Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента

Уильям Ширер
Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента

Берлин, 14 января 1935 года

Вчера истинные католики и рабочие Саара проголосовали за возвращение в рейх. За воссоединение проголосовали почти девяносто процентов – больше, чем мы ожидали, но многие наверняка испугались, что их выявят и накажут, если они не отдадут свой бюллетень за Гитлера. Что же, по крайней мере, одна причина напряженности в Европе исчезает. Гитлер заявил и повторил вчера еще раз по радио, что Саар был последним яблоком раздора с Францией. Посмотрим…

Берлин, 25 февраля

Дипломатические круги и большинство журналистов испытывают оптимизм по поводу важного решения, которое должно обеспечить мир. Сэр Джон Саймон, британский министр иностранных дел, прибывает в Берлин. Несколько дней назад Лаваль и Фланден встретились в Лондоне. Их предложение состоит в следующем: освободить Германию от условий мирного договора, касающихся разоружения (Гитлер быстро освободился от них сам) в обмен на обещание Германии уважать независимость Австрии и всех остальных малых государств. Тем не менее французы отметили, что Гитлер по-умному разлучил Париж и Лондон, пригласив сюда на переговоры британца, а не француза. И наивный Саймон попался на эту удочку.

Саарбрюккен, 1 марта

Сегодня немцы формально оккупировали Саар. Там весь день лил дождь, но он не поубавил энтузиазм местных жителей. В них сидит вирус нацизма – к сожалению. Но я вернусь сюда через пару лет, чтобы посмотреть, будет ли тогда он нравиться им, тем католикам и тем рабочим, которые составляют большинство населения. Гитлер прибыл сегодня днем и устроил смотр СА и войскам. Перед началом парада я встал на помост рядом с Вернером фон Фричем, главнокомандующим рейхсвера и главным авторитетом растущей германской армии. Меня немного удивило его поведение. Он, не прекращая, вел беглый огонь полными сарказма замечаниями в сторону СС, партии и различных партийных лидеров по мере их появления. Он был полон презрения к ним всем. Когда приехали машины Гитлера, он недовольно хмыкнул, потом прошел к нему и на время парада занял место позади фюрера.

Берлин, 5 марта

Что-то не то творится с подготовкой всеобщего соглашения. Предполагалось, что послезавтра сюда для переговоров с немцами прибудет Саймон, но сегодня утром фон Нейрат заявил британцам, что Гитлер простудился и попросил Саймона отложить поездку. Небольшое расследование на Вильгельмштрассе показало, что это «дипломатическая простуда». Немцы раздражены вчерашней публикацией в Лондоне парламентского доклада, подписанного премьер-министром Макдональдом и комментирующим активное перевооружение германских военно-воздушных сил. Особенно, по их словам, обидел немцев следующий пассаж в этом документе: «Их (германских военно-воздушных сил. – Примеч. авт.) перевооружение, если оно продолжится теми же темпами, стабильными и неконтролируемыми, усилит существующую угрозу для соседних с Германией государств и, следовательно, может создать ситуацию, когда мир окажется в опасности. Правительство его величества приняло к сведению и приветствовало заявления германских руководителей о том, что они желают мира. Однако оно не может не признать, что общий характер организации не только вооруженных сил, но и всего населения, особенно молодежи страны, делает более правдоподобным и достаточно обоснованным ощущение небезопасности, которое уже бесспорно возникло».

Все это достаточно правдиво, но нацисты злятся, и Гитлер отказывается встречаться с Саймоном.

Берлин, 15 марта

Саймон, как сейчас объявили, приедет сюда 24 марта. Но все не так хорошо. Геринг рассказал «Daily Mail», которая благодаря лорду Ротермеру, своему владельцу, и Варду Прайсу, разъездному корреспонденту (оба пронацистски настроены), стала для нацистов отличным рупором и звуковым отражателем, что Германия создает военно-воздушные силы. Он впервые публично признал это. Сегодня здесь было заявлено, что Геринг как министр авиации будет находиться под началом фон Бломберга, министра обороны, таким образом он получил благословение армии на создание новых германских военно-воздушных сил. Сегодня на Вильгельмштрассе выразили протест против увеличения во Франции срока воинской службы.

Берлин, 16 марта

Сегодня примерно в три часа дня мне позвонили из министерства пропаганды и взволнованно попросили прийти в пять часов на пресс-конференцию, где д-р Геббельс сделает заявление «чрезвычайной важности». Когда я туда добрался, в конференц-зал набилось уже около сотни корреспондентов, все были сильно возбуждены, но никто не знал, зачем нас созвали. Наконец притащился Геббельс, важный и мрачный. И сразу же начал зачитывать громким голосом текст нового закона[6].

Он читал слишком быстро, чтобы я мог записывать от руки, но в этом не было необходимости. Гитлер по собственной воле положил конец военным статьям Версальского договора, восстановил всеобщую воинскую повинность и объявил о создании на ее основе армии из двенадцати корпусов и тридцати шести дивизий. Все корреспонденты тут же вскочили и бросились к телефонам в холле, не дожидаясь конца выступления Геббельса. Наконец маленький «доктор» закончил. Два или три чиновника остались, чтобы ответить на вопросы, но было ясно, что они боялись сказать больше того, что содержалось в официальном коммюнике. Сколько человек будет в новой армии? Тридцать шесть дивизий, – отвечали они. Сколько человек в немецкой дивизии? – Как сказать… И так далее.

Я прошелся по Вильгельмштрассе с Норманом Эбботом из лондонской «Times», самым осведомленным здесь иностранным корреспондентом, и Пэтом Мэрфи из «Daily Express». Эббот казался слегка ошеломленным такими новостями, но настаивал, что в конце концов это не новость, что немцы создавали свою армию уже больше года.

Я заторопился в офис на Доротеенштрассе, чтобы сделать несколько звонков, а затем, не откладывая, сел писать. Была суббота, а утренние воскресные газеты у нас отправляют в печать рано.

Позднее. Закончил свою статью около десяти вечера и посидел в офисе, чтобы ответить на вопросы из Нью-Йорка. Я понимаю, что Гитлер действует с молниеносной скоростью, видимо побуждаемый тем, что настало время – наконец-то – совершать поступки, и совершать их безнаказанно, и похоже, он на это нацелен. Из парижского офиса мне сообщили, что французы взволнованы и пытаются заставить британцев что-нибудь предпринять, но Лондон держится в стороне. Гитлер вернулся из своего убежища в горах в Берхтесгадене вчера вечером и немедленно созвал кабинет и военных руководителей. Решение было принято тогда, или, скорее, Гитлер просто сообщил его остальным. Кажется, насколько я смог выяснить, там ни у кого не было сомнений, а если и были, то никто их не выразил. Эксперты отправились работать над проектом закона, а Гитлер и Геббельс начали составлять два воззвания: одно для партии, другое для народа Германии.

В час дня Гитлер снова собрал кабинет и военных и зачитал им тексты закона и двух воззваний. По данным моего осведомителя, члены кабинета обнимали друг друга, после того как умолк магический голос Гитлера. Седовласый генерал фон Бломберг опередил всех присутствующих возгласом: «Да здравствует Гитлер!» Должно быть, это было одно из самых недостойных заседаний кабинета министров в истории Германии. Но нацистов не заботит чувство собственного достоинства, – если можно добиться желаемого результата. И прусское юнкерство многое забудет – и многое проглотит – теперь, когда Гитлер дал им то, чего они хотели. Вечером на Вильгельмплац собралась огромная толпа и славила Гитлера до тех пор, пока он не показался в окне с приветствием. Сегодняшнее решение строить армию на основе всеобщей воинской повинности, открыто поправ Версальские договоренности, значительно усилило его позиции внутри страны, потому что мало найдется немцев, – независимо от того, насколько они ненавидят нацистов, – которые не поддержат его от всего сердца. Громадному большинству пришлось по душе, как он «натянул нос» Версалю, на который все были сильно обижены, и, будучи в душе милитаристами, они приветствовали возрождение армии.

Это страшный удар по союзникам – Франции, Великобритании, Италии, которые выиграли войну и заключили мир, чтобы уничтожить военную мощь Германии и не дать ей подняться. Что предпримут Лондон и Париж? Они могли бы начать «превентивную» войну, и это был бы конец Гитлера. Здешние поляки говорят, что Пилсудский проявляет желание помочь. Но первая реакция сегодня вечером, по крайней мере по сообщению нашего парижского офиса, – все против этого. Посмотрим.

Иду спать, устал и тошнит от этого фашистского триумфа, но с профессиональной точки зрения я доволен, что освещаю великие исторические события. Дош уходит, значит, вся эта работа ложится на меня.

Берлин, 17 марта

Первый абзац моего сегодняшнего вечернего сообщения подводит итоги этого экстраординарного дня: «День отдания почестей героям в память о двух миллионах немцев – жертвах войны, отмеченный сегодня среди декораций, равных которым не было с 1914 года, как день возрождения германской военной мощи, принес нам мирные заверения пополам с вызовом». Основная церемония состоялась на Штаатсопер в полдень и прошла со всей красочностью, на которую способны нацисты. На первом этаже Оперного театра море униформ и удивительно много старых армейских офицеров, которые за ночь, должно быть, стряхнули пыль со своих выцветших мундиров и начистили до блеска причудливые довоенные остроконечные каски, которые теперь мозолят глаза. Мощное освещение сцены было направлено на взвод солдат рейхсвера, застывших подобно мраморным статуям с развевающимися военными знаменами. Над ними на безбрежном занавесе висел громадный серебряно-черный железный крест. Соответствующая атмосфера возникла тотчас же, как только оркестр заиграл «Похоронный марш» Бетховена, – трогательная вещь, такая, что тронет каждую немецкую душу. Гитлер со своими приспешниками сидел в королевской ложе, но сам не выступал. За него говорил генерал Бломберг, хотя мне показалось, что он произносил слова, несомненно написанные фюрером. Вот что сказал Бломберг: «Миру придется признать, что Германия не погибла от поражения в мировой войне. Германия вновь займет достойное место среди других наций. Мы присягаем Германии, которая никогда не уступит и никогда вновь не подпишет какого-либо договора, который не может быть выполнен. Нам не нужен реванш, потому что мы достаточно прославили себя в веках». После одобрительного взгляда Гитлера генерал продолжил: «Мы не хотим быть втянутыми в новую мировую войну. Европа стала слишком мала для того, чтобы стать полем битвы в еще одной мировой войне. Так как все государства имеют в своем распоряжении равные средства для ведения войны, будущая война означала бы только самоуничтожение для всех. Мы хотим мира с равными правами и безопасностью для всех. Мы не стремимся к большему».

 

Разумные слова, и они предназначены для того, чтобы успокоить не только немецкий народ, который, конечно, не хочет войны, но и французский и британский также. Что касается французов, то слово «безопасность» витает на набережной Де-Орсе. Сбоку от Гитлера сидел фельдмаршал фон Макензен, единственный выживший фельдмаршал старой армии. Старик напялил на себя форму гусара из «Мертвой головы». Я заметил также присутствие кронпринца Вильгельма, хотя Гитлер и не позаботился пригласить его в свою ложу. Из послов был только Додд; британский, французский, итальянский и русский послы блистали своим отсутствием. Не показался даже японский. Додд чувствовал себя довольно неловко.

После оперной «службы» Гитлер провел смотр контингента войск. Не обошлось и без батальона летчиков в небесно-голубой форме, которые вышагивали, как ветераны, коими, несомненно, и были, – но об этом никто не должен был догадываться.

Думаю, ничего не стоят те два воззвания, появившиеся вчера и перечитанные мною в воскресных утренних газетах. Они впечатлили меня, даже более чем когда-либо, умением Гитлера представить свою судьбоносную миссию в наиболее выгодном свете своему собственному народу и в то же время создать впечатление во внешнем мире, что он не просто имеет основания делать то, что делает, но что он человек глобального масштаба. Чего стоит, например, официальное партийное заявление: «… С сегодняшнего дня возродилась честь германской нации. Мы стоим прямо, как свободный народ, среди других наций. Как суверенное государство мы вольны вести переговоры и предлагаем сотрудничество в деле обеспечения мира»…

Или собственное воззвание Гитлера к немецкому народу. Оно начинается с истории, которую он рассказывал много раз: «Четырнадцать пунктов» Вильсона, несправедливый мирный договор, полное разоружение Германии в мире, где все прочие полностью вооружены, повторная попытка Германии достичь соглашения с противниками и т. д. А затем: «Делая так (устанавливая обязательную воинскую повинность. – Примеч. авт.), мы исходим из тех же предпосылок, которые м-р Болдуин высказал так правдиво в своей последней речи: «У страны, которая не желает принимать необходимые превентивные меры для своей собственной обороны, никогда не будет никакого могущества в мире, ни морального, ни материального».

Затем для Франции: «Германия, наконец, предоставила Франции формальное подтверждение, что после урегулирования саарского вопроса она более не будет предъявлять территориальных требований Франции».

В заключение – обращение к немцам и ко всему миру: «…В этот час германское правительство повторяет немецкому народу и всему миру заверения в своей решимости никогда не выходить за рамки охраны чести немцев и свободы рейха, и тем более оно не намеревается, перевооружая германскую армию, создавать инструмент для военного нападения, а наоборот, исключительно для обороны и, следовательно, для поддержания мира. Таким образом, правительство рейха выражает уверенную надежду в том, что германскому народу, вновь обретшему свое достоинство, можно оказать честь стать равными и независимыми и внести свой вклад в упрочение свободного и открытого сотрудничества с другими государствами».

Все немцы, с которыми я сегодня разговаривал, приветствовали эти установки. Один из немцев в моем офисе (не нацист) сказал: «Мог ли мир ожидать лучшего мирного предложения?» Я признаю, что звучит оно хорошо, но Эббот предупреждал, что я должен быть очень большим скептиком, каковым, надеюсь, и являюсь.

Сегодня вечером говорил по телефону с нашими парижским и лондонским офисами. Они сказали, что французы и британцы все еще пытаются составить свое мнение. В Лондоне рассказали, что Гарвин в редакционной статье в «Observer» говорит, что действия Гитлера не вызвали удивления, и призывает Саймона поторопиться с визитом в Берлин. «Sunday Express» Бивербрука предостерегла от угрозы Германии силой. «Times», по сообщениям нашего офиса, займет завтра примиренческую позицию. Лично я так понимаю, что Гитлеру все сошло с рук.

Берлин, 18 марта (в офисе)

Эскадрилья бомбардировщиков Геринга только что пролетела в боевом порядке над нашей крышей – это их первое появление на публике. Строй они держали отлично.

Берлин, 26 марта

В течение последних двух недель здесь находились Саймон и Иден, которые вели переговоры с Гитлером и Нейратом, а сегодня днем эти два британских посланника приняли нас в старом обветшалом британском посольстве, чтобы рассказать… ни о чем. Саймон поразил меня своим самодовольством. Иден, который выглядел и вел себя как школьник, то спускался, то поднимался на сцену (мы были в бальном зале, где есть сцена) и подсказывал своему шефу, иногда шепотом, в тех случаях, когда наш вопрос ставил его в затруднительное положение. Единственное, что из сказанного Саймоном стоило того, чтобы поместить в отчет: они с Гитлером обнаружили несогласие практически по всем вопросам. Очевидно, по крайней мере так говорят немцы, Гитлер затеял длительную свистопляску против России и предложил вариант восточного Локарнского договора, который привлечет Россию в состав оборонительной системы на восточных границах Германии. Вильгельмштрассе почти не скрывает тот факт, что во время переговоров говорил один Гитлер, а Саймон слушал. Иден отправляется в Варшаву и Москву, Саймон – домой.

Берлин, 9 апреля

Сегодня вечером гала-прием в Опере по случаю свадьбы Геринга. Он женился на провинциальной актрисе Эмми Зонеман. Я получил приглашение, но не пошел. Люди из партии говорят, что Геббельс в ярости от расточительных показных мероприятий своего заклятого врага, и сегодняшнее – лишь одно из них, и что он сказал прессе, что она может комментировать его саркастически. Думаю, немногие редакторы осмелятся.

Берлин, 11 апреля

Д-р С., успешный еврейский юрист, который служил своей родине на фронте во время войны, сегодня неожиданно появился в наших апартаментах после нескольких месяцев, проведенных в гестаповской тюрьме Колумбия-Хаус. Тэсс была дома и сообщила мне, что он в плохом состоянии, немного не в себе, но понимает, очевидно, свое положение, потому что боится идти домой и встречаться с семьей. Тэсс подкрепила его глотком виски, приободрила и отправила домой. Его жена длительное время находилась на грани нервного истощения. Он рассказал, что против него не было выдвинуто никаких обвинений, кроме того, что он был евреем, или наполовину евреем, и одним из тех немногих адвокатов, которые предложили помощь в защите Тельмана. Многие евреи приходят к нам в эти дни за советом или просят помочь уехать в Англию или в Америку, но, к несчастью, мы мало что можем сделать для них.

Бад-Саарау, 21 апреля (Пасха)

Взял отпуск на пасхальный уик-энд. Отель заполнен в основном евреями, и мы слегка удивлены, что их здесь так много, вполне процветающих и, видимо, не напуганных. По-моему, они большие оптимисты.

Берлин, 1 мая

Сегодняшняя метель сильно подпортила большое шоу в честь Дня труда в Темпельхофе. Дош настаивал на том, чтобы отправиться туда и дать репортаж в газету, несмотря на то что плохо себя чувствовал. Гитлер не сказал ничего особенного и казался подавленным. Тысячи рабочих, маршировавших к Темпельхофу, воспользовались тем, что разыгралась непогода, выскользнули из рядов демонстрантов и направились в ближайшую пивную. Вечером на улицах было на удивление много пьяных – для Берлина это необычно. По городу ходят слухи, что британцы собираются обсуждать военно-морской договор с Гитлером, помогая ему таким образом убрать еще одно препятствие Версальского договора.

Берлин, 21 мая

Сегодня вечером Гитлер закатил еще одну грандиозную «мирную» речь в рейхстаге, и я боюсь, что она произведет впечатление большее, чем того заслуживает, особенно в Великобритании. Этот человек действительно великолепный оратор, и, выступая перед шестью сотнями, или около того, «карманных» членов рейхстага, – колбасников, бритоголовых, вырядившихся в коричневое подлипал, вскакивающих с мест и орущих всякий раз, когда Гитлер замолкает, чтобы перевести дыхание, – он, я полагаю, убеждает всех немцев, которые его слушают. Как бы то ни было, сегодня он находился в отличной форме, и его программа (из тринадцати пунктов) действительно убедит большинство людей. Программа к тому же просто поразительная; очень умно составлена.

Подойдя к ней, Гитлер воскликнул: «Немцам нужен мир… Немцы хотят мира… Никто из нас не собирается никому угрожать». По поводу Австрии: «Немцы не собираются и не хотят вмешиваться во внутренние дела Австрии, аннексировать Австрию или устраивать аншлюс»[7].

После этого он начал излагать свою программу из тринадцати пунктов.

1. Германия не может вернуться в Женеву до тех пор, пока Версальский договор и статьи о Лиге Наций не будут разделены.

2. Германия будет уважать все условия Версальского договора, включая территориальные.

3. Германия будет добросовестно поддерживать любой договор, подписанный ею добровольно. В частности, она будет поддерживать и выполнять все обязательства, вытекающие из Локарнских договоренностей… Что касается демилитаризованной зоны, то германское правительство рассматривает ее существование как вклад в умиротворение Европы…

4. Германия готова сотрудничать в коллективной системе обеспечения мира в Европе…

5. Навязывание односторонних условий не может способствовать сотрудничеству. Необходимы поэтапные переговоры.

6. Германское правительство в принципе готово заключить пакты о ненападении со всеми своими соседями и дополнить эти пакты всеми условиями, направленными на изоляцию зачинщика войны и изоляцию зоны военных действий.

7. Германское правительство готово дополнить Локарнские договоренности соглашением по военно-воздушным силам.

8. Германия готова ограничить на основе паритета с отдельными крупными державами Запада вооружение в воздушном пространстве, а также тоннаж военно-морского флота до 35 процентов британского флота.

9. Германия выражает желание объявить вне закона оружие и приемы ведения войны, которые противоречат Женевской конвенции Международного Красного Креста. В данном случае германское правительство имеет в виду все виды оружия, которые несут смерть не столько воюющим солдатам, сколько невоюющим женщинам и детям. Оно считает, что можно запретить некоторые виды оружия как противоречащие международному закону и объявить вне закона те государства, которые до сих пор их используют. Например, можно было бы ввести запрет на сбрасывание газовых, зажигательных и фугасных бомб за пределами зоны реальных боевых действий. Это ограничение можно затем довести до полного запрета любых бомбардировок.

 

10. Германия желает уничтожения самых тяжелых видов оружия, особенно тяжелой артиллерии и тяжелых танков.

11. Германия примет любые ограничения, касающиеся калибра артиллерии, размера военных кораблей и водоизмещения подводных лодок, или даже пойдет на полный запрет на использование подводных лодок, если будут достигнуты соответствующие соглашения.

12. Необходимо принять какие-то меры, запрещающие безответственным элементам отравлять общественное мнение в других государствах устно или письменно, а также посредством театра или кино.

13. Германия готова в любое время подписать международное соглашение, которое будет эффективно предотвращать все попытки вмешательства извне в дела других государств.

Что может быть приятнее и разумнее, если у него действительно были такие намерения? Гитлер говорил почти до десяти часов. Он выступал спокойно и уверенно. Дипломатическая ложа была заполнена: послы Франции, Британии, Италии, Японии и Польши сидели в первом ряду. Додд в третьем – обычный нацистский дипломатический знак невнимания к Америке, как мне кажется. Напишу несколько тысяч слов, а затем в постель, устал и слегка озадачен этой речью. Сегодня в «Таверне» некоторые британские и французские корреспонденты высказывались в том духе, что она сможет в конце концов проложить путь к миру на несколько лет.

6Вот этот текст: «Закон о воссоздании Национальных вооруженных сил. Правительство рейха приняло следующий закон, который провозглашает: 1. Служба в вооруженных силах основывается на всеобщей воинской повинности. 2. Германская мирная армия, включая входящие в нее подразделения полиции, состоит из двенадцати корпусных соединений и тридцати шести дивизий. 3. Дополнительные законы по регулированию всеобщей воинской обязанности будут составлены и представлены кабинету министров рейха министром обороны». (Примеч. авт.)
7Аншлюс, т. е. присоединение Австрии к Германии, был провозглашен в марте 1938 г. (Примеч. перев.)
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43 
Рейтинг@Mail.ru