вопрос и Голсан принял свои меры. Он правильно рассчитал, что такой улус, как Илоты, оставлять в тылу нельзя. Более выгодно для нападающих разделаться с Илотами, а затем ударить по Верхней Кирети и разграбив ее, пойти дальше вниз по течению реки, разоряя множество больших и малых улусов. В прошлые годы это совершалось не однажды и приходилось очень непросто и долго восстанавливать разграбленные селения. Предстояло дать решительное сражение, чтобы враги навсегда забыли дорогу в эти края. Не напрасно же он старался, день и ночь изготавливая в своей кузне, вместе с подручными, вооружение для мужчин: стрелы, сабли и наконечники копий. И вот этот момент наступил.

Вторгшийся во владения илотов и кераитов отряд вел джагун (сотник.авт.), которого все звали Хархан. Племя маймонов давно подчинило соседнее племя кетов и те были в вассальской зависимости от жестоких завоевателей. Вот и на этот раз в этой сотне было больше половины воинов из рода кетов, по неволе ставших союзниками племени, широко известному как «деренчи» (разбойники.авт.).

Сотник Харахан был в некотором сомнении на счет своих планов после того, как были обнаружены двое убитых соплеменников, отправленных в погоню за примеченными инородцами. Он рассчитывал на внезапность и отсутствие организованного отпора, что давало хороший результат в прошлые времена и приносило им огромную добычу, которую они увозили вместе с ясырками (пленными женщинами.авт.).

После некоторых раздумий решил не отступаться от своего задуманного плана и захватив улус Баторовский, пройтись по всей реке Кирети до ее впадения в реку Булэн. Много здесь богатых улусов, хорошая пожива. Возвращаться обратно с пустыми руками не хотелось.

– Урагхо (вперед.авт.) – скомандовал он своему воинству. – На Баторовский.

Проводником у Харахана был, видавший многие земли, старый лис Мерген, хорошо знавший местность вплоть до Тангут. Его звериное чутье и природный дар охотника заложили в его памяти географию целого необъятного края. Ценил за это его Харахан, дорогими подарками одаривал за оказываемые услуги в далеких походах.

Улус находился не более чем в восьми ли от переправы через Булэн, почти сразу за поворотом, у окончания цепи небольших гор. Этот ряд возвышенностей местные жители именовали «жердак». Там росло множество тонких, длинных сосен, которые использовались для огородов и легких строений. По узкой тропе отряд Харахана вышел к истоку реки Киреть, где и находился Маидогай. Мерген, ехавший в голове отряда, поднял вверх руку и конники остановились. Спешившись, он и Харахан подошли к опушке леса, откуда улус виден, как на ладони. Был он не маленьким. Четыре ряда юрт раскинулись на большом поле, свободным от деревьев. Дальнейшее пространство ограничивал глубокий овраг, по которому текла речушка, являясь одним из источников рождения реки Кирети, которая не замерзла даже зимой, в лютые морозы на протяжении двадцати ли от места ее рождения (Ир-река, ети-зимний, холодный.авт.).

Около некоторых юрт мирно горел огонь. Люди не спеша готовили пищу, не подозревая о нависшей угрозе. Глаза Харахана стали масляными и совсем сузились от охватившей его радости. Губы растянулись в злорадной, хищнической улыбке, обнажив редкие, желтые зубы, прокуренные табаком. Трубку, сработанную искусным мастером на зависть всем окружающим, он почти не выпускал из своих уст, то и дело набивая ее табаком и стучал кремсалом поджигая ее. Все это он проделывал даже, не слезая с лошади, на ходу. Харахан вновь поднял вверх руку. Сотня рассредоточилась, готовясь к нападению. От седл отвязывались копья, со звоном вылетали кривые сабли из ножен.

Сев на лошадь и выхватив клинок, сотник скомандовал: – Нукером быть рядом со мной! – и уже криком:

 

– Уррагх! (ура.авт.).

Сотня лавиной кинулась на улус Баторовский, охватывая его с двух сторон.

В улус Илоты довольно скоро начали прибывать вооруженные люди. Местом сбора была юрта Голсана, вокруг которого собралось человек семьдесят. Ржание лошадей и громкий говор защитников говорил о напряженности момента и, конечно же, беспокойство за свою будущую судьбу. Чувство всеобщей опасности, нависшей над ними, заставляло действовать сложено, подчиняясь разуму Голсана, которому они доверяли и вручали свои жизни и жизни близких людей.

Среди воинства видно несколько молодых женщин, также, как и мужчины вооруженных луками и саблями. На головы некоторых одеты легкие защитные шлемы, из-под которых все же выглядывали постриженные волосы. Была среди них и Аморгал, которую Илотан втайне называл «моя Юлдуз» (моя звезда). И хотя та жила в соседнем улусе, Верхней Кирети, виделись они не часто, лишь иногда на наданах (праздниках.авт.).

Короткое совещание Голсан проводил в своей юрте, пригласив туда старейших Моидогая, Верхней Кирети и Байира и Илотаном, которых считал уже настоящими воинами. Долго рассуждать некогда, дорога каждая минута. И тут в юрту вошел окровавленный мужчина. Он прискакал на коне и едва смог слезть с седла, залитого кровью. В его спину, почти на половину вошла стрела с красным опереньем. Все узнали в нем Шоно, который проживал в улусе.

– На нас напали… – на последнем дыхании успел сказать он, – я едва ушел. Вам надо спасаться.

И он упал замертво.

– Илотан, тебе придается отряд женщин и еще десять мужчин, твоих односельчан. Подберешь сам. Твоя задача простая, выдвинутся к Кирети и быть поблизости от дороги, идущей к нам. Когда эти негодяи минуют тебя и втянутся в улус, ударишь им в тыл. Все, действуй.

Илотан незамедлительно исполнил указание старейшины. Его отряд галопом помчался в указанное место. Голсан продолжал распоряжаться:

– Байир, возьми лучших лучников и укрой их по обеим сторонам дороги. Стрелять только тогда, когда они будут входить в улус. Давай действуй. В твоем распоряжении тоже человек двадцать. Коней отведите подальше.

Отряд также быстро исчез с места стоянки, заняв боевую позицию у въезда в улус. Оставшееся войско возглавил лично старейшина улуса, притаившись в ближайшем бору, откуда была видна обстановка в улусе, которая менялась с каждым часом.

Скорого похода сотне Харахана по реке Кирети не получилось. Пришлось задержаться в разоренном Баторовском улусе. Перебив большую часть мужчин и захватив в плен женщин, изголодавшиеся воины принялись за тарасун и молодых женщин.

Побросав лошадей, они глотали из кувшинов хмельной напиток, закусывая жирными кусками мяса. Харахан в отчаянии с криками бегал от юрты к юрте, но ничего поделать не мог. Отовсюду неслись пьяная ругань его людей и дикие вопли насилуемых женщин. Те, кто пытался сопротивляться или убежать, получали удар саблей или стрелу в спину.

Наконец с помощью угроз и пинков он собрал свое воинство, пообещав им более богатую добычу, чем здесь. До Мойдагая всего рукой подать, каких-то шесть ли, не более. И стая ринулась за новой добычей, до безумия распаленные первой победой, доставшейся им с такой легкостью. Дико завывая, они за считанные минуты доскакали до улуса, растянувшегося от устья реки Илотки, на два ли вниз по течению Кирети. Каково же было удивление и разочарование распоясавшихся деренчи, когда вместо богатой добычи, они обнаружили пустые юрты и безлюдные улочки. Они метались от юрты к юрте, громко крича и ругаясь на чем стоит свет, вспомнился бухолодэ и шельмуса, этих могучих представителей темных сил, в которые они искренне верили и которые, конечно же, вмешивались в их жизнь. Даже спросить было не с кого, чтобы узнать о том, куда подевались жители. Когда пустая суета окончилась, сотня собралась вокруг Харахана. Все были в недоумении и не знали, что предпринимать дальше. Хмель покидал буйные головы и требовал новых порций.

– Пойдем на улус Илоты, – зычно прокричал сотне. – Он ближе других, там и поужинаем «Гойтыр» (вперед, за мной.авт.).

Реку Киреть форсировали по узкому мостику, соединяющему берега в ее мелководье неподалеку от Илот. Сотня, миновав переправку, накалилась для удара, выстроившись в максимально возможную ширину для массовости и силу удара. Илотан скрытно наблюдает за действиями конников, которых они заметили. Река делала разворот и изгибалась дугой. Поэтому, все отлично просматривалось. Увлеченные и возбужденные враги не могли видеть притаившегося местного жителя, умевшего искусно укрываться не только на охоте.

Задержка воинства Харахана в улусе Майдогай позволила организовать серьезное сопротивление этой дикой орде. Все группы успели сформироваться и занять позиции, указанные Голсаном. И только переправился через реку последний всадник, сотня двинулась на Илоты.

Потянулись томительные минуты ожидания. Илотан дает последние указания:

– Вы, девушки, не отрывайтесь от всех, держитесь около мужчин. Если здесь люди из племени маймонов, то у них очень много сильных мужчин. Это опасные враги. Старайтесь поражать их джебе (стрелой.авт.). А сейчас следуйте за мной. И никому не отставать и не вырываться вперед.

Быстрой рысью отряд выехал к месту переправы и остановился. Со стороны улуса, куда умчалась сотня Харахана, послышались крики.

– Дело началось, – догадался Илотан и подъехав к Аморгал, попросил: – Ты держись около меня, не отрывайся.

Гордая красавица лишь кивнула ему головой. Выехав вперед своего воинства, он скомандовал: «Тыр» (за мной.авт.) и приготовив лук, двинулся по истоптанной копытами лошадей пыльной дороге. Капкан для незваных пришельцев был захлопнут. Как только сотня втянулась в улус, еще ничего не подозревая о готовящейся засаде, Голсан понял, что его расчеты оказались правильными. Он уже успел надеть свои доспехи, которые изготовил лично в кузнице. На голове шлем, на груди и спине небольшие латы. В руках тяжелая сабля, по его силе. На всякий случай в левой руке держал небольшой щит.

Спрятавшаяся за деревьями и первыми юртами, команда под руководством Байира, ударила по конникам из луков. Почти в упор, без промахов. Засвистели стрелы, раздались первые крики пораженных. Заслышав вскрики, Голсан догадался, что настал и их черед. Схватив свою саблю, он вышел из юрты:

– Гой-Гой… – раздался его громкий, призывный голос.

Из жилищ стали выходить притаившиеся до времени вооруженные соплеменники. Местом общего сбора служила обычно юрта шамана. Туда-то все быстро стеклись, вооружившись у кого что есть.

– Настало наше время. Тыр.

Он бесстрашно кинулся в сторону врагов, которые были уже хорошо видны. Его сверкающая сабля была словно луч света, манящий остальных за собой на смертельную схватку.

Поняв, что угодили в западню, часть конников, побросав вьючных лошадей, кинулась наутек в обратную сторону, надеясь там найти свое спасение. Илотан видит, что в его сторону движется десяток вражеских конников. И хотя они охвачены паникой, опасны вдвойне. За свою жизнь будут драться до конца. Они хоть и трусливы, но выучены военному делу неплохо.

– Ха! (стой.авт.) – скомандовал Илотан. – Достать всем луки!

Хотя и умели его воины стрелять на скаку, но это только в случаях необходимости. Прицельнее бить с места, если представлялась такая возможность. Стая обезумевших врагов приближалась. Они хорошо видят, что путь в обратную сторону перекрыт и начинают останавливать лошадей. В эту самую минуту замешательства в них и полетели смертоносные, свистящие джебе (стрелы.авт.), каждый успел выпустить по две-три стрелы и многие из них попали в цель. Некоторые угодили во всадников, а часть в лошадей. Крики пораженных, дикое ржание лошадей, все это разнеслось далеко по округе. Быстро развернув животных и отчаянно нахлестывая их по крупкам, остатки воинства кинулись обратно, потеряв надежду на спасение в этом проходе. Отряд Илотана кинулся во след, размахивая саблями. Чувство превосходства над врагом, что он может быть уничтожен или выгнан, охватило молодого юношу.

Сотня Харахана, окруженная со всех сторон, продолжала отчаянно сопротивляться. Разгорелось жестокое сражение, разбившееся на отдельные схватки. Зазвенели сабли, засвистели стрелы. Илотан не упускает момента наблюдать за Аморгал. Своей крепкой тренированной рукой, он свалил с лошадей уже двух врагов, нанося саблей молниеносные, смертельные удары. С последним врагом пришлось изрядно повозиться. Крепким и проворным оказался противник. Саблей владеет мастерски, ловко отбивая удары крепкой руки Илотана. Да и сам норовит напасть, злобно щуря узкие глаза, выискивая слабые места. Спасла поражение Аморгал. Видя звон сабель и напористость врага, она молниеносно прицелилась и пустила стрелу, которая угодила тому в бок. Этим и воспользовался Илотан. Его удар был смертельным. Лезвие сабли прошло от плеча до самого пояса, не оставив шанса на выживание. Илотан впервые принимал участие в таком сражении и ему было немного страшновато видеть такое побоище. Но он прекрасно понимал, что, если он не сделает этого, убьют самого. Но о чувствах раздумывать нет времени. Бой продолжался и в нем необходимо принимать участие. Врагов больше, поэтому каждый воин на счету. Конный отряд Илотана последовал за уходящим от дальнейшего ведения боя противником и вскоре оказался у крайних юрт улуса. Лошади, почуяв кровь, всхрапывали и громко ржали.

– Джагун, джагун (сотник.авт.)– послышались выкрики.

Это кричал проводник Мерген, отыскивая среди сражающих Харахана. Старый, опытный лис все понял и уже искал пути спасения совместно со своим предводителем.

Харахан с двумя преданными, опытными воинами таргаутами (телохранителями.авт.) отчаянно сопротивлялся, отбиваясь от наседавших на него местных селян. Большая часть пришельцев была уничтожена. Лошади, потерявшие седоков, постились меж юрт, стремясь уйти в лес, подальше от гиблого места, пропитанного запахом крови и духом смерти.

Девушки старались держаться вместе, ловко орудуя своими небольшими луками, то и дело поражая тех врагом, кто пытался вырваться и уйти из гущи сражающихся. Мало кому удалось спастись. Большая часть была уничтожена меткими стрелами или погибла под острыми саблями местных селян. Отчаянно визжа, они с дикой безнадежностью бросались в бой и погибали, поручая свои души Тенгри, всеобщему небесному отцу, в надежде обрести там вечный покой. Мерген решил держаться поближе к сотнику. Его могучие телохранители неотступно следовали за ним. Не один смельчак, кинувшийся на Харахана погиб от их острых копий, которыми они владели мастерски. Приняв решение уходить, сотник прокричал Мергену, снующему среди сражающихся на шустрой лошаденке, стараясь не попасть под стрелу или лезвие сабли. Опасный охотник чуял смертельную опасность не хуже лесного зверя и это помогло ему спастись.

– Мерген, давай ко мне.

Тот метнулся к нему под защиту надежных телохранителей.

– Давай выводи. Ты дорогу обратно знаешь, – приказал сотник. – Мы тебя защитим.

Маленький отряд, словно мощный кулак, метнулся в сторону. Впереди скакал Мерген с двумя торгаутами вставшими по бокам. Отчаянно нахлестывая лошадь, за ними следовал Харахан, молча, без всяких выкриков и команд, надеясь только на Мергена и Тенгри. Проводник прекрасно ориентировался на местности. Вырвавшихся из окружения, с десяток всадников, он уверенно вел в сторону реки Булэон, придерживаясь русла реки Илотки. Через пару ли, оторвавшись от погони, отряд свернул в сторону цепи горных возвышенностей и вдоль него направился к месту своей переправы.

В это время Харахану очень хотелось, чтобы его саврасая лошадь, которая так хорошо видна, стала пегой и неприметной, сливаясь с окружающем его пространством, а он сам обратился в невидимку и растворился. Окруженные со всех сторон пришельцы, видя, что их предводитель покинул их, оставив на волю небес и местных жителей, прекратили сражаться. Их осталось совсем немного, не более десятка, израненных и не имеющих ни малейшего желания размахивать саблями. Они обреченно сбились в кучку и побросав оружие сдались, надеясь на снисхождение победителей. Среди них не было ни одного кета. Погибли все до одного. Маймоны, рослые и сильные воины, послезав с лошадей, стояли, понурив головы в позе покорности и повиновения. Пленникам быстро связали руки, отвели в сторону лошадей. Дело было закончено и настала пора осмотреться, посчитать потери.

Внутреннее напряжение, связанное со сражением у Илотана постепенно прошло, и он стал осознавать и анализировать прошедшее и видеть происходящее.

Нород (амазонки.авт.) стояли кучкой, молча разглядывая своих недавних противников. Подойдя к ним, Илотан нашел силы приветливо улыбнуться Аморгал:

– Все живы? – спрашивает он ее. – Есть ли раненые?

– Слава Тенгри! Все живы и даже не ранены. – отвечала она ему. – Ракша (злой дух.авт.) не помог нашим врагам.

 

К ним подошел Голсан. Лезвие его большой сабли было красным, на одежде подтеки крови, то ли своей, то ли убитых им врагов.

– Молодец, Илотан! Умеешь командовать людьми.

И пошел дальше, к своей юрте. Люди потянулись вслед за ним, чтобы услыхать его слова, которые им были так необходимы в это время. В ожидании окружили плотным полукольцом его юрту. Наконец он вышел, уже без своей сабли и в чистом, новом дэгеле (халате.авт.). Как ни велик оратор Голсан, но разговаривать с людьми умел. Положение обязывало. Он пристально осмотрел своих сородичей, односельчан, кераитов с Верхней Кирети. Хотелось ему сказать многое, но сказал, как умел:

– Сегодня мы победили наших старых врагов маймонов и кетов! Потеряли и своих людей. Наши ижины (матери.авт.) скажут всем вам только спасибо. Не забывайте и о родственниках погибших нукеров (товарищей.авт.). Машалла (не дай Тенгри.авт.), чтобы они снова обернулись в наши края. Пускай бухалдой (нечистый дух.авт.) покинет их, и они обратятся в мирных людей.

– Однако теперь их долго не будет у нас, – громко прокричал кто-то из толпы. – Дали мы им по загривкам.

– Как знать, как знать… – проговорил Голсан. – Надо выставить харачу.

Переправившись через Булэн, остатки сотни Харахана проскакали еще с десяток добрых ли, пока пришли в себя. Оставив взмыленных лошадей, решили немного передохнуть и покормить лошадей. Напиться воды успели, когда переправлялись через реку. Долгий летний день шел к концу и даже начинало смеркаться.

– Заночуем здесь, – распорядился Харахан. – Нас уже никто не догонит. Да и погоня навряд ли была.

– Здесь, так здесь, – согласился Мерген. – Утром решим, как быть нам дальше. У меня на счет этого есть кое-какие мысли.

Из переметной сумки он достал куски сушенного мяса и разложил перед спутниками.

– Мох (мясо.авт.) – ешьте и спать.

Утром проснулись с первыми лучами Солнца. На душе у Харахана камень. Его угнетало то, что он основательно разгромлен. Погибли люди. Что он скажет своим родичам и соплеменником по возвращению? Появляться на родине с таким позором ему не хотелось. Мерген прекрасно понимал своего хозяина и также раздумывал о том, как им поступать. И вот, проснувшись и придя в себя от мучавших его ночью комаров, решился поговорить. Таргауты повели диалог о своей дальнейшей судьбе:

– Мерген, я не хочу появляться в Моймонах. Там меня ждут осуждение и позор. Что будем делать? – сетовал Харахан, укладывая в свой большой чувал остатки еды и арзы – будут называть «бахан» (дерьмо.авт.).

– А давай сделаем вид, что… – Мерган внимательно смотрит на сотника, – мы не поедем обратно в Моймоны.

– А куда?

– Я знаю одно надежное место. Там мы пересидим, а дальше будет видно.

– Говори, не томи.

– Пойдем на реку Урик. Там много рыбы и дичи. Есть и юрты. Я умею охотиться. Заведем соколов, они много добычи принесут нам. Можно прожить неплохо.

Вариантов не было и Харахан согласился со своим проводником. Хорошо. Идем туда.

Они добрались до места быстро и пройдя вниз по течению Урика встретили небольшое поселение из трех юрт, где и обосновались, подружившись с местными жителями. Так появился улус «Шанхар» (соколиная охота.авт), который с течением времени вырос в улус.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru