Иоанн Павел II: Поляк на Святом престоле

Вадим Волобуев
Иоанн Павел II: Поляк на Святом престоле

 
В тревожной буре с небес раздался
Призывный звон,
Для Папы-славянина ныне
Свободен трон.
И мир Господень пусть станет краше
В сто тысяч крат.
Ведь вот грядет он, славянский Папа —
Народу брат.
 
Юлиуш Словацкий. 1848
(Пер. В. Емельянова)

Предисловие

«Что нового ты можешь внести в тему?» – этот вопрос я слышал не раз, пока писал эту книгу. Действительно, после трудов итальянских, американских, польских и прочих ватиканистов, всю жизнь посвятивших изучению католичества, что нового можно сказать об Иоанне Павле II? Кажется, изучен уже каждый его шаг, озвучена каждая мысль, исследована генеалогия и все, что окружало римского папу. Поскольку Иоанн Павел II большую часть времени находился под объективами телекамер, всякий пользователь интернета может послушать его речи и понаблюдать за ним от начала понтификата и до самого конца.

Однако нельзя не отметить, что практически все биографии римского папы содержат досадные фигуры умолчания, вызванные не столько предвзятостью, сколько особенностями авторского подхода. Так, западноевропейские и американские исследования нередко страдают поверхностным и клишированным представлением о советском блоке вообще и о Народной Польше – в частности. Оно и понятно: ни Вейгел, ни Риккарди, ни Леконт, ни Бернстин с Полити, ни кто-либо из их коллег-соотечественников, при всей добросовестности, не могли оценить все богатство мыслей и чувств поляков того периода, поскольку не жили в социалистическом лагере. Даже интервью с понтификом и его соратниками не изменили такое положение вещей, так как все их ответы воспринимались через призму заранее сформированной картины мира.

Мало получить ответ, надо еще задать правильный вопрос. Это хорошо показал Дуглас Адамс в своей книге «Автостопом по галактике», проиллюстрировав известным примером: жители некой планеты построили самый мощный компьютер в истории, чтобы он открыл им смысл жизни «и всего-всего». Компьютер действительно открыл им тайну бытия: цифра 42. Но что она означает? Этого никто так и не понял.

Вот и западные авторы, при всей их глубокой осведомленности и обширных знаниях по истории католицизма, в сущности на разные лады интерпретировали это условное «42», когда слышали от польских информаторов о жизни в социалистическом лагере.

С земляками римского папы другая проблема. Они писали свои работы в расчете на поляков, а потому оставляли в стороне многие факты и явления, которые и без того очевидны любому жителю страны, либо, наоборот, слишком подробно останавливались на вещах, которые иностранцу показались бы незначительными. Поэтому, если человек извне вздумает ознакомиться с жизненным путем Иоанна Павла II по польским работам, он может остаться в недоумении: его захлестнет вал незнакомых определений, непонятных характеристик и отрывочных описаний каких-то событий, о которых знает каждый поляк, но вряд ли знает кто-то другой.

Именно эту «серую зону» я и взял на себя смелость заполнить. Моим преимуществом является то, что я родился и живу не в Польше, а потому хорошо вижу, какие вещи обычно ускользают от внимания иностранцев (во всяком случае, россиян), если те берутся рассуждать о родине понтифика. Тем самым, надеюсь, я восполню досадный пробел в русскоязычной библиографии римского папы, а кроме того, перекину мостик от русской души к польской. Полагаю также, что книга будет полезна и полякам: увидев, что именно я объясняю «на пальцах» жителям России, они уяснят, чего россияне не знают о них.

Книга специально написана в легком публицистическом ключе, чтобы не оказаться замурованной в тесных стенах академического сообщества. Однако и ученые-историки, думаю, почерпнут из нее кое-что новое – хотя бы составят представление о влиянии нематериальных факторов на формирование личности. Потустороннее – важная составляющая часть христианского склада ума, и если мы хотим постичь, о чем думал и к чему стремился один из выдающихся деятелей XX века, то вынуждены будем принять во внимание и эту, немодную среди ученых, сторону человеческого существования.

Выражаю признательность Павлу Либере, Петру Глушковскому и профессору Ежи Эйслеру, без которых эта книга никогда бы не увидела свет. Благодарю Александра Владимировича Липатова, Сергея Васильевича Мазова и отца Александра Крысова за терпение и ценные замечания.

Введение

Он родился в эпоху немого кино, а умер в эру мобильных телефонов. За те восемьдесят четыре года, что он прожил, на его родине, в Польше, успело смениться три политических строя, каждый из которых отрицал предыдущий. Вторая мировая и холодная войны, возникновение и крах советского блока, сексуальная революция и глобальное потепление – все это прошло перед глазами Кароля Войтылы, принявшего имя Иоанна Павла II.

Папа-поляк: для миллионов соотечественников он стал главным предметом гордости за всю историю. Николай Коперник, Фредерик Шопен, Мария Склодовская-Кюри – даже они померкли рядом с ним, духовным лидером и моральным авторитетом сотен миллионов людей.

Для нас, жителей России, Иоанн Павел II – просто очередной понтифик в Апостольской столице. Мы не задумываемся, к какому народу он принадлежал. Между тем сам себя он воспринимал именно как папу-поляка, неустанно думающего о Польше и взирающего на мир через призму польской истории и культуры. «Я все время на страже, чувствую свою ответственность за то огромное общее наследие, имя которому – Польша, – говорил он, обращаясь к польской молодежи в июне 1983 года. – Это имя нас всех определяет. Это имя нас всех обязывает. Это имя придает нам ценность»1. Не случайно первую поездку на родину понтифик совершил уже через семь месяцев после своего избрания, а всего за время руководства католической церковью он побывал в Польше восемь раз – чаще, чем где бы то ни было, кроме Италии.

Как показал один из опросов жителей России, проведенный в середине 2000‐х годов, наши земляки ассоциировали Польшу прежде всего с тремя женщинами: Эдитой Пьехой, Анной Герман и Барбарой Брыльской2. Можно предположить, что если бы опрос проводился среди любителей фантастики, к этим именам наверняка добавились бы Анджей Сапковский, Станислав Лем или Яцек Дукай. Люди с широкой эрудицией, должно быть, вспомнили бы также Адама Мицкевича, Тадеуша Костюшко, Анджея Вайду, Романа Поланского, Януша Корчака или Яна Матейко. Следящие за политикой, вероятно, назвали бы фамилии Ярослава Качиньского, Александра Квасьневского, Дональда Туска, очень возможно – Леха Валенсы, а кое-кто – и Войцеха Ярузельского. Представители старшего поколения, скорее всего, не забыли бы упомянуть «Кабачок 13 стульев» с его экзотически звучавшими для советского уха обращениями «пан/пани». И конечно, при упоминании знаменитых поляков не обходится без американского политолога Збигнева Бжезинского, который, хотя и покинул Польшу в десятилетнем возрасте, имел безусловно польские корни, а потому причисляется к полякам.

Польша на протяжении тысячи лет занимала важное место в российском сознании. Мы являлись соперниками в этой части Европы, наши столкновения долгое время определяли расстановку сил. Поляки наряду с русскими – наиболее влиятельный в культурном и политическом отношении славянский народ. Недаром у нас одинаковое количество нобелевских лауреатов по литературе, и это при том, что поляков в три с половиной раза меньше, чем русских, а польский, в отличие от русского, отнюдь не входит в число основных языков для номинаций в этой области. Наши судьбы накрепко переплетены, мы так вросли друг в друга, что и не различишь временами, где русское, а где польское. Мало кто в России подозревает, что знаменитые песни «Утомленное солнце», «Синий платочек» и «У самовара» написаны поляками, а в Польше едва ли кто догадается о российских корнях «Прощания славянки». Пленный поляк Фаддей Булгарин привнес в русскую литературу жанр фантастического романа и создал первый в России бестселлер; польский востоковед Осип Сенковский основал первый в нашей стране толстый литературный журнал. Антон Деникин, руководитель Белого движения на юге России, родился в польском Влоцлавеке от матери-польки, которая до конца жизни держалась католичества и предпочитала говорить дома на родном языке. Знаменитая Софья Ковалевская, профессор математики, преподававшая в Стокгольмском университете, по отцу происходила из древнего польского рода Корвин-Круковских. Композитор Дмитрий Шостакович был внуком польского революционера и правнуком повстанца, сосланного в Пермь за участие в восстании 1830 года. Польский был родным языком писателя Юрия Олеши. Наконец, уроженец Польши Моисей Вайнберг написал музыку для фильма «Летят журавли» и популярной серии советских мультфильмов о Винни Пухе.

Без ссыльных поляков немыслима этнография Сибири и Дальнего Востока. По сей день одним из лучших сочинений о якутах остается книга Вацлава Серошевского, а единственные звуковые записи языка нивхов начала XX века дошли до нас благодаря Брониславу Пилсудскому – соратнику Александра Ульянова по «Народной воле», родному брату восстановителя польской независимости Юзефа Пилсудского.

 

Русская революция и утверждение советского строя тоже непредставимы без поляков. Песня польских социал-демократов «Варшавянка» превратилась в гимн русских подпольщиков, увековеченная в фильме «Юность Максима». Поляк Гриневицкий взорвал Александра II, поляки Дзержинский и Менжинский семнадцать лет возглавляли репрессивные органы советской власти, поляк Вышинский выступал главным обвинителем на московских процессах и занимал пост министра иностранных дел СССР, поляк Рокоссовский стал одним из «маршалов Победы».

Иоанн Павел II, разумеется, не мог остаться в стороне от сложной истории наших взаимоотношений. Как сын польского народа, он, конечно, сталкивался со всеми клише о русских, которые имеют хождение в Польше. А как духовное лицо, был прекрасно осведомлен о застарелых конфликтах между католиками и православными. Поэтому Россия всегда имела для него особое значение. Посетить Москву, достичь согласия с патриархом Московским и всея Руси, закопать ту пропасть, что была вырыта тысячу лет назад между «церквами-сестрами» (так он называл их), – эти мечты он пронес через весь понтификат. Ему не суждено было воплотить их в жизнь, но сам порыв, безусловно, помог растопить лед: не будь Иоанна Павла II, едва ли стала бы возможной встреча патриарха Кирилла и папы Франциска в гаванском аэропорту в 2016 году. Да и совместное обращение русского и польского епископатов с призывом к примирению, сделанное в ходе визита патриарха Кирилла в Польшу в 2012 году, тоже вряд ли увидело бы свет без папы-поляка. Войтыла наверняка обрадовался бы, узнав, что именно российский актер сыграл его в итальянском фильме, повествующем об инструкторе по лыжному спорту, который сопровождал понтифика в его горных путешествиях3.

«Сколько дивизий у папы римского?» – этот ехидный вопрос Сталина часто цитируют, когда хотят показать преимущество материальной силы над моральной. Ватикан действительно мало что может противопоставить насилию, кроме увещеваний и протестов. Почему же тогда с таким вниманием следили в Москве за действиями первосвященников? Почему с римскими папами встречались министры иностранных дел СССР? Почему, наконец, такую тревогу в Москве и Варшаве вызвало избрание папой гражданина Польши? Грубая сила и впрямь эффективна, когда речь идет о немедленной отдаче, но если вы рассчитываете на долгую перспективу, то в дело вступают другие факторы, в том числе такие вроде бы незаметные, как вера и убеждения. В истории Европы не раз появлялись деятели, перед которыми трепетал мир: Аттила, Наполеон, Гитлер, Сталин. Созданные ими державы канули в Лету, а Святой престол стоит уже две тысячи лет. Это ясно выразил польский писатель Генрик Сенкевич в заключительных словах романа «Камо грядеши»: «И вот ушел в прошлое Нерон, как проходят ветер, гроза, пожар, война или мор, а базилика Петра на Ватиканском холме доныне царит над Римом и миром»4.

Конечно, римский первосвященник уже давно не повелевает народами и вождями, как бывало. Но его голос по-прежнему имеет вес – хотя бы как руководителя церковной иерархии и верховного пастыря сотен миллионов католиков, определяющего нормы морали в изменяющемся мире. Подобно библейскому патриарху на заре времен, ему приходится решать, как должен католик относиться к однополым бракам, суррогатному материнству, искусственному оплодотворению, клонированию и массе других вещей, не описанных в Библии. Разумеется, не римский папа толкает вперед цивилизацию, но он, несомненно, влияет на ее развитие, как тот камень из «Морального трактата» польского поэта Чеслава Милоша:

 
Когда лавины с гор идут
Пути им камни задают 5.
 

В какой мере Иоанну Павлу II удалось задать направление «лавине», я и постараюсь рассказать на страницах этой книги.

Три Юзефа

Полное имя его было Кароль Юзеф Войтыла. Каролем его, вероятно, назвали в честь отца, поручика австро-венгерской армии, а Юзефом, скорее всего, – в честь отцовского свояка Юзефа Кучмерчика, который был крестным младшего Войтылы. А может быть, он получил свое первое имя в знак уважения к Карлу Габсбургу, последнему кайзеру дунайской монархии, которую очень почитал старший Войтыла, передав уважение к ней и сыну. Тот хоть и не застал имперских времен, но Львов обыкновенно называл на немецкий лад – Лембергом6. Спустя много лет, встретившись со вдовой Карла Габсбурга Цитой Бурбон-Пармской, Иоанн Павел II скажет: «Мне приятно видеть императрицу моего отца»7. Позднее Карл Габсбург окажется в череде праведников, причисленных Иоанном Павлом II к лику блаженных – за стремление завершить Первую мировую войну.

Имя Юзеф тоже, возможно, имеет отношение к Австро-Венгрии: предпоследнего ее императора звали Франц Иосиф, или, в польском звучании, Франтишек Юзеф. Имя Юзеф, впрочем, носил и польский национальный герой, восстановивший независимость страны после 123 лет неволи, – Юзеф Пилсудский. 1920 год, когда родился будущий первосвященник, – это время триумфа Пилсудского как начальника возрожденного государства (такую должность он занимал в тот период). Как раз 18 мая, в день рождения Кароля Юзефа, Пилсудский торжественно вернулся в Варшаву из только что взятого Киева. Правда, удача скоро отвернулась от него, и спустя два месяца большевики уже стояли в предместьях польской столицы, где, по счастью для Польши, произошло знаменитое «чудо на Висле», в результате которого Красную армию отбросили обратно за Неман. Тогдашнего нунция в Варшаве, архиепископа Акилле Ратти, так впечатлила эта победа, что спустя два года, будучи избран понтификом, он велел изобразить ее на стене часовни в Кастель-Гандольфо – летней резиденции римских пап. Там же по его желанию была написана и фреска в честь обороны Ясногурского монастыря от шведов в 1655 году – другой славной страницы польской истории. Как видим, польский мотив проник в апартаменты первосвященников много раньше, чем туда ступил первый папа-славянин.

Был и еще один Юзеф, которого могли чтить Войтылы. В Вадовицах, где стоял полк поручика Войтылы, по сей день существует кармелитский монастырь, основанный в конце XIX века Юзефом Калиновским, бывшим офицером российской армии, сосланным за участие в польском восстании 1863 года на каторгу в Иркутскую губернию. Там он обратился к Богу и по возвращении на родину принял схиму под именем Рафаила святого Иосифа из Назарета (то есть с посвящением себя святому Иосифу). Калиновскому принадлежит заслуга возрождения ордена кармелитов на польских землях, запрещенного в свое время российскими властями. Этот монастырь стал для юного Кароля Юзефа первой духовной школой. Хотя Войтылы жили через дорогу от городского собора, Кароль ходил приобщаться святых тайн в монастырский костел святого Иосифа, находившийся в отдалении, на довольно крутом холме («на горке», как выражались местные). Уже став епископом, он вспоминал об этом на встрече с выпускниками кармелитской семинарии в Вадовицах: «Да-да, я жил рядом с приходским собором, но взрослел в костеле святого Иосифа»8. В 1983 году папа Иоанн Павел II беатифицировал Рафаила-Юзефа Калиновского, а затем и канонизировал.

Тягу к кармелитам Войтыла пронес через всю жизнь. Его секретарь Станислав Дзивиш даже назвал Иоанна Павла II «кармелитским папой». Начав с регулярных посещений монастыря «на горке», Войтыла постигал католическую мистику по трудам испанского кармелита XVI века Иоанна Креста (Хуана де ла Круса) – знаменитого поэта и писателя, чьи видения, в частности, вдохновили Сальвадора Дали на создание одной из самых известных его картин – «Христа Святого Иоанна Креста». Кармелиткой была и Эдит Штайн, провозглашенная Иоанном Павлом II одной из небесных покровительниц Европы9.

Разумеется, старший Войтыла, давая имя отпрыску, не мог предугадать такой его увлеченности кармелитами. Скорее, тут сказалась схожесть настроений двух Каролей – отца и сына. Поручик тоже отличался набожностью, начинал и заканчивал день молитвой, держал пост, регулярно читал Священное Писание, что, как ни странно, было редкостью в католических семьях Польши того времени. Иоанн Павел II вспоминал в середине 1990‐х: «Не раз мне случалось просыпаться среди ночи и замечать своего отца коленопреклоненным. В костеле он тоже всегда стоял на коленях»10.

В квартире можно было увидеть иконы и четки, у дверей стояла святая вода. Позднее, в начале 1930‐х, когда младший Кароль пойдет в гимназию, частым гостем в доме станет его гимназический учитель Закона Божьего Казимир Фиглевич11.

«Бог, честь, отчизна» – такой девиз польские офицеры гравировали на своих саблях. В эпоху разделов и восстаний эти слова стали лозунгом всех патриотов, сражавшихся за независимость. Однако уважение к памяти героев борьбы за свободу – Костюшко, Траугутта, Домбровского и прочих – отнюдь не мотивировало старшего Войтылу последовать их примеру. Он жил в австрийской Галиции, где поляки чувствовали себя куда вольготней, чем в русской или германской частях поделенной страны, а государством управлял католический монарх. Нет никаких свидетельств «подрывных» настроений поручика Войтылы, мечтаний о независимости, стремления поучаствовать в деле восстановления польской свободы (даром что Пилсудский в начале Первой мировой набирал добровольцев в свой полк как раз в Кракове, недалеко от Вадовиц). При этом отец не старался забыть о своем происхождении. Наоборот, он приобщал Кароля и его друга Ежи Клюгера к истории Польши, читал им стихотворения польских поэтов. Наряду с этим он обучал отпрыска и немецкому языку, видимо по привычке считая его обязательным для карьеры. Иоанн Павел II так и будет говорить по-немецки с австрийским акцентом. В общем, из того, что нам известно об отце будущего римского папы, вырастает образ богобоязненного и исполнительного офицера, вполне лояльного дряхлеющей империи и стоящего далеко от политических бурь той поры12.

 

И если насчет имен Кароля Юзефа мы можем строить хоть какие-то предположения, то, в честь кого он нарек двух старших детей – Эдмунда Антония и Ольгу Марию, – остается только гадать. Известно о них очень мало: первый скончался в возрасте двадцати шести лет, а вторая – едва появившись на свет. Зато третий и последний ребенок, носивший по совпадению имена правителей Австро-Венгрии и польских героев борьбы за свободу, вознесся до немыслимых высот, заставив биографов искать знаки судьбы, пророчившие такой взлет. А знаков не было. Были только порыв, глубокая вера и… удачно сложившиеся обстоятельства.

Потери

Сестра Кароля Юзефа Ольга, второй ребенок в семье Войтыл, скончалась 7 июля 1916 года, прожив всего шестнадцать часов. Эта трагедия, хотя и не затронула Кароля Юзефа, родившегося четырьмя годами позже, всю жизнь не давала ему покоя. Он упомянул о ней в интервью французскому журналисту Андре Фроссару в 1982 году, вспомнил о сестре и в завещании, написанном в 2000 году. Войтыла знал о ней единственно то, что ее звали Ольга и что она умерла вскоре после рождения. Даже год, когда это произошло, был ему неизвестен. Он искал в краковских архивах информацию о сестре, но не нашел. Причина оказалась проста: Ольга появилась на свет не в Кракове или его окрестностях, а в семидесяти километрах от него, в городке Бельско-Бяла, родном приходе Войтылы-старшего. Это выяснил в 2012 году польский журналист Гжегож Поляк. Заодно он узнал дату жизни и второе имя папской сестры – Мария13.

Своих дедов и бабок Кароль Юзеф не застал. Все они, кроме одного – Мацея (отца Кароля-старшего), скончались до его рождения. Мацей же умер в 1923 году в деревне Липник Бельского прихода, где работал портным. Каролю Юзефу было тогда три года.

В 1929 году смерть ворвалась уже в семью будущего понтифика: в возрасте сорока пяти лет от болезни сердца скончалась его мать Эмилия Качоровская. Кароля не было дома, когда это произошло, – он находился в школе. О случившемся ему сообщила соседка-учительница14. После похорон отец вместе с Каролем и его старшим братом совершили паломничество в Кальварию Зебжидовскую – одно из величайших святилищ Польши, расположенное в тринадцати километрах от Вадовиц. Кароль бывал там и раньше – благочестивому отцу не впервой было совершать паломничество с детьми – но тот раз он, конечно, запомнил лучше всех прочих. Казалось бы, после такого Зебжидовский санктуарий должен был вызывать у него отторжение, ведь он ассоциировался со смертью матери, но произошло обратное: Кальвария превратилась в одно из любимых мест Войтылы, которое он посещал и в бытность священником, и став папой. «Не знаю, как благодарить Божье провидение, что позволило мне снова увидеть это место», – говорил Иоанн Павел II во время первого паломничества на родину в 1979 году15.

Трудно сказать, насколько хорошо он запомнил мать. Когда она скончалась, ему было девять лет – возраст достаточный, чтобы осознать потерю, но слишком юный, чтобы сохранить в памяти четкий образ покойной. Матери он посвятил одно из первых своих стихотворений, написанных в студенческие годы:

 
Над твоей могилой белой
жизни белый цвет.
Сколько лет прошло, уплыло
без тебя, о, сколько лет!
 
 
Над твоей могилой белой,
что навек тебя сокрыла,
Тайное, как смерть, несмело
что-то в небо возносило.
 
 
Над твоей могилой белой…
Матерь, нет тебе забвенья!
Всей своей любовью сына
я молю:
дай душе упокоенье! 16
 

Невзирая на прочувствованные нотки, звучащие в этом произведении, вряд ли Кароль хорошо запомнил мать. Когда он рассказывал о своем детстве, то почти никогда не говорил о ней. Она была скорее неким миражом, идеальным образом. Но он остро чувствовал ее отсутствие и неустанно подыскивал кого-то взамен. Во время оккупации, живя в семье своего однокурсника Кыдрыньского, он называл мамой его родительницу. Аналогично воспринимал заботившуюся о нем в те годы преподавательницу французского Ядвигу Левай – «первую, благодаря кому я ощутил дыхание материнства». Некоторые исследователи даже в истовом преклонении Войтылы перед Девой Марией усматривали все то же стремление обрести новую, пусть и духовную, мать взамен утраченной и полузабытой17.

Куда сильнее, чем кончина матери, Кароля потрясла смерть старшего брата, Эдмунда18. По трагическому совпадению, Эдмунд скончался там же, где и его младшая сестра, – в Бельско-Бяле. Причиной смерти была скарлатина, которой он заразился от своей пациентки (тоже вскоре умершей). Болезнь сожрала его за четыре дня.

К тому времени Эдмунд Войтыла успел всего год проработать заместителем ординатора в больнице. На горизонте маячила его свадьба. Летом рокового для себя 1932 года он совершил пятидневный поход по горам вместе с подругой Ядвигой Урбан, которую в доме Войтыл принимали как невесту сына (она доживет до 97 лет и скончается спустя полгода после Иоанна Павла II, так и не заведя семью).

Братья Мундек и Лёлек, как их называли близкие, были очень дружны. Именно Эдмунд, по мнению некоторых, приобщил младшего брата к походам по горам, что позднее станет фирменным знаком славянского папы. Оба они любили футбол, причем старший брат, бывало, ставил младшего вместо штанги (не очень-то по-братски, скажем прямо!). Когда Кароль подрос, то поначалу играл в обороне. Мальчишки дали ему прозвище «Мартина» в честь игрока львовского клуба «Погонь». Но с полевой игрой не задалось, и Лёлек, по примеру Эдмунда, занял позицию на воротах. Интерес к футболу не затух и после того, как Войтыла посвятил себя духовной карьере. До самого конца он следил за польским чемпионатом, болел за команду «Краковия». В 1983 году он дал аудиенцию гданьскому клубу «Лехия», когда тот совершал турне по Италии, и поразил игроков осведомленностью в футбольных делах19.

С Эдмундом связано и первое посещение Лёлеком Кракова: отец взял его туда в 1930 году на защиту диплома старшего сына, проходившую в Ягеллонском (Краковском) университете. Позднее Кароль-младший не раз навещал Эдмунда в Бельско-Бяле20.

Хотя Эдмунд уже давно жил отдельно от семьи (сначала – в Кракове, где учился, потом – в Бельско-Бяле, где работал), его смерть, случившаяся в начале декабря 1932 года, явилась сокрушительным ударом для обоих Каролей – отца и сына. От семьи вдруг остался огрызок. Будущее рисовалось весьма туманно: отец уже был пенсионером, сын еще не вступил в зрелый возраст.

Войтылы не принадлежали к неимущим, но и в роскоши никогда не купались. Сохранилось целых шесть заявлений Эдмунда с просьбой отсрочить оплату за обучение в университете21. Жалованья старшего Кароля едва хватало на то, чтобы содержать семью и платить за квартиру. В 1927 году он вышел в отставку в чине поручика (по одним данным – из‐за проблем со здоровьем, по другим – из‐за отсутствия среднего образования, необходимого польским офицерам согласно новым правилам). Угроза увольнения висела над ним давно. Поручика Войтылу (соседи называли его Капитаном) должны были сократить еще в конце 1921 года, на волне демобилизации, но оставили в рядах вооруженных сил, приняв во внимание наличие семьи и отсутствие других источников дохода22.

Теперь же со службой было покончено. Приходилось выживать на офицерскую пенсию. Очень кстати пришлись портновские навыки, усвоенные поручиком от отца: старший Войтыла теперь сам перешивал одежду для сына, подгоняя ее по росту.

Из-за материальной стесненности Лёлек после окончания в 1930 году начальной школы пошел учиться не в престижную Марианскую коллегию монахов-паллотинцев, расположенную под Вадовицами, и не в частные училища кармелитов, а в государственную мужскую гимназию – отец как отставной военный имел право на пятидесятипроцентную скидку при оплате23. То же учебное заведение закончил в свое время и Эдмунд. Оба брата отличались большим усердием в учебе и получили аттестаты с отличием – чувствовалось влияние отца, который, имея за плечами лишь три класса образования, вынужден был неустанно восполнять пробелы в знаниях, чтобы сохранить работу в военной канцелярии. От отца же, скорее всего, они переняли и интерес к спорту. Старший Кароль был таким же любителем горных походов, как Эдмунд, и после его кончины сам взялся водить младшего сына с одноклассниками по Бескидам и Татрам. От отца Лёлек получил и свои первые лыжи, отец же приобщил его к речным сплавам на байдарках24. А вот велосипеды Лёлек невзлюбил, и эта неприязнь осталась с ним до конца, хотя ему и довелось в бытность викарным священником пару раз совершить 80-километровые заезды до Ченстоховы25.

Гимназия, куда поступил Лёлек, носила имя его знаменитого земляка Мартина Вадовиты (ок. 1567 – 1641). Этот выдающийся мыслитель проделал феноменальную карьеру от пастушка до декана теологического факультета Краковской академии (будущего университета), восхитив самого римского папу Климента VIII, который якобы произнес по его адресу: «Ангельская эрудиция, дьявольский голос и деревенские манеры».

Невзирая на достаточно скромный статус гимназии, среди ее выпускников числились небезызвестные в Польше люди: католический публицист Ян Пивоварчик, львовский архиепископ Юзеф Бильчевский, генерал Валериан Чума, адвокат Виктор Хупперт, писатель Анджей Стопка, врач-новатор Анджей Храмец, крестьянский политик антиклерикальной направленности Юзеф Путек. Здесь же получил аттестат зрелости и Ежи Майка – последний главный редактор «Трыбуны люду», официального органа правящей партии в социалистической Польше. Гимназия давала классическое образование, в программе значилось изучение античной и польской литературы. Над ее воротами по ренессансно-барочной традиции красовалась цитата из Тибулла: «Casta placent superis; pura cum veste venite et manibus puris sumite fontis aquam» («Чистое вышним богам угодно: в чистой одежде шествуйте ныне к ручьям, черпайте чистой рукой»)26.

Жизнь в гимназии била ключом. В 1926–1928 годах ученики издавали свой журнал, в котором можно было встретить такие, например, статьи: «Проблема телевидения», «Как была опровергнута неделимость атома», «Вселенское значение Фауста»27. Активно действовал школьный драмкружок, в котором Лёлек обрел, как ему казалось, свое призвание, быстро выдвинувшись на ведущие роли и даже став режиссером.

В 1938 году младший Кароль окончил гимназию и поступил на философский факультет Ягеллонского университета (на отделение польской филологии). Отец, потеряв старшего сына, не хотел расставаться с младшим, а потому перебрался вместе с ним в Краков. Поселились они в том же доме, где жили родные Эмилии Качоровской, в подвале (первый и второй этажи занимали дядя и две тетки младшего Кароля). В это время Войтыла уже вовсю писал стихи, но однокурсники высмеивали их за устаревший стиль, больше подходивший временам «наияснейшей Речи Посполитой». Первый сохранившийся сборник стихотворений Войтылы носил красноречивое название «Ренессансный псалтырь»28.

Доставалось от зубоскалов и его манере поведения: Кароль сторонился дружеских посиделок, был «слишком серьезен», по выражению его партнерши по драмкружку Галины Круликевич, и заслужил репутацию человека несколько не от мира сего. К дверям комнаты в общежитии, где он однажды переночевал, насмешники прибили листок с надписью: «Кароль Войтыла – начинающий святой».

В университете Войтыла успел отучиться всего год. В сентябре 1939 года началась война, и все пошло наперекосяк. Немцы закрыли университет, а профессоров вывезли в концлагеря. По твердому убеждению нацистского руководства, славяне не нуждались в высшем образовании, им достаточно было понимать приказы «высшей расы».

1Воззвание Иоанна Павла II к молодежи на Ясной Гуре 18 июня 1983 г. // Интегрированная база папских текстов ZiBaTePa. URL: https://bit.ly/34ZOprO (дата обращения: 17.09.2016).
2Бухарин Н. И. Российское и польское общество друг о друге // Россия и современный мир. 2008. № 1. С. 93.
3Актер – Алексей Гуськов. Фильм – «Non avere paura. Un’ amicizia con Papa Wojtyla» («Он святой, он человек»). Режиссер – Андреа Порпорати.
4Перевод Е. Лысенко и Е. Рифтиной.
5Перевод мой. – В. Волобуев.
6Weigel G. Kres i początek. Papież Jan Paweł II – zwycięstwo wolności, ostatnie lata, dziedzictwo. Kraków, 2012. S. 295.
7Lecomte B. Pasterz. Kraków, 2006. S. 17.
8Naborzeństwo szkaplerzne Jana Pawła II // URL: http://www.janpawel2.siedlce.pl/szkaplerz/4/ (Сайт келецкого прихода св. Иоанна Павла II. Дата обращения: 03.01.2016).
9Zawada M. Jan Paweł II – papież «karmelitański» // URL: http://www.communiocrucis.pl/index.php/warto-poczyta/256-jan-p-ii-karmel (Сайт Центра духовной культуры им. св. Э. Штайн в Кракове. Дата обращения: 03.01.2016).
10Jan Paweł II. Dar i tajemnica. Kraków, 1996. S. 22; Weigel G. Świadek nadziei. Biografia papieża Jana Pawła II. Kraków, 2000. S. 46–47.
11Szczypka J. Jan Pawel II. Rodowód. Warszawa, 1991. S. 14–15; Moskwa J. Droga Karola Wojtyły. T. 1. Na tron Apostołów. Warszawa, 2010. S. 14.
12Weigel G. Świadek… S. 46–47.
13Drost J. Olga, siostra Jana Pawła II, żyła i zmarła w Białej (nowe fakty) // Dziennik Zachodni. 07.12.2012. (Сайт газеты. URL: http://www.dziennikzachodni.pl/artykul/714401,olga-siostra-jana-pawla-ii-urodzila-sie-i-zmarla-w-bialej-nowe-fakty,id,t.html. Дата обращения: 30.12.2019.)
14Szczypka J. Op. cit. S. 16.
15Chwała J. Kardynał Karol Wojtyła – papież Jan Paweł II w Kalwarii // URL: http://kalwaria.eu/strona/kard-karol-wojtyla-papiez-jan-pawel-ii-w-kalwarii (Сайт санктуария в Кальварии Зебжидовской. Дата обращения: 30.12.2019).
16Перевод Е. С. Твердисловой.
17Mój kolega Papież // URL: http://www.e-teatr.pl/pl/artykuly/24033,druk.html (интервью с актрисой Д. Михаловской. Сайт Театрального института им. З. Рашевского. Дата обращения: 30.12.2019); Weigel G. Świadek… S. 45; Moskwa J. Op. cit. T. I. S. 44; Kalendarium życia Karola Wojtyły. Oprac. A. Boniecki. Kraków, 1983. S. 63. См. также документальный фильм «Lolek. Dzieciństwo i młodosć Karola Wojtyły» // URL: https://www.youtube.com/watch?v=S-W9gv-Mcko&t=1317s (дата обращения: 15.06.2017).
18Иоанн Павел II сам признался в этом, давая интервью французскому журналисту А. Фроссару: Jan Paweł II. Nie łękajcie się! Andre Frossard. Rozmowy z Janem Pawłem II. Warszawa, 2007. S. 12.
19Stolarczyk S. Jan Paweł II. Papież, jakiego nie znamy. Warszawa, 2005. S. 13, 145; Mokrzycki M., Grysiak B. Najbardziej lubił wtorki. Opowieść o życiu codziennym Jana Pawła II. Kraków, 2008. S. 40–41.
20Weigel G. Świadek… S. 49; Szczypka J. Op. cit. S. 17–18. См. также фильм «Brat papieża» // URL: https://www.youtube.com/watch?v=0tdVMwL-5A4&t=896s (дата обращения: 15.06.2017).
21Документальный фильм «Brat papieża». 14:35.
22Żak A. Cz. Porucznik Karol Wojtyła – ojciec Jana Pawła II w świetle wojskowych zródeł archiwalnych // URL: http://caw.wp.mil.pl/pl/223.html (Сайт Центрального военного архива им. Б. Валигуры. Дата обращения: 15.06.2017).
23Szczypka J. Op. cit. S. 21.
24Документальный фильм «Lolek. Dzieciństwo i młodosć Karola Wojtyły». 16:54.
25Lecomte B. Op. cit. S. 140.
26Элегии, II, 1 (перевод Ф. Петровского).
27Szczypka J. Op. cit. S. 22.
28Документальный фильм «Lolek. Dzieciństwo i młodosć Karola Wojtyły».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56 
Рейтинг@Mail.ru