По спирали движение

Тира Видаль
По спирали движение

Со стороны могло показаться, что маг просто спит, уронив голову на грудь. Но на самом деле в его голове в это время созревали самые гениальные планы. Если его посещали мрачные мысли – свеча загоралась черная. Если же идеи касались добрых намерений, свечи были белые, желтые или даже оранжевые. Элой говорил, что потрескивание свечи помогало ему сосредоточиться. Потому к этим свечам он относился с почтением и не подпускал к ним никого, считая, что чужая энергия разрушит таинство мыслительной деятельности.

Здесь были свечи почти новые, а были и такие, которые догорели почти до конца. Каждой свече соответствовало новое дело, план или открытие. Причем чем старше была свеча, тем завершеннее – дело.

Вот эта желтая свеча, от которой остался маленький огарок, – это уже почти законченное дело по искусственному выращиванию и эволюционированию караев, а вот та, темно-синяя, – это его давнее, еще не законченное дело о возвращении Элиз… Далее стояло фото самой Элиз – молодой женщины в салатовом легком платьице. Но сейчас Элою не хотелось думать о ней. Его взгляд пробежал по другим предметам на полке и на мгновение застыл.

Ему пришла в голову одна идея, и он пытался ее обдумать. Как-то Алена упоминала о том, что всегда хотела иметь собаку, но ей так и не удалось осуществить свою мечту. Собак в городе не было, а вот карай – огромный паук из его вольера – вполне подошел бы на эту роль. Он много лет работал над проблемой одомашнивания пауков и весьма в этом преуспел.

Раз за разом он скрещивал лучшие экземпляры и использовал зелья ускорения процесса эволюции вида. Он почти добился их совершенства и мог гордиться своим детищем. Его «деток» приобретали и бора для своих домов, и именитые маги для своих детей. Он подарит Алене своего лучшего карая – послушного, исполнительного и верного. Это то, что нужно. Отличный выбор. Завтра утром он наведается в зеленую долину и преподнесет карая Алене.

Наверное, она будет в восторге. Паук очень неприхотлив в еде и в уходе. Зато услужлив, весел и игрив. Мысли его прервал вернувшийся с метелкой для пыли и ведерком со святой водой мелой.

Раздражение хозяина кабинета давно прошло. Зря он нагрубил милою – что на него нашло? Надо бы извиниться.

Он открыл стол и достал большой ароматный мятный пряник, милой их безумно любил, и протянул хмурому и пристыженному служке со словами:

– Ничего не надо, ты можешь идти.

Получив подарок, милой тут же забыл свои обиды и страхи. Пританцовывая и напевая, он выскочил из кабинета, забыв на каминной полке свою метелку. Его шаги еще долго были слышны в пустом коридоре. А его голосок звенел, как колокольчик, напевавший какую-то одному ему известную песенку. Для него в эту минуту Элой Абасси был самым лучшим и добрым хозяином. Милой уже забыл, что еще несколько минут назад с испугу готов был пожелать этому злобному магу провалиться сквозь землю, к самому Элобусу – владыке подземного мира и повелителю смерти.

Элой же вернулся мыслями к Алене. Ему очень хотелось попробовать печенье, которым собиралась угостить его девушка. Он давно не ел простой человеческой пищи, тем более приготовленной специально для него. Он никак не мог дождаться вечера, и, когда, наконец, часы пробили шесть раз, он, как и прежде, появился в гостиной Алены в ту же минуту.

Материализовавшись в гостиной, он на несколько минут застыл с раскрытым ртом. Девушка пыталась палкой, веником и туфлей одновременно отбить у Бестиона печенье из большого блюда, что стояло на столе рядом с ним. Цветок пытался ухватить печенье всеми своими цветками, которых было не менее десятка. Только девушка пробовала отобрать одно печенье, как остальные цветки хватали с тарелки другие, пахнущие ванилью и джемом затейливые кругляши, еще и еще. Когда в очередной раз порция печенья исчезла в бутоне наглого цветка, девушка схватилась за исчезавший во рту хищника кончик последнего печенья. Цветок-обжора веткой ударил ее по руке. Она попыталась вырвать из его цепких веток таз, но и из этого ничего не вышло. Бестион намертво вцепился в него всеми своими листьями. Один бутон впился в палец Алены своими иголками-шипами. Она запустила в цветок кастрюлей, что стояла на расстоянии вытянутой руки, потом начала кидать в нахала всем, что попадалось под руку.

Элой опомнился. Он еле сдерживал смех, но истерика девушки, растрепанной и раскрасневшейся, напугала его. Он быстро сжал пальцы руки в кулак и тут же рывком распрямил ладонь в сторону цветка. Тот затрясся мелкой дрожью и застыл, листья его поникли и потускнели.

Несколько последних крошек упали из его зева на скатерть. Девушка с рыданиями бросилась на грудь Элоя. Он крепко прижал ее к себе и гладил по голове, как маленького обиженного ребенка, приговаривая:

– Все хорошо, все хорошо, ничего страшного не произошло. Я сейчас же унесу этого проглота и выброшу его на помойку. Только успокойся.

Но девушка продолжала рыдать.

– Эта тварь ударила меня по руке и несколько раз пребольно укусила.

Элой еще крепче прижал девушку к себе.

– Сейчас все пройдет. Успокойся.

Он взял ее руку там, где виднелись следы цветочных зубов и несколько капель крови запеклись на коже. Легко подул на ранки и прошептал:

– У вороны заболи, у сороки заболи, а у Алены все заживи.

Действительно, через несколько секунд боль прошла, а от ссадин и царапин не осталось и следа.

Девушка шмыгнула носом. Элой нежно вытер ей слезы.

Оба улыбнулись.

Алена помнила эту присказку из раннего детства, когда она, еще совсем кроха, только что делавшая первые шажки, падала, разбивая нос и коленки. Или уже немного подросшая дралась с соседскими мальчишками, отнявшими у нее честно добытые ранетки в соседнем парке, или обжигалась… Да мало ли что происходит с любопытным и озорным ребенком. Мамина мать, бабушка Альбина, частенько шептала над ушибленным местом такую присказку малышке, и она успокаивалась и бежала играть, совсем забыв о болячке. Значит, и в жизни бора бывают магические моменты. Боль-то действительно проходила. «А может, это маги помогают бора, подкидывая им такие рецептики», – мелькнула запоздалая мысль, но тут же Алена вернулась в реальность.

– Эта сволочь съела все печенье. Мне нечем вас угостить, – сокрушалась она. – Я столько времени потратила, чтобы его испечь. – Девушка еще раз всхлипнула, но уже более мирно. – Как можно было сожрать целый таз?! Я пыталась отобрать у него хоть одно. И не могла с ним справиться. Ему ни веник, ни швабра, ни тряпка – все нипочем.

– Не беспокойся, ничего страшного, – успокоил ее Элой. – Мы, маги, можем спокойно переносить голод в течение нескольких дней. И даже недель. Так что голодной смертью я явно не умру. Главное, чтобы ты не переживала по этому поводу.

– Он сел на край стола и усадил девушку напротив себя на стул.

– Тебе надо научиться не переживать по пустякам. Завтра я прикажу доставить продукты из лавки. И ты сможешь приготовить отличный ужин.

Девушка слегка повеселела. Он предполагает продолжить встречи и, кажется, совсем не сердится. Она пригладила разметавшиеся волосы и прижала ладони к пылающим щекам. Когда Алена наконец совсем успокоилась, она поведала магу о том, что спустилась вниз, в деревню бора, и познакомилась с мельником и его сыном Василем. Они-то и дали ей все необходимое для стряпни. Еще она поделилась впечатлениями об их жизни.

– Знаете, Элой, я будто бы попала в прошлый век, – восторженно заговорила девушка. – Время там как будто остановилось. Крестьянские одежды, дома, неторопливые движения, даже говор, слова как будто идут нараспев. Это оказалось очень забавно. Мне показали кузницу… Вы не поверите… там кузнец, зовут его, кажется, Вакула, будто вышел из сказки. Огромный молот, раскаленная печь, и одет точно так же – русская холщовая рубаха, широкие штаны, заправленные в высокие узкие сапоги… Настоящий богатырь-великан, – мечтательно произнесла Алена.

Элой внимательно посмотрел на девушку. Между бровями образовалась глубокая складка, сделавшая его лицо еще более суровым и мрачным.

– Сейчас уже нет ни таких кузнецов, ни таких кузниц. Да и мельниц таких тоже нет, – продолжала Алена. – Меня угостили настоящим коровьим молоком. Я почувствовала себя деревенской девчушкой, босиком носившейся по полям. – Алена перевела затуманенный воспоминаниями взгляд на Элоя, смотревшего на нее теперь с легкой иронией. Трудно было понять, о чем думает этот загадочный человек-ворон. Но что-то в его взгляде насторожило девушку, и она вернулась от воспоминаний в действительность. – Да, – продолжила она, – сын мельника пообещал мне помочь адаптироваться в этом мире и показать окрестности. А сейчас, – она поглядела на свое порванное платье, которое пострадало в борьбе за печенье, – мне надо переодеться.

И девушка направилась в спальню. Элой остановил ее.

– Знаешь, я хочу угостить тебя нашим вином, ты не против?

– Нет, конечно, – смеясь, ответила девушка, – я буду готова через пару минут.

Пара минут растянулась почти на тридцать. Но Элой не обратил на это особого внимания. Он, как фокусник, из широкого рукава вытащил запыленную бутылку крепкого красного вина. Достал два высоких бокала из буфета. Наполнил оба бокала густой бордовой жидкостью. Откуда ни возьмись, в его руке появился маленький пузырек с зельем «Очаровин», и он влил несколько капель в Аленин бокал. Он украдкой оглянулся на дверь в спальню, боясь, что девушка застанет его за этим неблаговидным делом. Себе он тоже плеснул немного зелья. Поднял бокал и, закрыв глаза, вдохнул аромат напитка.

В это время дверь отворилась, и он увидел прекрасную принцессу в пышном длинном бежевом платье. Голову оплетала атласная лента такого же цвета. На шею девушка надела тоненькую золотую цепочку с кулончиком-полусолнышком, и он таинственно переливался в свете яркого пламени свечей.

Несколько секунд прошло в полной тишине.

Довольная произведенным эффектом Алена первая нарушила затянувшееся молчание:

 

– Как я выгляжу? – кокетливо улыбнулась красавица, и, взявшись за подол платья, она несколько раз присела в легком реверансе. Мужчина вздрогнул, словно очнулся от прекрасного видения.

– Ты прекрасна, Алена. – Он взял второй бокал и элегантным жестом вручил девушке. Она пригубила вино и зажмурила глаза от восхищения.

– Вино великолепно! – Она кокетливо прикусила нижнюю губу. Хотела что-то сказать, но передумала и залпом опустошила бокал. Элой еще раз наполнил сосуд, и вновь девушка выпила его одним глотком. Глаза ее засверкали лихорадочным блеском, она засмеялась, стыдливо прикрывая рот ладонью.

– Я хочу танцевать, – все еще смеясь, девушка схватила мужчину за руку и потянула на середину зала.

Элой смутился: он никогда не танцевал и не знал ни одного движения. Он с опаской взял девушку за руку, но она перенесла его руки себе на талию и, раскинув руки в стороны, закружилась по комнате. Элой еле успевал за ней. Он неловко перебирал ногами, стараясь удержать равновесие. Пару раз он чуть не выпустил девушку из рук. Испугавшись конфуза, он неловко притянул девушку к себе, боясь, что она рассердится на него за это, но Алена ничего не замечала. Она смеялась и кружилась. Потом попросила налить ей еще вина. И вновь Элой кружил ее по комнате. Платье ее развевалось, оголяя стройные ноги. Плащ Элоя, который он никогда не снимал на людях, вздымался, черные лоскуты на рукавах колыхались при движении, и казалось, что огромная черная птица схватила своими острыми когтями белоснежную невинную жертву и хочет унести ее в свое гнездо.

Все смешалось – белое и черное. Добро и зло. День и ночь. Элой немного освоился и даже развеселился, заразившись веселым смехом девушки. Когда его движения стали более уверенными, а винные пары ударили в голову, он поднял девушку на руки и закружил ее по комнате все быстрее и быстрее. Весь мир кружился вместе с ними. Время перестало существовать… Сказка и реальность.

На столе появилась еще одна бутылка вина, потом еще и еще. Элой щелкнул пальцами, и в воздухе неизвестно откуда появился и завис над ними странный круглый предмет. Девушка была пьяна и едва могла непослушными губами спросить, что это за штука. Она тыкала в нее тонким острым пальчиком и смеялась. Как бы отвечая на ее вопрос, шар засветился, потом заморгал разными цветами, и комната наполнилась звуками веселой музыки. Невидимый оркестр играл вальсы Штрауса.

– Это настоящая цветомузыка! – наивно восхитилась девушка, хлопая в ладоши, как ребенок при виде новой игрушки. – И старинные вальсы! Сейчас такую музыку уже не слушают. – Она притворно махнула рукой, – а, все равно… Пусть будут вальсы, пусть будет Штраус, пусть будет настоящий бал. И пусть будем только мы. Только мы вдвоем. И пусть весь мир принадлежит только нам!

Голова Алены кружилась. От выпитого слегка подташнивало. Говорить она уже была не в состоянии, а только глупо улыбаться. Мысли кружились в голове вихрем, не задерживаясь надолго, как в бешеном калейдоскопе, сменяли друг друга. Девушку начало клонить в сон. И когда она попыталась остановиться и встать прямо, ноги ее подкосились и она едва не упала на пол. Если бы Элой не успел подхватить ее, она уснула бы прямо в гостиной.

Алена несколько раз пьяно икнула, снова засмеялась и упала прямо в объятья кавалера, повиснув у него на руках. Мужчина поднял ее на руки и несколько минут с интересом всматривался в лицо спящей девушки, а потом отнес ее в спальню, бережно уложил на кровать и укрыл покрывалом.

Он склонился над ней. И нежно, едва коснувшись ее лба губами, поцеловал. Затем быстро вышел из комнаты. Маг взмахнул рукавом, намереваясь перенестись домой, но передумал, вышел на улицу и зашагал по каменной кладке, как обычный человек бора.

Ему хотелось пройтись пешком, немного остудить голову и унять волнение. Это был первый раз, когда он позволил своим чувствам взять верх над разумом. Первый раз с тех пор, когда умерла любовь всей его жизни… Его Элиз… Но сегодня ему не хотелось ворошить воспоминания. Он был слишком пьян и слишком взволнован. Расчетливый и безжалостный маг сегодня умер, и появился человек, который сегодня был счастлив. Счастлив, несмотря ни на что!

Наступила полночь. Улица, освещенная всего несколькими тусклыми фонарями, была пустынна. Только луна приветливо подмигнула ему своим глазом. Или это ему только показалась?

Расстояние до своего дома он преодолел всего за несколько минут. И даже пожалел о том, что дорога оказалась так коротка. Ему хотелось подставить лицо ветру и простоять так вечность, раскинув руки в стороны. Или взмыть вверх, как птица, и лететь навстречу луне, играя в догонялки с облаками. Элой не смог сдержать искушения и отправился в зеленую долину. Он подошел к самому краю обрыва. Чуть в стороне среди густой травы виднелась старинная лестница из 120 каменных ступеней, поросших мхом. С правой стороны лестницу обрамляли такие же старинные кованые перила. Спуск занял у Элоя не больше десяти минут. Здесь, на необъятном просторе, маг дал выход чувствам. Он рычал, как зверь, ругая себя за легкомыслие, визжал от восторга, вспоминая вальсы Штрауса, и плакал, как ребенок, от счастья. Прошло немало времени, прежде чем мужчина пришел в себя и успокоился. Он украдкой оглянулся кругом, боясь, чтобы кто-нибудь не стал свидетелем его безумства. Но кругом было тихо и спокойно. Прозрачный воздух освежил его голову, избавляя от винных паров.

Вернувшись домой далеко за полночь, Элой долго стоял, застыв столбом посреди комнаты, устремив взгляд в пространство. В затуманенном алкоголем мозгу всплывали картины вечера. Смутное беспокойство смешивалось с обычным русским авось. «Будь что будет?.. Или торжествуй голос разума?» – задавал себе вопросы маг. И не находил ответа.

Мечты и грезы прервал резкий звук, доносившийся от массивной кованой входной двери. Стук по металлу перешел в противный скрежет.

Элой быстро пришел в себя, собрав волю в кулак. Он резко повернулся к двери и, придав лицу обычное мрачное выражение, спросил:

– Кто там?

Дверь медленно, со скрипом отворилась, и в комнату вошел, вернее, вплыл Рансоль – маленький гном в длинном халате и остроконечной шляпе с бубенчиком на конце. Бубенчик непрерывно звенел, и Элой поморщился. Звон резал ухо и болью отдавался в голове. Он жестом пригласил гнома пройти в комнату и закрыл за ним дверь, предварительно выглянув на улицу и убедившись, что никто не видел ночного визитера.

Рансоль снял свою шляпу и бережно положил ее на пол рядом с собой. Колокольчик замер, и звон прекратился. В тишине слышно было только тиканье старинных ходиков да как ночной мотылек бьется в оконное стекло, пытаясь вылететь на свободу. Элой проследил за мотыльком взглядом и перевел свое внимание на гостя. Тот самодовольно приосанился.

– Я знаю, где его можно найти, хозяин, – заговорил он полушепотом. – Мои верные крыжулики проследили за ним.

Лоб Элоя на мгновение разгладился, и желваки на скулах заиграли. Пухлые губы плотно сжались, превратившись в тонкую линию. Левая щека нервно дернулась. Он весь покрылся испариной.

– Говори, – коротко бросил он.

– За старой долиной есть больше озеро, – продолжил гном. – Воды его давно стали темными. А у самой кромки растет старый дуб. Совсем недавно дейзихерборовские мусорщики обнаружили, что вода в озере стала уходить, оголяя берег. Мэр Антигал приказал своим ищейкам осмотреть берег и …

– Давай по делу. – Элой в нетерпении стал метаться по комнате.

– Так я и говорю по делу – мистер Рансоль всегда говорит только по делу и…

Элой остановил его взглядом, и гном продолжил:

– Вода стала уходить совсем недавно, и берег стал оголяться. Дуб уже не был погружен в воду. И вот в корнях дерева мои верные помощники обнаружили пещеру. Вход в нее почти невидим для простого обывателя. Но крыжулики – народ юркий, глазастый, они утверждают, что это именно пещера. Я с вашего позволения выпью вина, – прервал свою речь гном. – Очень уж меня разволновало это событие.

– Маг нетерпеливым жестом показал на бутылку, стоявшую на столе. Гном подошел к столу, наполнил стакан и, быстро выпив содержимое, налил еще. Лицо его подобрело и приняло мечтательное выражение. – Как только они рассказали мне об этом, я тут же отправился к вам.

– Так ты уверен, Рансоль, что это именно то, что мы ищем?

– Ну, если откровенно, – пожал плечами гном, – не на все сто. Но все же меня не покидает вера – это именно то место.

Элой сел на самый краешек табурета, стоявшего у каминной полки, и сжал голову руками.

– А если ты ошибаешься? – спросил он почти со стоном в голосе. – У нас совсем мало времени. Всего пара месяцев. К тому же я не располагаю особой свободой перемещения. Ты же слышал – дела в министерстве плохи.

– Да, я слышал об этом. Настроение у всех подавленное. Господин директор еще не вернулся?

– Нет! Он прибудет не раньше вторника, а это еще два-три дня ожидания, – помотал головой маг. – От него нет ни одной весточки. Ни хорошей, ни плохой. А он ведь уехал две недели назад.

– Не переживайте, хозяин, может, все еще образуется.

– Не думаю, – покачал головой маг, – вопрос о закрытии нашего министерства решен. Остались детали.

– Это большая беда, хозяин, но тут ничего не поделаешь.

Элой резко вскочил со стула и бросился к гному. Он положил свои длинные руки с похолодевшими от напряжения костлявыми пальцами ему на плечи и заглянул прямо в глаза. Ему пришлось нагнуться, чтобы сровняться с гномом ростом, пальцы его вцепились в плечи Рансоля с такой силой, что костяшки побелели, а Рансоль скривился от боли. Маг ослабил хватку, но продолжал держать гнома.

– Рансоль, ты же поможешь мне, ты не бросишь меня? – голос его сорвался на шепот.

– Ну что вы, хозяин. Мы столько преодолели вместе. Вы спасли меня однажды, и я не предам вас.

– Ты понимаешь, Рансоль, – это последний шаг, это последний Дар. Я столько лет собирал эти Дары, чтобы вернуть Ее. Ты один знаешь, что мне пришлось пережить. – Элой выпрямился и, закрыв лицо руками, зарычал глухо и обреченно, как дикий зверь в клетке. – Все уже почти готово, осталось последнее звено. Это мой последний шанс вернуть Элиз. Если нам удастся отыскать последний Дар смерти, я наконец смогу выкупить ее у Элобуса.

– Не волнуйтесь так, хозяин, я и мои крыжулики всегда в вашем распоряжении, но боюсь, мы не будем вам особо полезны в этом деле. Мы слабы, и тягаться со Змеем не в наших силах.

– Да, я понимаю, мне предстоит жестокая борьба, но я готов. Мне нужно немного времени, чтобы набраться сил и изготовить зелье отваги и силы. Надо еще кое-что предпринять, чтобы обезопасить себя.

– В этом я могу вам помочь, – горячо заверил мага гном. – Я достану старинные свитки из подземного хранилища.

– Оно надежно охраняется Драконами и их Сваями, – задумчиво покачал головой маг. – И не стоит рисковать, чтобы достать эти свитки.

– Там есть заклинания и рецепты зелий, без которых не обойтись. Так просто Змея не победить, – возразил гном.

– Эти сведения надежно охраняются. Применение их на практике карается отлучением от должности. Сам директор Дарио ли Харви неоднократно проверял надежность охраны, замков и наложил особое заклятье на двери хранилища. Ты слышал об этом?

– Как же, как же, я наслышан об этом хранилище не хуже вас, хозяин, – проговорил гном медленно. – Но это заклятие накладывалось в более счастливые времена. – Гном хитро ухмыльнулся.

– Что ты хочешь этим сказать? – взревел маг.

– Я не так давно оказал небольшую услугу одному Сваю. Думаю, он будет рад оказать мне ответную услугу.

– Раскрытие тайны хранилища карается очень жестоко, – возразил маг. – Нет гарантии, что он согласится.

– Попытка не пытка, – гном налил еще вина и, причмокивая, выпил внушительную порцию.

– Элой со скрытым осуждением взглянул на гнома. Рансоль угадал его мысли и поспешил заверить:

– Не беспокойтесь, хозяин, Рансоль – сильный гном, – его не уложишь одной бутылкой вина. Это лишь для того, чтобы промочить горло.

– Ну хорошо, – пожал плечами маг. – Поступай как знаешь. Ты должен помнить, что однажды вино сыграло с тобой злую шутку. Не стоит повторять ошибок.

– Да, хозяин, тот урок я запомнил на всю жизнь. И теперь буду предельно осторожен. Если мне удастся, я выкраду Чашу Познания, от нее проку будет даже больше, чем от свитков… Впрочем, не буду загадывать… – гном поднял свою шляпу, и бубенчик мелодично звякнул. – Завтра в полночь мои крыжулики все подготовят, и дело за малым… Со Сваем я переговорю сегодня же утром. И доложу вам о результатах. Там будем думать, что предпринять дальше. Ну, думаю, все обойдется.

– Каждый раз я встречался со смертельной опасностью, но выходил живым, и все благодаря тебе, мой друг. – С торжественной ноткой в голосе Элой устремил свой взгляд на маленького человечка, и гном с благодарностью склонил голову набок. Ему нравилось, когда его хвалили. Это льстило его самолюбию гораздо больше, чем если бы его осыпали всем золотом мира. Золота у него хватало и так. Все местные клады и еще далеко на север и юг были у него под контролем.

 

Его двенадцать братьев давно ушли на покой и отошли от дел. Они просиживали день-деньской в баре и накачивали свои большие животы пивом. Рансоль хоть и любил пиво, но старался ограничивать себя в подобных возлияниях, так как все еще принимал активное участие в жизни города.

Десять лет назад ему поручили перенести магическую Чашу Познания из министерства в особое хранилище и передать под строгим надзором и в условиях повышенной секретности главному Сваю. Рансоль гордился оказанным ему доверием. Он спешил домой, чтобы надеть свой лучший костюм для такого торжественного случая и потом отправиться в хранилище, чтобы выполнить поручение. Но его братья уговорили Рансоля пропустить по кружечке эля. Рансоль согласился всего лишь на пару кружек. Он вбежал к себе в хижину, отдернул половик и открыл маленький тайник. Не надо говорить, что о нем никто не знал. Рансоль не рассказывал об этом даже братьям.

Гном завернул Чашу в полотенце и засунул ее в самый дальний угол тайника. Он вернул половичок в обычное положение и заспешил к братьям. Рансоль намеревался выпить не больше двух кружек. Но братья наливали ему еще и еще. Когда наконец гном смог освободиться, было уже за полночь. Он добрался до хижины и рухнул на кровать как подкошенный. Всю ночь Рансоль спал как убитый. А утром обнаружил, что половичок над тайником сдвинут в сторону.

Рансоль не мог сказать, было ли это вечером, или случилось ночью. Он долго не решался заглянуть в тайник, все надеялся на то, что, когда вернулся ночью домой, в темноте сам, запнувшись, сдвинул заклятый половик.

Но его надежды были напрасны. Чаши в тайнике не было. Убитый горем он метался по комнате в поисках выхода, хотя и понимал бессмысленность своих действий. Ему надо было что-то делать, чем-то себя занять, пока он наконец не осознал тщетность своих усилий.

Все рухнуло. Его жизнь скатилась под откос. Его вздернут на виселице или отравят зельем забвения. А самое худшее, что люди будут проклинать его имя, смешают с грязью. Он опозорил всю семью и доброе имя родителей. Нет уж, лучше самому броситься в Озеро Забвения. Так он по крайней мере спасет свой род от позора.

Спустя несколько часов после того, как гном тщательно перебрал свои вещи и сделал памятные записи для каждого из братьев, друзей и близких знакомых, он написал письмо в министерство с признанием своей вины и полным раскаянием. Рансоль спустился в долину Озера Забвения и уже готов был шагнуть в воду, как его кто-то окликнул. Это было так неожиданно, что гном подскочил на месте и поскользнулся на мокром, склизком берегу. Он кубарем скатился по гладкому, скользкому склону прямо в Озеро и инстинктивно забарахтался, пытаясь выбраться из воды, но, запутавшись в тине, никак не мог отыскать ногами твердую почву.

Беспорядочно молотя руками по воде, он пытался вырваться из цепких объятий водной стихии на поверхность, но намокшая одежда тянула его на дно. Он открыл было рот, чтобы позвать на помощь, но вода быстро наполнила и рот, и нос, и уши. В глазах потемнело, легкие пронзило болью, а в голове молнией пронеслась мысль: «Вот и все, славный гном Рансоль, мир остался без тебя». И несчастный гном перестал сопротивляться. Только почувствовал, как его тело, становясь все тяжелее и тяжелее и плавно покачиваясь, опускается на дно… И тут неведомая сила потянула его наверх.

Магистр Элой Абасси решил сократить путь через Озеро Забвения. Он направлялся к зеленому молу, где организовал ферму по разведению харакантидов – высокоразвитых пауков огромных размеров, с разнообразной окраской – от светло-желтого, коричневого до зеленого и фиолетового.

Несколько недель назад, после долгих разговоров с директором министерства Дарио ли Харви, он выписал несколько экземпляров из западного министерства. Директор долго не давал согласия на такой эксперимент. Он боялся этих диких паукообразных особей. Он вообще боялся всех членистоногих. Может быть, «боялся» – громко сказано, но недолюбливал этих тварей уж точно.

Ему было спокойнее ничего не менять в размеренной жизни министерства. И перспектива заиметь непредсказуемое животное в их небольшом городке его не прельщала. Элою стоило больших усилий уговорить Дарио ли Харви попробовать. Он клялся, что сам возьмет в свои руки это предприятие, и обещал вывести экземпляр, который соответствовал бы всем качествам доброго домашнего питомца и защитника детей.

– Министерство погрязло в трясине, – горячился он. – Ни одного нового открытия за последний год.

– Дорогой мой Эл, наша задача состоит не в том, чтобы выводить пауков…

– Необычных пауков, – вставил свое мнение Элой.

– Наша задача, – не обратил на его слова внимания директор, – это контроль за жизненными процессами на Земле. В данном случае – северо-западное отделение и разработка новых ритуалов, создание полезных зелий и пр.

Элой что-то хотел возразить, но директор жестом его остановил:

– У нас хватает дел и без этого, – закончил он.

– Понимаете, директор, мы здесь живем уже сотни, если сказать точнее, тысячи лет. Многие маги создали семьи и обзавелись детьми. Пока родители занимаются магическими делами, нужен кто-то, кто будет защищать и охранять отпрысков. Собак и кошек у нас нет, а эти паучата заменят оба эти вида. Только надо с ними немного поработать. В министерстве всегда было, есть и будет много проблем. И одна из них, чем занять детей, стоит остро. Многие начинают роптать и шушукаться за вашей спиной, ли Харви. – Директор удивленно поднял брови, а маг в запальчивости продолжал: – Они говорят, что наш директор стал слишком стар, чтобы исполнять свои обязанности. Я начинаю опасаться бунта. Простое животное может здорово помочь, отвлечь мысли недовольных и разнообразить быт…

У Дарио зачастил пульс от одной мысли об этих подлых и несправедливых обвинениях. Он старался из всех сил, чтобы в министерстве все было тихо и спокойно. Однако, похоже, этого недостаточно. Маги хотят острых ощущений? Они их получат! И он дал свое согласие на прибытие этих малоизученных диких экземпляров.

В конце концов директор просто стал надеяться, что в течение оставшегося срока его пребывания в должности мерзкие твари сдохнут сами по себе или… эволюционируют и станут действительно решением духовных проблем. Это может сыграть ему на руку. Чтобы злые языки не упрекали его в инфантильности и безынициативности.

Целых три месяца Элой ждал посылки с Большой Земли. И вот наконец пару недель назад он получил два больших ящика с несколькими экспериментальными экземплярами и огромным манускриптом, где приводились многочисленные характеристики, рекомендации и гарантии для каждой особи.

Магу выделили небольшой участок за лесом в зеленой долине, где он обустроил им просторный вольер и занялся их селекцией. Он применил к ним уже несколько зелий и теперь ждал результатов. Две особи женского пола ждали потомства – Грета и Шара. Самцы – Лайк и Ферт – теперь содержались отдельно, чтобы не навредить самкам, и Элой наблюдал за ними издалека.

Утро выдалось необыкновенно ясное, и Элой наслаждался прохладой. Он только подошел к маленькой тропинке, ведущей с крутого берега к Озеру, когда увидел Рансоля, застывшего у самой кромки воды.

«Что он здесь делает? – подумал Элой. – Кажется, ему было поручено отнести Чашу Познания в хранилище и проследить, чтобы ее оформили по всем правилам».

– Эй, Рансоль! – крикнул он с обрыва.

Неожиданно гном подпрыгнул, и, не удержавшись на скользком берегу, упал, и покатился прямо в воду, смешно барахтаясь у самого берега. Элой еще больше удивился, когда понял, что гном тонет.

«Какого черта он вообще полез к воде, если боится ее как черт ладана? – Абасси поспешил на выручку. – Утонет дурак в метре от берега». Он сбежал по крутой дорожке вниз. Его плащ цеплялся за траву и корни деревьев, оставляя за собой широкую полосу.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru