Наглая морда

Валерий РУБИН
Наглая морда

– Разумеется, нет, господин особо отважный следователь. Бабай мне на язык. Вы никакой не придурок.

– Вот и славно, мы пришли к согласию. Вы признались, и я вам верю. Тогда к чему запираться? Или хотите попасть под статью о несогласованном и несанкционированном вмешательстве в ход следственного эксперимента? Вы знаете, где я раньше работал? – старшим инспектором в Департаменте пыток. Я могу вам устроить сладкую жизнь в колонии строго режима. Представьте только.

– Не приведи господи.

– Мадам, ваши увертки вам не помогут. Сознавайтесь уже, и не будем терять драгоценного времени. У меня еще масса дел, надо успеть на оздоровительные процедуры, на тайский массаж, не пропадать же абонементу. В условиях ограниченного времени и ресурсов у нас это лучший выход для вас. В конце концов, как государственная структура, мы имеем полное право на сомнительные и даже дурно пахнущие проступки. Ради политической целесообразности, конечно.

– Но у вас нет доказательств. Присяжные меня оправдают в суде.

– А они нам и не нужны, мы, к счастью, в цивилизованной стране находимся, не в Африке, поди, живем, чтобы кружить по лесам, ходить по следу и выслеживать зверя, как племя пигмеев в поисках пропитания. Присяжные, судьи? – мадам вы наивны, их не выбирают, их назначают, догадайтесь, кто. Закон – вот что главное, вот наш главный инструмент дознания. И мозги! Если враг не сдается, его нужно запутать и запугать. Как в кино, чтобы создать кошмар для него и было весело нам. Жизнь – это игра под названием «Монополия», и в ней побеждает самый креативный. Хотите подсказку? Вы еще можете облегчить свою участь.

– Я бы и рада вам помочь, но в чем я должна сознаться, скажите мне.

– Как в чем? В убийстве… По официальной версии следствия вы по неосторожности обронили несколько кристаллов мышьяка в бокал с кока-колой, когда были на кухне. Вы, разумеется, не предполагали, что он достанется иностранному шахматному гению. И вы, разумеется, не знали, что мышьяк не растворяется в кока-коле, потому что в ней своих патентованных несъедобных компонентов выше крыши, и мышьяк возьми и выпади на дне в осадок. Поэтому отравить господина Дубакина посредством мышьяка при всем желании вы никак не могли. Однако же покойный отравился именно кока-колой, сделав всего два-три глотка, но у него вследствие частого употребления алкоголя, семечек, жареных, острых и копченых сарделек, курения сигарет без фильтра и физического перенапряжения во время сеанса игры вслепую случилась прободная язва желудка, ожидаемо приведшая к летальному исходу, – сие есть неопровержимый, хотя и непроверенный медицинский факт, подтвержденный, однако, коронером при вскрытии тела. Вместе с тем возложить ответственность за происшествие на компанию с мировым брендом, на спонсора Олимпийских игр и рождественское турне Санта Клауса мы также не можем, хлопот и судебных исков потом не оберешься, так как эта затея самоубийству подобна. Остается признать за истину, что вам просто захотелось кого-то отправить на тот свет, потому что вы терпеть не можете проводить шахматные турниры в своем доме, как и я. Они на вас плохо воздействуют, и вам хочется рвать и метать. Проблема с шальными нервами – проблема века. Типичный синдром Аспергера. Серьезные трудности во взаимоотношениях с людьми. И вы хотели, чтобы все поскорее убрались с ваших глаз долой домой. И вам это удалось… На тот свет отправить подающего надежды иностранца. Боже, сколько же народу вы успели отравить за свою бурную безбедную жизнь? – фантазии не хватает и представить себе невозможно. Просто возмутительно, что министерство финансов не ведет учет! Потом вы запаниковали и спихнули вину на этого беднягу арбитра, как нельзя кстати подвернувшегося под руку. Давайте будем благоразумны, мадам. Все видели в кресле труп, на котором нет лица. И я видел. В морге лежит, накрыт белой простыней, только голые волосатые ноги торчат с номерком на большом почерневшем пальце. Уже фамилии человека лишили, переход в мир иной начался, только номерок от него остался, а вам хоть бы хны. Это факт. Мадам, вы куда?.. Вот те раз, они хлопнулись со стула, как будто это им поможет. Спасибо за сотрудничество. Берегите себя, мадам, к психиатру наведайтесь. Нервишки-то сдали… Чует кошка, чье мясо съела. Жаль, сообщников не успела выдать. Придется вызывать ОМОН.

Шимми парень старательный, но иногда перегибает палку. Еще нос не дорос до специального агента, а уже энергичный, в этом ему не откажешь. Никто не идеален, однако, если он вцепится в жертву как клещ лесной, – жертве хана. Парень просто хват. Пока не припрет к стенке своей логикой в рамках служебных обязанностей, не доведет живого человека до конвульсий и депрессии, не успокоится. Его бы надо было в прокуратуру наладить после юридического, цены бы ему не было, все бы преступники сидели на киче, как миленькие, на кого глаз положит. Но переродился в кота. Не повезло, с моей точки зрения, органам правопорядка. Даже вернувшись из космической дали, нюх не потерял, продолжает жить активной социальной жизнью, которая сейчас в тренде, впустую ее просиживает в Твиттере и Фейсбуке. Шутка ли, в два счета мадам Малосельскую уконтрапупить. Дело можно сдавать в архив и топать в кассу за премиальными. Надо будет походатайствовать перед Самаэлем, чтобы в следующий раз реинкарнировал его в человека. Босс и такое может. Шимми мне еще пригодится, а похвала и кошке, как говорится, приятна. Улучить момент, попросить вежливо. Босс, как и все большие начальники лесть обожает, хлебом не корми, маму родную за дифирамбы в свой адрес продаст. Ага. Кажется, я переборщил… А кто у него мама, у Ангела Смерти, я имею в виду? Бог его знает. Я в его анкету не заглядывал.

Познакомить себя с читателем никогда не рано. Начну сначала. Или с начала? Я так долго работал агентом под прикрытием, что, если сейчас промолчать, весь мой ценный опыт полетит к чертовой бабушке! Обидно, понимаешь, ничего не оставить после себя. Кто дерево посадил, кто счет в банке оставил. Я не супермен, не человек-паук и не Роберт Дауни-юниор, – я простой смертный, как все. Но у меня есть сверхспособности, о которых я до некоторых пор не подозревал, пока мне о них не напомнил или, точнее сказать, не пробудил во мне Ангел Самаэль. Я уже рассказывал об этом. Никак не могу отделаться от ощущения, что попал на Землю с другой планеты, а инопланетяне оставили в моей памяти только самую необходимую информацию о прежних моих перевоплощениях, кем я был в прежней жизни. И я должен теперь сыграть предписанную мне роль в новой мелодраме. Секреты, они как кольца змеи оплетают агента, и он весь в их власти, во власти секретов, от которых ему вовек не избавиться. Это вовсе не то, как если бы змея избавилась от прошлогодней кожи. Житие мое…

И вот, я сижу, набрасываю в дневник заметки о своих подвигах во славу державы, в надежде, что к старости они станут мемуарами, – но под чужим именем, потому что небезопасно являть всему миру свою подлинную фамилию и физиономию, когда всю жизнь носил маску. Надеюсь, продюсеров и сценаристов это обстоятельство не смутит, и они сварганят крутой сериал. Но пока что закрою наброски в стальном сейфе из нержавейки лет на девяносто девять, к тому времени люди наконец уверуют, что среди них живут пришельцы. Как старое бургундское в винных погребах Франции, со временем мемуары станут лишь ценнее. 99 – счастливое число, Гонконг ровно столько был под властью Великобритании, пока по взаимному согласию не перешел в рабство к КНР. Я доподлинно знаю, что за мной ведется наружное визуальное и аудио-наблюдение, каждый мой шаг фиксируется, а мои докладные записки хранятся отдельно от досье других сотрудников ввиду их особой ценности для изучения и подготовки молодых сотрудников МИ6. За мемуарами начнется охота, поскольку о существовании на Земле секретных баз НЛО и о прибытии на них свежей вахты «чужих» для мониторинга обстановки трепачи из министерства обороны уже успели проговориться репортерам, а те в свою очередь разболтать обывателям по всему свету. Спрятать понадежнее. Как? – естественно, под замком, который не откроешь, если не знать код. Я бы не недооценивал мер предосторожности, потому что оповещать о секретах раньше времени означало бы подвергнуть опасности жизнь многих знакомых мне и вовсе незнакомых людей. Азбучная истина: архивы, как правило, закрыты для публики и открываются лишь по распоряжению свыше. Можно, разумеется, попытаться взломать сейф на удачу, чем балуются специалисты-медвежатники. Смею вас заверить, ничего из этого не выйдет, сработает защита от несанкционированного вторжения: сирены не взвоют, но все содержимое полыхнет при тревоге ярким магниевым пламенем. Биометрический сканер (отпечатки двух указательных пальцев и сетчатки левого глаза) заблокирует любые подозрительные манипуляции с сейфом и оставят хакера несолоно хлебавшим. Я учел печальный конец карьеры Кащея Бессмертного: бесконтактный взрыватель с помощью искусственного интеллекта за версту чует преступные намерения. Никто не должен думать, что здесь для него приготовлен шведский стол. Все, финита ля комедия.

Есть два сорта людей: работяги и ловкачи. Я – работяга. Зачем я работаю на Ангела Смерти? Я не стою перед ним на задних лапках, как комнатная собачонка, чтобы вы меня правильно поняли. Но работаю на него, это так. Иногда, когда попросит. Как сейчас. Не бесплатно, а взамен на его услуги и обещание устроить в конце дней на должность в Небесной канцелярии. Да пребудет со мной Его благодать. Кроме того, ловить злодеев и творить добро – это хорошо. Мой девиз – отвага, дисциплина, скромность! Да, бывает, я смотрю на людей свысока, поддаюсь эмоциям, но я не лезу в политику, не занимаюсь расследованиями типа у кого из министров незадекларированная недвижимость и дети за рубежом, просто режу в лицо правду-матку. И мне не нужен Нью-Йорк, чтобы поесть там тигровых таиландских креветок в соусе «шрирача» на Таймс-сквер, а потом полгода трепать об этом языком. Но кто не без греха? – бросьте в меня тогда чем-нибудь.

Шимми? Шимми не посторонний. Шимми мне послан Боссом в напарники, а дареному коню в зубы не смотрят. С мадам Малосельской-Петросян он малость круто заложил вираж. Потом уже выяснится, – я выяснил, – что идея совершить покушение, подбросить отраву в бокал великому шахматисту Станиславу Дубакину пришла в голову его невесте Варваре. И все из-за чего? Тот, мол, не с той пешки в атаку пошел, применил дебют, выходящий за рамки понимания шахматистов 3-го разряда, каковой она была. Сами посудите, кто так начинает партию: 1. f3 e5 2. Kf2 d5. Ну и доигрался, естественно, до мата… Кстати, придумал этот дебют англичанин Томас Уилсон Барнс, который одержал восемь великолепных побед над самим Полом Морфи! Но никогда не играйте партию с серьезным противником, пользуясь нестандартным дебютом, известным под кодом A00. Это просто кощунство в шахматной теории, авантюра, создающая нештатную ситуацию на доске. Уже в наши дни Магнус Карлсен, чемпион мира, всем известный, сыграл 1. f3 в шутейном дебюте Bong-Cloud, не помню с кем в онлайн-турнире, кажется, с Уэсли Со, и выиграл партию вместе с 12 тысячами долларов, как нечего делать. Так это же Карлсен! Здесь же, в нашем случае, Варвара, девица строгих моральных устоев, недолго думая, использовала подручные средства в виде безобидной с виду бутылочки с кока-колой, а желудок покойного со своей стороны, как на грех, не перенес небольшой порции безалкогольного газированного напитка, – кто мог знать, что он неженка и вегетарианец, – и еще хорошо, что не чугунную сковородку: за покушение на личность тяжелым металлическим предметом добавили бы срок. Картина ясная. В общем и целом, перед нами рукоприкладство на почве душевного смятения, столь характерное для нашего времени. И что мы имеем в сухом остатке? Минутное помрачение рассудка – и шахматный мир лишился претендента на шахматную корону и нового чемпиона. Варвара, конечно, убийца-дилетант, однако любитель древней игры, и скоро ее, вероятно, выпустят по УДО, если суд сочтет это за смягчающее обстоятельство, и за нее похлопочет городская шахматная федерация. Кокнуть кого-то убийством не считается, если за правое дело и совершено в состоянии аффекта.

 

Впрочем, претензий к Шимми у меня нет. Господь учил нас прощать ошибки. Так или иначе, удалось посадить за решетку всю преступную семейку: папочку и маман – за недоносительство, а Варвару за превышение полномочий в качестве суженой непосредственно убиенного ею любимого жениха. Первое дело было для нас с Шимми испытанием, чтобы мы притерлись друг к другу, раскрыли свой потенциал. И у меня нет от него никаких секретов. Это не значит, что я ему доверяю. Просто мои секреты – это мои секреты. И его секреты – тоже мои. Потому что я специальный агент, а он по должности всего лишь младший оперуполномоченный из туманности Тарантул, ко мне временно прикомандированный. Должен знать свое место.

Глава четвертая

Итак, меня зовут Алекс.

– Очень приятно, Алекс.

У меня непростая, пожалуй, сложная биография, так что рассказывать, где я родился, женился, учился я не буду. А вам и знать ни к чему. Что вам нужно знать, так это то, что я хочу поскорее вернуться в свой отель для рыбаков-любителей на Огненной Земле, владельцем которого числюсь с некоторых пор. Короче говоря, убраться отсюда, как только представится возможность несмотря на то, что мой любимый город в настоящее время может спать спокойно и видеть сны. Признаюсь, моей удали в этом нет ни грамма. Но вот не сидится мне на одном месте, и все тут. Как писал пролетарский поэт Маяковский: «глазами жадными цапайте все то, что у вашей земли хорошо и что хорошо на Западе…». Стараемся, Владимир Владимирович, стараемся. Цапать, я имею в виду. Не всегда получается, это правда, поскольку мало что осталось. Нынче тренд такой в стране в моде: цапать все то, что плохо лежит, прибрать к ручкам, что прилипло, освоить выделенный на нацпроекты бюджет. Деньги, я бы сказал, немалые, наоборот, очень даже большие. Тех руководителей, кто не справился с задачей освоения средств, по традиции принято отправлять в почетную отставку в органы госконтроля, в законодательные собрания, в сенаторы – чтобы всем была наука! Немного ранее, кто еще застал, в структуре МВД существовал специальный репрессивный орган под аббревиатурой УБХСС, помните, конечно? Который расхитителям личной, общественной и государственной собственности давал по рукам, – всем, кто цапал. Так, то было раньше. Когда народную собственность всю растащили, заграбастали, вымели по сусекам, УБХСС стало вроде ненужного государству аппендикса, – его взяли и вырезали на всякий случай. Потому что, если с коррупцией опять начать бороться, государство может этого не пережить и развалится. А оно вам надо?

День как день. Не лучше и не хуже других. Некоторые люди радуются солнышку, другие дождику – я же говорю себе: «Он подарил мне еще один день жизни». Разве не так? Временная безработица не напрягает. В отличие от настоящей не нужно стоять в очереди на бирже труда, искать вакансии по объявлениям в газете или на интернет-сайтах. У нас с Шимми есть работодатель. Стоит ему приказать – и мы тут же полезем в драку. Без лишних слов и отговорок вроде: у меня сегодня день рождения или романтическое свидание при свечах с незнакомой девушкой. «Отмазки» не работают. Мы в полном распоряжении Самаэля. Он в полном смысле этого слова наш хозяин и душеприказчик. Если что не так, он не вытурит тебя с работы, а просто сотрет в мелкий порошок и развеет над Северным Ледовитым океаном. Мало кому может это понравиться, по крайней мере, лично я не встречал пока такого человека, и потому мы с Шимми справедливо, как нам кажется, относим себя к категории «богобоязненных», хотя церкви, мечети, храмы и синагоги не посещаем вследствие отсутствия свободного времени. Молиться можно и у себя в комнате дома, незачем выставлять свою религиозность всем окружающим для мебели, что Он может счесть за гордыню, а гордыня – один из самых тяжких грехов человеческих, как вы, наверное, знаете, если читаете на ночь Библию.

Лежать на диване, когда ты остался без работы, и плевать в потолок – лучшее времяпрепровождение, какое я знаю. Спать по полдня тоже ничего: выспавшись, ты готов ко всяким передрягам. А на диване не нужно ни с кем разговаривать, болтать по телефону, просто тупо молчать и плевать в потолок. В переносном смысле. Мне не скучно наедине с собой. Мне говорят: гениальность – это не что иное, как высшая и последняя стадия работоспособности. Звучит смешно, как империализм – высшая и последняя стадия капитализма, которому кранты наступают. А если работы нет? Ох, уже мне эти шутники… Будь моя воля, я бы их отвез на рисовое поле в Сибири, и пока его полностью не засеют, домой не вернутся. Всю Сибирь? – а почему нет? Там сейчас много свободного пространства после лесных пожаров, а зола – лучшее удобрение, не хуже гуано с острова Святой Пасхи или Рапануи. Вот вам и готовый бизнес-план, моя очередная импровизация лежа на диване. Не пропадать же добру, что сделано, то сделано, что сгорело дотла уже не воскресишь. Но не мое это – сочинять бизнес-проекты. Идеи разные фонтанируют, но не мое. Я на службе, а наша служба и опасна, и трудна, как в песне поется. Каждую минуту могут позвонить и призвать. Жду дальнейших распоряжений.

Энергии у меня, как у фокстерьера. Могу часами лежать и ждать, чтобы скрасить одиночество, свойственное всем талантливым людям. Но под покровом секретности. Потому что я как бы есть, и в то же время меня как бы не существует. Это трудно понять, я знаю, но жизнь вообще достаточно сложная штука, каждый день в этом убеждаюсь. Поэтому советую принять на веру и как должное все то, что произошло и еще может произойти в дальнейшем со мной и моим партнером Шимми. Как всякому рассказчику, нам позволительно некоторое преувеличение, попросту говоря, чуточку вранья не помешает.

Честно говоря, я и не предполагал, что застряну здесь на неопределенное время. Очень зря. А все Шимми. Испортил мне отпуск, который практически и не начинался. С другой стороны, мне не за что его винить. Все, как в сказке, было предопределено заранее, разумеется, в том числе и встреча с ним возле «Вознесенской». Его послали – он пришел/ушел. Любой на его месте поступил бы точно так же. Но я пока плохо себе представляю, как я буду работать с ним каждый день, видеть его каждый день, слышать его каждый день. Из меня, кстати, вышел бы неплохой ученый-историк, учитывая мою страсть к разным историям. Я, если хотите знать, с самого детства намеревался поступить на исторический факультет Университета. Но конкурс был просто огромный, уж не знаю, почему, и судьба распорядилась так, что меня переманили на только что наспех созданную кафедру магических наук при факультете психологии, – для нее было нужно выбить финансирование, а для этого были нужны студенты. «Кафедра» – она так и называлась в целях конспирации – позиционировалась как не совсем полноценная, с боку припека: приходи на занятия, когда хочешь, уходи – когда хочешь. Но диплом выдавали настоящий, всамделишный – практикующего эксперта со специализацией «психолог-исследователь». Да и учиться на «кафедре» было соблазнительно, всего два года, вроде факультатива. Скороспелка, короче говоря. Однако, предметы, что предстояло изучить за эти два года, внушали уважение: современная закулисная дипломатия, несколько иностранных языков, история тайных обществ, русская классическая литература и многие другие дисциплины, о чем строжайшим образом не рекомендовалось сообщать посторонним. Отец отговаривал меня, как мог: мол, страна нуждается в специалистах другого рода, Родину защищать. Отец был человек старой закалки, боевой офицер. Мечтал, что я по его стопам пойду, надену китель и фуражку с кокардой. Как будто нельзя совмещать первое со вторым. Так случилось, что я его не послушал, надоела родительская опека, хотелось самостоятельности. Самаэль, дай бог ему здоровья, прекрасно понимал мое состояние, – скорее всего, он приметил меня еще раньше, – и перед самым выпуском подписал со мной контракт на всю оставшуюся жизнь, о содержании которого я вам ничего не скажу, поскольку дал подписку о неразглашении и получил высший уровень допуска к секретам. Даже справка с тех пор сохранилась от первого отдела Небесной канцелярии.

Как все это произошло, знакомство с магией, я имею в виду? Еще на вступительных экзаменах в университет. Математика, насколько я помню, была основным испытанием для абитуриентов. В билете пять задач. Одна страшнее другой, причем, все на сообразительность. Мне шахматы тогда очень помогли справиться с волнением и с задачками. Но последняя никак не решалась. Я все испробовал, и так, и сяк, – а ответа нет. Может, его и вовсе не было. Знаете, такие задачки специально включают в экзаменационные билеты, чтобы засыпать студента. Тот, кто принимал экзамен, хитро посмотрел на меня: что, мол, сдаешься? А я набрался храбрости и прямо ему в лицо: у задачки вашей нет решения. Он аж на стуле заерзал, обхватил голову руками, видимо, не ожидал от меня такой наглости, едва волосы на себе не рвет. Но потом взял себя в руки и смягчился. Ладно, говорит, вижу, ты юноша смышленый, наверное, и в шахматы играешь? Я скрывать не стал: первый, говорю, разряд имею. Он тогда широко улыбнулся: ступай, говорит, мы с тобой еще свяжемся… А зрачки у него в тот момент засветились, не поверите, внутренним огнем: две яркие красные бусинки, как у китайского дракончика. И произнес вдогонку: «А шахматисты нам нужны!» Я потом по дороге домой в трамвае размышлял над «эффектом красных глаз» и возможной связью между шахматами и магией. Раньше вроде не замечал. Поведение преподавателя показалось мне слегка странным, – или ему была интересна моя реакция, как я отреагирую на его слова, – кому именно «шахматисты нам нужны» и зачем кому-то, мне неизвестному, со мной связываться? А как же красные глаза? – может, от бессонницы или аллергия на абитуриентов. Я не придал этому значения и тут же забыл, посчитав за мелочь: меня распирала радость, что я стал студентом. Карьера великого шахматиста, гроссмейстера мне не светила, да и не прельщала, честно говоря, я это понимал, но для развития когнитивных способностей – почему нет? Помните, Маяковский выразил пожелание, когда находился, образно говоря, в одной комнате с Лениным: «Шахматы ему – они вождям полезней». От Владимира Владимировича – Владимиру Ильичу, так сказать.

В университет меня приняли, зачислили в запасную, то есть, резервную группу по квоте для спортсменов. После первого же семестра около половины студентов из нее отсеялась, еще столько же были отчислены, – нам сказали, что слабое звено, – а из оставшихся создали элитную группу с повышенной стипендией, перед которой и была поставлена задача в короткий срок овладеть в дополнение к основному курсу еще и специальными магическими дисциплинами и искусством перевоплощения. Не МГИМО, но что-то наподобие. Для чего им нужно было столько магистров, я не знаю, но мир большой, а начальству ведь не прикажешь и ему всегда виднее. Кстати, у нас было свое начальство и учебная программа, утвержденная Высшим советом по магии, а учет и контроль за студентами и успеваемостью соблюдался особенно строго. Вы, наверное, думаете, что я стал магом? Ничего подобного. Диплом и одна видимость. Короче, в пожарном порядке подготовленный молодой специалист из категории «я знаю, что ничего не знаю» для участия в проектах Управления специальных операций. Обыкновенный исполнитель, стойкий оловянный солдатик, которого легко заменить на такого же оловянного, если что-то пойдет не так, и отречься от него, если сцапают во время выполнения задания командования в тылу врага.

 

Так вот. В один прекрасный день… Вы, наверное, заметили, что все прекрасное начинается в один прекрасный день? Так вот, в один прекрасный день это и произошло. Кажется, на последнем семестре, точнее, незадолго до защиты дипломного проекта. Впрочем, неважно, поскольку произошло. Я спешил на консультацию у куратора, опаздывать было нельзя. Она стояла у окна, огромного окна, которыми были оборудованы стены, выходящие на Неву. С видом на золотой шпиль Главного Адмиралтейства, с венчающим его корабликом-флюгером, и на величественный Зимний дворец. На той стороне – главные достопримечательности Петербурга, внесенные во все рекламные проспекты: строгое историческое здание Сената и вздыбленный на огромном Гром-камне Скакун, с царем на спине, облитым питерскими дождями словно медным купоросом, указующим куда-то вдаль на северо-запад своим перстом… «Отсель грозить мы будем шведу». Я никогда не засматривался на Неву, течет себе и течет, привык за многие годы, куда ей деваться в гранитных-то берегах, как в кандалах. Но девушка у окна меня поразила. Не иначе, стрелой Амура. Ее волосы… О, какие это были волосы… Огненно-рыжие, натуральные, то есть, не крашенные. И глубокие ярко синие глаза. Такие глаза встречаются раз в столетие… Упустить шанс я не мог.

– Вы прекрасны, как утренняя заря! Как Аврора, – уточнил я на всякий случай.

– Что вы говорите?

Она с интересом разглядывала меня, ничуть не смущаясь. Парень я не робкий и сразу приступил к делу.

– Хочу пригласить вас на чашечку кофе, соглашайтесь, не пожалеете.

– Соглашусь, если вы сможете меня удивить. Предупреждаю, я заядлая кофеманка. Ни дня без кофе, в любое время.

– Это недалеко. В Александровском парке. Прогуляемся после занятий. Договорились?

– Идет. До встречи. А как тебя зовут, твое имя?

– Алекс. А ты – Анна. С кафедры древних языков. Очень приятно.

– И мне. Как догадался?

– Легко. У меня дар отгадывать имена.

– Всех девушек?

– Нет, только тех, которые мне нравятся.

– Здорово.

– Да уж. Ну пока.

– Пока.

– Значит, на «Горьковской», наверху, на выходе. Жду.

Она не заставила себя ждать, не жеманничала, не модничала. Просто взяла меня под руку, как старого знакомого или ухажера.

– И куда ты меня ведешь?

– Недавно новая семейная кофейня открылась. Сам я еще не был, но слышал, что хозяева – профессионалы, знают свое дело и в кофе разбираются. Только кофе с сэндвичами и салаты. Ты не голодна?

– Обойдусь. Пойдем, возьмем кофе, поговорим, если есть о чем. Я тебя не знаю, а ты – меня. Будет интересно. Люблю знакомиться с незнакомцами.

В кофейне в тот день подавали костариканский кофе – об этом нас информировала надпись на доске при входе. То есть, без изысков. Хочешь – входи и заказывай, не хочешь – как хочешь. Кофе, правда, сваренный по всем правилам, а не в кофейной машине. Мы взяли еще по салату с курицей (курица оказалась вчерашней, но салат свежий), и уселись за столик возле стены из грубо слепленных кирпичей, выкрашенных в белый цвет. Кофейня-склеп, на мой взгляд, не совсем то, что нужно в городе для двух молодых людей, ищущих возможности познакомиться поближе, но мне очень хотелось удивить свою новую пассию. Помещение было оформлено под грот, чтобы привлечь посетителей, внутри было темновато, горели свечи-светильники, но двери раскрыты нараспашку, так что мы могли разглядывать проходящих мимо по парку людей.

– Ну, рассказывай, Алекс. Твоя очередь. Ты первый.

– Смешное название, «Кофе всяко-разно», а выбора фактически нет, как принудиловка.

– Фантазии не хватило. А у тебя как с фантазией?

– Хоть отбавляй. Не буду хвастаться, но с детства играю в шахматы, а они требуют развитой фантазии. Хотя фантазер звучит не слишком симпатично…

– Как ненормальный или лунатик. Не от мира сего. И о чем ты фантазируешь? Говори же.

Ее напористая непосредственность меня не смущала. Наоборот, хотелось поделиться мыслями, не дававшими мне покоя.

– Ты, возможно, удивишься по-настоящему, если я скажу, что я буду работать на… И это не человек.

– Вау… С этого момента, пожалуйста, подробнее.

– Я чувствую, что тебе можно доверять. Потому и подошел к тебе, чтобы познакомиться. Дело в том, что я подписал контракт с Ангелом.

Анна смотрела на меня широко открытыми глазами, слегка открыв рот, что я посчитал забавным, но милым. Если она сейчас встанет и уйдет, я не стану ее удерживать. Но она осталась.

– Так… Ладно, и что теперь будет?

– Не знаю. Может, ничего хорошего. Короче, всякое может быть. Я буду должен выполнять его задания. А что за задания, я пока не знаю. О каждом он будет сообщать по отдельности и в свое время.

– Ух ты. И ты хочешь, чтобы я тебе помогала?

– Нет-нет, я совсем не хочу, чтобы ты мне помогала, это может быть опасно. И к тому же, я еще учусь. До заданий пока далеко.

– Но ты меня уже заинтриговал. И мне жутко интересно. Расскажи, что за задания? Что за Ангел? Ну, же… Признайся, что ты встретил меня не случайно.

– Нет, не упрашивай, не могу…

– Ладно.

– Ладно.

На том мы и расстались. Я чувствовал себя немного неловко. Красивые девушки могут веревки вить из нас, если и когда захотят, отказать им, бывает, просто невозможно. Без мыла, как говорят в народе, лезут в душу. Но я настоял на своем. Она оставила мне свой телефон. Сказала, что могу звонить, когда захочу. Потом… Потом меня распределили в тьмутаракань, в Лондон, там как раз появилась вакансия смотрителя Хайгетского кладбища, входящего в так называемую «магическую семерку», упускать возможность было нельзя, и я сразу же уехал. Хайгетское кладбище, если вы не в курсе, известно тем, что там обитают ведьмы и вампиры, а в его восточном крыле находится могила Карла Маркса, основоположника марксизма, теории научного коммунизма. Кроме того, здесь любят устраивать конспиративные встречи агенты всяческих разведок, какие только свили гнездо в Туманном Альбионе. Усядутся, бывало, на скамеечке возле могилки, притулятся, улягутся, развернут скатерть самобранку со снедью, словно отдохнуть пришел, в небо уставятся, будто считают проплывающие там тучки, а потом незаметно делают закладку под могильным камнем – для контактного лица из посольства. Конечно, рано или поздно их вычисляют и ловят, не без этого, МИ5 не зря пьет свой эль, заедая его пастушьим пирогом. Но на их место заступают новые бойцы невидимого фронта. Вроде меня. А Анна осталась, как я слышал, в Ленинграде и благополучно поступила в аспирантуру. С той поры прошло много лет. Мы не переписывались. Анну я больше не видел, зато перевидел весь мир. И приключений на свою голову навлек хоть отбавляй, и шишек понаставил. Впрочем, я об этом вскользь уже упоминал.

Но я, кажется, немного вздремнул, лежа на двуспальной кровати в гостинице. Очнувшись же, ощутил себя хорошо отдохнувшим, готовым к труду и обороне, а также к преодолению любых преград на море и на суше. Все сомнения, каковые были или теоретически могли возникнуть, рассеялись словно дурной сон, стоило лишь открыть глаза. Солнышко уже село за горизонт, который постепенно заволакивало серыми тучами, предвещавшими скорый дождь. Меня это не волновало. Иногда хочется побыть мешком сырой картошки или кадушкой с кислой капустой в подвале, чтобы тебе не докучали, но у меня есть принципы. Приятные воспоминания еще кружили мне голову, когда раздался резкий звонок.

Рейтинг@Mail.ru