Последняя из рода

Валерия Егорова
Последняя из рода

Глава 1. Побег

Колдунья

Я сидела за большим резным дубовым столом в южной башне и кончиком ножа вырезала на потрескавшейся столешнице старинную руническую формулу, найденную в одной из книг библиотеки моей матери. Она была колдуньей. Нет, вовсе не такой, что описаны в старых сказках, злой фурией, несущей беды и погибель, одним своим взглядом насылающей страшнейшие проклятья, не той, что мучает детей и убивает взрослых. Она была светлой и доброй, как, впрочем, и все старшие женщины нашего рода. Лечила больных, снимала проклятья, помогала страждущим. Абсолютно любой житель Элвиндорра мог обратиться к ней за помощью, будь то старейшина одного из знатных родов с просьбой вылечить больного наследника, или же простой крестьянин, живущий в деревне за стенами нашего Дома с мольбой о хорошем урожае.

Мне было всего двенадцать, когда мамы не стало. Скоропостижно, всего в три дня. Исцелявшая всех нуждающихся, она так и не смогла помочь самой себе, а я была еще слишком мала и беспомощна, слишком слаба в волшбе.

После ее смерти отец словно с цепи сорвался… он постоянно пропадал на охоте или в деревенском трактире неподалеку от нашего Дома. Порой мне с трудом удавалось довести его, охмелевшего до состояния забытья, до нашего двора, где я устало отдавала его в руки слуг. А несколько дней назад он и вовсе заявил мне, что я слишком засиделась в девках и мне давным-давно пора выйти замуж и родить наследницу нашего рода.

И сегодня наступил тот самый день, когда отец собрал сыновей всех ближайших знатных Домов на смотрины. Это убивало меня изнутри. Можно подумать, меня продают, как корову. Вся моя натура яростно протестовала! Я всегда мечтала, что однажды я встречу его, гостя из моих снов… снов, которые вот уже почти год, как посещают меня длинными, холодными ночами. Я мечтала о чистой и светлой вечной любви, о которой пишут в книгах для легкого чтения. Но только не о том, что уготовил для меня мой дражайший отец. Не об этих напыщенных, лоснящихся и прыщавых юнцах-наследничках!

Старый слуга уже начал накрывать на стол. Значит, совсем скоро…

Я не сдержалась и со слезами рванула в библиотеку, машинально прихватив с собой нож, который нервно вертела в руках весь сегодняшний вечер. Злорадно усмехнулась. Пусть сначала попробуют найти меня!

Библиотека нашей семьи находилась в старом подвале в Западном крыле Дома. Уже много поколений туда не вступало никого, кто не принадлежал бы к нашему роду. Да и принадлежавших ему с каждым годом становилось все меньше.

Буквально выдолбленная в камне, библиотека была создана в древние времена – говорят, еще до постройки замка, – и принадлежала моему роду по женской линии. В самой дальней ее части хранились такие древние свитки, что даже самые старые ученые из королевских придворных не могли их прочитать – и немудрено: ведь их не обучали рунам. Я знала, что никто из слуг в нашем замке не станет искать меня там – за долгие годы наша семья напустила про эту библиотеку столько слухов, что от одного упоминания о ней у любого слуги волосы встанут дыбом.

Наконец я добежала до старой, потемневшей дубовой двери с огромной замочной скважиной. Ключ я всегда носила при себе, на шее, как самая старшая женщина в роду, всего пять лет назад ставшая единственной. Неудивительно, что отец хотел поскорее выдать меня замуж – негоже самому сильному и знатному роду Элвиндорра прерываться из-за непослушной девчонки!

Я сняла ключ с шеи, вставила его в замочную скважину, как делала это многие множества раз. С большим трудом я повернула ключ – он поддался с жутким скрежетом, – и дверь открылась. Надо бы как-нибудь смазать…

Откинув прядь волос, разметавшихся от быстрой ходьбы по извилистым коридорам Дома, я проскользнула в темное помещение, пахнущее невероятной древностью, пылью и тайными знаниями, уже зная, в какую часть библиотеки я пойду сегодня.

Я зажгла по пути пару гарных ламп на стенах, достав из мешочка на поясе огниво. Стихийная магия мне пока не поддается, а значит незачем тратить силы на тщетные попытки ее использовать для такой малости. Не то… не то… не то… вот оно! Запретная секция! Она всегда манила меня, и вместе с тем, пугала. Там находились книги и свитки с тайнами магов-чернокнижников. Самые жуткие эксперименты некромантов и алхимиков. Самые темные секреты, до которых смогли в свое время дотянуться праматери моего рода. И куда не позволялось зайти никому, не прошедшему Обряд Становления. И именно сегодня я поняла, что готова познать эти тайны, все равно больше некому запрещать мне их познавать. Казалось, будто там я смогу найти подсказку, как избежать столь нежеланной участи, как эта дурацкая свадьба.

Сердце мое сжалось – мне на мгновение показалось, что в библиотеке кто-то есть. Кто-то еще, кроме меня… что кто-то наблюдает за мной из темноты…стоит за спиной…

Я резко обернулась, но никого не увидела. Значит, действительно показалось. На нервной почве разыгралось воображение. Да и кто еще здесь может быть? Бред!

Наугад я взяла с полки пыльный том и направилась к столу.

В тусклом свете лампы было достаточно трудно читать на старом языке – это были уже не руны, но еще и не тот язык, на котором привыкли говорить все мы, жители земли Элвиндорр, называемой столицей мира. Наверное, эта книга была написана около двухсот лет назад, а может быть и двухсот пятидесяти. И все же мне удалось разобрать эти письмена, в которых человеческая речь угадывалась лишь наполовину:

"Кровь как воздух. Исследование вампиров, драугров, бруколаков, вервольфов и прочих тварей из подземья и надземья, живущих ради человеческой крови и благодаря оной" – гласила надпись большими буквами на первом листе. Меня пробрала дрожь. Уже три поколения наша семья занималась только изготовкой целебных травяных снадобий, гаданием и изучением рун всякого рода и снятием легких проклятий с жителей, скота и посевов, а истории обо всех подобных существах считались выдумками, чтобы запугать людей. Но разве стала бы моя прабабка посвящать книгу глупым россказням?

Я услышала шорох за спиной и, вздрогнув, резко обернулась. В темноте блеснуло что-то янтарно-желтое… и тут же пропало. Но теперь мне не показалось, в этом я была твердо уверена. Старые боги, надеюсь, оно меня не тронет, что бы это ни было!..

Несколькими резкими движениями я нарисовала в воздухе рядом с собой четыре защитных руны, которым обучали девочек нашего рода с самого раннего детства. Хотя вряд ли они помогли бы от физического воздействия. Руны были призваны защищать от чужого колдовства, а не от оружия или когтей и клыков. Из всего оружия у меня при себе был только нож, который я прихватила из Южной башни и кинула рядом с собой на стол, увлекшись чтением. Напряжение с каждой секундой усиливалось, пока не дошло до своего предела.

Я вскочила на ноги, уронив стул с таким грохотом, что я едва не зажала руками уши. В голове на долю мгновения мелькнула мысль: «Если со мной что-то случится, здесь меня не найдет никто и никогда, и мое тело будет вечно гнить среди старых пыльных книг и свитков. Незавидная судьба…» Держа наготове свой крохотный ножик, я дрожащим голосом, срываясь на хрип, прошептала: "Выходи, кто бы ты ни был!"

В этот же момент во тьме зажглись два желтых огонька. В своей жизни я повидала достаточно диких зверей, чтобы узнать глаза волка.

– Сворачивая с дороги, которую осветила тебе судьба, смотри под ноги, – произнес жуткий, хриплый, приглушенный голос. – Во тьме ты не увидишь камней и ям, о которые можно споткнуться и упасть. А если упадешь во тьме – обратно уже не встанешь.

Когда владелец голоса вышел из тени, я удивилась и испугалась одновременно. Глаза принадлежали вовсе не волку, а человеку. Его грязные спутанные волосы спадали на плечи и свешивались ниже, щетина придавала ему сходство с диким зверем. Он был бос, одет в грубую грязную льняную рубаху без рукавов и холщовые штаны. Он стоял, ссутулившись, как будто только что был на четвереньках и встал на ноги. Руки беспомощно свешивались к земле, ища опору.

– Я знаю все, что сейчас произошло. Неужели тебе так не хочется замуж, что ты готова уйти от теплой кровати и горячей еды в промозглое подземелье, полное медленно разлагающихся книг и пауков в каждом углу?

– Т..ттты… кто? – Голос отказывался повиноваться. Меня забило крупной дрожью. Взгляд странного человека, казалось, пронизывает меня насквозь, читая в моих глазах дикий ужас.

Я опустила нож, но еще крепче сжала его рукоять. Кто знает, чего можно ожидать от незнакомца, проникшего в святая святых, в то место, куда никто не имел доступа уже много лет.

– Откуда ты здесь взялся? – я постаралась придать голосу твердости и храбрости. Все-таки негоже старшей и единственной женщине Дома Эвиленна, колдунье сильнейшего рода, находящейся в собственной библиотеке, трястись как побитому щенку. И пусть мне всего семнадцать, но я уже освоила многие техники, как колдовства, так и физического боя, и смогу дать отпор, если понадобится!

Мне почти удалось взять себя в руки.

– Отвечай!

Незнакомец сделал резкий шаг к столу и с грохотом оперся на него, заставив меня дернуться в испуге и отступить на шаг. Он смотрел на меня с интересом, какой испытывает хищник, загнав свою жертву в угол и зная, что ей уже никуда от него не деться.

– Звериные тропы порой заводят в самые неожиданные места. Даже богам не все они ведомы. Только Мать-Природа знает все ходы своих детей. – На последних словах его голос перешел в странный, рычащий шепот, а сам он оскалился.

– Ты спросила, кто я? – продолжил он уже нормальным голосом. – Неужели тебе сейчас важно именно это? Признай, тебя ведь не интересует мое имя. Больше всего тебя интересует, не разорву ли я тебя на части, как бедного ягненка.

Он подступил ко мне на шаг, а я прижала свой нож к груди, направив лезвие на него.

– Не подходи! – пискнула я в панике, переходящей в нестерпимый ужас. – Или… или я…

 

– Что же ты мне сделаешь? – незнакомец хрипло усмехнулся. – Ударишь своей зубочисткой? Или наложишь проклятье? Так вот знай – худшее из проклятий уже лежит на мне. Оно же – величайший дар.

Я отступила еще на шаг, упершись спиной в пыльную книжную секцию.

– Зачем ты пришел? Что тебе от меня нужно?

И с вызовом в голосе бросила:

– Убить? Так убей, не медли!

Незнакомец медленно расплылся в хищной улыбке, обнажавшей едва заметные, но все же пугающие клыки.

– Мне не нужна ни твоя жизнь, ни твой замок, ни даже твоя честь, как ты могла бы подумать. – Он подошел еще на два шага, оказавшись со мной почти вплотную. Страх сковал меня, я была не в силах отступить или ударить ножом.

– Мне нужно только одно. Скажи мне, хочешь ли ты, чтобы я избавил тебя от жуткой участи жены какого-нибудь изнеженного истеричного принца, который будет тиранствовать над тобой и избивать за малейшее неповиновение? Хочешь ли ты сама проложить себе дорогу в жизни, избежав судьбы сотен несчастных девушек благородных кровей? – Он осторожно положил руку на нож и начал опускать его к земле. Мои руки не слушались меня, и я против своей воли убрала нож от груди.

– Или же ты хочешь вернуться наверх, к этим болванам, которые будут рассматривать тебя, как товар?

– Нееет, только не наверх… я ненавижу их! Ненавижу! Пусть это станет самой большой ошибкой в моей жизни, но умоляю, избавь меня от этой свадьбы, если это и правда в твоих силах! Я лучше умру, чем выйду замуж за этих глупых сыновей соседних Домов!

Я разжала, наконец, сведенные судорогой пальцы и выронила нож, со звоном ударившийся о каменный пол. Да, пусть это и правда будет моей страшнейшей ошибкой, но ведь никто не знает, так ли это. Быть может, это и есть моя судьба, сама нашедшая меня?

– Что я должна сделать?

Незнакомец выпрямился, будто бы удовлетворенный моим ответом. Он оказался выше меня, статный, и даже по-особенному, по-дикарски красивый. Правильные черты его молодого лица прятала многодневная щетина, грязная одежда не могла скрыть сильных рук и крепкого тела. Я невольно залюбовалась, на минуту позабыв свой страх.

– Только скажи мне, куда твой отец поместил всех приезжих на ночевку? – спросил он. – У вас должен быть дом для гостей. Во всех дворах, где мне довелось побывать, такой дом есть. Где же он находится у вас?

– За стеной, сразу слева от главных ворот, – с сомнением произнесла я, совершенно не понимая, куда он клонит.

Незнакомец слегка улыбнулся.

– Замечательно. А теперь слушай меня, – он вдруг посмотрел мне в глаза без малейшей тени улыбки. – Сегодня ночью ты услышишь волчий вой. Когда это произойдет – немедленно беги к себе и не выходи на улицу всю ночь. Что бы ты ни слышала с улицы – не высовывайся из окна и покрепче запри ставни и двери. Предупреди всех, кого посчитаешь нужным. Если ты все сделаешь правильно – наутро твоя проблема будет решена. В противном случае ты рискуешь лишиться не только проблем, но и жизни.

Он внезапно отошел на несколько шагов, так, чтобы свет от лампы падал только на его лицо, придавая ему жутковатый вид.

– Завтра в это же время будь здесь. Никто не должен знать о нашей встрече. На этом мы с тобой распрощаемся… до завтрашнего дня. – С этими словами он ушел в темноту, на миг, блеснув желтыми глазами.

Я осталась стоять, смотря пустыми глазами в темноту библиотеки. Приснилось мне всё это? Или это наваждение от паров плесени со стен? Нож на полу говорил об обратном. Значит, правда… Тогда откуда он здесь появился и куда исчез? Ладно, подумаю об этом позже. Настало время великих перемен.

Воодушевленная возможностью избежать треклятой свадьбы, я вернулась в свои покои, умылась теплой водой, заботливо подготовленной моей старой няней, надела парадное платье нежнейшего лазурного цвета, прекрасно подчеркивающего цвет моих глаз, сделала затейливую прическу и дополнила ее кровавой розой из букета, стоявшего подле моей кровати. Что ж… пусть они сначала увидят меня во всей красе!

Я оглядела себя в огромное зеркало в тяжелой кованой оправе и, оставшись довольная результатом, поспешила в Южную башню, к уже накрытому смотринному столу.

Меня там уже ждали.

– А вот и наша дорогая невеста! – с натянутой улыбкой громко сказал отец, широким жестом указав на меня гостям. Вся масса гостей с такими же натянутыми оскалами сразу повернулась ко мне. Такое зрелище вызвало у меня отвращение, которое мне, к счастью, удалось скрыть: двенадцать разодетых, напыщенных, нахохлившихся парней с ласково улыбающимися лицами, но сально блистающими глазами, как будто говорящими: "Ты будешь моей! Я увезу тебя в свой замок навсегда! Ты больше никогда и думать не посмеешь о вольной жизни!"

– Присаживайся, дорогая, – произнес отец с той же фальшивой улыбкой, на которую, впрочем, все присутствующие покупались. – Твое место здесь, во главе стола.

Ласково улыбнувшись отцу, я села за стол, продолжая улавливать на себе мимолетные взгляды гостей. Сам отец сел с другой стороны стола. Чувствую, этот вечер пройдет напряженно и скучно одновременно!

Брррр! Какая мерзость! И с одним из них отец предлагает мне жить? И хуже того, делить с ним ложе? Ненавижу их всех!

– Рада приветствовать всех вас в нашем Доме! Надеюсь, наше гостеприимство вас приятно удивит! – я нарочито громко говорила и излишне нежно улыбалась собравшимся. – Самые сильные и смелые сыны Домов нашего края собрались здесь ради моей руки и моего сердца. Что ж… Я благодарю вас за это! – произнося эти слова, я содрогалась от омерзения, но, верная традициям, продолжала, – и сейчас, в благодарность за ваше присутствие, я спою вам…

Я прикрыла глаза, вспоминая древнюю традиционную песню нашего дома. Через пару мгновений я запела высоким и чистым голосом на почти забытом языке.

Слова лились, мелодия звучала в башне, издаваемая моим голосом, усиленная каменными стенами, но в моей голове крутились совсем иные мысли:

"Надо предупредить отца о сегодняшней ночи. И нянечку. И всю прислугу – они ведь не виноваты во всем этом! Но ведь отец виноват, зачем же я буду говорить ему?.. Боже, что это я? Он ведь мой отец! Да, ему нужно сказать. Надо предупредить конюха, чтобы увел лошадей подальше…"

В потоке мыслей я сама не заметила, как допела песню, и все присутствующие бурно захлопали мне: "Браво! Вы замечательно поете! Вы великолепны, миледи! Просим вас, спойте еще!"

– Прошу меня простить, господа… Мне необходимо удалиться на несколько минут. Надеюсь на ваше понимание, – скромно улыбнулась я и пошла в сторону кухни, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. "Нянечка должна быть там", – думала я попутно.

Я влетела в кухню и с порога закричала:

– Нянечка, милая, где ты?

– Антарикса, дорогая, что случилось? – няня выглянула из-за шкафа с посудой и встревоженно посмотрела на меня.

– Милая нянечка! Умоляю! Не выходи этой ночью из комнаты! Запри все замки! Предупреди слуг! Это очень важно! Прошу тебя!

Я крепко обняла старушку и убежала из кухни, шурша подолом неудобного платья.

Из кухни я вышла на улицу и сошла с крыльца башни, ступив на твердую утоптанную землю. Пахнуло прохладой надвигающегося вечера.

Отсюда был хорошо виден дом для гостей – широкое и длинное двухэтажное каменное строение с резной деревянной крышей. От него до конюшен – рукой подать, достаточно сильный зверь доберется туда в четыре прыжка…

Я хотела было пойти к конюшням, как вдруг из-за угла вышел один из принцев – кудрявый и полноватый, и даже как будто напудренный:

– Миледи, вот вы где! Куда же вы ушли от нас? Мы все очень хотим снова видеть вас в нашем кругу! – громко и радостно сказал он, подходя все ближе. – Пожалуйста, пройдите за мной, для меня будет честь сопроводить вас обратно в пиршественный зал!

Я едва не содрогнулась от омерзения, представив, как он будет обнимать и целовать меня на брачном ложе. Моя решимость от этого еще больше возросла. Я нашла в себе силы мило улыбнуться и поклониться.

– Прошу прощения, милорд! Идите без меня. Я скоро присоединюсь к вам. Мне просто необходимо сейчас… – я стала искать глазами причину не идти с юношей в обеденный зал.

– Миледи, я настаиваю, чтобы вы вернулись! Без вас в зале стало так тоскливо! – ответил он, не дав мне договорить, и театрально вскинул руку ко лбу – актер из него никакой. – Все прочие гости… – здесь в его голосе послышалась нотка злобы, – … также будут рады вашему возвращению! – он вдруг подступил еще ближе ко мне, и я невольно отступила на шаг назад. – Позвольте, я проведу вас лично! – тут он попытался схватить меня за руку, но я вовремя убрала ее себе за спину.

– Не троньте меня, или я пожалуюсь отцу! – я решила сыграть избалованную девчонку. Резко отвернувшись от противного юноши, я быстрым шагом начала пересекать двор по направлению к конюшне. Он последовал за мной, и, догнав, схватил за плечо.

– Ты пойдешь со мной в зал, принцесса, и мы объявим себя помолвленными! Сейчас же!

От такой наглости я опешила и замерла на несколько секунд. Потом, осознав всё, что происходит, я отвесила юноше такую пощечину, что тот едва удержался на ногах.

Выиграв время, я побежала со всех сил к конюшням и постучалась в дом к конюху:

– Андрес! Андрес, дорогой! Открой скорее дверь!

Дверь открылась, и на пороге возник мой хороший знакомый и добрый друг – пожилой, но крепкий мужчина с проседью в каштановых волосах и бороде, в льняной рубахе с кушаком:

– Миледи? Что вы хотите в столь поздний час? Разве вы не должны быть на торжественном ужине? – говорил он, пока я прошмыгнула в его дом и села на грубый дубовый табурет перед камином.

В это время принц уже добежал до дверей и встал перед конюхом:

– Ты! Немедленно пропусти меня! Я приказываю!

– Вы хоть и принц, а только двор не ваш. Я не пропущу вас к миледи, коли она не хочет, – Андрес оглянулся на меня, и я вжала голову в плечи, показывая этим, что хочу отделаться от принца.

– Я сказал – пропусти меня! – истерично закричал принц. – Иначе я за себя не ручаюсь! Принцесса моя!

Дальше Андрес слушать не стал – просто ударил принца своим кулачищем в подбородок.

Принц с поросячьим визгом пролетел пару метров и затих в смеси грязи и навоза из конюшен.

Я в порыве благодарности крепко обняла конюха.

– Спасибо, Андрес! Ты спас меня!

– Что вы, миледи! Любой бы так поступил! – он подмигнул мне.

– Андрес! Послушай! Сегодня вечером ты должен увести всех коней в самую дальнюю конюшню и надежно запереть. И сам хорошенько спрячься! – говоря это, я нервно теребила край платья.

– Но миледи, зачем? – конюх удивленно приподнял бровь.

– Пожалуйста, не спрашивай! Просто сделай, как я сказала! Прошу тебя, поверь мне! А теперь мне пора бежать в зал. – Я порывисто чмокнула конюха в колючую щеку и осторожно выглянула за дверь.

Убедившись, кто принц не в состоянии бежать за мной, я спокойно пошла обратно, придерживая подол слегка запылившегося платья.

Когда я снова вошла в зал, все в нем уже слегка захмелели от вина, и я ловила на себе еще более наглые взгляды.

– Ты все-таки вернулась! – радостно сказал отец, разведя руки в стороны – на этот раз его радость была искренней. – Скорее иди к нам, мы хотим еще послушать твоего чудесного пения! – тут он замялся. – Если ты, конечно, сама этого желаешь. Не будем ведь мы заставлять девушку делать то, что она не хочет, верно, друзья мои? – мой отец всегда становится добрым, когда выпьет.

– Нет, нет! Конечно, не будем! Это не в наших правилах! – наперебой заговорили принцы, стараясь перекричать друг друга. Какая жалкая попытка понравиться… Тьфу!

– Прошу прощения, отец, но боюсь, я не в настроении петь, – скромно улыбнувшись, произнесла я. Затем я подошла к нему как можно ближе и тихо сказала: – Отец, нам с тобой нужно поговорить. Сейчас. Идем со мной.

– Эээээм… да, дорогие друзья, надеюсь на ваше понимание, моя дочь хочет мне что-то сказать, – с радостной улыбкой залепетал он и встал из-за стола.

Оставив шумящих принцев одних в зале, мы с отцом вышли на улицу. И только там я, в ответ на удивленный взгляд, сказала ему:

– Папа, не задавай лишних вопросов. Сегодня ночью ни за что не покидай своих покоев, прошу тебя. Это вопрос жизни и смерти.

– Что? О чем ты говоришь, доченька?

"Как плохо, что он уже выпил! Так его труднее уговорить! А может, и нет", – подумала я.

– Папа, очень тебя прошу, не надо. Я тебе все объясню завтра, честно. Но сейчас просто запомни: не выходи на улицу ночью. Пообещай мне.

– Не понимаю, зачем, но ладно, я обещаю, – помедлив, произнес отец.

– Здорово! Спасибо большое, папа! – я обняла его, но он отошел на шаг.

– Доченька, нам нужно идти в зал. Принцы тебя заждались, ты должна показать им, какая ты хорошая девушка!

 

– Прости, папа, но боюсь, я не в настроении быть с ними, – опустив голову, сказала я. – Ты не против, если я проведу время с каждым из них завтра? – "(Если они доживут)". – Я так устала сегодня!

– Ладно, доченька. Тогда беги к себе. Я скажу гостям, что тебе нездоровится.

Полная радости от того, что у меня все получилось, я поднялась к себе в комнату. "Теперь остается надеяться на благоразумие слуг и отца" – думала я. – "Старые боги, храните их в эту ночь".

Я почти бегом поднялась в свою комнату, на самый верх западной башни, откуда лучше всего было наблюдать великолепные закаты северной части Элвиндорра.

Солнце как раз уже клонилось к лесу вдалеке, изрядно захмелевшие гости потянулись в свои опочивальни в гостевом доме. Слава Богам, меня оставили в покое!

Через некоторое время двор угомонился. Только конюх Андрес гнал коней с пастбища. На мое счастье, в самые дальние конюшни. Что ж, прекрасно!

Я облегченно вздохнула. Теперь ему ничто не угрожает.

Закатное солнце уже совсем скатилось за горизонт, подарив мне последний луч на прощание. Вечерние сумерки начали остывать, растворяясь в непроглядной ночной тьме.

Я, кажется, даже задремала, сидя у окна…

Меня разбудил вой.

Я много раз слышала волков, и готова поклясться – это был не волк, но кто-то очень на него похожий.

Волки воют высоко и красиво, их песня затрагивает самые тонкие струны души. Под песню волков можно плакать или молиться.

Но под этот вой люди не молятся. Под этот вой люди бегут прочь со всех ног, не жалея сил, всей гурьбой, задавливая упавших и истошно крича в панике. Под этот вой древние воины шли в бой, обуреваемые жаждой крови и гневом. Под этот вой будет умирать наш мир, корчась в агонии, когда даже небо будет красным от крови загнанных жертв.

Это был вой вервольфа. Жуткого и огромного зверя, лишь наполовину – волка, и на какую-то ничтожную часть – человека. Остальная часть его натуры не познана, говорят, даже самими вервольфами…

За воем последовал ужасающий рык. От испуга я упала со стула. Мне хотелось посмотреть, что там происходит – и одновременно я была в ужасе. Что-то внутри меня кричало: "Прячься! Забейся в угол, запри дверь, завесь окно чем-нибудь, сделай так, чтобы тебя не нашли! Смерть разгуливает по твоему двору!"

Следуя этому жуткому зову, я заперла дверь, захлопнула ставни и спряталась с головой под одеяло. Я пыталась успокоить себя тем, что не выглядывала в окно, как и советовал мне тот незнакомец – но разве можно мыслями успокоить душу, когда вся она трепещет от страха?

Я лежала, стараясь даже не дышать. Я слышала удары когтей по дереву, треск сломанной двери, возмущенные крики людей, которые сменялись воплем ужаса и боли… Я не слышала ржания лошадей – это придавало надежду, что Андрес, возможно, тоже в безопасности. Но не приведи ни один бог испытать того, что сейчас испытывают принцы…

В страхе я поежилась и укуталась одеялом плотнее. Только бы дождаться утра…

Трясясь от страха, словно осиновый лист, мучимая невыносимыми мыслями, я сама не заметила, как уснула. Весь остаток ночи я сквозь сон слышала леденящий душу вой и хруст ломающихся костей. А во сне меня преследовали горящие глаза незнакомца и его хриплый шепот, произносящий неизвестные мне слова, похожие на заклинание…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru